Жанр: Любовные романы
Леди в наручниках
...же, тут кое-кому хочется подольше
посидеть в тюрьме?
Шер покраснела. Господи, в последний раз она краснела, когда ей было
двенадцать лет. Что же с ней творится?..
Мовита показала ей на дверь.
- Ты пойдешь со мной. А ты, - сказала она новенькой, - снова займи очередь и
перезвони. Думаю, так будет
справедливо?
Женщины закивали в ответ.
Дженнифер встала в конец очереди, а Мовита, не говоря больше ни слова, вышла
из комнаты. Шер так же молча
последовала за ней.
- Какого черта здесь происходит? - спросила она подругу, как только они
отошли достаточно далеко и их никто не мог
услышать. - Я чувствую: что-то готовится. Меня не проведешь.
- Ничего такого, что касалось бы тебя, - спокойно сказала Мовита.
- Тогда почему ты меня третируешь? - обиженно воскликнула Шер.
- Это ты третируешь Спенсер, - ответила Мовита. - Я не хочу ссор в моей
семье. Особенно когда это происходит
перед публикой. Спенсер сейчас в семье, Шер. Она одна из нас, и, кстати, это я
просила ее позвонить, хотя это и не твое дело.
А что касается ее денег, то должна тебе сказать, осуждать кого-то за его
богатство - это ханжество. Быть богатым - это не
преступление. Ты просто завидуешь тому, что ее мошенничество прибыльнее, чем
твое.
Шер отправилась спать с твердым намерением открыть секрет, связанный с
Дженнифер Спенсер. Она хотела выяснить,
чем занимается Дженнифер, что об этом знает Мовита и почему от нее все скрывают.
На следующее утро по дороге на завтрак Шер подошла к Спенсер и пробормотала
извинение, хотя только она одна знала,
чего ей это стоило. Получив поднос с завтраком, Шер села рядом с Дженнифер.
Тереза что-то бормотала о новой компьютерной программе, которую она изучала,
а Зуки рассказывала о том, что Глория
наконец уступила домогательствам Жоржет, которая уже несколько месяцев
преследовала ее. Когда наступила пауза, Шер
небрежно спросила новенькую:
- Послушай, а где ты живешь в Нью-Йорке?
- В Трибеке.
- А! Это недалеко от Уолл-стрит? - снова спросила Шер, делая вид, что хочет
похвастаться своим знанием Нью-Йорка.
- Это не там жил Джон Фитцжеральд Кеннеди?
- Да.
- И ты живешь на той же улице?
- Нет, он жил на улице Норд-Мур, а я на улице Вашингтона.
- Неужели? А в каком доме? У меня есть там знакомый.
- Дом номер 201.
- А... - протянула Шер. - Он живет далеко от тебя.
К ним присоединилась Мовита со своим обычным завтраком, который состоял из
трех чашек кофе и полчашки сахара.
Зуки отошла и вернулась с полной тарелкой того, что здесь сходило за овсянку.
- Знаешь, - сказала Шер, размазывая кашу по тарелке, - мне очень жаль, что у
тебя так вышло с твоим парнем. У меня
была целая толпа этих придурков. Мовита может подтвердить.
Мовита, которая была молчалива по утрам всегда, подняла голову и фыркнула.
- Все они не стоили и куска собачьего дерьма, но ты страдала из-за них, как
будто это принцы.
Шер внимательно посмотрела на Мовиту, но та, казалось, думала о чем-то своем.
- А как зовут твоего парня? Том Бренсон? - продолжала она выспрашивать.
- Том Бренстон, - машинально поправила Дженнифер.
- Задница с Уолл-стрит? Упакованный и все такое?
- Ага, юрист с Уолл-стрит и задница, полная дерьма, - ответила Дженнифер, а
Тереза и Зуки захихикали.
- Вы жили вместе? Он и сейчас живет у тебя?
- Нет. Но мы собирались пожениться.
- А кто же смотрит за твоей квартирой? Кормит кошку и поливает цветы? Ты
вчера ему звонила?
- Нет, - ответила Дженнифер. - Но это был очень важный разговор.
- Теперь ты не сможешь позвонить до конца работы, - вздохнула Шер. - Сама не
знаю, что на меня вчера нашло... Но
что такого чертовски важного в этом разговоре? - спросила она.
