Жанр: Любовные романы
Моя долгожданная любовь
...я поочередно
блюда с ароматным жареным цыпленком,
густым супом, говядиной, фруктами и рисом, в то время как в другом конце зала у
стойки бара, скрестив ноги, сидел
гитарист, перебиравший струны гитары. Музыка, которую он с показным безразличием
наигрывал, была мелодичной и
лиричной, причем звучание каждой ноты слегка резонировало в темной, тихой зале.
От всей этой обстановки - аромата еды и пряного вина, стоявшего в воздухе,
звучания гитары и пламени свечей,
танцевавшего в полумраке, - девушка почувствовала, что впадает в состояние
чарующего дремотного довольства. А Техас
Джим Логан не сводил с нее темных блестящих глаз и был так близко, что, стоило
ей протянуть руку, она коснулась бы его
загорелой щеки.
Она не сделала этого, но ей стоило усилия не снять с него шляпу и не
заглянуть прямо в это худое, красивое лицо,
чтобы увидеть блеск каштановых волос и понять до конца выражение его умных и
проницательных глаз. Злость, которая
была в ней поначалу, куда-то пропала. Было ли причиной этого вино, или музыка,
или интимное, дружеское молчание, так
или иначе, она расслабилась и чувствовала себя покойно и умиротворенно с этим
высоким, таинственным незнакомцем,
которого, по существу, совсем не знала.
- Расскажи мне об индейском одеяле. - Отодвинув пустую тарелку, он наконец
нарушил молчание и, накрыв ее
ладонь своей рукой, поинтересовался: - Почему ты так отреагировала, увидев его в
магазине? Я боялся, что ты упадешь в
обморок.
Когда он коснулся ее руки, пульс девушки, пришедший было в норму под
влиянием расслабленности в теплой, сонной
атмосфере и от обильного ужина, резко участился. Она отпила глоток вина и
повернулась к нему.
- Я не очень уверена. - Что-то в выражении его лица побудило ее к
откровенности. - Я вспомнила о чем-то или
скорее о ком-то. Передо мной возник образ индианки, которая держала такое же
одеяло. На миг я узнала ее. Я вспомнила!
Кажется, ее звали Женщина-антилопа. Но теперь... - И она удрученно покачала
головой. - Теперь я все забыла. Я просто
не знаю, кто она такая и почему я так отреагировала на одеяло.
- А ты знала многих индейцев, любимая?
Она закусила губу, вспомнив, что он даже не знает о том, что ее захватили
шайены и что она потеряла память. Он
вообще ничего не знает о ней.
- Я... была захвачена индейцами-шайенами, - тихо вымолвила девушка. -
Фрэнк и Вилли Джо спасли меня - они
и их приятели-охотники на бизонов. Я... я сама же ничего об этом не помню.
- Интересно, почему? - Тон его был самым обыденным. - Думаю, если бы
шайены захватили меня, я помнил бы
каждую подробность.
Брайони перевела дыхание и вдруг решилась рассказать ему все-все. Сейчас в
нем было что-то такое, от чего у нее
исчезли последние остатки страха. Он был так добр, так заботлив, снабдив ее
одеждой и угостив такой обильной и
роскошной едой. В выражении его лица сейчас не было ни насмешки, ни безразличия.
Оно было доброжелательным и
озабоченным, и это разрывало ее сердце. Она ощутила, что, сама не замечая того,
сжала его руку под влиянием импульса,
который не могла заглушить.
- Я не помню. Не помню ни того, что меня захватили, ни того, что меня
спасли. Вообще ничего не помню. Когда
Фрэнк нашел меня, я даже не знала своего имени. - Она опустила глаза и закусила
губу. - Это так тяжело! Должно быть,
что-то во время моего пребывания у шайенов было таким страшным, таким ужасным,
что у меня... у меня это стерлось из
памяти. Все мое прошлое забылось. Единственное, что я знаю, это то, что в одно
прекрасное утро я очнулась и увидела
Фрэнка, склонившегося надо мной. Я даже не знала, кто он такой! Я не помнила ни
о свадьбе, ни... ни о муже, ничего!
