Жанр: Любовные романы
Моя долгожданная любовь
...ый ветер. По
земле, хижине и деревьям застучали тяжелые капли дождя. Из бездны неба на горы
обрушилась дикая и своенравная буря.
Джим схватил Брайони за руку и втащил в хижину, крепко захлопнув дверь.
Она тяжело дышала, пораженная
внезапным налетом бури.
- Пожалуй, следует тотчас закрыть все окна на засовы, - заметил он. -
Погода разыгрывается не на шутку.
- Откуда взялась эта гроза? - поинтересовалась девушка, следуя за ним в
спальню, где он закрепил деревянные
ставни на окнах, предохранив от ударов ветра, который грозил разбить их о стену.
- Вечернее небо было таким ясным,
погода была такой тихой. Ведь при заходе солнца не было ни облачка.
- В горах бури налетают внезапно, - коротко ответил он, устремившись
обратно в горницу, где быстро и ловко
также закрепил ставни. Затем подбросил еще дров в очаг. - Как удачно, что эту
ночь мы проведем под крышей!
- Да, это просто здорово.
Брайони вновь быстро оглядела хижину, довольная тем, что их уютно защищают
стены и кровля, а в камине пылает
огонь. За окнами резко похолодало, наступила прохладная октябрьская ночь. По
окнам барабанили капли дождя, снова
загремел гром, и она передвинулась поближе к мерцающему оранжевым светом
пламени. Джим принес одеяло и укутал ей
плечи. Это было то самое индейское одеяло, которое навеяло ей там, в деревне,
какой-то отблеск воспоминаний. Брайони
посмотрела на него.
- Ты дрожала, - спокойно сказал он. - Иди сюда поближе.
Она устроилась на коврике перед камином и устремила взор на бушующие языки
пламени, в котором постреливали
дрова. А Логан отошел к окну и прислонился к стенке. Когда началась гроза, он
отставил в сторону бутылку с текилой и
больше не прикасался к ней. Теперь в тишине он смотрел на девушку, которая
примостилась на коврике, обняв колени и
устремив взгляд на огонь.
В конце концов Брайони не могла больше выносить это молчание. Она подняла
голову и встретилась с Джимом
глазами; от выражения его лица у нее екнуло сердце. Под густыми каштановыми
волосами, пряди которых беспорядочно
падали на красивый лоб, горели глаза, в которых читалась такая тоска, такая
тяжкая печаль, что у девушки заныло сердце.
Его живые и умные голубые глаза потемнели наподобие грозовой ночи за окном
и наполнились такой жуткой тоской,
которую уже не могли скрыть его обычная показная беззаботность и холодность.
Вокруг рта образовались мрачные складки,
и тень легла на бронзовое от загара лицо. Казалось, его преследовали призраки;
печаль, отражавшаяся на его лице, шла
откуда-то из самых глубин души. Точно такое же лицо у него было, когда она
неожиданно появилась из спальни, застав его
врасплох, после чего он мгновенно переменился. Но теперь, казалось, он не
осознает того отчаяния, которое она читала в его
глазах. Он смотрел на нее, а у нее расширились глаза и сердце болело так, будто
его пронзили кинжалом.
Не отдавая себе отчета в том, что делает, Брайони протянула к нему руку. В
мгновение ока он был рядом, встал на
колени и взял ее за руку.
- О Техас, - шепнула она с комком в горле, ибо нельзя было ошибиться: его
глаза засияли, как звезды, когда она
протянула к нему руку.
- Что нужно сделать? - спросила она, потираясь щекой о его ладонь. - Я не
могу видеть тебя таким несчастным.
Это из-за меня?
Она сама не верила, что это возможно, но ее сердце неудержимо билось от
предположения, что она может так влиять
на его настроение. Горькая усмешка появилась на его губах.
- Из-за тебя? - Он издал короткий смешок. - И да, моя куколка, и нет. - В
отчаянии он провел рукой по своей
шевелюре. - Как бы объяснить тебе? Ведь это чертовски трудно. Ну, слушай.
