Жанр: Любовные романы
Леди в наручниках
...Как
ты думаешь, ты выдержишь?
- Не знаю. Я хочу вернуться в свою камеру, и больше ничего, - сказала
Дженнифер и вдруг поняла, что это правда.
Она не хотела выйти на свободу. Или оказаться дома. Дженни искренне хотела
вернуться в камеру.
- Но ты немало постаралась, чтобы сюда попасть, - заметила Мовита. - Ты
просто взбесилась.
Дженни покраснела и кивнула.
- Он меня бросил.
- Я догадалась. - Мовита пожала плечами. - Но это не конец света. Адвокатов
развелось - как грязи.
- Он был моим женихом...
Мовита снова пожала плечами и сердито фыркнула:
- В этой тюрьме нет ни одной женщины, которую не бросил бы мужик.
Несмотря на ее суровые слова, на лице Мовиты было сочувствие. Ее темные
глаза, одного цвета с кожей, излучали тепло.
- Еще целый день сидеть, а делать тебе здесь нечего. Вот я и принесла тебе
работу. - Мовита протянула Дженнифер
большой коричневый конверт. - Теперь ты уже сообразила, что ты в тюрьме не в
гостях, так что лучше прочти это.
Дженни растерянно смотрела на конверт.
- А что в нем? - спросила она.
- Какой-то дерьмовый бизнес. Я в этом немного понимаю, но думаю, ты
разберешься. Тут кое-что происходит. В этом
участвует фирма "ДРУ Интернэшнл". Слышала о такой?
Дженнифер покачала головой. Ей не хотелось ни во что вмешиваться. Не хватало,
чтобы ее поймали за нарушением
правил и продлили срок в карцере.
- Меня не интересуют дела "ДРУ Интернэшнл", - ответила она, возвращая Мовите
конверт. - И вообще, пусть мы с
Томом больше не помолвлены, но он остается моим адвокатом. Я не собираюсь здесь
задерживаться.
- Черт возьми, женщина, посмотри правде в глаза! - неожиданно разозлилась
Мовита. - "Я не собираюсь здесь
задерживаться"! - передразнила она Дженни. - Ты думаешь, что ты здесь одна
такая? Тебя надули так же, как почти всех
остальных баб в этом богом проклятом месте, и ты будешь сидеть здесь так же, как
сидят остальные. - Мовита покачала
головой и понизила голос: - И тебе придется смириться с этим, иначе ты
превратишься в кусок дерьма.
Дженнифер молча слушала Мовиту, и каждое слово действовало на нее, как удар
хлыста.
- Это неправда, - сказала наконец Дженни, но при этом в первый раз за все
время подумала, что это может оказаться
правдой. - Я вовсе не считаю, что я здесь лучше всех, я только...
- Нет, именно так ты и считаешь! Ты веришь, что кто-то там, наверху,
подергает за ниточки и тебе не придется
отсиживать свой срок. Ты думаешь, что Зуки - дура, Тереза просто смешна, а я
бандитка. Но на самом деле мы просто
женщины, которых подставили, как и тебя.
Мовита посмотрела Дженни прямо в глаза.
- Лучше смирись. И живи минута за минутой.
- Я не могу, - начиная дрожать, ответила Дженнифер. - Я не смогу это
выдержать. Я умру.
- Ну, значит, умрешь, - просто сказала Мовита.
Дженнифер в ужасе отшатнулась. Может быть, это женщина запугивает ее? Хочет
ее заставить что-то сделать?
Мовита неожиданно рассмеялась.
- Не бойся, крошка, я не собираюсь тебя убивать. Я здесь, чтобы убедиться,
что ты жива.
Дженни сделала глубокий вдох.
- Я не понимаю, что ты от меня хочешь, - тихо произнесла она. - Я не могу
здесь оставаться. Я не выдержу больше ни
одного дня. Я больше не могу.
Она начала всхлипывать.
- Знаешь, то, что здесь написано, касается не только тебя. - Мовита показала
на конверт. - Именно это я и пытаюсь
тебе объяснить. Ты не единственная женщина в этом аду.
- Я знаю, - обиженно сказала Дженнифер.