Шер очень хотелось, чтобы Мовита и Дженнифер доверили ей свой секрет, но
Спенсер молча уткнулась в тарелку.
- Скажи мне фамилию и номер, - велела ей Мовита. - У Хардинг сегодня
совещание, и ее не будет до обеда. Я
дозвонюсь ему и вызову тебя из прачечной. Скажу, что тебя хочет видеть
начальница, поняла?
Когда Шер это услышала, ее притворное благодушие немедленно испарилось, и она
взвилась до потолка:
- Ты что, с ума сошла, подруга? Ты собираешься подставлять свою задницу из-за
того, чтобы она могла поговорить со
своим адвокатом?
Но Мовита только отмахнулась от Шер и записала фамилию и телефон, которые
продиктовала Дженнифер. Шер на
всякий случай запомнила их.
Когда прозвучал звонок об окончании завтрака, женщины привычно застонали и
поднялись из-за столов, чтобы
отправиться на работу. Шер шла к приемному блоку и качала головой. Что такое
стряслось с Мови-той? Если она позволит
Дженнифер звонить из кабинета начальницы, это будет нарушением всех правил. Но
Мовита сказала ей:
- Я просто хочу знать, что она скажет своему адвокату, подруга.
Шер весь день не находила себе места: она думала о Мовите и этом телефонном
звонке. Если ее поймают, Мовита не
отделается карцером, она потеряет работу в конторе. А Шер не могла представить
себе подругу, до конца жизни режущую
овощи или разносящую по камерам лед. Черт побери! Почему она идет на такой риск
ради этой новенькой? Может, она в нее
влюбилась?
В их семье не было лесбиянок. Да и многие из женщин, которые в тюрьме
занимались любовью с другими женщинами,
тоже не были лесбиянками. Их толкало на это одиночество или страх. Выйдя из
тюрьмы, они забывали и думать об этом.
Конечно, были здесь и настоящие лесбиянки, но Шер это не трогало: пусть трахают
хоть тараканов. Однако она не могла
себе представить в подобной роли Мовиту. Но тогда зачем идти на такой жуткий
риск? И почему она так носится с
новенькой? Почему она вообще позвала ее в семью? Как только Шер увидела эту
богачку в приемнике в первый день, она
сразу почувствовала, что так просто они не разойдутся!
Увидев Мовиту за ужином, Шер вздохнула с облегчением. Значит, она все-таки не
попала в карцер. Теперь можно будет
преподнести ей приготовленный сюрприз.
Шер терпеливо выжидала, выбирая подходящее время. Наконец она осталась
наедине с Мовитой и Джен-нифер.
- Ну, вы мне скажете или нет, что тут происходит? - спросила она, но
новенькая промолчала.
- Здесь многое может измениться, - уклончиво ответила Мовита, садясь на
койку. - Пойми же наконец: я тебе ничего
не говорю только из-за того, чтобы не ставить под угрозу твое досрочное
освобождение.
- Отлично. - Шер пожала плечами. - Можете мне ничего не говорить. Я все равно
сама скоро все узнаю. - Она
подошла к своей койке и села. - Но что бы тут ни происходило, похоже, что мисс
Армани страшно нужен телефон, иначе
ничего у вас не выйдет. По крайней мере, в этом я права?
- Да, - кивнула Дженнифер. - В этом ты права.
- Удалось вам сегодня позвонить из кабинета? - спросила Шер Мовиту.
- Нет. Хардинг целый день была на месте.
- Ну что ж, - сказала Шер с торжеством в голосе, - я всегда готова внести
свою долю.
Она вытащила из-под матраса мобильный телефон и протянула его Дженнифер.
- Вуаля! Я позаимствовала его у одной новенькой на этой неделе.
- Что это? - спросила Мовита.
- Это мобильный телефон, - ответила Дженнифер. - Господи! Это же мобильный
телефон!
- Дай-ка мне посмотреть, - велела Мовита.
Шер передала ей трубку. Иногда она забывала, что Мовита уже давно не видела
ничего, кроме тюрьмы.
- Это только трубка. А где же сам аппарат? - спросила Мовита.
- Это и есть аппарат, - объяснила Шер.