Он повернул ее лицо к себе и заговорил с неожиданной страстью:
- Мне приходилось делать такие вещи, из-за которых другие люди становились
несчастными. Я причинял им боль,
ужасную боль. И в особенности тому человеку, которого я обожал больше всех на
свете. Я был болваном, глупцом да к тому
же жестоким. - Его рот от презрения к себе скривился. - Наверное, теперь пришел
час расплаты. Что бы я ни чувствовал,
как бы ни страдал, все это по моей вине. Вовсе не твоей или кого-то другого.
Понимаешь? Я не заслуживаю и капли твоей
жалости.
- В тебе есть доброе начало, - прошептала девушка, вновь повторив слова,
сказанные ею в первую ночь после
похищения. - Мне все равно, что ты натворил в прошлом. И я не верю тем ужасным
вещам, о которых меня предупреждал
Фрэнк в отношении тебя. Я пыталась, но не смогла. Напротив, я вижу доброту,
честность, даже благородство. Вот почему...
- Продолжай, - потребовал он, когда она в смятении замолчала. - Продолжай.
- Он подложил ладонь под ее
подбородок и приподнял ее голову так, что она была вынуждена встретиться с ним
глазами. Его собственные индигово-синие
глаза смотрели проникновенно и испытующе. - Скажи, что ты хотела высказать.
Она не могла отвести глаз от его лица.
- Я собиралась сказать, что поэтому люблю тебя, - просто вымолвила она.
Джим со свистом вобрал воздух и притянул ее к себе, но она освободилась,
упершись руками в его грудь.
- Нет, Техас, это безумие. Я не могу допустить этого! Я замужем за
Фрэнком.
- Пусть этот Фрэнк Честер провалится в преисподнюю! - обняв, он привлек ее
к себе. Атласные волосы,
обвивавшие ее шею, соблазнительно и нежно гладили его подбородок. - Я заставлю
тебя забыть Фрэнка Честера, моя
куколка! Заставлю тебя забыть, что ты вообще когда-нибудь была с ним знакома! -
поклялся он.
- Техас, нет! - Она отчаянно пыталась урезонить его, все еще не имея
возможности шевельнуться в его крепких
объятиях. - Я хочу тебя, это правда. Да простит меня Всевышний, это правда. Но
это нехорошо! Мы должны бороться с
этим желанием, надо пренебречь им...
- К чертям это все, - прорычал он, и прежде чем она могла что-то еще
сделать или сказать, он запечатлел на ее
губах такой безумный поцелуй, что все остальное вылетело у нее из головы. Под
наплывом чувств, забурливших в ней с этим
поцелуем, она погрузилась в такой океан желания, из которого не было обратной
дороги. Его руки сновали по ее телу,
гладили ее, возбуждали до такой же степени, до какой был возбужден он сам. Она
подняла руки и притянула его к себе, уже
не думая ни о чем, кроме любви. Она провела пальцами по его густым, шелковистым
волосам, затем распахнула рубаху,
следя глазами за бугристыми мускулами на его груди.
- Техас, Техас, - стонала она, когда он взял в ладони ее груди и ласкал их
до тех пор, пока она не задохнулась от
удовольствия. Он снова поцеловал ее, его губы обожгли ей рот, веки, шею. Она
погрузилась в мир восторга и забыла обо
всем на свете.
А еще через минуту они, обнаженные, лежали на коврике, и танцующие блики
пламени красно-золотистым светом
перемещались по их прогибающимся телам. За окнами ревел ветер, раскаты грома
прокатывались по горам, но они ничего не
слышали. Брайони чувствовала себя в железных объятиях, ощущала огненно-жгучие
поцелуи на губах, поглаживание
пальцев, которое попеременно было то нежным, то напористым, и в конце концов
поняла, что сейчас умрет от желания. Он
лег на нее, и она водила руками по всему его телу, жадно осязая и исследуя все
бугорки и выемки, одновременно охватывая
его бедра своими ногами и привлекая его все ближе и ближе к себе. Он слегка
прикусил ей мочку уха, поцеловал впадинку у
горла и помучил ее груди языком и зубами, пока она не застонала в экстазе. Техас
завис над ней, его темно-голубые глаза
впились в ее глаза, страсть сотрясала его мощное тело, и лицо его еще более
потемнело.
