Жанр: Любовные романы
Анжелика 11. Анжелика в квебеке
...уржуа бесполезно притворяться. Она с первого взгляда
все поняла... И он ведь в самом деле так на меня похож... - сказал он,
разглядывая Керубина.
- Ну и что она вам посоветовала, чтобы успокоить вашу отцовскую тревогу?
- Предоставить его вашим заботам... что я и собираюсь сделать.
Теперь с Маргаритой Буржуа разговаривал Элуа Маколле. Видно было, как она
его наставляла вполголоса, а он покорно кивал своей красной шапкой.
Затем господин д'Арребуст вручил м-ль Буржуа приготовленное письмо.
Анжелика слышала, как он попросил:
- Скажите ей, что я ее люблю...
- А почему бы вам самому не поехать и сказать ей это? - возразила
монахиня.
Из-за шума Анжелика не расслышала его ответа, но вдруг она увидела, как
д'Арребуст возвращается, крича: "Я уезжаю!"
Он отправил своих слуг за несколькими самыми необходимыми вещами, и те
побежали к его дому.
Начался прилив, и было объявлено о начале посадки. Толпа оживленно
задвигалась, зашумела.
В это время две кареты, украшенные бахромой и перьями, скрипя и
раскачиваясь после спуска из Верхнего города, подъехали к набережной. Их
прибытие привлекло всеобщее внимание. Вышедшие оттуда люди держались в
стороне, не смешиваясь с толпой. Среди них были ярко накрашенные и
разряженные дамы и не менее пестро наряженные мужчины. Их костюмы были
безвкусны и кричащи.
Дамы играли веерами, мужчины опирались на высокие трости с рукоятями из
золота и слоновой кости. Вся эта группа проследовала в самый конец
набережной, пристально глядя в направлении Орлеанского острова, словно
ожидая оттуда чьего-то прибытия.
Впереди всех стояла немолодая женщина, весьма элегантная и говорящая
очень громко. Виль д'Аврэй и Шабли-Монтобан были единственными, кто подошел
поздороваться с ними и обменяться несколькими словами.
- Это мадам де Кампвер, - сообщил маркиз Анжелике, вернувшись. - Король
отправил ее в изгнание за то, что она слишком часто плутовала во время игры.
Она последовала за своим молодым любовником, офицером из Канады,
возглавлявшим одну из военных кампаний. Она постоянно играет, она играет
столько, что от этого у нее уже стерлись пальцы. Но она устраивает иногда
прекрасные приемы.
- О! Могли ли мы встретить кого-нибудь из этих людей в день нашего
прибытия?
- Некоторых... Я не со всеми знаком. У мадам де Кампвер свое общество, и
они держатся особняком, предпочитая таким образом забывать, что они и в
самом деле находятся в изгнании. Кое-кто из них приехал в мое отсутствие. Но
вскоре я все о них разузнаю.
Парусник, шедший с Орлеанского острова, причалил к берегу. Пожилой
мужчина, закутанный в плащ, полы которого тащились по земле, так как он шел
согнувшись, вышел на набережную. Его тут же окружила пестрая толпа
ожидавших, похожая на стаю попугаев.
Виль д'Аврэй пошел разузнать о прибывшем.
- Это некий граф де Сент-Эдм, один из сопровождающих герцога де ла Ферте.
Говорят, что этот старик занимается магией и что он ездил на Орлеанский
остров, чтобы встретиться там с одной колдуньей. Вот уж действительно
странная компания. Надеюсь, они не испортят нам нашу зиму.
Светское общество возвращалось, демонстративно не замечая толпу канадцев,
занятых посадкой.
Один из этих господ, проходя мимо Анжелики, повернулся к ней и
поздоровался, приветственно приподняв свою шляпу с перьями. Она не ответила,
делая вид, что не заметила его жеста. Она была счастлива и почти гордилась
тем, что находится рядом с такими людьми, как м-ль Буржуа, Ломени или
Вовенар, среди всех этих красных, голубых и белых колпаков канадской толпы.
