Жанр: Любовные романы
Ангел мести
...p;Ну-ну, уймись. Разве так нужно обращаться с человеком, который только
что спас твою шкурку?
— О да, конечно! Сначала бросил меня подыхать в прерии, а потом, видите
ли, спас. Как это галантно! — Тресси с особым, ядовитым удовольствием
бросила в лицо Риду его же словцо.
Он и ухом не повел, продолжая распекать ее:
— Богом клянусь, я поступил разумно! Там ты была в безопасности. У тебя
были крыша над головой, вода и пища. А знаешь, детка, что тебя ждет здесь?
Индейцы и дикие звери. Знаешь, сколько мужчин испустило дух, так и не пройдя
эти равнины? О женщинах я уж и не говорю. Ну, и что же мне теперь с тобой
делать? Отвести домой — так потеряю добрых два дня. А в старательских
лагерях женщин — раз-два и обчелся. Господи, как же я смогу тебя защитить?
Тресси всерьез подумывала не наброситься ли на него, чтобы отколотить как
следует... но Рид угрожающе сузил глаза, и она сочла за благо передумать.
— Да не бери в голову, — гордо бросила она, — я и сама сумею
себя защитить. Кстати, даже и не думай о том, чтобы вести меня назад. Разве
что связанной по рукам и ногам. Впрочем, я в любом случае освобожусь и опять
пойду за тобой.
Рид пренебрежительно фыркнул.
—
Связанной по рукам и ногам
— совсем недурная идея. — В сумраке
Тресси едва могла разглядеть его лицо, зато хорошо ощущала пристальный
взгляд. — Что же ты собиралась делать, когда совсем стемнеет? Или,
скажем, если б я, заметив, как ты спускаешься к реке, не слонялся вокруг, а
преспокойно пошел дальше? Если б я не отправил индейцев по другому пути, они
непременно изловили бы тебя — и что тогда?!
— Тебе-то какое дело? Ты же попросту попытался попользоваться мной, а
потом удрал без оглядки. Я думала, что ты... что мы... что между нами...
— Вранье, детка, чистое вранье! Ты ведь хотела соблазнить меня, чтобы
склонить на свою сторону. Разве не так? Думаешь, я без ума от твоих
прелестей и захочу всегда иметь их под рукой?
Тресси кулаком ударила его в подбородок — с такой силой, что в ушах у нее
зазвенело. Она заплясала от боли, дуя на ноющие костяшки, а Рид лишь
покачнулся — удар даже не сбил его с ног, только глаза на миг остекленели.
— Да что с тобой такое? — наконец удивленно спросил он.
Тресси посмотрела в его черные глаза — и увидела в них скорее боль, чем
гнев. Непрошеные слезы потекли по ее лицу, обильно капая на землю, и наконец
она разрыдалась по-детски, в голос, неуклюже плюхнувшись на землю. Сквозь
рыдания она пыталась что-то объяснить, но не могла произнести внятно ни
одного слова — усталость оказалась сильнее.
— А, чтоб мне провалиться, — пробормотал Рид, опустившись рядом с
ней на колени. — Никогда не видел, чтобы женщина так много плакала. Сил
у меня нет смотреть на твои слезы.
— Ду дак де змотри. Де змотри.
Он присел на траву рядом с ней и крепко, бережно обнял.
— А ты не говори ничего, а то гундосишь, как сопливый младенец. Я так
понимаю, тебе нужно выплакаться — так валяй, не стесняйся. Но запомни —
впредь придется отвыкать от этого занятия. Ясно? Не могу я путешествовать по
прерии с такой плаксой.
Тресси энергично закивала и высморкалась. Неужели Рид все-таки возьмет ее с
собой или только шутит на свой обычный манер?
— На, бери, — велел он, сдернув с шеи невероятно сальный и ветхий
платок. И серьезно добавил: — Если запачкаешь — не волнуйся, отстираю в
реке.
Тресси воззрилась на этот немыслимый, пропахший потом лоскут — и неуверенно
усмехнулась. Миг спустя она уже заливалась смехом так же самозабвенно, как
недавно плакала.
Ворча и изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость, Рид отобрал у нее
платок, спустился к воде и хорошенько его выполоскал. Вернувшись, он снова
отдал его Тресси. Смеясь и плача, она хорошенько высморкалась и, возвращая
злосчастный платок Риду, сказала:
— Его, наверно, надо простирнуть. Тут захохотали уже оба. Веселье
длилось недолго. Рид посерьезнел первым и жестом указал вверх по течению
реки.