Так мало-помалу она изложила ему все, что знала. Для нее было огромным
облегчением выплеснуть всю боль,
разъедавшую ей душу, поделиться страданием, связанным с тем, что не знает, кто
она такая, изумлением от известия, что
Фрэнк ее муж, что незадолго до ее пленения индейцами они поженились в Эль Пасо.
Она рассказала Джиму все, и на ее лице
отражались мучения, которые она вынесла, а ее голос дрожал от отчаяния и
неопределенности, испытываемых ею в течение
нескольких последних месяцев.
К ее удивлению, беседовать с Техасом Джимом Логаном было необычайно легко.
Он молча слушал, не отрывая от нее
взгляда, а его рука с успокаивающей силой сжимала ее ладонь. Когда она кончила
рассказ и откинулась на спинку стула, он
тихо заговорил:
- Тебе крепко досталось, моя куколка. Мне очень жаль.
Она со слезами на глазах взглянула на него. Его участие вызвало в ней
благодарный отклик.
- У меня предчувствие, что твоя память вернется. Мне кажется, тебе для
этого нужно время. А пока ни одна душа не
потревожит тебя - ни Фрэнк Честер, ни Вилли Джо, никто.
Брайони ужаснулась, сообразив, что рассказала ему больше, чем нужно, о
дискомфорте, испытываемом ею, в
отношении брака с Фрэнком. Догадался ли Джим о ее чувствах, о том, что не питает
любви к человеку, который является ее
мужем? Она чувствовала, что должна быть уверена в том, что он понял ситуацию.
- Мистер Логан... Техас... - начала она, со спокойной решимостью встретив
его взгляд. - Верно, что... что мои
отношения с Фрэнком складываются непросто. Поскольку я не помню его, видимо, я и
не чувствую всего, что должна,
будучи его женой. Однако, - при этих словах она вздохнула, - он мой муж, я в
долгу перед ним. Он заслуживает моего...
доверия... моей преданности. Поэтому будет лишь справедливо, что я должна
вернуться к нему. Так что я должна снова
попытаться убедить вас отпустить меня домой.
- Пытайся сколько угодно, любимая. Толку от этого все равно не будет.
Она закусила губу.
- Такое чувство мести недостойно вас, - спокойно сказала девушка.
- Недостойно? И это вы говорите профессиональному убийце, человеку с такой
позорной репутацией? - Он
ухмыльнулся и долил вина в ее фужер. - Поговорим о чем-нибудь еще. Расскажи мне
о Вилли Джо.
- О Вилли Джо? - вздрогнув, она пролила вино на скатерть. - О нет, нет, о
Вилли Джо я определенно не желаю
говорить.
Он кивнул, и его темные глаза неожиданно сузились и стали холодными. Ее
реакция дала ему понять все, что он хотел
знать по поводу обращения младшего Честера с женой Фрэнка, и Джим добавил эти
сведения к и без того солидному счету,
по которому ему предстояло рассчитаться с братьями Честер. Если бы Брайони в
этот миг подняла глаза, то была поражена
тем, как крепко стиснул рот Джим Логан и каким кровожадным блеском загорелись
его глаза. Но она занялась вытиранием
пролитых капель вина и не заметила этого.
Они еще немного поболтали после этого, и лишь когда он проводил ее до
двери комнаты, Брайони вдруг поняла, что
за все время разговора он ни слова не сказал о себе. Стоя с ним в тусклом
коридоре, девушка всматривалась в его лицо. Что
она в действительности знала о нем? Да, знала о его репутации и о тех ужасных
вещах, о которых ее предупреждал Фрэнк, но
все это не соответствовало облику человека, который проявил такую заботу и даже
нежность по отношению к ней в этот
вечер.
Джим Логан оказался настоящей загадкой. Чарующей загадкой. Брайони
попыталась освободиться от действия вина,
из-за которого ей было трудно отдавать себе отчет в том, что она замужем за
другим человеком, что ее место вовсе не здесь.