- Ни черта ты не знаешь! Ты думаешь, что вокруг тебя толпа народу, но не
считаешь себя частью этой толпы. А это
большая разница. Ты понимаешь меня? - Мовита снова указала на конверт. - Это
касается каждой из нас, нас всех. А ведь
для многих это навсегда, - жестко добавила она.
- Что ты имеешь в виду? - испуганно спросила Дженнифер.
Некоторое время Мовита молчала и пристально смотрела ей в глаза. Дженни стало
не по себе. Она словно заглянула в
глубину души этой сильной женщины и увидела там ужасную непрекращающуюся боль.
- Я умру здесь, - наконец сказала Мовита. - Ты понимаешь, что это значит? Я
никогда не выйду отсюда. Никогда.
- Но как же... - начала Дженнифер.
- Молчи! - приказала Мовита. - Молчи и слушай. Я говорю с тобой об этом в
первый и в последний раз. Я убила
человека. Своего мужа. Эрла Уотсона. Он постоянно бил меня, но я давала сдачи.
Но когда он принялся за дочку, в меня как
дьявол вселился. Я кинулась на него - и убила. И теперь живу здесь. До самого
конца. Это моя судьба, и ее не переменишь.
- Но они же не могут держать тебя здесь всю жизнь! - испуганно возразила
Дженнифер. Она раньше как-то не думала о
преступлении и приговоре Мовиты.
- Именно об этом я тебе и толкую. Они могут. Но они могут держать меня только
одно мгновение - только эту самую
минуту. Вот что я хочу, чтобы ты поняла. Все, что требуется, - продержаться эту
минуту. Ты слышишь, что я говорю?
Потрясенная, Дженни кивнула головой.
- Я не думаю ни о завтрашнем дне, ни о вчерашнем. Я даже не загадываю на
десять минут вперед. Я живу настоящим
моментом, и, если он хороший, я счастлива. Если плохой - как тот, который я
пережила у комнаты для посетителей, - я
жду, пока он пройдет. Я живу настоящим, и тебе нужно жить так же.
Дженнифер не могла осознать, что такое пожизненное заключение в тюрьме. Но
она ощущала, что ее холодный карцер
наполнился добротой и сочувствием. И этот момент был хорошим, потому что она
была не одна. С ней была Мовита.
Дженни посмотрела ей в глаза и снова кивнула. Да, она поняла.
- Ты пробудешь здесь еще целые сутки, - серьезно сказала Мовита. - Так что
почитай то, что я принесла.
Снова она заговорила об этом конверте!
- Но что это такое? - спросила Дженнифер, надеясь, что это не религиозный
трактат.
- Это самая скверная штука, которая случилась со мной с тех пор, как я
схватила нож и перерезала Эрлу горло, -
ответила Мовита.
Дженни стало интересно. Она посмотрела на обратный адрес: фирма "ДРУ
Интернэшнл". Но ей это название ничего не
говорило.
- А они не заметят, что я читаю? Вдруг они это отнимут и заставят меня
отсидеть еще один срок в карцере за
нарушение?
- Ничего такого не будет, обещаю. Я обо всем позаботилась. Сейчас у меня
больше нет времени: Шифт скоро сменится.
Пока у Бирда выходные, нам ничего не грозит. - Мовита перевела взгляд на
конверт. - Я не понимаю всех эти
рассуждений об акциях и приватизации, но одно я поняла: если они сделают так,
как написано, я здесь не выдержу.
Она замолчала и опустила голову. Дженни хотелось взять ее за руку, но она
знала, что этого делать нельзя.
- Ладно, мне надо идти, - сказала Мовита. - Прочти это и подумай, что мы
сможем предпринять. Я принесла тебе
леденец на палочке, чтобы было веселей читать.
Мовита исчезла так же внезапно и таинственно, как и появилась. Как только
Дженнифер услышала, что ключ
поворачивается в замке, она развернула леденец и сунула в рот. Ощутив вкус
фруктов и сахара, она почувствовала, что почти
счастлива. Сахар был в Дженнингс разрешенным наркотиком, ни одна из заключенных
не могла обходиться без него. На
глаза Дженни навернулись слезы, она была растрогана добротой Мовиты. Тяжело
вздохнув, она открыла конверт и начала
читать.