- Я люблю тебя больше жизни, - хрипло произнес он, с глубоким
удовлетворением отметив ее неуемный пыл. - И
теперь, как и прежде, ты моя. Отныне и навеки, моя куколка, ты моя.
Его слова еле дошли до нее, погруженной в океан страсти, но девушка
уловила, что их смысл заключается в том, что
он ставит на ней клеймо как на своей собственности.
- Да, - шепнула она, в то время как отчаянное желание сотрясало все ее
хрупкое тело.
Волосы обвивали влажными прядями ее зарумянившееся и лучившееся светом
лицо, и она до конца прильнула к его
мощному телу, когда он вошел в нее с бурной напористостью.
- Да, Техас, я твоя, - выдохнула она. - Только твоя. А ты мой. - Ее рот
приоткрылся, встречая и ища его, и их
тела сплелись, снедаемые желанием, страстью и любовью.
Дождь барабанил по крыше хижины всю ночь. В чернильно-черном небе
вспыхивали молнии, на секунду освещавшие
ударявшиеся друг о друга стволы деревьев, умытые дождем скалы, ручей, сиявший,
как серебристая ртуть, и пенившийся от
ливня. Гром гремел и гремел, волнами прокатываясь от одного черного пика к
другому. Ночь полнилась звуками,
порожденными бурей. Но два любящих сердца не обращали на это никакого внимания.
Далеко за полночь они обнимали и
любили друг друга, высвободив всю страсть, столько времени копившуюся в них. И
наконец, когда жемчужно-розовый
восход солнца прогнал с бледного небосклона последние остатки дождя, они уснули,
не выпуская друг друга из объятий.
Глава 23
Наступил ноябрь с его морозными ночами и свежими, прохладными днями.
Осенние ветры, дувшие с гор, царапали
кожу так, будто несли с собой колючие песчинки. Все птицы и звери попрятались в
своих гнездах и логовах, горных пещерах
и трещинах, в то время как мужчина и женщина, укрывшиеся в уединенной мескитовой
хижине, вели простую жизнь
отшельников и все более радовались своему счастью.
Женщина, знавшая себя под именем Катарина Честер, перестала даже думать о
своем муже Фрэнке. Он стал частью ее
прошлого, частью забытой ею жизни и был ей нужен, как пятое колесо телеге.
Техас извлек ее из того туманного прошлого и дал ей любовь, нежность и
чувство безопасности, каких она никогда не
испытывала под кровом Фрэнка Честера. Что бы она ни чувствовала по отношению к
Фрэнку, какие бы причины ни
побудили ее выйти за него, все это исчезло из ее памяти и никогда не вернется.
Она не желала возвращаться к нему, и теперь
ее не волновало, вернется ли к ней память.
Отныне ее интересовало только то, что происходило с ней в данное время.
Чудесные дни в хижине с Техасом
наполняли ее таким счастьем, о котором она не могла и мечтать. Освободившуюся от
всяческих страхов и тревог девушку
было просто не узнать. Подобно цветку, прежде заглушенному сорняками, а затем
внезапно оказавшемуся на свободе на
прелестном солнечном лугу, она расцвела и вернулась к радостям жизни. Она стала
женщиной Техаса, и ей больше ничего не
было нужно.
В начале декабря задули такие жестокие ветры, что Брайони и Джим были
вынуждены оставаться в хижине шесть
дней кряду. Когда наконец погода установилась, Техас поехал на охоту, ибо запасы
их продовольствия подошли к концу, а
Брайони хотелось приготовить жаркое из оленины или фазана, чтобы хоть немного
отогреться после жестоких холодов.
Он выехал рано поутру с обоими пистолетами и ружьем, обещая ей добыть
много дичи. Уже сидя в седле, он
наклонился и поцеловал ее. Она встала на цыпочки и обняла его за шею. Смеясь,
Джим потянул ее к себе в седло и долго и
самозабвенно целовал жену. Наконец нехотя он оторвался от ее губ и спустил
девушку на землю. Задохнувшись и
зарумянившись, она послала ему воздушный поцелуй. Сияние ее глаз было сравнимо
разве что с лучезарной аурой щек, когда
она провожала глазами всадника и коня, уносившихся вниз по склону горы.