Пока ожидали прибытия багажа господина д'Арребуста, Анжелика смогла
наконец подойти к Маргарите Буржуа, чтобы передать ей корзинку с пирожными,
приготовленными метрдотелем "Голдсборо" специально для них.
- Спасибо, моя дорогая, вы нас так балуете. Мы не едим сладкого, но эти
лакомства порадуют детей и женщин во время нашего долгого путешествия. Вы
так любезны!
Несмотря на то, что объявили об отправлении, она не торопилась. М-ль
Буржуа продолжала рассматривать Анжелику тем долгим испытующим взглядом,
который Анжелика помнила еще по их встречам в Тадуссаке. Не выдержав, она
шутливо спросила:
- Вы смотрите так, будто хотите узнать, как устроена женщина-демон?
Монахиня вздрогнула, но тут же добродушно рассмеялась:
- Нет, это не совсем то, что меня интересует. Еще с нашей первой встречи
я пытаюсь понять, кого вы мне напоминаете. И знаете, что любопытно? То ли
это случайное сверхъестественное совпадение, то ли предупреждение на
будущее, откуда мне знать? Но вы невероятно напоминаете мне одну девочку,
которая воспитывалась у нас в нашей школе в Виль-Мари и которую прозвали
"маленькая чертовка"... Ну и перец была она! За все те годы, пока мы бились
с этим ребенком, мы так ничего и не достигли.
- Она была индианка?
- Вовсе нет! Дочь одного из наших колонистов. Ее старшие сестры также
прошли нашу школу, но это были совсем другие дети - добрые, послушные, но
она... Как бы вам ее описать? Бесенок! Эльф! И иногда, когда я смотрю на
вас, иные ваши жесты, ваша речь мгновенно напоминают мне эту девочку. Это,
несомненно, из-за ваших глаз. У нее были такие же зеленые глаза, а это не
совсем обычный цвет...
- А звали ее также Анжеликой?
- Нет!
- Ну, хоть это...
- Но...
М-ль Буржуа хитро посмотрела на нее.
- ...Ее звали Мари-Анж.
Анжелика рассмеялась.
- Это действительно интересно.
- Вы считаете нас тут слишком суеверными, не так ли? Всюду мы видим
приметы, предзнаменования. Не скрою, я верю в них. Вероятно, это объясняется
тем, что мы живем в постоянной опасности и порой чудом выживаем. Вы сами это
заметите, пожив хоть немного в Канаде... Малейшее событие может ничего и не
означать, но в то же время указывать на что-то важное, на предупреждение
свыше, иметь тайный смысл...
Приезжайте к нам в Виль-Мари осенью, на пушную ярмарку, я вас познакомлю
с исключительными личностями... Ах, да! Я разговаривала о ваших "дочерях
короля" с дамами из "Святого Семейства"... Они займутся ими.
- Да, я виделась с мадам де Меркувиль вчера на Большом Совете: Я вам
очень благодарна.
- Матушка Буржуа! Матушка Буржуа!
Все хотели с ней проститься. Ей с трудом удалось вырваться из объятий,
напутствий, пожеланий. Она поднялась на борт. Выделяясь на фоне серой воды,
ее строгий черный силуэт, казалось, неразделимо слит с самой природой. - Она
была частью Канады. И прощаясь с ней, многие чувствовали себя осиротевшими.
Подняли паруса, и лодки отплыли от берега. Какое-то время они лавировали
между Квебеком и Левисом, ища попутного ветра, и, наконец, стали удаляться.
Люди на набережной кричали им вслед и махали платками. Со всех соседних
пляжей индейские каноэ устремились за ними вслед по оставляемым на воде
бороздам. Оставшиеся на берегу грустно расходились.
- Они вовремя подняли парус, - заметил господин де Верньер, священник. -
Посмотрите!
Он указал пальцем в направлении острова на нечто, очень напоминавшее
белую пену. Но она не рассыпалась, а оставалась неподвижной.