Казалось, было бы правильно остаться с ним в эту ночь, продолжить облегчающую
душу беседу. От тоски ей захотелось
прикоснуться к нему, пощупать его губы, его каштановые волосы. Ей хочется
поцеловать его, осознала девушка, в то время
как он улыбался ей. Ей хотелось, чтобы он крепко обнял ее и целовал так, как он
это делал на холме у моря. Ошеломленная
такими дикими мыслями, она никак не могла справиться с ручкой двери. Он отворил
ее сам и молча продолжал стоять у
входа. Брайони стрелой влетела в комнату, подобно лани, почуявшей опасность.
- Спокойной ночи, - чуть дыша, вымолвила девушка, глядя на него через
разделявший их порог, в надежде, что он
удалится до того, как ей станет плохо, и одновременно в душе надеясь, что
останется.
С минуту он вглядывался в нее, пытаясь разгадать выражение ее
встревоженного лица. Затем сделал шаг вперед.
- Нет... нет... - Она протянула руки, как бы пытаясь оттеснить его обратно
и опасаясь за собственную реакцию, если
он коснется ее, отчетливо сознавая, что не сможет устоять, если Джим возьмет ее
за руку.
После ее слов Техас Джим Логан мгновенно застыл на месте, и в его глазах
промелькнуло что-то непонятное.
- Пожалуйста... уходите.
- Ты именно этого хочешь?
-Да.
Он нерешительно кивнул.
- Тогда спокойной ночи, любимая, - протянул стрелок и, приподняв в знак
прощания шляпу, оставил ее одну.
Перед тем, как звук его шагов донесся из коридора, Брайони услышала, как
повернулся ключ в дверном замке. В
отчаянии она напомнила себе, что является его пленницей и что ей следует
ненавидеть и бояться его. Но в ее душе не было
страха. Было что-то совсем другое, в чем она не могла признаться самой себе, в
чем не могла разобраться.
Девушка метнулась к корытцу, оставленному мексиканкой в комнате, и
сполоснула лицо и руки остывшей водой,
надеясь, что это заглушит огонь, разгоревшийся в ее крови. Но это не помогло. В
конце концов она легла, рассчитывая, что
сон позволит ей убежать от самой себя, но единственное, что ей удалось - это
думать и думать о Техасе Джиме Логане. Он
как бы навечно отпечатался в ее мыслях, как неизгладимое тавро. Мысли о нем не
оставляли места для кого-либо или чеголибо
еще. Она крепко зажмурила глаза, но его образ не стерся, он остался,
сильный, прекрасный и закаленный, как
мексиканская земля, которую они пересекли вместе за последние дни.
"К чему же все это приведет? - опасливо и смятенно задавала девушка себе
вопрос. - И что станется с моим
глупым, слабым женским сердцем?"
Глава 22
- Я настаиваю, чтобы вы сказали мне, куда мы едем.
Брайони смятенно оглядела дикую, прекрасную местность, окружавшую их. Уже
прошло два дня с тех пор, как они
останавливались в деревне, два дня однообразного путешествия через пустыню, все
глубже и глубже на территорию
Мексики. Они уже отъехали от холмов Сан-Диего на добрую сотню миль, и теперь она
различала вдали величественные пики
гор Сьерры. Но в этот день они добрались до подножия другого горного кряжа, чьи
высокие вершины, по ее догадке,
возвышались на высоте десяти тысяч футов над пустыней.
При виде этого великолепного зрелища - силуэтов гор на фоне ослепительного
ярко-голубого неба - ее вновь
охватил трепет. Куда же все-таки везет ее Техас Джим Логан? И как именно он
собирается поступить с ней, как только они
доберутся до места назначения? Брайони задавалась вопросом, не везет ли он ее в
какое-то разбойничье логово, где бандиты
и стрелки станут насмехаться над ней, подмигивая пленнице, за которую скоро
уплатят выкуп.
Ее передернуло. Отказ Логана ответить ей что-либо на заданный ею вопрос
вселял в нее еще большее беспокойство.
Но в какой-то мере она была рада, что нашла хоть что-то, за что его можно было
побранить. Ей гораздо легче и безопаснее
было злиться, чем сопротивляться другим чувствам, которые он в ней вызывал. Их
она с яростной решимостью отбрасывала
и игнорировала.