— Это был авангард охотников сиу. Они ищут стадо бизонов, а за ними
следует все племя. Скоро они вернутся, и нам надо убраться отсюда — чем
скорее, тем лучше.
— То есть прямо сейчас?
— Надо отдохнуть, отправимся завтра.
В темноте Тресси не могла разглядеть его лица, а ей не слишком нравилось
говорить с невидимкой.
— Может, разведем костер и поедим? Я ужасно проголодалась.
— Нет, сегодня никаких костров. Поспим до рассвета, а потом — в путь.
Надо бы вначале переправиться через реку, но после сегодняшнего дождя с этим
лучше не спешить.
Тресси едва сумела сдержать свою радость. Все-таки Рид берет ее с собой!
Минуту она просто сидела, упиваясь этой блаженной мыслью, но только минуту —
потом вдруг почуяла запах, и запах этот ей не понравился.
— Что это так воняет? — принюхавшись, спросила она.
Рид втянул носом воздух.
— Я ничего не чую.
Тресси повертела головой и поняла, что дурной запах исходит от них самих.
— Нет, это невыносимо, — объявила она, отстегнув лямки. — Я
пойду купаться.
— Куда-куда ты пойдешь?
— Ку-пать-ся! Это же от нас так воняет, между прочим. — Тресси
наклонилась к Риду и сморщила нос. — Тебе, кстати, купанье тоже не
помешает.
Рид насупил брови и фыркнул:
— Так я и знал, что очень скоро пожалею о своей доброте. И где же мы
будем купаться, мисс Чистюля?
— В реке, где же еще?
— В темноте, да еще в одиночку? — удивился он.
— Вовсе не в одиночку, а вдвоем. Ты пойдешь со мной. Я плохо плаваю,
так что будешь держать меня, чтобы не утонула.
Рид шумно вздохнул:
— Ясное дело, держать тебя покрепче... пока не утонем оба. Лично я не
намерен лезть в темноте в эту чертову реку, иначе мы с тобой уже давно бы
переправились на тот берег. А теперь перестань молоть чушь и ложись спать.
Выходим с рассветом.
Тресси решительно встала.
— Делай что хочешь, а я перед сном искупаюсь, — твердо сказала
она.
Рид издал странный звук — словно выбивали перину, а затем из темноты донесся
его приглушенный, едва различимый шепот:
— Это в компании со змеями, что ли?
Тресси на минуту задумалась.
— Врешь, — сказала она без особой, впрочем, уверенности.
— Вовсе нет. Такой вот дождь всегда выгоняет их из приречных нор. Порой
целая сотня тварей сбивается в клубок на одном месте и шипит от злобы. А
впрочем, воля твоя. Когда змеи с тобой управятся, я вытащу то, что
останется, и похороню по-христиански. Девочка ты хрупкая, пара дюжин гадов
справятся с тобой без труда.
Тресси так и не поняла, лжет он или говорит серьезно, но лезть в воду ей как-
то расхотелось.
— Ладно, тогда только умоюсь и оботрусь твоим платком.
Ответом ей был громкий храп. Девушка ни на миг не поверила в то, что Рид
действительно уснул, но мысли ее занимало совсем другое — орды змей, которые
выползают на берег, чтобы впиться в ее беспомощное тело. Ногой она нащупала
свернувшегося калачиком Рида и улеглась рядом, прижавшись к его широкой
спине. Рид продолжал храпеть, словно и не подозревал о ее присутствии.
Завтра они переправятся через реку и пойдут в Баннак. Тресси даже не
представляла, что ее ждет. Она почти ничего не знала о жизни
золотоискателей. Но что бы там ни было — все лучше, чем прозябать в одинокой
хижине, верно?
4
Рид Бэннон сноровисто привязывал припасы к плотику из тополиных сучьев,
стянутых вместе гибкими плетьми дикого винограда. Одновременно он давал
Тресси последние наставления, стараясь перекричать оглушительный рев реки.
— Ты, главное, цепляйся покрепче, держи голову над водой да работай
ногами. Остальное я беру на себя.
Он сжал губы, упорно не желая даже глянуть в сторону Тресси. Рид сильно
сомневался, что им удастся перебраться благополучно. В одиночку он, быть
может, и справился бы, но с этими пожитками да еще вдобавок с перепуганной
до полусмерти девчонкой... Сумеет ли он, если придется, пожертвовать
припасами, чтобы спасти Тресси? За эти годы Рид хорошо научился обманывать
собственные страхи. Это было полезное умение, так как жизнь его всегда полна
опасностей. Но сейчас он знал одно — если встретится взглядом с зелеными
мерцающими глазами Тресси, она вмиг распознает его проклятую неуверенность.