- Это льдины... - сказал он. - Скоро зима!
На вопрос, который Анжелика постоянно задавала себе: кто был тот человек,
поздоровавшийся с ней на набережной и кто отпустил замечание относительно
Рескатора в день их прибытия, она получила ответ неожиданно быстро, и принес
ей его Виль д'Аврэй.
После полудня он пришел, как и обещал, чтобы ближе познакомить Анжелику
со своим домом, в который он вложил столько денег и забот.
Шифер для кровли его возлюбленного жилища ему доставили из Анжу -
превосходный черный шифер, наилучшего качества, из Италии - все необходимые
скобяные изделия, мраморные плиты, а также стекла - роскошь, которую могли
себе позволить лишь самые знатные господа.
- Если бы вы знали, как я горжусь тем, что вы поселились в стенах моего
дома. Моя репутация человека со вкусом от этого сильно укрепится. Идемте,
присядем на это канапе, - говорил он, обняв Анжелику за талию, изо всех сил
стараясь отвлечь ее от разговора о присвоенных им скальпах. Анжелика
возразила:
- Но вы же собирались показать мне дом. Сейчас не время отдыхать.
- Пусть будет так.
Маркиз бросил томный взгляд на канапе, затем, все так же обнимая ее за
талию, легким поцелуем коснулся ее виска.
- Я люблю женщин, - сказал он мечтательно. - Я слишком влюблен в красоту,
чтобы не любить женщин, когда они поистине красивы. И вообразите себе, я
очень хорошо умею целовать. Я хотел бы, чтобы вы об этом узнали.
И, поскольку она засмеялась, продолжал:
- ...Ах! Это именно то, чего я добивался! Ваш смех... Я всегда умел
обращаться с женщинами. Они меня любят, потому что я их люблю. Они умны и
интересуются жизнью, не то что мужчины. Боже!.. Мужчины - как это скучно!
И с этим восклицанием, довольно неожиданным с его стороны, он увлек ее в
погреба, показывая множество всяческих припасов, заготовленных "для нее".
Тут были и бочки с бургундским вином, и бисквиты из Италии, горох, бобы,
сахарный тростник, не говоря уже о многочисленных соленьях и банках с
пряностями.
Благодаря овцам и козам в доме всегда имелось свежее молоко.
Под сводами, беленными известью, глиняный пол был устлан соломой и царила
приятная сухая прохлада, предохраняющая продукты от порчи и плесени. В
других подземных помещениях, менее проветриваемых и более холодных,
хранились вина.
Виль д'Аврэй устроил также ледник, позволяющий во время летней жары
охлаждать напитки.
- Что бы мы делали без наших погребов и наших запасов? Это наши наилучшие
союзники, в этом суровом климате. Зимой благодаря запасам мороженого мяса мы
можем не ходить в лес на охоту. Наши погреба защищают провизию и от жары, и
от холода. А вы знаете, что по большей части - это естественные гроты,
только лишь обустроенные. У нас тут в Верхнем городе существует целый
подземный город, в котором мы могли бы жить, подобно кротам. Вот было бы
забавно!
Он подмигнул.
- В наших подвалах существуют тайные ходы. Они повсюду, и некоторые из
них сообщаются между собой. Они хранят множество секретов... Знаете ли вы,
что существует подземный ход, ведущий от иезуитов к подвалам под монастырем
урсулинок? Таким образом, эти благочестивые господа могут наносить друг
другу визиты. Хе-хе! Так, что никто об этом и не узнает!
Он не мог не позлословить.
Из подвалов они поднялись на чердак. Маркиз взял свой лорнет. Глядя из
чердачного окошка, он сказал:
- Вот что! Я устрою комнату на чердаке, как Клео д'Уредан, так как вы
считаете, что мой дом слишком мал.
- Вовсе нет! Я же сказала вам, что он мне очень нравится и вполне
подходит.