Дженнифер читала несколько часов без перерыва. Когда приносили еду, Дженни
съедала ее, не чувствуя вкуса, и
продолжала читать. Закончив, Дженни вернулась к первой странице и начала
сначала. Она была потрясена. "ДРУ
Интернэшнл" провозглашала свои намерения в дипломатически корректной форме,
говоря об "исправлении и приобретении
профессий", но суть их программы была ближе всего к философии плантаторов
рабовладельческого юга. В отчете
подсчитывались неутилизированные койки и выдвигалось предложение удвоить
количество заключенных. Это сокращало
"расходы на единицу", и благодаря круглосуточной рабочей вахте тюрьма могла
"более полно удовлетворять требованиям,
предъявляемым к прибыльным предприятиям".
Наконец Дженни вернулась из канцелярского ада к реальности своей камеры.
Предложение "ДРУ Интернэшнл" было
неправдоподобно жестоким. Эта фирма собиралась превратить тюрьму в завод. Под
предлогом исправления женщины станут
работать на нем посменно двадцать четыре часа в сутки. Что же говорить об
удвоении количества заключенных?
Дженнифер снова бегло пролистала весь документ. Где же планы улучшения
медицинского обслуживания, обеспечения
здорового питания, чтобы поддерживать этих несчастных в работоспособном
состоянии? Где оценка расходов на ремонт и
превращение этой дыры в то место, где можно жить? Где гуманное отношение к
людям?
Дженнифер знала, что ей недолго оставаться в Джен-нингс, но Зуки, Тереза,
бедная полоумная Веснушка, Флора - все
они будут здесь долго. Что же это такое, "ДРУ Интернэшнл"? Кто стоит за этой
фирмой? Ей нужно срочно связаться с Ленни
и попросить его провести расследование. Но только не по телефону. Написать она
тоже не могла - письма читали. Может
быть, он снова придет ее навестить? Тогда они подробно поговорят об этом.
Ее взгляд случайно упал на страницу с заголовком: "Свидания". Она внимательно
перечитала.
"Исследования показали, что свидания часто приводят к волнениям и девиантному
поведению. Поскольку мы не можем
совершенно запретить свидания, с проблемой предлагается бороться с помощью
перемещения заключенных в другие
тюрьмы, находящиеся как можно дальше от места их предыдущего проживания.
Исследования показали, что родственники и
друзья не часто могут позволить себе потратить на дорогу более трех часов".
Люди для них - это "единицы". Свидания приводят к девиантному поведению.
Дженнифер не могла больше читать этот
отчет. Она думала о том, что сказала ей Мовита: "Для многих это навсегда".
- Возьми еду, Спенсер! - послышался голос охранницы.
Дженнифер нагнулась и вытолкнула пустой лоток в дверную щель. Женщина
втолкнула в камеру лоток с едой, ни слова
не говоря о контрабанде.
Дженни была настолько расстроена, что ей хотелось растоптать лоток ногами, но
вместо этого она подняла его, взяла
ложковилку и принялась за еду. Ей нужно было подумать, но не забегать слишком
далеко вперед. Она должна жить минутой.
Даже если Том больше ее не любит и не хочет на ней жениться, он не бросит ее
здесь без помощи. Но, похоже, без
поддержки губернатора или судьи ей придется провести здесь еще какое-то время.
Что ж, она постарается потратить это
время на что-нибудь хорошее.
Дженнифер посмотрела на один из графиков отчета. Да, именно это она умеет, и
к тому же у нее будет занятие, а значит
- другая жизнь. Она будет бороться, чтобы помочь этой властной и трагической
личности, Мовите Уотсон.
23
ГВЕН ХАРДИНГ
Гвен подъехала к Дженнингс, когда перерыв на обед уже закончился, а она так и
не сделала того, что хотела. Гвен
пятнадцать минут простояла у церкви, но так и не вошла, а затем снова вернулась
в Дженнингс. Глупо, проехав мимо
"Макдоналдса", она не купила еды, хотя была голодна. Зверски голодна.
Злясь на себя, Хардинг захлопнула дверцу машины и вошла в здание. В конторе
она первым делом купила себе в автомате
два шоколадных батончика. Ладно, вместо обеда она съест их и выпьет кофе.