И тогда они уж точно не переправятся через реку.
Тресси казалось, что она понимает, почему Рид не хочет смотреть на нее —
попросту злится, что она висит на его шее бесполезным грузом. Он, верно, ни
о чем ином и не мечтает, как бы поскорее избавиться от нежеланной спутницы.
Если в воде Тресси вдруг ослабнет, отстанет, Рид именно так и поступит —
поплывет себе дальше, волоча плотик с припасами, и оставит ее тонуть. В
конце концов, какое ему дело до Тресси? Он небось только рад будет
избавиться от такой обузы. Правду говоря, в глубине души Тресси все же не
верилось, что Рид Бэннон может оказаться так бессердечен, но она твердо
решила, что переправится через реку, чего бы ей это ни стоило.
Если б только она умела плавать! Кто мог знать, что в один не слишком
прекрасный день Тресси придется встать перед выбором — плыть или умереть в
безжалостных водах Норт-Луп? Одно дело — плескаться в чистом лесном ручье
либо тихой заводи, и совсем другое — шагнуть в бурный поток воды, которая
плескалась о ноги девушки, словно пробуя на вкус обреченную жертву. Тресси
судорожно сглотнула и уставилась на спину Рида. Он снял рубашку, и лопатки
его торчали вызывающе, словно лопасти мельничного колеса. У правого плеча,
на бронзово-смуглой коже лиловело выходное отверстие затянувшейся недавно
раны. Что, если у Рида не хватит сил удержать Тресси? Неужели он и вправду
бросит ее на произвол судьбы, спасая себя и бесценные припасы? Она даже
хотела спросить об этом прямо, но передумала.
Внезапно Рид обернулся к ней, и непостижимо черные глаза перехватили взгляд
Тресси. Слабая усмешка мелькнула на его угрюмом лице. Без единого слова он
шагнул в беснующуюся воду и шел, покуда поток не стал захлестывать веревку,
которой Рид обвязал себя под мышками. Плотик с припасами заплясал на воде, и
веревка натянулась.
— Не бойся, мы справимся! — крикнул Рид, и шум воды едва не
заглушил его слова. — Ты только не открывай рта, а если нырнешь —
задержи дыхание.
— Нырну? — Тресси, уже глубоко вошедшая в воду, при этом слове
попятилась.
— Куда? — рявкнул Рид и поплыл вперед, рассекая воду на диво
сильными взмахами рук и волоча за собой плотик и Тресси — прямо в мутную
быстрину Норт-Луп. Вне себя от ужаса, девушка крепко вцепилась в сучковатый
шест.
— Ну почему мне нельзя плыть на плоту вместе с припасами?
Вопрос этот едва успел сорваться с ее дрожащих губ, как Тресси осознала, что
под ногами больше нет дна. Мгновенно позабыв все наставления Рида, она
открыла рот, чтобы закричать, хлебнула воды и окунулась с головой. Цепляясь
за плот, девушка вынырнула и закашлялась, отплевываясь от воды. Ею овладел
панический ужас. Где же Рид? Что там, говорил он, нужно делать, чтобы не
утонуть? В голове Тресси бесцельно метались обрывки мыслей. Рид не даст ей
погибнуть, правда ведь? Или все же... Без припасов ему не выжить, а вот без
нее он замечательно обойдется.
Тресси сплюнула мутную тошнотворную воду и сощурилась, пытаясь оглядеться.
Чуть впереди она с трудом различила Рида — он плыл себе как ни в чем не
бывало, увлекая за собой груженый плот. Сейчас их затея показалась Тресси
совсем безнадежной. Могучий поток безжалостно сносил их вниз по течению
реки, швыряя, точно плавучие бревна. Задыхаясь, отчаянно стараясь держать
голову над водой, Тресси наудачу оттолкнулась ногами, как советовал Рид, и
ощутила слабое, но несомненное движение вперед. Тогда она энергичней
заработала ногами, и оказалось, что плавать на самом деле не так уж трудно.
Очень похоже на путешествие по прерии — вначале идешь размеренным, ровным
шагом, а потом прибавляешь ходу и пускаешься бегом. Девушка сосредоточилась,
отчаянно работая ногами, и с торжеством убедилась, что потихоньку
продвигается вперед.