Часом позже, убравшись в хижине, она решила тоже прокатиться верхом. Уже
прошел целый месяц с тех пор, как она
преодолела свой страх перед большим вороным жеребцом, которого Техас забрал с
собой, когда похищал ее, и теперь ей
доставляло огромное удовольствие совершать верховые прогулки на задорном
жеребце, ибо, по ее мнению, широкий
энергичный шаг и неутомимость коня идеально соответствовали ее способностям
наездницы. Девушка чувствовала себя
абсолютно естественно, когда ехала верхом на вороном, и очень полюбила его за
время совместных прогулок. В свою
очередь, жеребец всегда взволнованно и даже с удовольствием приветствовал ее,
легко подчиняясь умелым командам
хозяйки. К ее изумлению, ни единого раза он не проявил того дикого нрава и
необузданности, которые в свое время
отпугнули Фрэнка и Вилли Джо.
Техас надстроил навес, служивший укрытием для лошадей, превратив его в
конюшню, закрытую со всех сторон от
капризов погоды.
И вот теперь она решила, что, по всей вероятности, коню, как и ей самой,
нужна разминка после застоя во время
сильнейшего ветра предыдущей недели. Она вывела вороного, которого назвала
Полночью, из сумрачной конюшни на
бледный солнечный свет декабрьского утра и прямо с крыльца вскочила в седло.
Затем щегольски заломив набок мягкую
войлочную шляпу, купленную ей Техасом в мексиканской деревне, и чувствуя себя
уютно и тепло в толстой куртке из
оленьей кожи, купленной там же, под грохот гальки она выехала вниз по горному
склону. В течение какого-то времени она
ехала куда глаза глядят, наслаждаясь щебетом птах, холодным и колючим, как
лезвие бритвы, воздухом и потрясающей
красотой пейзажа мексиканских гор. Она часто выезжала вот так, одна, когда Техас
был на охоте, так как это давало ей
удивительное чувство свободы и возможность любоваться великолепием окружающей
местности. В облегающих брюках,
сапогах и ярко-желтой ковбойке, с красной косынкой на шее, она очень хорошо
вписывалась в эту местность. Ее черные
волосы были подвязаны красной лентой в виде конского хвоста, а сверху с них
небрежно свешивалась шляпа. Куртка из
оленьей кожи завершала картину. Девушка выглядела знающей себе цену и
самоуверенной, абсолютно ничего общего не
имеющей со смятенной и напуганной женщиной, которая была домохозяйкой у Фрэнка и
Вилли Честеров в доме на
калифорнийских холмах. Неудивительно поэтому, что двое всадников, заметивших ее
с высоты каменного утеса почти в
сотне футов от того места, где она рысцой ехала на жеребце, с трудом узнали ее.
Брайони пустила жеребца по той же тропе, по которой они с Техасом приехали
сюда впервые в октябре. Теперь ей
было смешно вспомнить, что когда-то она испугалась при виде этой тропы.
Действительно, здесь было легко ехать, если
знаешь дорогу, скрытую за грядой валунов. С головокружительной высоты плато,
выходящего на каньон, она любовалась
величественными, поросшими соснами вершинами, вздымавшимися слева от нее, и
вглядывалась вдаль, где на фоне
лазурного неба виднелись багряные силуэты Сьерры. Затем она повернула Полночь
домой.
Уже прошло более двух часов с тех пор, как Брайони выехала на прогулку, и
Техас, возможно, уже вернулся с
добычей. Ей хотелось иметь побольше времени, чтобы хорошо протомить жаркое,
приготовить выпечку из пресного теста и
пирог с ягодами. Техас еще не знал, что это будет не обычный ужин, а
праздничный, для чего был особый повод.
Брайони собиралась сказать ему нечто очень важное, и не могла дождаться
этого момента, чтобы увидеть его реакцию.
У них будет ребенок.
Девушка громко рассмеялась от радости, что скоро Техас узнает ее секрет.
Конечно, еще рановато говорить наверняка,
но в этом месяце ее сроки прошли, и, кроме того, уже два дня в утренние часы ее
явно подташнивало при самой мысли о еде.