Мовита сидела за своим столом, а мисс Ринглинг копировала документы. Уотсон
улыбнулась начальнице.
- Хорошо пообедали? - спросила она.
Хардинг никогда не ездила обедать в город, и она прекрасно знала, что Мовита
все замечает и из всего делает правильные
выводы.
Гвен снова почувствовала благодарность, смешанную со смущением и стыдом. Уже
несколько ночей подряд ей снилась
ее пьяная прогулка по тюрьме, и, хотя эти сны слегка отличались друг от друга, в
конце ее всякий раз находили охранники, а
за этим следовало увольнение. Она и наяву была близка к этому...
Как же ей повезло, что ее нашли Мовита и Кемри, а не кто-то другой! Но как же
Мовита вышла из камеры в такое время?
Кажется, она говорила что-то о медпункте?.. Хардинг знала, что Мовита Уотсон -
женщина смелая и решительная. Она не
спросит, а Мовита не скажет. Ладно, хорошо, что эта история не получила огласки.
Гвен бессознательно потрогала синяк.
- Да, спасибо. Я встречалась с подругой.
Мовита улыбнулась и склонилась над работой. Замечательный человек Мовита
Уотсон! Как жаль...
- Вам звонили, миссис Хардинг, - сказала Мовита. - Кто-то из "ДРУ
Интернэшнл". Они хотели назначить время для
осмотра.
Гвен покраснела и мысленно тут же потянулась к джину, спрятанному в столе.
Как ей хотелось выпить! "Не смей думать
об этом", - приказала она себе.
- Хорошо, - ответила Гвен Мовите и повернулась, чтобы уйти в свой кабинет,
где она могла хотя бы спрятаться от всех
и спокойно выпить кофе.
Но Мовита продолжала говорить:
- И есть еще кое-что, о чем вы, скорее всего, захотите узнать.
- О чем ты? - спросила Гвен, автоматически продолжая идти к кабинету.
Мовита последовала за ней и закрыла за собой дверь.
- Я выяснила, отчего взбесилась Спенсер. Мне все об этом рассказали.
Хардинг взглянула на нее с интересом.
- Я действительно хотела бы это знать.
Это было правдой: Гвен и в самом деле волновал этот случай. Приступ безумной
ярости у Спенсер - образованной
воспитанной женщины - поразил Хардинг. Может быть, над Дженнифер издевались и
она от этого впала в бешенство? Или
еще хуже? В тюрьме многое могло случиться.
- Так что там произошло?
Мовита скрестила руки на груди и оперлась спиной на дверь.
- Она пережила тяжелое потрясение. Вернее, не пережила.
Хардинг недоверчиво подняла брови.
- Мовита... - начала она.
- Я же не говорю, что Спенсер не виновата. Просто она еще девчонка, и для нее
это было ужасно.
- Хорошо, Мовита, я тебе верю, - сказала Хардинг, кладя руки на стол,
подальше от ящика с джином. - Расскажи мне
все.
- К ней приходил адвокат. Одна из женщин сидела с ними рядом и почти все
слышала. Она сказала, что парень очень
красивый, в наглаженном костюме и галстуке. Но при этом расчетливый, подлый
эгоист. А главное, он не только адвокат
Спенсер, но и жених. И он разорвал помолвку. Он сказал ей, что не может иметь
дело с заключенной, потому что его семья
против и его положение в обществе будет под угрозой.
Гвен Хардинг покачала головой.
- Неудачное время он выбрал для этого. Впрочем, они любят бить лежачих.
- Но и это еще не все, - добавила Мовита.
- Рассказывай дальше.
- Спенсер сказала ему: "Ты же знаешь, что если бы не я, ты сам оказался бы за
решеткой". Или что-то вроде этого. В
общем, похоже, она сидит здесь за него или еще за кого-то.
Хардинг задумалась. Сколько же из ее подопечных попали в Дженнингс из-за
своих мужчин? Женщины попадают в беду
из-за мужчин гораздо чаще, чем наоборот. Почему так? Среди заключенных много
образованных умных женщин, имевших
работу и детей. Казалось, они должны были понимать, что происходит. Но даже если
взять ее собственную жизнь, ведь она...
- Словом, он ушел, а Спенсер взбесилась.