По большей части Брайони находила убежище от своих смятенных чувств в
молчании. С того момента, как они
оставили позади деревеньку и домик для приезжих, она вряд ли перемолвилась с ним
десятком слов. Но в этот день
длительность и неопределенный характер поездки начали особенно действовать ей на
нервы, и она начала расспрашивать его
о цели их похода. Его молчание на этот счет раздражало и не могло ее успокоить.
И вот теперь, созерцая казавшиеся
бескрайними просторы пустыни, на горизонте переходящей в горы, зазубренные пики
которых, казалось, касаются
сверкающего бирюзой неба, она больше не могла сдержать себя. Перегнувшись в
седле так, что могла взглянуть прямо в
лицо Техасу, Брайони заговорила с необычайной настойчивостью:
- Скажите, где мы и куда направляемся. Я требую, чтобы вы немедленно
ответили мне!
Он крепче обхватил ее талию и усмехнулся.
- Ты требуешь? - В его глазах мелькнули веселые искорки. - Мне кажется, в
сложившейся ситуации ты не можешь
требовать чего-либо, моя куколка. Подожди немного, и ты все узнаешь. К заходу
солнца мы будем на месте.
- Но где именно? - вспыхнула она, однако Джим лишь хмыкнул и заставил ее
сесть в седле прямо. Крепко
придерживая ее стан и не давая ей возможности оборачиваться и снова
расспрашивать его, он направил гнедого жеребца к
скалистому подъему на горной тропе.
Они ехали уже почти четыре часа по извилистой тропе, как вдруг оказались
перед небольшим плато. В конце плато
виднелся спуск в крутой каньон. Брайони ахнула, предполагая, что им предстоит
спускаться по стене каньона, однако вместо
этого Техас неожиданно повернул Пекоса на восток в направлении груды валунов. К
удивлению девушки, за ними
скрывалась новая узкая, вся заросшая кустарниками чолья, тропинка, которую
нелегко было заметить с плато. Одновременно
по ней мог проехать только один конь, поэтому большой черный жеребец, все это
время перевозивший их тюки со
снаряжением и продуктами, следовал на длинной веревке строго за ними, когда они
проложили путь среди валунов и
вступили на скрытую от глаз тропку. Они следовали по ней с полмили, после чего
вновь оказались на горном склоне, но на
этот раз на участке, со всех сторон окруженном стенами каньона и невидимом
извне.
Пока Брайони с изумлением созерцала открывшийся вид, Джим направил коня
вверх по уклону, пересекая гористую
местность с уверенностью человека, бывавшего здесь прежде. Сделав ряд зигзагов и
срезав дорогу в таком опасном месте,
что у девушки закружилась голова, они выехали на широкий, захватывающий дух
склон, где высокие сосны наполняли
воздух ароматом хвои.
Как раз в тот момент, когда заходящее солнце загорелось малиновым огнем
над пустыней, простирающейся к западу,
Техас потянул поводья на себя и остановил коня на склоне горы, попросив Брайони
взглянуть на местность, лежавшую перед
ними.
Перед ее взором открылась величественная, головокружительная панорама.
Кругом повсюду в тенистой голубизне
вздымались горы, безмерно грозные и прекрасные. Тут и там ландшафт украшали
дикорастущие цветы, креозотные
кустарники и высокие, тонкоствольные богумы. Над головой пролетали гогочущие
гуси, а на отдаленном утесе неподвижно
застыли олени.
Величие этой огромной, далекой от цивилизации территории, раскинувшейся
под ярко-бирюзовым, без единого
облачка небом, поразило девушку своим великолепием. И в центре этой
фантастической картины укромно приютилась
маленькая квадратная хижина, построенная из мескитовых бревен и располагавшаяся
в прохладной тени сосновой рощи,
через которую среди замшелых скал вниз сбегал ручеек.