- И это работает? - удивилась Мовита. - Без базы, без проводов, без ничего?
- У него внутри батарея, и ему нужно зарядное устройство. Оно вставляется в
розетку, - сказала Спенсер, с надеждой
глядя на Шер.
- Я его достала. Вот оно. Но учтите: если кого-нибудь из вас поймают с этим,
карцер вам обеспечен.
- А он работает? - спросила Дженнифер, глядя на мобильный телефон, словно
перед ней была чаша Святого Грааля.
- Еще как! - гордо сказала Шер. - Я уже звонила с него своему адвокату.
Она протянула телефон Дженнифер.
- Считай, что это подарок, - и давай помиримся.
- Господи, ты не представляешь, что это для нас значит! - воскликнула
Дженнифер. - Это... Это просто замечательно!
- Ага. Но если они найдут его при обыске, это будет не так замечательно, -
заметила Мовита. - И все равно здорово,
Шер. - Она впервые за последние дни посмотрела подруге прямо в глаза. - Спасибо
тебе. Я не хотела об этом говорить,
потому что у тебя и так много волнений из-за слушания, и вообще, ты скоро
выходишь. Но здесь могут произойти
действительно ужасные вещи. И Дженнифер пытается этому помешать. Шер пожала
плечами.
- Хуже, чем есть, может быть только испанская инквизиция. Если ты правоверный
католик, инквизиторы тебе ничего не
сделают.
- К сожалению, бывает кое-что и похуже. А здесь это касается всех.
И Мовита рассказала Шер все - и об отчете "ДРУ Интернэшнл", который она
скопировала тайком от Хар-динг, и о
планах приватизации тюрьмы, и о новых порядках, которые собираются установить
здесь будущие рабовладельцы. Это
заняло довольно много времени, но Шер внимательно слушала, не перебивая и не
задавая вопросов. Затем она покачала
головой.
- Да, когда речь идет о мошенничестве, то богачей не переиграешь. И ведь все
это законно! Знаете, если существует
переселение душ, то в следующей жизни я хочу быть богатым белым мужиком с жирной
задницей.
27
ДЖЕННИФЕР СПЕНСЕР
- Спенсер! - выкрикнула Маубри своим писклявым голоском. - Посетитель.
Стивенсон, Вассало - посетители!
Макиннери - адвокат!
Дженни встала, радуясь возможности отвлечься от своих мыслей. Она знала, что
к ней пришел Ленни Бен-сон, поэтому у
нее не было повода особенно волноваться, но ей было интересно узнать, что он
выяснил насчет "ДРУ Интернэшнл".
Пока Дженнифер шла к комнате для свиданий вместе с другими заключенными, она
неожиданно почувствовала, что стала
одной из них. Что она выглядит, как они, и пахнет, как они. Чем дольше она
находилась в Дженнингс, тем сильнее, как ей
казалось, она деградировала. Она стала частью этой тюрьмы. Ей совершенно
искренне нравились некоторые подруги по
несчастью: Зуки, Мовита и даже Флора, которая руководила работой заключенных в
прачечной. Дженни даже перестала
бояться Веснушку - она не меньше этой бедняги стремилась выбраться отсюда на
волю.
Как только Дженни согласилась помогать Мовите в борьбе против "ДРУ
Интернэшнл", ее сразу же перевели из
прачечной в библиотеку, и ей пришлось бросить бедную Зуки одну. Дженнифер
чувствовала себя виноватой, но не могла не
испытывать облегчения.
На входе Дженнифер, как всегда, обыскали, и она наконец оказалась в комнате
для свиданий. Девушка даже не
пригладила волосы - ее не волновало, как она выглядит. Ведь к ней пришел не
роковой красавец Том Бренстон, а всего
лишь Ленни.
В комнате царил обычный шум и хаос. Дженнифер поискала глазами Ленни и тут же
заметила его. Среднего роста, худой
и узкоплечий, в сером костюме - она ненавидела серые костюмы, - к тому же слегка
помятом... "Прекрати! - строго
приказала она себе. - Черт, черт, черт... С его стороны это вообще милость, что
он пришел сюда, в этот ад, в свой выходной.
