Жанр: Любовные романы
Анжелика 11. Анжелика в квебеке
... и извинениями, познакомиться наконец с
соседкой.
Англичанка, совершенно потерявшая голову в этой суматохе, позволила ей
войти.
- Как вы себя чувствуете? - спросила Анжелика. - Господин де Виль д'Аврэй
сказал мне, что вы страдаете от ревматизма!
М-ль д'Уредан держалась не слишком приветливо, но вполне возможно, что
это была защитная реакция пожилой женщины, ревновавшей своих друзей и
вынужденной из-за болезни проводить жизнь вдали от светского общества.
- Господин де Виль д'Аврэй ничего не знает ни обо мне, ни о моих
болезнях. Он слишком занят своими делами. Со времени вашего приезда он не
часто бывал у меня. Вы стали причиной множества событий, мадам...
Анжелика рассказала о том, что привело ее в дом соседки
- Рысь! - воскликнула м-ль д'Уредан. - Кар-ка-фу!.. И так уже моя собака
стала нервной из-за вашего кота. Да ведь дог господина де Шамбли-Монтобана
проглотит ее. - Именно этого я и боюсь. Вот почему я позволила себе...
Как и большинство людей, которым приходится много времени молчать, обретя
собеседника, м-ль д'Уредан продолжала произносить вслух свои внутренние
монологи.
За несколько минут она успела узнать мнение Анжелики и высказать свое по
поводу множества людей, посетовала на характер Сабины де Кастель-Моржа, чьи
роскошные формы так не соответствовали ее враждебному отношению ко всему,
что касалось любви; м-ль д'Уредан сожалела также, что дам, объединившихся в
братстве "Святого Семейства", возглавляла мадам де Меркувиль, а не мадам де
Бомон, бывшая более набожной.
- Вы были у урсулинок? Виделись с матушкой Магдалиной?
- Пока еще нет!
- Девятидневный пост закончился. Скоро вас позовут.
- Я надеюсь.
Из глубины сада выскочил темный шар и, как снаряд, полетел к дому.
Анжелика кинулась ему навстречу, чтобы загородить вход, испугавшись, что
рысь ворвется в этот дом, заполненный изящной мебелью и хрупкими
безделушками.
Зверь остановился в нескольких шагах от нее.
Это в самом деле был Вольверин.
Он узнал Анжелику, его круглые черные глаза внимательно ее разглядывали
"Как он умен, - подумала Анжелика, - почти как человеческое существо".
Можно было понять, почему рысь внушает такой суеверный ужас индейцам.
Этот опасный враг обходит их ловушки, расхищает их запасы и мстит им с
поразительной хитростью. Это странное животное, похожее одновременно на
медведя и на огромного барсука, с очень темным животом, головой, лапами и
мордой. У него маленькая, по сравнению с туловищем, голова, маленькие глаза
и уши, толстый и пушистый хвост. Его мех темно-коричневого цвета и зимой, и
летом, и лишь на спине и у основания хвоста шерсть светлее. Такого же
светло-каштанового оттенка его лоб и щеки, контрастирующие с темной маской
вокруг глаз, что придает ему вид столь свирепый и дикий, что наводит ужас.
Под коротким носом с широкими ноздрями маленький рот показывает в
приоткрытом оскале четыре острых и белых клыка.
Не этот ли демонический оскал видела та проклятая женщина перед смертью?
Не он ли разодрал ее красивое лицо своими острыми зубами и когтями?
..."И я увидел, как мохнатое чудовище выскочило из кустов, набросилось на
женщину-демона и сожрало ее..."
- Вольверин... Что ты делал? - прошептала Анжелика.
Одним прыжком ловкий зверь вскочил на стену и с гибкостью ужа соскользнул
вниз по другую сторону ограды. С перекрестка раздались крики индейцев.
В саду было пусто.
Анжелика закрыла дверь, через которую проникала стужа. В это самое время
прибежала собака, успевшая нарезвиться в самых дальних уголках участка.