И потом у нее было предчувствие, что это именно так. Счастье захлестывало ее.
Она родит Техасу ребенка, их ребенка, и
именно это сделает их жизнь полной.
Брайони была так поглощена этими размышлениями, что не заметила людей,
спрятавшихся на утесе вверху, и не
видела, что из-за своего укрытия за вертикальной серой скалой они следили, как
она исчезает на потайной тропке за
валунами.
Девушка быстро доехала до хижины и обнаружила, что Техас уже успел
побывать здесь до нее. Он оставил ей фазана,
которого общипал и разделал для нее, и записку, в которой говорилось, что он
вернется до ужина с остальной добычей.
Брайони повесила куртку и шляпу на крюк у двери, закатала рукава желтой ковбойки
и сполоснула руки, прежде чем заняться
жарким.
Когда она разрезала тушку фазана, неожиданно лезвие ножа отломилось от
ручки и со звоном упало на пол в
нескольких сантиметрах от ее обутой в сапог ноги. Недовольно поморщившись,
Брайони подняла его. Она не знала, как
починить нож, а в таком виде им ничего нельзя было делать. Кроме того, среди
скудной утвари кухни больше не было ножей.
Затем она вспомнила о вьючном тюке. Ведь Техас купил набор ножей в той
мексиканской деревеньке, где они
покупали индейское одеяло и прочие вещи. Девушка поспешила в угол, где возле
камина он сложил снаряжение, и стала на
колени у тюка. Быстрыми движениями, следя за котелком на плите и думая о том,
что еще нужно сделать, она начала рыться
в самой большой сумке.
Однако на самом дне сумки она обнаружила вовсе не ножи, а фотографию.
Пораженная, Брайони вынула ее из пакета
и положила на колени, чтобы рассмотреть.
На фотографии с серебряной рамкой были изображены мужчина и женщина, судя
по всему, по уши влюбленные друг в
друга. Мужчина обнял женщину за плечи, а она лучезарно улыбалась ему. Мужчина,
как всегда красивый и с грубоватыми
чертами лица, был не кто иной, как Техас Джим Логан. А женщина - она сама.
Сколько времени она просидела без движения, никто не знает. Сделанное ею
открытие парализовало ее. Она могла
лишь молча смотреть на фотографию расширившимися от изумления глазами. Девушка
подняла фото дрожащими руками
поближе к глазам, но оно соскользнуло и шлепнулось на пол. Ахнув, что скорее
напоминало приглушенный стон, она
подняла его и снова начала рассматривать.
Она и Техас. Фото ее и Техаса. Это могло означать только одно. Когда они
встретились там, на холме у моря, они не
были незнакомцами друг для друга. Во всяком случае, для него она не была
незнакомкой. Он часть ее прошлого. И Техас
Джим Логан, и Фрэнк, и Вилли Джо - все трое они были частью ее забытого
прошлого.
В этот момент она услышала шум за дверью.
- Техас. - Ее голос превратился в хрипящий шепот. Она еще не оправилась от
шока и не могла нормально ни
говорить, ни думать. - Техас...
Но, обернувшись все с тем же изумленным лицом к двери и не имея сил
сформулировать напрашивавшийся сам собой
вопрос, она обнаружила, что это вовсе не Техас.
Это был Фрэнк.
Очень медленно девушка положила фотографию на пол и поднялась.
- Фрэнк, - раздался то ли вздох, то ли рыдание. Она в ужасе глядела на
громадную фигуру мужчины, стоявшего в
дверях и загородившего собой свет уходящего декабрьского дня.
Мимо него в дверь прошмыгнул с сияющими глазами Вилли Джо.
- Это так-то ты приветствуешь своего мужа и деве-ря, Катарина? - проворчал
он. - Тебе что, нечего сказать?
Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, и в ее душе опять чтото
умерло. Затем как бы издалека она
услышала за дверью голоса других мужчин. Фрэнк повернулся и рявкнул:
- Форрестер, ты и остальные парни будьте настороже! Логая может вернуться
в любой момент. Если будет
необходимо, можете ранить его, но сделайте максимум возможного, чтобы оставить
его в живых для меня и Вилли Джо. Что
бы вы там ни делали, не подпускайте его к хижине, пока мы не покончим наши дела
с моей женушкой.