Вспомни, каким подонком оказался Том. Да он недостоин посуду мыть за некоторыми
из здесь сидящих!" Дженнифер
улыбнулась этой мысли. Флора, идущая за ней, заметила ее улыбку и тоже
улыбнулась.
- Правда здорово? Я обожаю, когда ко мне приходят!
Дженнифер стало стыдно за ее прежние мысли. Флора оказалась ужасно милой
женщиной, она старалась вести себя
справедливо по отношению ко всем женщинам, работающим под ее началом в
прачечной. Она была гораздо лучшим
руководителем, чем многие начальники в "Хадсон, Ван Шаанк и Майкле". Там
Дженнифер, как правило, приходилось иметь
дело с истеричными невротиками.
Тем не менее, направляясь к Ленни, она отметила, что осталась таким же
снобом, как и была. И ей стало очень стыдно.
По комнате, как всегда, бегали дети, а голос очередной родственницы Терезы
перекрывал общий шум. Все в ее большой
разветвленной семье были невероятно общительны и ругались, как грузчики в доке.
Ленни подошел ближе и занял место как раз между тетей Терезы и сестрой Флоры.
Его скромность так же бросалась в
глаза, как заносчивость Тома. Перед собой ее гость держал большую коробку,
завернутую в бумагу цвета камуфляжа.
Дженнифер улыбнулась. Он что, считает это удачной шуткой?
- Привет, - сказала она, усаживаясь напротив. - Не знаю, как благодарить тебя
за то, что ты пришел.
- Не надо меня благодарить, - ответил Ленни. - То есть ты меня уже
отблагодарила. Я хочу сказать, что я счастлив
быть здесь.
Дженнифер осмотрела комнату, повернулась к Ленни и рассмеялась. Какова же его
личная жизнь, если визит в женскую
исправительную тюрьму Дженнингс делает его счастливым? Но пришлось ему поверить:
Ленни всегда говорил правду.
- Тебе удалось что-нибудь узнать из того, о чем я просила?
- Я выяснил кучу интересных вещей, - ответил Бенсон и похлопал по коробке. -
А еще я принес кучу интересных
вещей. С чего начнем?
- Ты не должен делать мне подарки. Серьезно, - сказала ему Дженнифер. - У
меня есть деньги, я хочу отдать тебе то,
что ты истратил.
Ленни помахал рукой перед лицом, словно отгонял насекомых.
- Даже не думай об этом, - заявил он решительно. - Лучше скажи, кто сейчас
занимается твоими финансами и
присматривает за квартирой? Кто оплачивает текущие расходы и налоги на
недвижимость?
- Я выдала Тому доверенность на ведение всех моих дел, - призналась
Дженнифер.
Сейчас ей уже показалось, что это была не такая уж хорошая идея.
- Я считала, что ему можно доверять, - добавила она. - И он перечисляет
деньги мне на питание, на личный счет в
столовой. - Дженнифер невесело рассмеялась. - Правда, мне разрешено тратить
только девяносто долларов в две недели.
Это не так много...
Ленни смотрел на нее с сочувствием.
- Я очень хочу услышать - сам знаешь о чем. Много тебе удалось узнать? -
нарушила неловкое молчание Дженни.
- Да. Мне удалось узнать о них все.
Ленни поднял с пола свой потрепанный портфель - у Тома был стильный
чемоданчик от Гуччи - и начал в нем
копаться. Дженнифер отвела взгляд, осмотрелась и неожиданно увиденное потрясло
ее. Флора, Мария и все остальные
женщины вокруг - работницы прачечной, соседки по блоку - выглядели сейчас совсем
по-другому. В их лицах появилось
что-то необычное. На свидании все они ожили - вот правильные слова. Даже те из
женщин, которые плакали, получив
плохие новости из дома, даже они выглядели просветленными. Дженни посмотрела на
Терезу и заметила, что даже с ней
произошло это, казалось бы, невозможное превращение: ведь она и так постоянно в
прекрасном настроении.
И "ДРУ Интернэшнл" собирается отнять у них это утешение? Дженнифер охватил
гнев. Она повернулась к Ленни.
- Давай обсудим положение. Рассказывай, - попросила девушка. - Только говори
потише.
Она наклонилась к нему через стол.