Пришлось вновь открыть дверь, чтобы впустить ее.
- Эта собака принадлежит к той породе, которая еще во времена древних
римлян была приручена людьми. Мне ее привезла одна моя подруга. Мы ее
повязали с догом господина де Шамбли-Монтобана. У нее были превосходные
щенки.
Она вздохнула, перебирая связки писем.
- Ваш наглый кот... свирепый Кар-ка-фу... все эти создания будут, гулять
по моей изгороди... Лучше бы я оставила тот забор из острых кольев, который
тут был раньше.
Служанка в съехавшем набок чепце, громко ругаясь по-английски, вернулась
на кухню. Чуть позже она вошла в комнату, неся на серебряном подносе мисочку
овсяной каши. Должно быть, ее стряпня, брошенная на плите, пока повариха
бегала за рысью, сильно пострадала, так как в комнате отчетливо запахло
горелым. Однако ни служанка, ни хозяйка не придали этому никакого значения
- Поставьте сюда, - сказала м-ль д'Уредан, указывая на столик у
изголовья. - А, вот то, что я ищу!
И, очень довольная, она показала Анжелике перевязанную лентой рукопись.
- Если бы вы знали, о каком сокровище идет речь. Это роман, чести
напечатать который был удостоен издатель Барден в прошлом году. Но он пока
еще не опубликован, и по рукам ходят несколько копий. "Принцесса Клевская".
Его написала мадам де ла Файетт.
Она замолчала и внимательно посмотрела на Анжелику.
- А вы бы заинтересовали мадам де ла Фаветт... Ваша любовная жизнь,
должно быть, была очень бурной?
- Я не совсем понимаю, что вы в точности имеете в виду под словом
"бурная", - сказала Анжелика, смеясь.
Она напомнила м-ль д'Уредан, что ее ужин совсем остынет. Анжелике так
хотелось немного навести порядок в этой кровати заваленной бумагами, и она
предпочла бы напоить эту хрупкую женщину хорошим гоголем-моголем.
Анжелика подошла к камину, кочергой помешала угли и подбросила еще
несколько поленьев. Огонь весело затрещал.
- Я принимала некоего господина де ла Ферте, который вами очень
интересуется, - продолжала старая мадемуазель. - Он приходил лишь затем,
чтобы наблюдать за вами из моего дома.
Анжелика вздрогнула. Ей и в самом деле показалось, что Вивонн и его
приятели бродили в окрестностях.
- Он и его спутники мне крайне неприятны. Я опасаюсь, нет ли у них
неаполитанской болезни, как почти у всех этих придворных. Говорят, что очень
хорошим средством против этой заразы, разносимой отравленными стрелами
Венеры, является перец. Но от него чихают...
И она настойчиво попросила Анжелику найти ей лекарство от этой ужасной
болезни.
Анжелика не могла понять, почему старая мадемуазель так опасается
неаполитанской болезни - ведь она не покидала своей постели, вела жизнь
затворницы, и сам возраст уже должен был защищать ее от пагубных страстей.
Но Анжелика все же обещала ей принести всевозможные целебные травы.
- Хорошо, договорились, вы придете! И когда все покроется глубоким
снегом, однажды вечером вы выйдете из дома, пересечете улицу, войдете ко
мне, и я вам прочту эту чудесную историю - роман "Принцесса Клевская". Мадам
де ла Файетт пишет божественно. Ее стиль - это подлинное наслаждение. Вы
будете довольны.
И она добавила.
- ...Я читала самой королеве.
"Это произошло! Я видела обольстительницу, - писала м-ль д'Уредан. - Она
стояла в двух шагах от меня.
Наш разговор начался довольно бессвязно. Мне хотелось заставить ее
обнаружить те недостатки, которые должны быть свойственны такой опасной
женщине, какой мне ее описали. Я пыталась уличить ее, заставить хмуриться,
злиться, быть заносчивой, эгоистичной, властной. Я потерпела полный провал.