Брайони не могла оторвать глаз от этой изумительной картины. После
стольких переживаний вид этого поразительно
прекрасного убежища в горах подействовал на ее душу, как теплый, укрепляющий
бальзам, способный оживить слабеющий
дух. Можно ли было созерцать это великолепие и не ощутить прилива радости и
надежды? Зубчатые багряные вершины
привлекали глаз, дикорастущие цветы и богумы приводили в восторг, но больше
всего ее душу тронул вид мескитовой
хижины, приютившейся посреди этого великолепия. Хижина представлялась настоящим
домом, теплым и уютным
убежищем от всех и всяких напастей. Она как магнитом притягивала девушку к себе.
Какое чудесное место, солидное и
безопасное, в этой огромной, дикой стране!
Брайони не могла ни сдвинуться с места, ни отвести глаз; ей хотелось,
чтобы очарование, охватившее ее, длилось
вечно.
В голосе Джима, тихо донесшемся до ее слуха, слышалась нотка гордости и
удовлетворения:
- Вот мы и приехали. Как тебе это местечко?
Пока он молча ждал ее ответа, в небе появились огненные всполохи
предзакатного солнца, пробегавшие по
бирюзовому небу, как краски, накладываемые на холст.
Она тихонько повернулась в седле и посмотрела ему прямо в глаза. Ее щеки
румянились, а глаза лучились, и это
прекрасно гармонировало с меняющимися цветами неба.
- Это потрясающе! - прошептала она. - Я задыхаюсь от восторга.
Он кивнул и пустил жеребца рысью.
- Я знал, что тебе это придется по душе. Я бывал здесь прежде. Это хорошее
местечко, где можно укрыться. Никто не
сможет найти его, если только случайно не наткнется на ту потайную тропку и если
не будет знать, куда она ведет... - Он не
закончил фразу, остановив коня прямо перед хижиной, и помог Брайони сойти на
землю.
- Там есть печка. Сейчас я принесу наши продукты и вещи, и ты сможешь
быстренько приготовить ужин.
Все еще потрясенная красотой места, она, почти не услышав его слов,
кивнула. Девушка впитывала в себя вид этих
изумительных, поросших сосной пиков, тихое журчание ручейка, шелест листьев и
хвои, обвеваемых октябрьским ветерком,
и шорох гальки. Позади хижины находился грубо сколоченный навес для лошадей, за
которым протекал ручеек. Хижина
опиралась о склон высокой горы так, что доступ с той стороны был практически
невозможен.
Было очевидно, что единственным путем к этому месту служила тропинка, по
которой они приехали. Ни одна душа не
могла бы найти ее здесь, если только не был известен точный маршрут. А зная
Техаса, можно было предположить, что этого
никто другой не знал. Они действительно были одни. До деревеньки, в которой они
ночевали, было два дня пути. Здесь все
казалось первозданным. И Брайони была одна с этим мужчиной, привезшим ее в это
изолированное от всего мира место.
Брайони, вновь обеспокоенная, направилась было к дверям хижины, но Техас
поймал ее за руку и развернул лицом к
себе. Она подняла подбородок и встретилась с ним глазами. Он глядел на тонкие
черты ее лица.
- Что-то не так? - У него приподнялась одна бровь. - Мне показалось, что
тебе понравилось это местечко. Во всей
Мексике другого такого не найти.
- В этом я нисколько не сомневаюсь. - Она смотрела на него, по возможности
собрав в кулак все свое
самообладание, чтобы утихомирить частое сердцебиение. - Но оно... так
изолированно. Так уединенно. Я не ожидала...
- Что останешься наедине со мной? - В глазах Джима прыгали веселые
чертики. - Но ведь ты уже была наедине со
мной в течение всего нашего путешествия. Ты должна была привыкнуть к этому. - Он
улыбался ей, протянув руку, чтобы
коснуться черных локонов, падавших ей на плечи.
- Чего же ты опасаешься, моя куколка? - нежно спросил он.