- Ну, во-первых, - начал Ленни, - "ДРУ Интернэшнл" - это частная компания,
информация о ней закрыта. Было не
так просто добыть на них хоть что-то, но, скажем так, у меня есть свои
источники.
Ленни улыбнулся, и Дженни в первый раз заметила ямочку на его левой щеке.
Почему она раньше ее не видела? Может
быть, раньше он не улыбался?
- Это крупная фирма? - спросила она.
- Нет, совсем небольшая. Ее оборот всего около тридцати миллионов в год. Они
только начали раскручиваться. И они
ничего не производят: у них нет источников прибыли. Они приватизировали три
тюрьмы - это все, что они сделали за
последние три года.
Дженнифер повеселела.
- Это очень полезная информация для начала. По крайней мере, это не "Филип
Морис" с армией юристов.
- Ты права, но информация из тюрем, которые они приватизировали,
неутешительная. Похоже, они избегают любых
капиталовложений и получают свои дивиденды, сокращая расходы до минимума.
- Черт! Что здесь можно сократить? Разве еда может быть хуже? - возмутилась
Дженнифер. - Объясни мне: как
может расширяться новая фирма, которая не получает дохода?
- Я тут покопался и думаю, что они только готовят стартовую площадку. Они
приватизируют еще несколько тюрем, а
потом их фирму приобретет "Уокенхут" или другой монстр, который завоевал себе
репутацию в области "тюрьмы как
развивающаяся доходная отрасль".
Дженнифер нахмурилась.
- Да, для них это только источник дохода, - проворчала она сквозь зубы. - А
кто у них председатель правления?
Новоявленный миллионер, начинавший когда-то с продажи газет?
- Джон Таррингтон. Бывший вице-президент "Уокен-хута". Кроме него, там
прожженные парни, финансисты, они
собаку съели в этой отрасли. Они, очевидно, используют его связи, а он - их
опыт. Как бы там ни было, у них недостаточное
финансирование, - добавил Ленни, разворачивая таблицы. - Я пока не узнал, с кем
из политиков связаны "ДРУ
Интернэшнл". И не знаю состава правления. Но через пару дней я получу эту
информацию.
Они вместе проанализировали расходы и доходы "ДРУ Интернэшнл". Затем немного
помолчали. Дженни вынуждена
была признать, что деловые качества Лен-ни произвели на нее впечатление.
- Дженнифер, о чем ты задумалась?
- Не знаю, - честно сказала девушка.
- Это связано с "ДРУ Интернэшнл"?
Дженни рассеянно кивнула, затем подняла голову и посмотрела на Флору, Марию и
на остальных женщин.
- Здесь ужасно, но может стать еще хуже, - объяснила она. - Я должна сделать
все, чтобы не допустить этого.
Ленни кивнул, а Дженнифер придвинулась к нему поближе и понизила голос.
- Понимаешь, я связана по рукам и ногам, - быстро сказала она. - Я не хочу
делать ничего, что здесь расценивается
как "плохое поведение". Иначе мне добавят срок, а я хотела бы пробыть здесь как
можно меньше.
- Я понимаю тебя. Они снова помолчали.
- Мне очень жаль, что так получилось, - сказал Ленни.
- Ты был прав насчет Тома, - призналась Дженни. - А может быть, и во всем
остальном...
У нее на глазах выступили слезы. Ленни взял ее за руку.
- Он не стоит твоих слез. Он просто отвратительный желтый скунс.
Дженни засмеялась.
- Как ты сказал? Желтый скунс? Я думала, это магазин в Сохо. - Ей стало
легче. По крайней мере, она могла говорить.
- Знаешь, на той неделе я попала в карцер... - начала Дженнифер и неожиданно для
себя самой рассказала Ленни все, что
произошло у нее с Томом.
Ленни молча слушал, сочувственно кивая. Внезапно Дженни спохватилась:
- Я не должна тебя этим грузить. Извини. Но мне просто нужно выговориться.
- Пожалуйста, продолжай. Мне нужно знать, что у тебя на душе. Может быть,
тогда я смогу тебе помочь.