Весь мой сарказм был растрачен впустую.
Короче, она меня очаровала. И даже не могу понять, в чем заключается ее
шарм. Красота ее волнующа, это правда. Мы всегда чувствуем себя безоружными
перед неким совершенством лица и тела, перед гармонией жестов, движений
Красота нас утешает и утоляет нашу тоску по земному раю. Но одной красоты
было бы недостаточно. Может быть, ее взгляд? Мне не удалось определить
оттенок ее глаз, о которых столько говорят. Она смотрела на меня так
внимательно, и я почувствовала, что она действительно рада со мной
познакомиться, и не только для того, чтобы завоевать мое расположение.
Я почувствовала, что она озабочена моим здоровьем, и это меня тронуло.
Это так не похоже на то, что мне приходится слышать от моих друзей,
которые слишком легко воспринимают мои болезни и от которых я постоянно
слышу: "Вставайте! Вставайте!" Как будто есть необходимость в том, чтобы на
улицах Квебека стало одной болтливой женщиной больше.
Ребенок, ее дочь, мне не понравился. Она слишком над ней дрожит, слишком
для женщины, которая не должна была бы иметь слабости такого сорта.
Девочка тоже к ней очень привязана, но она совсем иная.
Можно подумать, что это не их дочь.
Боже! Как я люблю философствовать и рассуждать о сложностях и
противоречиях человеческой натуры. Как мадам де ла Файетт в своем прекрасном
повествовании, рукопись которого вы мне прислали.
Мы скоро погрузимся во льды и тьму. Погода испортилась. Вот почему я не
покидаю моей постели. На улице сверкает иней, скоро начнутся зимние бури.
Внезапно я подумала о мадам де Пейрак, и меня охватило беспокойство. Лишь
бы мать Магдалина не узнала в ней ту зловещую женщину из своего видения!
Мадам де Пейрак сильная. Но, может быть, иезуиты еще сильнее?
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
МОНАСТЫРЬ УРСУЛИНОК
Дул сильный ветер, и Анжелике по пути к монастырю урсулинок, куда она шла
на встречу с матерью Магдалиной, приходилось нагибаться, вцепившись в полы
своего плаща, он вздувался как парус. Небо, однако, казалось совсем чистым,
почти безоблачным, хотя спокойствия не было; угадывалось, что там, в
недоступных взору заоблачных высях, происходят какие-то стихийные бедствия.
Прозрачный, тронутый золотом небосвод напоминал о недоступных человеку
пространствах, где царит ад, худший, чем описанный теологами, ад ледяного
холода.
Анжелика быстро шла по опустевшим улицам. Она торопилась, подгоняемая
ветром и внутренней лихорадкой, успокаивая себя мыслью, что она в силах
разрушить все обвинения матери Магдалины.
Извещение ей принес епископский писец. Монсеньер де Лаваль извещал, что
встреча для расследования состоится после окончания девятидневного поста.
Монахини сообщили, что они в этот день охотно примут у себя мадам де Пейрак
в удобное для нее время, желательно между обедней и вечерней службой.
Анжелика была у себя, обучая Сюзанну работам по дому, чистке медных,
оловянных и хрупких ценных предметов.
Даже если мать Магдалина начнет ее обвинять, падать в конвульсиях в
обморок, Анжелика будет сохранять хладнокровие, и это будет наилучшим
ответом на всю эту комедию. Она внимательно посмотрела на свое отражение в
зеркале, изучая свое лицо, которое будет видеть ясновидящая - глаза,
пожалуй, чересчур сильно блестели, - и поправила кружевной воротник. Потом,
под влиянием импульса, она выбрала пару сережек - золотые шарики с
жемчужинами - и вдела их в уши.
Она не хотела выглядеть ни чересчур смиренной, ни легкомысленной.