Она окаменела и попыталась увернуться, но он не выпустил ее, вглядываясь в
лицо девушки проницательным
взглядом, в котором, если она не ошибалась, проглядывало нечто большее, чем ей
хотелось. Потому что она опасалась вовсе
не его, а самой себя. Потому что не знала, сумеет ли, находясь так близко к
нему, так далеко от всего и всех других людей,
одолеть те нежелательные стремления, которые мучили ее в тот вечер в доме для
приезжих и которые с того момента она все
время пыталась подавить. И теперь, находясь так близко к нему, ощущая его руки
на своих плечах, она не могла удержаться
от трепета и волнения. Какая-то жаркая волна прокатилась по ее телу. Она
попыталась охладить этот пыл.
- Я ничего не боюсь, - бросила девушка, вызывающе взглянув на него. - И уж
вас - тем более.
- Рад услышать это. - Он подтянул ее ближе к себе и наклонился к ней. Его
темные, с оттенком голубого пламени
глаза прожигали ее насквозь. - Если это не из-за меня ты шарахаешься, как
теленок перед тем, как на нем ставят тавро, то в
чем же дело? - сипло протянул Джим.
Она уже собиралась ответить, но он не дал ей этого шанса. Он поцеловал ее,
крепко держа за плечи и притянув к себе.
Брайони ойкнула и попыталась увернуться. Но затем погрузилась в сладкий экстаз.
Он целовал ее взахлеб, и когда она
ответила на поцелуй, его руки скользнули с ее плеч на затылок и прижали голову к
мощной груди. Она обняла его за шею и
ответно целовала дрожащими горячими губами.
Они оба оказались во власти сладостного водоворота чувств. Брайони все
глубже погружалась в волны страсти,
ощущая вкус его губ, запах и прикосновение его тела. И ей вовсе не хотелось
выплывать на берег. Когда его рука скользнула
за пазуху клетчатой ковбойки и накрыла ее грудь, она издала стон, в котором
звучал предельный восторг. Джим нащупал ее
сосок и ласкал его, пока она не ахнула от желания и не прильнула к нему всем
телом. Он поднял девушку на руки и понес в
хижину, продолжая целовать ее. Но, когда они пересекли деревянное крылечко,
остатки здравого смысла вернулись к ней.
Она с трудом оторвала губы от его рта.
- Нет, Техас! Нет! Мы не должны! Отпусти меня!
Но Джим не замедлил шагов. Он пронес ее через небольшую комнату в
единственную спаленку в задней части
хижины. Брайони сопротивлялась, но напрасно, он был слишком силен. Он уложил ее
на кровать и не дал ей вскочить. Она
оказалась распростертой на поблекшем лоскутном одеяле под его мускулистым телом.
- Нет! - снова крикнула она, когда он приблизил губы к ее рту. - Я
замужняя женщина, Техас! Это нехорошо!
Отпусти меня!
При этом она увидела, как в его кобальтово-синих глазах мелькнуло грозное
пламя. Было совершенно ясно, что он
испытывает. Она ощущала напряжение его сильного тела, вдавившего ее в постель, и
боялась шевельнуться, опасаясь, что ее
малейшее движение под ним может привести к тому, что он потеряет контроль над
собой. Он, как и девушка, часто дышал и,
сам не сознавая того, до боли сжимал ее руки.
- Ничего плохого в этом нет, моя куколка! - заверил он, глядя в ее бледное
лицо. - Я не собираюсь обижать тебя.
Но я не слепой. Вижу, что ты хочешь этого так же, как и я. Ты хочешь этого,
querida. Ты хочешь, чтобы я любил тебя.
- Нет.
-Да.
Она попыталась выбраться из-под него, когда он вновь начал ее целовать. На
этот раз ей удалось совладать с
пламенем, бушевавшим у нее в крови. Из ее горла вырвалось рыдание.
- Нет! - выдохнула она, и он отчаянно чертыхнулся. - Прекрати! Пожалуйста!
Я... не хочу... этого!
Он вновь чертыхнулся, увидев слезы на ее щеках, и, резко отпустив ее,
встал с постели.
С минуту они молча взирали друг на друга. Понемногу она приподнялась,
часто дыша. Прижав ладони к вискам, она
прошептала:
- Оставь меня, уходи... отсюда.
Глаза ее распухли от слез.
Техас Джим Логан глубоко вздохнул. Сначала он собрался было заговорить, но
затем передумал и крепко сжал зубы.