- Она его еще любит, как ты думаешь, Мовита? - неожиданно спросила Хардинг.
- Откуда же мне знать? Но мне кажется, что любит. Она не из тех девушек,
которые встречаются с парнями только для
того, чтобы приятно провести время. Она серьезная девушка. - Мовита открыла
дверь. - В общем, она устроила погром не
потому, что захотела похулиганить. Она просто с ума сошла от горя.
Гвен кивнула, и Мовита вышла из кабинета.
Хардинг собиралась, как обычно, внести запись о нарушении правил в досье
Спенсер. Это полагалось делать при
заключении подопечной в карцер. И, конечно, влияло на возможность ее досрочного
освобождения. Но после рассказа
Мовиты Гвен начала сомневаться. Может быть, лучше забыть об этой истории?
Одна из тяжелых сторон жизни в тюрьме состояла в том, что заключенные с
маленькими сроками - год или два -
нарушая правила, добавляют себе срок. Иногда этих женщин провоцируют из зависти,
иногда им приходится защищаться, и
в результате они попадают в карцер. Одна из ее подопечных вместо года отсидела
девять из-за буйного поведения. Хардинг
пыталась помочь бедняге, но это было не в ее силах. Она не хотела, чтобы то же
самое произошло с Дженнифер Спенсер.
Беда в том, что образовывался порочный круг: за нарушением следовало наказание,
которое будило ярость, которая снова
приводила к нарушениям режима.
Странно: она, сомневаясь, выполняла должностные инструкции. Или это
разрушение личности, связанное с
алкоголизмом?..
Гвен проглотила шоколадку и почувствовала себя лучше. Теперь она спокойно
позвонила в "ДРУ Интернэшнл" и
назначила встречу. Но после этого ее настроение снова упало. Она посмотрела на
часы. Всего половина четвертого. И всетаки
она решительно поднялась, достала бутылку джина, убрала ее в сумку и вышла
в приемную.
- Сегодня я должна уйти пораньше, мисс Ринглинг, - сказала она, делая вид,
что не заметила удивления на лице
Мовиты.
Гвен не уходила с работы раньше времени уже больше десяти лет. У нее
мелькнула мысль, что нужно объяснить, почему
она уходит. "Нет, я не буду ничего объяснять", - решила Гвен и вышла на улицу,
внешне абсолютно спокойная и уверенная.
"Все нормально, - повторяла она про себя. - Мовита замечает все, но она не будет
осуждать".
В машине Хардинг испытала тот же ужас, что и днем, - ужас, который не дал ей
выполнить задуманное. С детства Гвен
не чувствовала такого страха. Но тогда она совершала только мелкие проступки.
Теперь все изменилось.
Напиться на работе! Какой позор! Как она могла?! Гвен настолько погрузилась в
свои мысли, что чуть не поехала на
красный свет. Ужас какой! Скоро она пьяная сядет за руль!
Проехав перекресток, Гвен опустила стекло, достала из сумки бутылку и вылила
джин в окно. Вот так! Это помогло ей
набраться храбрости, и она подъехала прямо к церкви.
На этот раз Гвен не дала себе времени на раздумья: она сразу вышла из машины
и прошла по узкой тропинке к боковому
входу. На стене висел указатель. Ей нужно было в подвал. Крепко держась за
железные перила, чтобы унять дрожь, Гвен
спустилась по лестнице и направилась к двери, из-за которой доносились голоса.
Она вошла в комнату и остановилась на
пороге. Как раз в этот момент одна из женщин встала и сказала:
- Привет! Меня зовут Пат, я алкоголик.
Гвен глубоко вздохнула. Она пришла туда, куда давно должна была прийти.
ДЖЕННИФЕР СПЕНСЕР
Дженнифер Спенсер вышла из карцера другим человеком. И дело было даже не в
том, что ярость, разочарование и боль
опустошили ее душу. Изменения произошли не только внутри.
Возвращаясь в камеру, Дженни увидела свое отражение в металлической двери.
Бледность, круги под глазами, морщинки
у крыльев носа и в углах губ. Чужое лицо. Дженни с трудом узнала себя в
уродливой незнакомке. Ладно, какая разница, как
она выглядит теперь, когда Том ее оставил!