Выглядеть собой. Женщиной. Знатной дамой.
На туалетном столике у нее была коробочка с украшениями и косметикой. Она
слегка подрумянилась и подкрасила губы.
Сюзанна, молодая канадка, стояла в нескольким шагах от нее, не сводя
темных глаз с этого лица, на котором была видна внутренняя борьба.
Когда мадам де Пейрак повернулась, Сюзанна протянула ей плащ, помогла его
надеть и опустить капюшон.
Анжелика ушла быстрым шагом, не дожидаясь епископского писца. Будет ли
Монсеньер де Лаваль присутствовать при встрече? Ей не хотелось этого, она
предпочитала быть наедине с монахиней. Она не пошла Соборной площадью, а
прошла немощеной дорожкой, которая шла мимо мельницы Иезуитов, вышла на
Оружейную площадь, на другом конце которой высились укрепления замка Св.
Людовика. Ветер превращался в колючий вихрь.
Анжелика увидела солдат, которые бегали, окликая друг друга. Обернувшись
на повороте, она чуть не вскрикнула. Гигантское лиловое облако двигалось с
невероятной скоростью. Казалось, что армия Бога Мрака устремилась на землю.
Но после поворота за угол стены здания суда все изменилось. Можно было
подумать, что ей приснилась эта туча. Ветер стих, и в конце застроенной
домами улицы, которая по старой памяти с времен первой дороги, проложенной в
канадском лесу, по-прежнему называлась Большой Аллеей, на западе слабо сияло
солнце, в бледном свете которого сверкали мокрые черепичные крыши.
Когда она приближалась к монастырю урсулинок, навстречу ей из тени стены
появился силуэт иезуита. Анжелика узнала монаха, который в день
благодарственного молебна привлек ее внимание своими искалеченными руками и
выражением высокомерной невинности.
- Я - отец Жоррас, - представился он, - духовник монастыря урсулинок и
исповедник матери Магдалины де ля Круа, которая пожелала сегодня встретиться
с вами, мадам.
Очевидно, он будет присутствовать при беседе. Иезуит обменялся
несколькими словами приветствия с семинаристом, который присоединился к ним.
Она поняла, что он также по просьбе епископа будет присутствовать при
беседе, которую вежливые и осторожные священнослужители не называли очной
ставкой. По его имени она поняла о причинах, по которым епископ прислал его.
Его имя было Дидас Морильо Он был не семинаристом, а молодым священником,
которого Монсеньер определил как будущего экзорциста (изгоняющего бесов)
епископата.
"Встреча" с матерью Магдалиной впервые давала ему возможность провести
исследование этого сомнительного случая демонологии. Дидас Морильо объяснил:
"Монсеньер просил меня находиться здесь, чтобы дать ему отчет о беседе. Я
должен составить протокол", - добавил он, указывая на пакет, в котором,
очевидно, находились бумага и перья
Мысль о навязанных свидетелях начала беспокоить Анжелику.
- Кого мы ожидаем? - спросила она.
- Настоятеля де Мобежа.
В этот момент из-за угла здания появился и сам настоятель, придерживая
рукой свою широкополую шляпу. Ветер внезапно стих, шляпа и священнические
облачения, не раздуваемые ветром, приобрели более торжественный вид, и
взаимные приветствия прошли с подобающим достоинством.
Видя себя окруженной черными сутанами, Анжелика начала опасаться, что
внезапно появится отец д'Оржеваль. Она не переставала ожидать этого со
времени своего прибытия. Она пожалела, что не попросила Жоффрея сопровождать
ее, - ведь, в конце концов, отец д'Оржеваль был их общим противником. До
того, как он объявил ее приспешницей дьявола, он уже обнажил свою шлагу и
поднял свое знамя против Жоффрея де Пейрака, которого считал узурпатором
Акадии.
Несмотря на всю ее решимость, когда она посмотрела на высокие стены
монастыря, ее охватила тревога.