Лорнет маркиза был направлен вовсе не на чудесную панораму, открывающуюся
с чердака его дома, а на убогую хижину с соломенной крышей, которая как гриб
торчала у подножия другого дома, стоявшего несколько левее. В этой лачуге
проживал его сосед, Юсташ Банистер. С горестной гримасой маркиз объяснил
Анжелике, что этот невзрачный домишко был позором всего квартала и занозой
лично для него, Виль д'Аврэя.
Стремясь расширить свои владения, построить конюшни, коровники, пекарню,
он сталкивался с препятствием, заключавшимся в нежелании хозяина этой
развалюхи продать ему хоть клочок земли. По наследству Банистеру досталась
большая часть холма, на котором находились оба их дома. Но на территории
Банистера не было ничего, кроме полусгнившей хижины, построенной еще его
родителями, приехавшими в Канаду из Нормандии в 1635 году. Юсташ Банистер,
по прозвищу "стукач", в ней родился и, возвращаясь после путешествий на
Большие Озера, недолгое время жил в ней.
Он был переводчиком у индейцев, траппером. Соседи видели его очень редко.
Но после того, как епископ отлучил его от церкви за продажу спиртного
индейцам и он потерял дворянский титул, так как вовремя не зарегистрировал
бумаги в Высшем Совете, он начал бесконечные тяжбы со всеми и уже два года
жил в Квебеке в своем доме с крышей из гнилой соломы.
Он жил не один, а с вялой белокурой женщиной, носившей странное имя
Немецкая Жанна, и с четырьмя детьми, дикими, как койоты.
По истечении двух лет жители улицы Клозери готовы были подать прошение об
отмене "отлучения от церкви" и о том, чтобы ему вернули его право на охоту,
лишь бы только как-нибудь от него избавиться.
Но этот сорокалетний молчаливый гигант, пьяница и грубиян, решив
отомстить всему городу, прекрасно понимал, что наилучшей местью будет то,
что он откажется продавать свой участок и останется жить в жалкой хижине,
недостойной даже угольщика, которую все достопочтенные жители Верхнего
города мечтали снести. Его двор, заваленный всяческими отбросами и рухлядью,
был подобен бельму в этом респектабельном и живописном районе. В дальнем
конце его участка рос красивый красный дуб, поднимающий свои узловатые ветки
наподобие канделябра. У его подножия был привязан тощий пес.
Виль д'Аврэй горестно поведал Анжелике, что это единственное пятно на
этой идиллической картине, единственный штрих, нарушавший гармонию этого
красивейшего квартала в Квебеке, в котором он построил свой дом. Живя в
городе, невозможно чувствовать себя хозяином, так как всегда зависишь от
соседей!
Анжелика возразила, что до сих пор это соседство не доставляло ей никаких
неприятностей, за исключением двух-трех случаев, когда дети Банистера
запрягали в деревянную тележку свою несчастную собаку и мчались вниз по
улице с адским грохотом. В страшном негодовании, Онорина вопила от
возмущения...
- Настоящие койоты, я же ваш говорил, ~ вздохнул Виль д'Аврэй. - И это
только начало.
- А ведь вашей соседкой могла стать мадам де Модрибур! Вы обратили
внимание на Большом Совете, какого сорта "друзья" ожидали герцогиню в
Квебеке?.. Этот граф де Варанж, о котором они упоминали...
Маркиз Виль д'Аврэй понизил голос и огляделся по сторонам, как будто в
его доме мог прятаться шпион.
- ...Это член очень влиятельного общества "Святого Причастия", но,
несмотря на это, он был отправлен в Канаду из-за одной безнравственной
истории.
Когда Виль д'Аврэй рассказывал что-нибудь скандальное, у него всегда был
такой вид, будто он и сам принимал в том участие. Так уж он был воспитан, и
такова была его натура - непосредственная и жизнерадостная. На самом деле,
что бы он ни делал, его совесть всегда была чиста. Но, следуя светским
привычкам, он, рассказывая о чем-нибудь непристойном, всегда
многозначительно улыбался и опускал глаза.