Хотя течение реки по-прежнему сносило жалкий плотик и его экипаж к востоку,
дальний берег казался теперь чуточку ближе. Тресси трудилась в поте лица, но
жадная река сдавалась неохотно, и в конце концов девушка почувствовала, что
руки и ноги у нее отяжелели, точно налились свинцом. Еще немного — и она
совсем не сможет двигаться. Тогда лучше всего разжать руки, чтобы Рид один
сумел благополучно добраться до берега. Жалкая плоть оказалась слабее духа,
да и ледяные объятия воды сделали свое — силы покидали Тресси с пугающей
быстротой. В тот самый миг, когда ее пальцы уже почти соскользнули с
отсыревшего края плота, девушка ударилась коленями о речное дно. Жесткая
галька ободрала кожу с колен даже сквозь промокшие брюки, но Тресси не
почувствовала боли. Победа! Из глаз ее брызнули слезы. Они будут жить, они
не умрут! Девушка захохотала, торжествующе завопила что-то и, хлебнув
ледяной воды, отчаянно закашлялась.
Рид точно и не заметил, что они выбрались на мелководье. Он все брел по
речному дну, упрямо наклонив голову — словно конь, запряженный в повозку с
непосильным грузом. Плот плясал на воде, и проворное течение все еще грозило
увлечь его на быстрину.
— Тресси, помоги! — крикнул Рид. — Хватайся за плот...
подтолкни...
Девушка подняла лицо, мокрое от воды и слез. Собрав остатки сил, она налегла
на плотик, кое-как вытолкнув его на берег, и обессиленно повалилась навзничь
рядом с ним.
— Ура! — закричала она прямо в ясную синеву неба. — Мы
победили! Ура!
Рид стоял на берегу на четвереньках, надрывно кашляя. Он качался из стороны
в сторону и отчего-то никак не мог остановиться.
Тресси подползла к нему, положила руку на мокрую спину — мышцы его
окаменели, не в силах расслабиться.
— Слышишь, Рид? Мы победили! Мы уже на том берегу!
Налегая на бечевку, она оттащила плот подальше от воды и, уже совершенно
лишившись сил, рухнула рядом со своим спутником.
— Мы победили, победили, победили! Я уже думала, что вот-вот утону, но
мы все равно победили. Знаешь, я теперь умею плавать. Ты видел, как я плыла?
Видел? Я отталкивалась ногами, работала изо всех сил и...
— Тресси! — слабо простонал Рид.
— Что такое? Что?
— Заткнись.
Перекатившись на спину, она запрокинула лицо к бездонной чаше ослепительно
синего неба и радостно рассмеялась. Смеялась Тресси, как дитя, да она и была
совсем еще дитя... и очень скоро Рид, не выдержав, присоединился к ней.
Отсмеявшись, они вместе принялись распутывать узлы веревки, которой Рид
привязал к себе плот.
— Да стяни ты ее через голову, — с досадой сказала Тресси, но Рид
упорно продолжал возиться с непокорными узлами.
Тресси опустилась перед ним на колени и взяла его руки в свои.
— Ну же, Рид, прекрати. Давай я помогу тебе. Мгновение Рид молча
смотрел на нее. Тресси стояла перед ним на коленях — насквозь промокшая,
дрожащая, с сияющей детской улыбкой. Неотразимая и до боли живая. Они вместе
боролись со смертью и победили. Тресси тоже немало сделала для этой победы.
Пожалуй, она права. Когда она, прижимаясь полной грудью к озябшей коже Рида,
стащила с него веревку, он притянул девушку к себе и заключил в крепкие
объятия. Глядя в ее милое, побледневшее от холода личико с чуть дрожащими
пухлыми губами, он изнывал от безумного желания поцеловать ее. То была вовсе
не плотская страсть, которую тогда, в хижине, с умыслом распалила в нем
Тресси. Такую трепетную нежность познает всякий мужчина, впервые увидев
женщину, о которой подумает, что с ней можно разделить всю свою жизнь. Увы,
Рид Бэннон не мог себе позволить таких мыслей. Какая же это женщина, это
почти ребенок. Больше он не может, не имеет права забывать об этом.
Тресси зачарованно глядела в его черные, непроницаемые глаза. Секунду ей
казалось, что Рид сейчас поцелует ее. Она вовсе не собирается возражать и
сопротивляться. Но, увы, он почему-то передумал. Они еще немножко постояли
так, обнявшись, затем улеглись рядышком на берегу, чтобы просушить на солнце
промокшую одежду.