Но в Квебеке из-за вмешательства пронырливых, веселых, надоедливых,
важничающих индейцев ничто не могло быть полностью торжественным и
трагическим.
В момент, когда отец де Мобеж собирался поднять бронзовый дверной молоток
главных ворот, появился вождь алгонкинов из племени горных индейцев со своей
маленькой дочерью. Он пришел передать ребенка монахиням-урсулинкам, чтобы
они воспитали ее истинной христианкой. Их сопровождал месье Луи Жолье,
который знал их язык.
Жолье представил вождя, которого звали Мистангуш и который носил титул
сагамора. Маленькой индианке было пять лет. В глубине лесов ее окрестил
миссионер и дал ей красивое имя Жаклина. Ее, похожую на маленькую белочку с
черными, как ночь глазами, вел за руку ее отец, татуированный гигант с луком
и колчаном за плечами. На, лохматую шевелюру, тщательно смазанную медвежьим
жиром, была надета повязка, вышитая жемчугом и щетиной кабана. Края его
кожаной туники были вышиты тем же любимым дикарями рисунком, а тонкие ноги
были одеты в мокасины с бахромой.
На Большой Аллее появился всадник. Месье де Ломени-Шамбор сошел с лошади
и направился к ним. Его прибытие не было случайным. Он просил иезуитов
известить его о дне, когда мадам де Пейрак будет в монастыре урсулинок.
- Я был послан в Вапассу, чтобы прояснить данное предсказание и судить о
его достоверности. Я хочу сегодня быть рядом с вами, - сказал он.
Он привязал поводья своего коня к одному из колец в стене. Она отвела его
в сторону.
- Вы пришли, чтобы мне помочь? - спросила она.
Мальтийский рыцарь улыбнулся.
- Нет! У вас нет нужды в моей помощи, дорогой друг. Но я пришел потому,
что, может быть, вам нужен друг? Войдем.
В толстой стене открылась дверь. Все вошли и спустились вниз по
нескольким каменным ступеням, которые вели в вымощенный плитами вестибюль.
Неожиданно там оказался интендант Карлон, который иногда навещал монахиню, с
которой вел оживленную переписку, даже когда находился в Квебеке. Все
обменялись приветствиями. Из-за решетки слева голос невидимой сестры
осведомился об имени монахини, которую хотели видеть. Затем через другую
дверь, механически открываемую изнутри, их ввели в приемную с хорошо
натертым паркетом.
Господина Карлона повели в маленькую приемную, где он, сидя перед
закрытым решеткой окошком, мог обсуждать со своей благочестивой наставницей
вопросы спасения души. Мать Магдалина была оповещена, но предварительно надо
было заняться дикарем и его ребенком, из-за чего начало беседы
задерживалось.
На вождя произвела впечатление эта обстановка, новая ему и странная. Он
смотрел вокруг с робкими жестами и заискивающей улыбкой, странными при его
гигантском росте. Горные индейцы обитали от окрестностей Сагена до
Лабрадора. Мистангуш проделал длительное путешествие, чтобы добраться до
этого монастыря, где обитали белые. Восхищенный, рассматривал он развешанные
по стенам картины, на которых были изображены сердца, пронзенные мечами,
увенчанные терниями, окруженные языками пламени.
Направо от двери находилась фаянсовая кропильница, из которой каждый брал
кончиками пальцев немного святой воды и крестился.
В глубине монастыря прозвенел колокол. Вошла молодая монахиня,
послушница, которая приняла неполные обеты, благодаря чему имела возможность
принимать у порога учеников. Она нежно обняла ребенка, прижала к сердцу,
заговорила с ней на языке индейцев гуронов, который маленькая горянка не
очень хорошо понимала, но который был ей знаком. Монахиня целовала и гладила
ее грязные щечки, ласкала, чтобы преодолеть ее страх. Она показала ей
сушеные сливы и красный мяч.