- Мне рассказали, что этот престарелый ханжа был опекуном одного
мальчика, наследника громадного состояния. Говорят, что он обманул его,
сумев перевести на свое имя все его имущество, затем удавил мальчика и
бросил его тело в колодец... В Париже он был любовником герцогини де
Модрибур. Вы представляете себе этого потасканного подонка рядом с
изысканной, подобной танагрской статуэтке, красавицей? Она любила развратных
стариков, наша женщина-демон!
Они вернулись в большую залу и уселись на канапе.
Сгущались сумерки, и на улице заметно похолодало. Виль д'Аврэй подкинул в
огонь охапку дрока.
- Ах! Как чудесно! - воскликнула Анжелика, поудобнее устраиваясь на
канапе. - Я все никак не могу насладиться теплом. На корабле бывало так
холодно.
Маркиз пододвинул к ней маленький шкафчик с ликерами.
Они были одни в доме.
- А в самом деле, вы никогда не рассказывали мне, что вас заставило
перебраться в Новую Францию? - заинтересовалась Анжелика. - Вас, истинного
придворного, окруженного влиятельными друзьями и знакомого со всеми великими
мира сего... Я не могу понять... Вам это так не подходит. Даже если вы
будете уверять меня в обратном, я все же буду считать, что ваше назначение
на пост губернатора Акадии явилось лишь предлогом. За этим скрывается нечто
другое. Так в чем же дело? Что же вы натворили?
- То же, что и все остальные, - отвечал Виль д'Аврэй. - Я разонравился. А
когда ты берешь на себя смелость разонравиться Его Величеству королю
Франции, это Может иметь далекие последствия, такие далекие... что доведут
даже до Канады.
Он пододвинул поближе столик с ликерами, налил Анжелике немного малаги в
бокал из богемского хрусталя и придвинулся к ней поближе.
Затем маркиз поведал, что когда-то давно он был смотрителем
художественной коллекции Монсеньера, брата короля, в его дворце в Сен-Клу.
- Мне удалось отыскать для Монсеньера редчайший китайский фарфор. Вы же
знаете, он любит роскошь не менее своего брата.
Виль д'Аврэй вздохнул, пригубил свой бокал россоли, и рука его обвилась
вокруг талии Анжелики.
- Король никогда не отказывал своему брату в средствах, необходимых для
его пышного образа жизни, - продолжал маркиз. - Но за этой щедростью
скрывалась ловушка. Вовлеченный в значительные расходы, Монсеньер становился
все более и более зависимым от короля. Кроме того, и об этом я не раз
предупреждал Его Высочество, король был озабочен тем, чтобы его не превзошли
в роскоши и элегантности и чтобы празднества в Сен-Клу не были более пышными
и веселыми, чем в Версале. Этот китайский фарфор, привезенный с Востока
одним венецианским купцом, вызвал у короля жгучую ревность. Он пригласил
меня в Версаль, похвалил за проявленную ловкость и подарил мне землю и
аббатство, что меня весьма обрадовало, так как они приносили прекрасные
доходы. Затем же он назначил меня на должность губернатора Акадии в Новой
Франции с приказанием отправляться туда немедленно. Я даже не знал, где это
находится, но почтительно его поблагодарил. Я все понял.
Таков наш монарх, моя дорогая.
Анжелика проглотила налитую ей малагу, даже того не заметив. Воспоминания
о королевском дворе вскружили ей голову. Сияющий летний день во дворце
Сен-Клу, очаровательный беспорядок его английских парков возникли перед ней
в этой комнате, освещенной последними лучами низкого северного солнца.
Внезапно она вскрикнула, так как ей показалось, что не то она теряет
сознание, не то земля дрогнула под ней. Ее качнуло назад, и она очутилась
лежащей навзничь, а на ней, обнимая ее, лежал Виль д'Аврэй, радостно смеясь.