Лицо его потемнело и помрачнело. Не сказав ни слова, он повернулся на каблуках и
вышел.
Брайони появилась из спаленки гораздо позже. Ей пришлось бороться с
наплывшими мятежными чувствами. В конце
концов это удалось ей. Целый час она думала о Фрэнке, напоминая себе о
супружеской верности, стыдя себя и ненавидя все
то, что пробудил в ней Техас Джим Логан.
"Это просто вожделение, и ничего больше! - зло упрекала она себя. -
Поддаться этому чувству - мерзость и
слабость. Не обращай на него внимания. Забудь о нем. Выкинь его из головы".
Она шагала по комнате и плакала, злясь на собственную слабость и клянясь,
что будет сильной. Наконец,
успокоившись, она вытерла слезы, пригладила пальцами растрепанные волосы и
аккуратно заправила рубашку в сидевшие на
ней в обтяжку брюки.
Однако в ту самую минуту, когда она вышла из заточения спальни в горницу и
увидела Джима сидящим в кухне за
квадратным столом из сосновых досок, такого закаленного и сильного, но
выглядевшего таким одиноким, ее
предосторожность и решимость улетучились, как дымок в горах на октябрьском
ветру.
В тот короткий миг, когда он еще не заметил ее прихода, выражение его лица
невыразимой болью задело ее за душу.
Он выглядел таким печальным, погруженным в тоскливые мысли, что у Брайони от
изумления защемило сердце. Затем
внезапно он очнулся от меланхолического забытья, заметив ее, и выражение его
лица изменилось. Джим встал, вежливый и
отстраненный, и сказал холодным, ровным тоном:
- Ты, верно, голодна. У нас есть вяленая говядина, бисквиты и апельсины,
из тех, что мы покупали в деревне. А
также кофе. Хотя, может быть, ты предпочитаешь текилу?
Она разглядела открытую бутылку на столе перед ним и отрицательно покачала
головой.
- Устраивайся. - Он поднял бутылку, отошел от стола и шагнул к грубо
сложенному камину у западной стены
горницы. Подкинув дров в небольшое пламя и не оборачиваясь, Джим сухо сказал: -
Ужинай, я не буду тебе мешать.
Воцарилось молчание, напоминавшее грозовые облака перед бурей. Брайони
старалась не думать о том, что перед
этим произошло, как она себя чувствовала и как он выглядел, когда она вышла из
спальни. Все внимание она обратила на еду
и заставила себя поесть.
В хижине было всего две комнатушки - горница с кухней и спаленка. В кухне
имелись печка и вдоль стены у окна
буфет. У квадратного стола - два стула. Не считая еще нескольких предметов,
больше мебели не было. О прежних
обитателях напоминали лишь побитые сковородки и плошки, старая оловянная кружка
да щетка, разбросанные тут и там. На
дощатом полу у камина лежал тканый коврик оранжево-бурого цвета. У очага
располагалась деревянная скамья
потемневшего дерева. Все нехитрое жилище было крохотным и скудно обставленным.
Не просто было устроиться в таком
домике мужчине и женщине, чувства которых были воспламенены. Убрав остатки
ужина, Брайони бросила осторожный
взгляд на Техаса, но он стоял спиной к ней, всматриваясь в пламя. Потом он
поднял бутылку с текилой и сделал большой
глоток. У Брайони засосало под ложечкой.
Когда все было убрано и кухня подметена, она прошла к окну со стороны
фасада. На горы спустилась тьма, густая и
плотная, непроницаемая ни для звезд, ни для луны. Ночь была тиха и насыщена
ароматом хвои. Неожиданно почувствовав
жажду пространства и покоя подальше от мужчины, беспокойно мерившего шагами
горницу, подальше от напряженной
тишины, повисшей в этих четырех стенах, она пошла к выходу, открыла дверь и
вышла на крыльцо.
В этот миг раздался такой удар грома, что от испуга она ринулась обратно в
дверной проем и громко взвизгнула.
Раскаты грома лавиной прокатились по небу и отозвались оглушительным эхом в
горах. Ее пронизал холодн
...Закладка в соц.сетях