Пламенное призвание, которое подвигнуло эту девушку знатной фамилии
пересечь моря для спасения душ этих бедных дикарей, сияло на лице молодой
сестры, и она вела себя как мать, обретшая свое дитя.
Она уверила отца Жаклины, что монахини будут заботиться о ней, любить ее,
что у нее не отнимут ее амулета, который она носила на шее для охраны от
злых духов, что не забудут смазывать ее каждый день жиром, чтобы
предохранить ее от холода зимой и от мошкары летом, хотя часть последних
утверждений была, возможно, благочестивой не правдой.
Во всяком случае, Жаклина не будет ни в чем нуждаться и будет всегда
сыта.
Господин Жолье переводил.
Послушница удалилась с прижавшейся к ней девочкой, продолжая
разговаривать с ней, чтобы отвлечь ее от разлуки с отцом. Он, который был на
голову выше всех окружающих, обратился к каждому с небольшой, очевидно,
вежливой речью. Встав на колени, он вынул из своего вещевого мешка две
шкурки выдры и куски лисьей шкуры, положил их на пол и попросил водки. Лица
иезуитов стали суровыми. Луи Жолье резко ответил дикарю.
- Они неисправимы, - сказал граф де Ломени. - В прошлом году сагаморы
горных индейцев пришли делегацией в Квебек, прося прекратить продажу водки,
которая делает их убийцами: они, в помрачении рассудка, убивают собственных
жен и детей. Но смотрите, этот уже позабыл собственные жалобы и клятвы.
Сагамор обратился к Анжелике и возобновил с помощью жестов свою просьбу.
Только четверть кружки, казалось, умолял он, показывая мерку в помощью
большого и указательного пальцев.
- Он знает, что мы ему не дадим. Он пробует уговорить вас, новенькую в
Квебеке.
Дневной свет убывал. Появилось темное облако, и в полутьме вырисовывались
только неясные силуэты лиц и рук. Луи Жолье вышел, говоря, что он попросит
светильники.
Индеец тихо положил в угол свой лук, колчан и деревянный щит. Он не
отчаялся и надеялся в конце концов получить немного алкоголя в обмен на свои
меха и за дочь, которую он привел в дар монахиням,
В глубине монастыря колокол продолжал призывно звонить короткими тихими
ударами.
Переводчик вернулся с двумя серебряными трехсвечными подсвечниками. Он
хотел уйти и забрать с собой своего дикаря. Но Мистангуш надеялся смягчить
Анжелику и пытался своей мимикой позабавить ее и внушить ей жалость. Но она
не поддавалась этому, зная, сколько скрывается упорства, наглости и хитрости
за любезными улыбками туземцев, когда дело касается получения водки.
В конце концов месье Жолье ушел, он торопился на репетицию рождественских
песнопений в хором маленьких учеников.
Сагамор уселся на пол, спиной к стене, под большим распятием. Он был
неподвижен, как статуя, - и ждал. Светлело. Между туч прорезался луч солнца.
Оба иезуита и священник беседовали в углу комнаты.
Анжелика слишком горела нетерпением, чтобы спокойно занять место на одном
из стульев, расположенных вдоль стен. Она ходила взад и вперед, рассматривая
картины.
Дверь тихо приотворилась, и в дверях появился похожий на ласку профиль
Пиксаретта. Он широко улыбался, показывая все свои острые зубы, восхищенный,
что ему удалось ее удивить. Осмотревшись кругом, с отвращением посмотрев на
горного, индейца, он вошел в комнату и, взяв святой воды, перекрестился.
- Привет, Сагамор, почему ты пришел? - спросила Анжелика.
- Надо торопиться, - ответил загадочно Пиксаретт.