И Дженни выложила ему все: о семье, о стычках с Шер, о том, что ей сказала
Мовита. При этом она раскачивалась на
стуле, обхватив себя руками, но заметила это, только закончив рассказ. Дженнифер
испуганно взглянула на Ленни, ожидая
увидеть в его глазах неодобрение или презрение, но он смотрел с такой болью и
сочувствием, что это потрясло девушку.
- Организация "Международная амнистия" осудила пеницитарную систему США, -
сказал он. - Ты знала об этом?
Они признали ее худшей в мире. И при этом с 1980 года число женщин-заключенных
выросло в пять раз.
- Господи! - в ужасе воскликнула Дженнифер. - Это так ужасно! Знаешь, эти
женщины здесь... - Она обвела глазами
комнату. - Большинство из них не сделали ничего плохого. Они защищались или
просто оказались не в том месте и не в то
время. Представляешь?
- Конечно, - подтвердил Ленни. - Я много читал об этом. Вспомни хотя бы
Ребекку Кросс, которую приговорили к
двадцати годам без права на досрочное освобождение за первое же нарушение
закона. Всего лишь за то, что у нее
обнаружили наркотики на сорок пять долларов.
- Да, - ответила Дженни. - В это трудно поверить. Хотя, конечно, совсем ни в
чем не виноваты только некоторые из
них.
- Например, ты.
Она покачала головой.
- Знаешь, боюсь, что я все-таки виновата.
- Как же! - рассердился Ленни. - Это не ты должна была оказаться в тюрьме.
- Да, я знаю, ты предупреждал меня. Но я была жадной и глупой. Искала легких
денег.
- Не думай об этом. - Выражение его лица изменилось. Он стал собранным и
деловитым. - Давай лучше поговорим о
"ДРУ Интернэшнл". Лучше я скажу тебе, что я об этом думаю. Если ты хочешь влиять
на события, мы должны попытаться
установить контакт с кем-нибудь из правления. Видишь ли, мне кажется, что их
принцип очень похож на принцип
финансовой пирамиды.
Приватизировав тюрьмы и при этом практически ничего не тратя на поддержание
инфраструктуры и на заключенных, они
очень быстро сделают большие деньги. А потом продадут свои контракты или же
объявят себя банкротами.
- Веселенький сценарий, - вздохнула Дженнифер. - Кстати, Ленни, а что ты
знаешь о братьях Рафферти, Брюсе и
Тайлере?
- Они суют свои хоботки туда, куда никто другой и на километр не подойдет, -
ответил Ленни и тут же густо
покраснел. - Извини, я не хотел быть таким грубым.
Дженнифер опустила голову, чтобы он не видел ее улыбки. На Уолл-стрит все
ругались, как сапожники, - эвфемизмы
здесь были не в ходу.
- Мне нужно выяснить о них вот что: кидают ли они своих партнеров так же, как
инвесторов.
- Я не знаю, - серьезно сказал Ленни. - Но это несложно выяснить. Позвони мне
во вторник, к тому времени я буду
знать. А ты почему спрашиваешь? Думаешь, у них есть какое-то влияние в "ДРУ
Интернэшнл"?
- Да нет, это на всякий случай. Признаться, у меня еще нет даже
приблизительного плана действий. Я просто выясняю
все возможности.
- Хотел бы я, чтобы ты просто вышла отсюда и забыла обо всем.
Дженнифер тяжело вздохнула:
- Том обещал, что он надавит на Макбейна.
- Я бы на твоем месте не верил ни одному слову Тома, - мрачно ответил Ленни.
- И аннулировал бы доверенность.
Учти: если он начнет подбираться к твоим ценным бумагам, я ему дам по рукам.
Заранее предупреждаю.
- Послушай, если он не хочет на мне жениться, это еще не значит, что он вор и
собирается намеренно мне вредить! И
Дональд никогда меня не обманывал...
Ленни мрачно смотрел в пол, и Дженни нахмурилась.
- Так или иначе, я скоро выйду отсюда. Но я не должна допустить, чтобы другие
женщины пострадали из-за спекуляций
"ДРУ Интернэшнл". Большинство из тех, с кем я здесь познакомилась, - не
преступницы. Они сами жертвы.
Время свидания подошло к концу, но Ленни не уходил.
- Послушай, а почему ты не открываешь коробку, которую я тебе принес? Разве
тебе не интересно, что там?