- Вот он, секрет моего канапе, - воскликнул он, довольный своей шуткой. -
Я ведь говорил вам, что покажу все его маленькие хитрости. В нужный момент
вы нажимаете на рычаг, скрытый в подлокотниках, и спинка, откидываясь назад,
превращает это канапе в прекрасное ложе.
Анжелика находилась в таком положении, из которого ей было весьма трудно
выбраться. Для этого ей нужно было обхватить маркиза за шею, что еще больше
усугубляло, сложность ситуации.
- Не сердитесь, сказал ей маркиз, - я сообщу вам сейчас имя того
господина, который обратился к вам с приветствиями и который, будучи пьяным,
рассказывал, что пользовался вашей благосклонностью.
Анжелика замерла, сраженная любопытством.
- Кто же он?
Виль д'Аврэй краем глаза рассматривал лежащую Анжелику, чьи волосы
разметались на фоне ковра с мифологическим сюжетом. У него был вид кота,
только что поймавшего мышь.
- Вы не станете на меня сердиться?
- Нет, но говорите же.
- Этот господин принадлежит к королевскому окружению.
- Ну, в этом я сомневаюсь... Что еще?
- Он находится здесь под фальшивым именем. Он хочет дать понять, что его
инкогнито вызвано порученной ему важной миссией, но держу пари, он был
скомпрометирован в результате каких-то шалостей, и теперь у него есть
основания держаться подальше от интриг и не участвовать в их развязке. Но я
тем не менее его узнал.
- Кто он?
Виль д'Аврэй, воспользовавшись важностью того, что он собирался ей
сообщить, привлек Анжелику к себе и между двумя поцелуями прошептал:
- Это брат фаворитки!
- Какой фаворитки?
- Но существует всего лишь одна, - вскричал маркиз слегка обиженно. -
Несмотря на все королевские капризы, это все та же самая, наш общий враг,
Атенаис, маркиза де Монтеспан.
Целая вереница лиц промелькнула в памяти Анжелики, будто она торопливо
перелистала книгу.
- Брат Атенаис... герцог, де Вивонн...
И перед ней возникло четкое воспоминание: синее море, галера, где на
носу, среди разбросанных шелковых подушек двое, сжимающие друг друга в
страстных объятиях. Это было не в Версале. Это было в Марселе! На
Средиземном море! И красавец адмирал флотилии королевских галер, брат
любовницы короля, держал ее в своих объятиях.
"Боже! Ведь... я была его любовницей", - подумала Анжелика.
Тут она обнаружила, что маркиз, воспользовавшись тем, что она погрузилась
в воспоминания, завладел ее губами и целовал их с большим знанием дела. Он и
в самом деле умел целоваться, этот сибарит!
- Пре... прекратите, - сумела пробормотать она, вырываясь на этот раз
достаточно энергично, - я вам запрещаю.
- Но вы мне только что казались такой доступной...
- Это вовсе не так... - протестовала Анжелика, пытаясь выбраться с этого
канапе-ловушки. - Вы меня так поразили вашим открытием, что я думала совсем
о другом.
- Как же умеют женщины разочаровывать! - жаловался маркиз. - А вы,
Анжелика, умеете это лучше всех! Я от вас такого не ожидал.
- Но я же вам ничего не обещала.
- Разве вы приехали в Квебек не для того, чтобы...
- Чтобы грызть карамель и есть яблоки, сидя с вами у камина... ничего
другого.
- Я вам в тягость?
- Иногда, - подтвердила она.
Она выпрямилась и села, приводя в порядок прическу и разглаживая складки
платья. Герцог де Вивонн... Ей было крайне неприятно узнать, что где-то
рядом находится тот, кто знал так много о ее прошлом. Без сомнения, это он
бросил те слова в день их приезда, когда Жоффрей выходил на площадь со
своими знаменами... "На Средиземном море его серебряный щит был на красном
фоне".