Брайони побледнела, как полотно. У нее чуть не остановилось сердце, когда
она увидела Фрэнка. А теперь, когда до
нее дошел смысл его зловещих слов, оно забилось так, что, казалось, заглушает
все остальные звуки.
- Фрэнк, что ты здесь делаешь?! - крикнула она. У нее сорвался голос. Она
облизнула губы и вновь попыталась чтото
сказать: - Как... как ты меня нашел?
Он шагнул к ней с потемневшим от ярости лицом. Его мускулы буграми
перекатывались под тяжелым пальто из
оленьей кожи, когда он схватил ее за плечи так, что пальцы его рук врезались в
кожу.
- Мы следовали прямо за вами, дорогая, что было поистине легко и просто.
Разве ты не рада мне? - Его смешок
звучал отвратительно. Глумясь над ней и тряхнув ее за плечи, он продолжал: - Ну,
а где же поцелуй твоему мужу, который
обшарил все закоулки, чтобы спасти тебя от мерзкого стрелка, утащившего тебя с
собой? Давай, моя любовь, не увиливай.
Покажи, как ты благодарна за спасение.
Вилли Джо пробрался поближе и схватил Брайони за волосы.
- Что-то она не проявляет радости, Фрэнк?
Старший брат отпустил ее плечи, и Вилли Джо рванул ее к себе. Он так тянул
ее за волосы, что она вскрикнула от
боли, на что Вилли Джо лишь хихикнул:
- В чем дело, разве ты не хочешь спастись от Техаса Джима Логана,
Катарина? Разве тебе не хочется посмотреть, что
произойдет с этим убийцей и сукиным сыном?
- Прекрати! Отпусти меня! - Она оттолкнула Вилли Джо изо всей силы, и ей
удалось вырваться.
Тяжело дыша, она попятилась от них, испытывая панический ужас, когда они
подступили к ней с двух сторон. Теперь
ее мозг работал четко, поскольку главная угроза была направлена против Техаса.
Они хотят убить его. Их было слишком
много, чтобы он мог справиться с ними, и, кроме того, они захватят его врасплох,
когда он вернется. Она обязана увести их
отсюда и не дать им возможности причинить ему вред.
- Фрэнк, выслушай меня, - отчаянно заговорила она, вытянув руку вперед,
как бы для того, чтобы он не напирал на
нее. - Я... я хочу, чтобы ты забрал меня отсюда. Прямо сейчас! Пожалуйста,
забери меня домой. Я поеду с тобой. Я буду
тебе хорошей женой. Давай уедем прямо сейчас.
Он закинул голову назад и расхохотался, и от дикой злобы, явственно
прозвучавшей в его смехе, она похолодела.
- Милочка моя, ты, должно быть, считаешь меня по меньшей мере идиотом.
Неужели ты думаешь, что я нуждаюсь в
подержанном товаре? Ты полагаешь, что мне нужна женщина, обманувшая меня,
опустившаяся до того, что обманула меня с
человеком, которого я ненавижу больше всего на свете?
- Я не обманывала! - солгала она, сверля его своими огромными зелеными
глазами. - Фрэнк, клянусь, я...
- Обманщица! - С диким бешенством он схватил ее и отбросил к стене. - И ты
думаешь, я поверю? Я видел тебя
сегодня на прогулке, вольной, как птица в небе! - Он хрипло дышал, и глаза на
его темном лице горели жутким огнем. -
Нет, ты здесь не пленница, Катарина. Ведь ты делишь вон то проклятое ложе с
Логаном, не так ли? Ты выглядела там на
краю каньона, как луговой жаворонок, и вернулась так же беззаботно обратно к
Логану. - Он поднял руку и ударил ее
кулаком в лицо. - Лживая сука! Мне следует убить тебя вместе с Логаном и отдать
ваши трупы на съедение канюкам.
От удара Брайони охнула. Вспухшая челюсть отчаянно заныла. Она подняла
руку, пытаясь защититься от нового
удара. Фрэнк схватил ее за руку и резко заломил ее за спину. Затем он притянул
девушку спиной к своей груди. Вилли Джо
глумливо любовался происходящим.