Дженнифер вернулась в камеру как раз перед тем, как выключили свет, и была
этому очень рада. Как она мечтала о
темноте! Она хотела только одного - забраться под одеяло и свернуться в клубок.
Но у Зуки были другие планы - ей явно хотелось поговорить.
- Тебя выпустили? Здорово! Мы так беспокоились о тебе...
- Правда? - удивилась Дженнифер. Она не представляла, кто были эти "мы".
- Я слышала, что в карцере ужасно. Как ты? В порядке?
Дженни пожала плечами. Она слишком устала, чтобы болтать.
- Нормально, - с трудом выговорила она, забираясь под одеяло. Но потом
вспомнила, что Зуки беременна, и ей стало
неловко. - А ты как? Как ты себя чувствуешь?
- Мне лучше. Я больше не теряла сознания. И меня перестало постоянно тошнить.
Только если съем что-нибудь
неподходящее.
- Как будто здесь дают хоть что-то подходящее! - сказала Дженнифер и спрятала
голову под подушку.
Она слышала, как Зуки смеется, но хотела только одного: чтобы ее оставили в
покое. Пустота внутри и пустота снаружи
- вот все, что ей нужно.
- Хочешь, расскажу тебе кое-что смешное? - спросила Зуки.
Видимо, это был риторический вопрос, потому что она продолжала, не дожидаясь
ответа:
- Мне все время хочется немецкого картофельного салата. Знаешь, такой с
уксусом и кусочками бекона. Правда,
странно?
Дженни неохотно сняла подушку с головы.
- Нет, - ответила она. - У беременных женщин бывают разные предпочтения в
еде. Это нормально.
- Неужели? Ну, тогда хорошо.
К радости Дженнифер, наступила тишина. Но теперь она думала о Зуки.
Интересно, что она знает о беременности, родах
и о том, как растить детей? Дженни считала, что на фотографии, которая висела
над кроватью Зуки, снят ее ребенок. Но
никогда об этом не спрашивала.
Дженни снова повернулась к Зуки:
- Слушай, здесь же отвратительно кормят. А беременным женщинам нужно особое
питание.
- Я принимаю витамины, - гордо заявила Зуки.
- Из медпункта?
Значит, они все-таки узнали, что Зуки беременна.
- Нет, я боюсь пока туда идти, а то они сделают мне аборт. Сестры Терезы
приносят витамины для меня.
- Но этого же недостаточно! - Дженнифер подтянула колени к груди, укрылась
одеялом до самого носа и снова
положила на голову подушку. - Проклятое место! - пробормотала она. - Спокойной
ночи.
И она провалилась в сон.
Дженни казалось, что она только что закрыла глаза, как объявили подъем.
Сегодня была ее очередь принимать душ. Пусть
в толпе других женщин, пусть за ними наблюдает охранник, но ей необходимо смыть
с себя все воспоминания о карцере.
Дженнифер было странно, что ее подняли вместе со всеми как ни в чем не
бывало, словно она не провела двое суток в
чудовищных условиях. Как будто смириться с тем, что у тебя нет будущего,
пересмотреть свое прошлое и принять ужасное
настоящее - это обычное дело. Но она теперь знала, что должна не рассуждать, а
жить, минута за минутой.
Следующим испытанием был завтрак. Когда Дженнифер получила свою порцию
красновато-бежевого месива и села за
стол, она не удержалась от восклицания:
- Дерьмо!
Тереза, сидевшая напротив, заметила:
- Держи голову выше, лучшие времена скоро наступят.
Дженнифер закатила глаза.
- Откуда ты это знаешь, Тереза? Может, скоро наступят как раз худшие времена!
Она вспомнила об отчете "ДРУ Интернэшнл" и о планах реорганизации Дженнингс,
которые превратят это чистилище в
настоящий ад.
- Просто не могу быть пессимисткой, - весело сказала Тереза. - От этого
бывают морщины. А, кроме того, если
верить в плохое, оно обязательно происходит.
Дженнифер равнодушно посмотрела на нее.
- Если не верить в плохое, оно все равно происходит.
Тереза смущенно улыбнулась.
- Я так не думаю, - тихо сказала она.