Спустя некоторое время, отдохнувшая и посвежевшая, Тресси перевернулась на
живот и, подперев кулачками подбородок, уставилась на своего спутника.
— Послушай, Рид...
Он глубоко вздохнул и лишь затем отозвался:
— Ну, что еще?
— Сколько рек нам придется пересекать вплавь?
— Почем я знаю? Я их не считал. Одно мне известно наверняка: я от всей
души надеюсь, что ты научишься плавать прежде, чем мы попадем на место.
— Но ведь я уже плыла, — возразила Тресси, кивнув на реку.
Рид выразительно хохотнул и, поднявшись, отвязал от плота ружье и всякие их
нехитрые пожитки.
— Пора, — сказал он, глядя на девушку сквозь густые полуопущенные
ресницы. — Только прежде напейся вдосталь. Жаль, что нам не в чем взять
с собой воду — остается лишь надеяться, что после дождя осталось довольно
луж и мелких заводей. — Рид взвесил на руке ружье. — Понесешь его?
Примерно около полудня они разделили поровну горстку сморщенных сырых овощей
и сжевали их на ходу, даже не замедлив шага.
— У меня ноги болят, — пожаловалась Тресси чуть позже.
— Не сомневаюсь, но к этому мы рано или поздно привыкнем. Вначале
стираешь ноги до крови, но в конце концов ступни становятся твердыми, как
башмачные подошвы. Носки пришлись бы нам весьма кстати. У тебя случайно нет
носков?
Тресси горько рассмеялась:
— Откуда?
Рид что-то проворчал себе под нос.
Вскоре они набрели на родник, окруженный кустарником и молодыми деревцами.
Напившись, разулись и опустили ноги в холодную воду. Блаженство!
— Как ты узнаешь, куда нам идти? — спросила Тресси.
— Примерно завтра мы дойдем до Ниобрары, а оттуда двинемся на запад, в
Вайоминг.
Тресси спрашивала совсем не об этом, но все же кивнула, с ужасом думая о
том, сколько рек им еще предстоит пересечь в пути.
— Почему же тогда мы не пошли к реке Платт?
— Потому что незачем идти на юг, если потом все равно возвращаться на
север, — пробормотал Рид и вынул босые ноги из воды. — Ну, пора и
в путь. До темноты мы сумеем пройти еще не одну милю.
Вопреки его ожиданиям пройти в этот день им удалось немного. Стертые до
крови ноги отказывались двигаться дальше. У небольшой заводи, милях в двух
западнее предыдущей стоянки, Тресси ощутила, что ее башмаки становятся
скользкими от крови. Она все сильнее отставала от Рида.
Наконец Тресси без сил рухнула на колени и жалобно крикнула:
— Ради всего святого, давай все-таки остановимся! Я просто больше не
могу идти.
Рид оглянулся и, сильно хромая, вернулся к Тресси.
— Впереди есть вода, так что постарайся пройти еще немного. Ну же,
девочка, смелее, ты ведь у меня умница...
— Откуда тебе знать, что там есть вода? — простонала Тресси,
раскачиваясь от нестерпимой боли. — Давай остановимся прямо здесь, а?
Рид окинул взглядом плоскую прерию, где оба они были как на ладони.
— Нет, — ответил он, — здесь слишком открытая местность. Тут
мы станем приманкой, вот и все.
— Какой еще приманкой? — зло всхлипнула Тресси. — Кто же в
здравом уме сунется по доброй воле в эти места?
— Медведи, индейцы, белое отребье — выбирай на вкус. Ну ладно,
вставай. — Рид рывком поднял Тресси на ноги.
Девушка сердито вырвала у него свою руку. Рид Бэннон, видимо, пытался
напугать ее, и он добился своей цели.
— Да ладно, — бросила она сквозь зубы, — сама дойду.
Рид едва приметно усмехнулся, восхищаясь таким упорством. Тресси может
спорить с ним, сколько ей заблагорассудится, но он-то хорошо знает, сколько
опасностей подстерегает путника в прерии. Собственными глазами он видел, как
незримая хворь в считанные недели косила целые отряды. Индейцы и дикие звери
— это еще не все, чего следует опасаться. Не говоря уж обо всем прочем, они
могут просто-напросто помереть с голоду.