- Еще как интересно, - улыбнулась Дженни. - Я же обычная женщина из мяса и
костей. Я всегда любила подарки, а
здесь они для нас как манна небесная.
- Все было так красиво упаковано, - вздохнул Ленни. - Но они ее открыли.
Теперь стало, конечно, хуже.
Он показал девушке большой красный бант; под ленту была засунута газета
"Уолл-стрит джорнел". Было очень красиво:
черно-белые страницы и красная лента.
- Не расстраивайся: не поваляешь - не поешь, - успокоила его Дженнифер. - А
за газету спасибо - здесь
совершенно нечего читать. - Она заглянула в коробку. - О боже! Замечательное
мыло! "Флорис"! Как ты догадался, что
это мое любимое?
Ленни пожал плечами и покраснел. Но Дженни не заметила его смущения: она
наслаждалась разглядыванием подарков.
Зубная паста, дезодорант, чипсы, луковая приправа, печенье и целая коробка
роскошного шоколада "Ришар". Правда, все
упаковки были разорваны, и содержимое частично высыпалось.
- Мне очень жаль, - сказал Ленни, - но они зачем-то все распечатали.
- Искали контрабанду, - равнодушно ответила Дженни и пожала плечами. - Слава
богу, хоть не съели. Наша семья
будет в восторге.
- Я буду приносить их каждую неделю, если они тебе так нравятся, - предложил
Ленни.
Дженни удивленно взглянула на него. Разве мужчины бывают такими милыми и
заботливыми? Ну, наверное, бывают. Те,
с которыми скучно. Она с интересом взглянула на Бенсона. Этот человек, который
приходил к ней и занимался проблемой
"ДРУ Интернэшнл", был вовсе не скучным. Он был совсем не похож на того
скованного, молчаливого парня, который
работал в "Хад-сон, Ван Шаанк и Майкле". Сколько в жизни интересного! Никогда
нельзя судить по внешности. Может
быть, все мужчины не такие; какими кажутся?..
- Как ты назвал Тома?
- Тома? Желтым скунсом. И он такой и есть.
-Да.
"Может быть, не все мужчины желтые скунсы?" - думала Дженнифер, глядя на
Ленни.
- Что с тобой? - спросил он. - Ты стала такая тихая.
- Ничего, - ответила девушка. - Все хорошо.
И она снова опустила руку в драгоценную коробку с подарками.
ГВЕН ХАРДИНГ
Звонок переговорного устройства вывел Гвен из задумчивости.
- Миссис Хардинг, комиссия уже собралась. Ждут только вас, - прозвучал из
динамика голос мисс Ринг-линг.
- Спасибо. Я сейчас выйду.
Сегодня был судный день для Шер Макиннери. Гвен могла сказать об этой женщине
только хорошее. Какое счастье, что
хоть кто-то выйдет из Дженнингс до того, как здесь начнется этот ужас! Гвен
оставалось надеяться, что Макиннери не будет
вести себя, как в прошлый раз, и не упустит возможности выйти на свободу. К
сожалению, иногда такое случалось. Страх
перед большим миром за стенами тюрьмы и раздражение, которое вызывали чопорные
самодовольные члены комиссии,
заставляли женщин делать глупости. Они вели себя вызывающе или нарушали правила
и снова оставались в тюрьме. Но Шер
Макиннери была не из "профессиональных" заключенных. Она отличалась разумным
поведением, особенно после того, как
Мовита приняла ее в свою семью. Подумав об этом, Гвен вздохнула. В пе-ницитарной
системе существовало много правил,
придуманных мужчинами для мужчин, которые не годились и были даже вредны для
женщин. Одно из самых неприятных
требований заключалось в том, что досрочно освобожденные не имели права общаться
с заключенными. Для мужчин это
имело смысл, так как многие молодые люди, впервые попавшие в тюрьму, перенимали
криминальные приемы у опытных
мошенников и воров, которые втягивали их после освобождения в свои преступные
сообщества. Но женщины - особенно
приговоренные к долгим срокам - серьезно привязывались к подругам по заключению
и потом могли бы поддерживать друг
друга на свободе. Запрещать им вступать в контакт с другими членами их семьи
было не только излишней жестокостью, но и
приводило
...Закладка в соц.сетях