"Какое невезение! Это катастрофа! - говорила она себе в отчаянии. - Он
нас узнал... Он может нам навредить..." Но затем она подумала, что если он
скрывается под фальшивым именем, он не хочет, чтобы о нем самом узнали в
Канаде. Однако то, что он так уверенно поздоровался с ней, было очень
тревожно.
- Вы меня так огорчаете, - вздыхал Виль д'Аврэй.
- Ах! уж вы-то, по крайней мере, не теряйте голову, - отмахнулась от него
Анжелика.
Но, видя, как он расстроен, и подумав, что благодаря ему она живет в этом
замечательном месте, она запечатлела на его щеке братский поцелуй.
- ...Перестаньте же дуться, мой дорогой, вы ведь знаете, как я вас люблю,
и предпочитаю вас всем остальным. Зима еще только начинается. Если мы
поссоримся с самого начала, то что же будет дальше. Ну, будьте же
благоразумны, маркиз!
Виль д'Аврэй заявил, что, искренне обожая ее, он не хотел причинять ей
никаких неприятностей, что ему просто хотелось внести некоторую легкость в
ее жизнь, а его поцелуи должны были излечить ее от излишней серьезности и
дать ей почувствовать, что жизнь прекрасна и не стоит все превращать в
трагедию. Ведь все эти любезности не ведут ни к каким последствиям, не так
ли? Анжелика согласилась. Они рассмеялись, по-родственному поцеловали друг
друга и оба поклялись в верности и поддержке, как в те славные времена,
когда они вместе были против Амбруазины-демона.
Анжелика охотно признала, что без помощи Виль д'Аврэя она не смогла бы
узнать о скрытой стороне жизни в Квебеке, о тех тайных делах, которые ее
пугали. Но он знал все, и это помогало ей избавиться от страха.
Детские голоса и смех вернули ее к реальности. Онорина и Керубин вошли во
двор и приближались к дому. Анжелика попросила Виль д'Аврэя возвратить
канапе его приличный вид.
- Покажите мне все-таки, как действует эта ваша дьявольская система?
Но маркиз отказался.
- Чтобы вы потом могли им пользоваться с кем-нибудь другим? Ни за что.
"Я постараюсь избежать встречи с ним", - решила Анжелика. Она думала о
герцоге де Вивонне, брате Атенаис де Монтеспан, которого, к несчастью,
судьба привела в Квебек именно тогда, когда в нем находилась Анжелика.
Но последние дни этой первой недели принесли ей столько различных дел и
хлопот, что она на какое-то время перестала об этом думать.
Можно было подумать, что она всегда жила в Квебеке, так быстро она
освоилась с тем образом жизни, которому всегда отдавала предпочтение. Так,
например, что могло быть приятнее, чем начинать день с утренней мессы,
вставая каждый день на заре и встречая восход солнца.
Она выходила на порог своего дома, чтобы идти на службу в церковь,
сопровождаемая, как обычно, Пиксареттом и Адемаром, которого она спасла,
обратившись за помощью к Кастель-Моржа, и несчастный солдат был восстановлен
в армии. В качестве часового ему было поручено охранять дом мадам де Пейрак
и, следуя за ней повсюду, обеспечивать ее личную охрану.
М-ль д'Уредан, ее соседка напротив, все еще отказывалась ее принять.
Когда Анжелика появлялась на пороге ее дома, английская служанка тут же
захлопывала дверь перед ее носом.
Зато индейцы из маленького лагеря всякий раз окружали ее, когда она
выходила на улицу, и вместе со своими собаками провожали Анжелику до самой
церкви. Анжелика навещала нуждающихся бедняков, и среди них старого папашу
Лубетта, жившего в конце их улицы, о котором ей рассказал Виль д'Аврэй.
- Представьте себе, что в день вашего приезда о нем все забыли. А ведь он
немощен и одинок, и если бы не я, он бы умер. Я вспомнил о нем утром и
поспешил ему на п
...Закладка в соц.сетях