Он поднял голову и жадно втянул ноздрями ветер, сладко пахнущий свежей
водой. Тресси ковыляла следом, едва переставляя ноги. При каждом шаге у нее
от боли темнело в глазах. Но нет, она не должна сдаваться. Лучше уж подумать
о чем-нибудь другом — о Риде Бэнноне, например. Как это ему удается
отыскивать воду? Должно быть, все дело в том, что он жил среди индейцев.
Впрочем, по-настоящему Тресси хотелось знать сейчас лишь одно — далеко ли
еще до Грассхопер-Крик. Девушка и не подозревала, что, узнай она об этом,
она предпочла бы умереть прямо здесь.
Тресси уже потеряла счет дням, когда перед путниками выросли песчаные дюны.
Глядя на бесконечные волны безжизненного песка, девушка с гневом спрашивала
себя: неужели она выдержала долгий путь по прерии лишь затем, чтобы
добраться до преддверия самого ада? Оправившись от первого потрясения, она
ниже надвинула шляпу на лоб, чтобы прикрыть глаза, и, сощурясь, вгляделась в
даль.
— Я и не знала, что здесь есть пустыни.
— В этих краях есть что угодно — кроме разве что океанов. —
Скрестив ноги, Рид уселся прямо на прохладный песок.
Они вышли в путь задолго до рассвета, и сейчас восходящее солнце не успело
еще как следует прогреть землю. Оно еще сверкало у самого края горизонта.
Очень скоро лучи дневного светила превратят пески в истинный ад.
Закинув ружье на плечо, Рид осматривал окрестности — Тресси и прежде
доводилось видеть, как он это проделывает. Расставит пошире ноги и уставится
неподвижно вдаль, а лицо такое, точно спит. При этом Рид не шевелился и не
произносил ни слова.
Тресси оставалось лишь набраться терпения. Когда ей поднадоело сидеть и
ждать у моря погоды, она решила побродить неподалеку, осмотреться в этом
новом для нее мире. Шевельнулся низкий кустарник, и нечто крохотное и
шустрое метнулось прочь, взрывая прыжками рыхлый песок. Тресси невольно
взвизгнула. Пустынный грызун отпрыгнул от нее на несколько шагов и замер,
воззрившись на девушку раскосыми глазками и комично подергивая носом.
Зверюшка смахивала на обычную мышь, только с кисточкой на хвосте. Тресси
едва успела разглядеть диковинного зверька, как он вдруг высоко подпрыгнул,
сильными задними лапами расшвыривая песок во все стороны. Хихикая от
удовольствия, девушка любовалась его затейливыми прыжками. Мышь явно не
боялась незваной зрительницы: то и дело она замирала, усевшись на длинные
задние лапы и сложив на груди передние — крохотные и совсем короткие. Тресси
могла бы поклясться, что она хочет сказать:
Давай попрыгаем вместе!
Вот бы ей такую чудную ручную зверюшку! Увы — всякий раз, когда Тресси
осторожно пыталась подобраться поближе, чтобы подружиться с мышью,
проказница неизменно отпрыгивала прочь, и тогда девушка взвизгивала снова —
на сей раз уже от восторга.
Эти странные звуки наконец-то вывели Рида из оцепенения, и он отправился
искать Тресси. По пути он все еще ломал голову над тем, как бы им побыстрее
перебраться через дюны, и, когда наконец увидел Тресси, не поверил
собственным глазам. Играет в салочки с мышью! Да еще и получает от этого
массу удовольствия. До чего же приятно, должно быть, находить радость там,
где другому и в голову не придет развлекаться.
Присев на корточки у травяной кочки, девушка самозабвенно смеялась над
нехитрыми мышиными трюками. Волосы ее, рассыпавшись по спине, так и
пламенели в лучах утреннего солнца. Отцовские брюки она еще пару дней назад
обрезала выше колен. Любуясь Тресси, Рид втихомолку дивился тому, что она
ничуть не стесняется ходить при нем с почти голыми ногами. Он не знал другой
женщины, которая бы так охотно и простодушно обнажала перед мужчиной свое
тело — во всяком случае, порядочной женщины.
Рид негромко хмыкнул. Дурацкие какие-то мысли лезут в голову. Тресси,
услышав смешок, тотчас повернула голову.
— Ты видел, да? — воскликнула она, восторженно хлопая в
ладоши. — Никогда прежде не встречала таких. Прыгает не хуже кролика,
да и задние лапы у нее совсем кроличьи.
Рид улыбнулся, позволив себе ненадолго отвлечься от своих забот. Что за
чудное дитя, подумал он... и с какой рад
...Закладка в соц.сетях