Так же благоговейно, как перед этим Мистангуш, он положил свое оружие,
свой длинноствольный мушкет в угол и снял свой меховой плащ из черного
медведя. Обнаженный, без всякой одежды, кроме кожаной набедренной повязки,
медальонов и бус на шее, он никогда еще не казался таким нескладным со
своими длинными, как ходули, тонкими ногами. Он вынул из-за пояса свою
трубку, набил ее черным табаком, закурил и после нескольких затяжек передал
ее горцу, который поторопился последовать его примеру. Они курили каждый
трубку другого, знак мира. Пиксаретт, абенак наррангассет, сын прекрасных
высоких лесов Юга, глубоко презирал эти северные племена, которые блуждают
среди чахлых деревьев, но правила индейского гостеприимства и христианского
милосердия принуждали его быть вежливым. Раз дело не касалось врага Бога...
Выполнив свой долг, он вернулся на свое место и уселся на медвежьей шкуре
с другой стороны двери.
Становилось все темнее, только золотистые блики освещали предметы и
блестящий паркет.
Анжелика, которую отвлекло от ожидания появление новообращенного, снова
начала ходить взад и вперед по приемной.
- Почему ты мечешься, как худой волк в западне? - спросил Пиксаретт,
который провожал ее насмешливым взглядом.
- Потому что я жду с нетерпением. Я хочу, чтобы все скорее кончилось. Ты
сам сказал, что надо торопиться.
- Кого ты ждешь?
- Мать Магдалину.
- Она здесь.
Анжелика вздрогнула. Сколько же времени был отдернут
Занавес у деревянной решетки, и монахиня, которая была за ней, могла
незаметно наблюдать за той, которую ей представили как Анжелику де Пейрак,
Даму Серебристого Озера?
Анжелика удивилась, что не почувствовала на себе этого угрожающего
взгляда. Приблизившись к решетке, она подумала, что стала жертвой ошибки,
настолько внешность маленькой урсулинки показалась ей безобидной и
неподходящей для ясновидящей.
У матери Магдалины была детская физиономия, которую белый чепец,
обрамляющий, ее лицо, делал немного кукольной. Посты, которыми она себя
изнуряла, казалось, не отразились на ее внешности, хотя были дни, когда она
питалась только воздухом. У нее был матово-белый цвет лица, как у людей,
которые редко бывают на солнце. Цветок в тени. Она носила круглые очки в
металлической оправе, и если бы не это, она походила бы на прелестную Царицу
Небесную с фарфоровым цветом лица в изображении фламандских художников.
В глубине кельи, рядом со столом, где горела масляная лампа, был виден
силуэт другой монахини под черной вуалью, видимо настоятельницы.
Анжелика приблизилась на расстояние шага от решетки, из-за которой на нее
смотрела мать Магдалина.
- Что же, - спросила Анжелика, - разве я - женщина-демон?
Неожиданно молодая монахиня рассмеялась.
- Нет! - воскликнула она, - и вы это отлично знаете!
Тогда присутствующие придвинули стулья и расположились перед решеткой.
Анжелика села посередине, напротив матери Магдалины, отец Жоррас справа
от нее, отец Мобеж слева, а Ломени позади. Аббат Морильо сел на табурет и
положил принадлежности для письма на колени. Вверху страницы он нарисовал
крест, а затем написал имена присутствующих.
Протокол этой беседы, который он составил для епископата и иезуитов,
начинался следующими словами:
Первая заговорила представшая перед обществом вышеназванная дама де
Пейрак, обратившись к нашей сестре урсулинке матери Магдалине де ля Круа.
Вопрос: Что же? Разве я - женщина-демон?
Ответ: Нет! И вы это отлично знаете!
Молодая монахиня говорила тихим голосом. Она казалась удивленной, и по
мере того, как она изучала лицо Анжелики, счастливой, даже восхищенной и
испытывающей чувство облегчения. То же чувствовала и Анжелика. Таким
образом, с первых минут дело было улажено. К несчастью, им не дали закончить
на этом.
Настоятель де Мобеж продолжил то, что аббат Морильо назвал в протоколе
допросом. Своим спокойным г
...Закладка в соц.сетях