- Не волнуйся, Катарина. Мы пока еще не собираемся убивать тебя, -
насмехался он. - Мы просто зададим тебе
небольшую трепку, которая послужит тебе уроком, а потом мы с тобой малость
поразвлечемся - ты и я, как мне давнодавно
хотелось. Ну, а уж потом мы убьем тебя, милочка. Так что расслабься,
девочка. У тебя еще осталось два или от силы
три часа жизни, после чего мы отправим тебя в преисподнюю вместе с твоим
любовником.
- Нет... нет! - Она попыталась вырваться из рук Фрэнка.
Слезы ручьями бежали по ее щекам. Когда Вилли Джо с ухмылкой поднял руку,
чтобы ударить ее, она изловчилась и
ударила его сапогом в пах. С криком боли он рухнул на пол. Доведенная до
крайности, Брайони ударила сапогом Фрэнка по
лодыжке, и на секунду он выпустил ее из рук. Этого-то ей и было нужно. Она
стрелой метнулась от него и схватила первое,
что подвернулось ей под руку. Это была кочерга, которой она с Техасом
пользовалась, когда нужно было поправить дрова в
камине. Она резко развернулась, размахивая ею перед собой, когда братья
бросились к ней.
- Назад! Назад! Я убью вас, если вы сделаете еще хоть шаг! - завизжала
девушка, и оба мужчины замерли на месте.
- Лучше вам убраться отсюда, да поскорее, пока Техаса нет. Он убьет вас
обоих и ваших паршивых приятелей! И я не
шевельну пальцем, чтобы помешать ему!
Вилли Джо оскалился, вытаскивая пистолет.
- Нет, пташка, будет вовсе не так, как ты говоришь. Мы убьем Логана, а
тебя заставим быть зрительницей. Мы
снимем с него скальп точно так же, как с того старика-индейца, над которым ты
так рыдала.
Брайони, похолодев, смотрела на него, и кочерга вывалилась из ее рук.
- Что вы?.. - Она закрыла глаза, а его слова, как колокол, звенели у нее в
голове, резонируя снова и снова. "Мы
снимем с него скальп... скальп... точно так же, как... мы снимем скальп..."
И вдруг ее пронзила убийственная боль. Она не выдержала и, задыхаясь,
закрыла глаза. Перед ней молнией пронесся
целый рой образов: она с Техасом на фотографии, индейское одеяло, купленное в
деревне, старая смуглая шайенка; затем эти
образы сменились следующими, казавшимися такими же живыми: высокий воин с боевой
раскраской на лице, вождь с
глубоко поставленными глазами и двумя темными косами; окровавленная лагерная
стоянка, растерзанные тела... и вновь
вождь... вождь... Два медведя! Два медведя!
Раскалывая мозг, к ней с убийственной ясностью возвращалась память,
заставив ее схватиться за виски. "Два
медведя!" - зарыдала девушка, и слезы застлали ей глаза.
Вилли Джо отбросил ногой кочергу, а Фрэнк схватил девушку за руку. Брайони
яростно воззрилась на них.
- Вы убили его! Моего nihu'. Вы убили его и скальпировали.
- Ну и что, - пробормотал Фрэнк, глядя на ее пепельно-серое, обезумевшее
лицо. - Значит, ты наконец
припомнила. Долго же возвращалась к тебе память. Наверное, ты вспомнила и все
остальное, не так ли?
Мало-помалу ее память подсказывала ей все, что случилось после того
злосчастного события, и она все яснее
понимала происшедшее. Ужас охватил ее, и она, потрясенная, устремила взгляд на
жесткие, оливковые глаза Фрэнка.
- Значит, это была ложь, с начала до конца - ложь. - В полубессознательном
состоянии она тряхнула головой.
У Брайони было такое ощущение, словно она с трудом пробирается через
густые джунгли в отчаянных поисках
проторенной тропинки. Слова, срывавшиеся с кончика языка, превращались в тихий,
скрипучий шепот:
- Я никогда не была твоей женой. Ты... ты взял меня обманом, для тебя это
была просто шу
...Закладка в соц.сетях