- К черту! Неважно, веришь или не веришь, все равно в жизни полно гадостей! -
присоединилась к спору Шер. Она
села напротив Терезы, а Мовита - рядом с ней. - Неприятности поджидают нас уже
готовенькие, чтобы произойти в самый
неподходящий момент.
Тереза молча смотрела в свою тарелку.
- Лучше заткнись, - сердито сказала Мовита, обращаясь к Шер. - Тереза
старалась поднять настроение Дженнифер,
неужели не понятно? - Она взглянула на Дженни. - А ты постарайся быть
благодарной, когда кто-то пытается тебя
подбодрить.
Дженнифер не ответила. Она проглотила еще пару ложек пшеничной каши и снова
возмутилась:
- Что это за дрянь? Разваренная шелуха от арахиса? - Она повернулась к Зуки:
- Как ты можешь это есть?
Зуки пожала плечами:
- Нормально. Особенно если положить четырнадцать ложек сахара.
Она действительно высыпала в свою кашу почти всю сахарницу и положила столько
маргарина, что каша плавала в нем.
- Нормально, - повторила Зуки. - Мне это нравится больше всего остального,
что здесь дают.
Дженнифер с отвращением бросила ложковилку. Остальные сделали вид, что ничего
не заметили.
Она сидела не двигаясь. Не ела и не разговаривала, пока Зуки не сказала ей,
что пора в прачечную. Дженни встала и
последовала за ней, как робот. Жизнь казалась ей пугающе пустой и безрадостной,
словно она сидела на дне глубокой ямы.
Даже если она отсидит свой срок и не сойдет с ума, что маловероятно, ничего
хорошего на свободе ее не ждет. Она
задохнулась от мысли о бездонной пустоте, ожидающей ее. Ей хотелось рыдать и
звать на помощь, но рядом с ней была
только Зуки - маленькая, слабая и к тому же беременная. Такая же беззащитная.
- Как ты себя чувствуешь, Зуки? - спросила Дженнифер.
- Отлично. А ты как?
- Отлично.
Когда она выйдет из тюрьмы, у нее не будет ни работы, ни денег, и это страшно
пугало Дженни. Она не сможет пойти в
магазин и купить то, что ей понравится. Она не сможет путешествовать. Она будет
нищей с криминальным прошлым.
Бедность похожа на тюрьму: она не дает жить. Она ограничивает твою свободу.
Она говорит тебе: нельзя! Точно также,
как Дженнингс. Бедным приходится питаться всякой дрянью, спать на неудобных
матрацах, носить плохую одежду и
обходиться без медицинской помощи. Все, как в Дженнингс. Значит, она никогда не
выйдет отсюда...
Войдя в прачечную, Зуки немедленно принялась за сортировку белья, а Дженнифер
остановилась и замерла, как кукла, у
которой кончился завод. Когда она наконец осознала, где находится, Зуки как раз
поднимала тяжелую тележку. "Она же
беременная, - вспомнила Дженни. - Ей нельзя, ей нужна работа полегче".
- Остановись! - сказала она подруге, выходя из транса. - Не поднимай это! -
Зуки только удивленно посмотрела на
нее. - Перестань, говорю тебе. Я сама буду загружать белье, а ты только
сортируй.
- Ты что? Все нормально.
- Ничего нормального! - Апатию Дженни сменил гнев. - Ты не получаешь никакой
медицинской помощи, и тебе даже
не говорят, как позаботиться о своем здоровье. И о своем ребенке, - добавила она
тише. - Мне очень хочется тебе помочь,
но что я могу? По крайней мере, не поднимай тележки, хорошо? Иначе я этого не
выдержу.
Так что Дженни досталась более тяжелая часть работы, в то время как Зуки
выполняла более нудную: проверять карманы
и сортировать белье по цветам. Но в прачечной было ужасно душно, и меньше чем
через час Дженни заметила, что Зуки
ужасно побледнела.
- Сядь, - строго сказала ей Дженнифер. - Ты такая белая, какой должна быть
эта простыня. Я позову Флору.
- Да ты такая же! - засмеялась Зуки. - Только не зови Флору, со мной все
нормально.
Дженнифер посмотрел на живот подруги. Зуки никогда не говорила
...Закладка в соц.сетях
