Жанр: Любовные романы
Леди в наручниках
...ом Дженнифер Спенсер удивила меня. Мне приходилось видеть женщин самых
разных сортов - вспомните о моих
ученицах, о дамах моего круга и о теперешнем окружении. И все-таки, несмотря на
весь свой богатейший опыт, я не смогла
оценить, что она за человек. Я имею в виду, хороший или плохой. Обычно я теперь
определяю это с первого взгляда. Все, что
я могу сказать, - она человек честный.
8
ДЖЕННИФЕР СПЕНСЕР
После ночи в отстойнике - как здесь называли блок наблюдения - Дженнифер
должны были перевести в камеру. Хотя
вместо грубого Бирда за ней пришел безобидный Кемри, мрачная обстановка привела
Дженнифер в состояние, близкое к
кататонии. Все окружающее казалось таким унылым, что трудно было представить,
как женщины день за днем живут в этой
тоскливой атмосфере.
- Мне нужно позвонить, - сказала она Кемри, когда они шли по коридору.
В ее голове стучали маленькие назойливые молоточки, ей было необходимо
лекарство от головной боли, но позвонить
Тому казалось более важным.
- Мне обязательно нужно позвонить, - повторила Дженнифер. - Здесь где-нибудь
есть телефон?
Кемри остановился и внимательно посмотрел на нее.
- Если даже и есть, сейчас вы не сможете позвонить, - ответил он. - Согласно
распорядку, я должен показать вам
вашу камеру. Вы имеете право звонить только в свободное время.
Дженнифер сжала зубы, и ее головная боль усилилась. Приходилось признать: она
оказалась не готова к такому
обращению. Как Том и Дональд могли бросить ее в подобном месте? Она не могла
представить себе элегантного мистера
Майклса в тюремном комбинезоне или вылощенного Тома в этой грязной дыре. Но
сейчас все это не имело значения.
Дженнифер расправила плечи и пошла вслед за Кемри, как ей было приказано. Она не
собирается плакать и суетиться. Это
испытание послано ей не за махинации с ценными бумагами, а за ужасную
стратегическую ошибку, которую она совершила.
Кемри повернул в узкий длинный коридор, затем резко остановился и открыл
дверь.
- Раз уж мы здесь, покажу вам спортзал, - объяснил он.
Дженнифер заглянула в небольшую комнату, на полу которой лежали потертые
маты, а у стены - несколько
полуспущенных волейбольных мячей. Это у них называется спортзал! Девушка чуть не
рассмеялась. Как это было не похоже
на клуб, в котором они занимались с Томом. Хорошо, что она выйдет отсюда до
того, как ей потребуется тренировка. Но как
же те женщины, которые здесь останутся? Какой ужас!
- Вы можете заниматься здесь спортом в свободное время, - сказал Кемри. - Зал
закрывается в восемь вечера.
Дженнифер вздохнула. Зачем они пичкают ее этими правилами? Сколько раз можно
им объяснять, что произошла ошибка
и она не собирается здесь оставаться?! Дженнифер снова повернулась к Кемри и
спросила:
- Мне действительно нельзя позвонить? Я должна связаться со своим адвокатом.
Кемри в ответ раздраженно поднял глаза к потолку, словно говоря: "Ну и наглая
ты сучка!"
Дженнифер поняла, что совершила ужасную ошибку. В первый раз в жизни, будучи
абсолютно уверенной в том, что все
знает, она оказалась абсолютно не подготовленной к экзамену. В тюрьме все не
так, как на свободе. Здесь нельзя выбирать из
нескольких возможностей, здесь только два цвета: белый или черный. Это самое
серьезное испытание в ее жизни, и она
добровольно согласилась на него по невежеству и легкомыслию.
Том и Дональд говорили ей, что все будет легко и просто. Теперь Дженнифер не
понимала, почему поверила им. Может
быть, потому, что они никогда раньше ей не лгали?.. Это не могло быть легким. Ей
следовало бы это понимать. Жизнь
научила ее, что ничто легко не дается. Требуется труд, самодисциплина и,
главное, железная воля к победе. Дженнифер знала
об этом, как никто. Она всегда была готова, всегда на один шаг впереди
остальных. Еще в детстве она часами придумывала,
как сделать школьную форму красивее. Дженнифер ненавидела однообразие, она
хотела быть уникальной, и ей это
удавалось. Она всегда выделялась из толпы. Именно в такой подготовке и жестком
планировании таился секрет ее успеха. В
университете она стала стипендиаткой штата, и результаты дипломной работы
позволили ей получить работу в одной из
самых крупных фирм на Уолл-стрит.
Когда она, вчерашняя студентка, впервые вошла в кабинет Майклса и начала со
знанием дела говорить о его коллекции
редкого фарфора, Дональд удивленно поднял брови. Он видел, конечно, что она
только притворяется заинтересованной, но
Дженнифер хорошо притворялась. Хорошая подготовка и непроницаемое выражение лица
игрока в покер - необходимые
качества для того, чтобы добиться успеха на Уолл-стрит. Дональд Майклс не только
принял Дженнифер на работу, он взял ее
в свою команду, в которую входили самые изворотливые и решительные ребята. Они
специализировались на рискованных
операциях со сверхвысокими прибылями и не упускали ни одной возможности прибрать
к рукам хорошие деньги, всегда
оставаясь в тени.
- Здесь мы спустимся, - сказал Кемри, и Дженнифер послушно направилась вниз
по лестнице. Она была рада, что в
этой экскурсии ее сопровождает не Бирд.
Казалось, лестница никогда не кончится, и Дженни снова стало не по себе. С
той минуты, как она села в тюремный
фургон, события полностью вышли из-под контроля. Она старалась сохранить
самообладание, но это удавалось с трудом. Ее
мучила тысяча вопросов. Почему начальницу тюрьмы не предупредили о том, кто она
такая? Если Том звонил сюда, то с кем
он разговаривал? И если она не может поговорить с Томом, то как же ей защищаться
ото всех этих тюремных ужасов? Кто
приказывает начальнице тюрьмы? Можно ли принимать решения через голову этой
железобетонной миссис Хардинг? Ей
оставалось только ждать, пока положенная процедура знакомства с Дженнингс
закончится. Тогда она сможет позвонить
Тому. Или даже Дональду. Или им обоим.
Наконец они с Кемри вошли в жилой отсек, и он провел Дженнифер к камере. Она
думала, что к этому времени уже
видела худшую часть Дженнингс, но оказалось, что самое ужасное было припасено к
концу.
- Это ваша комната, - сказал Кемри.
Ее комната?! Помещение за решеткой, возле которого они остановились, даже не
напоминало комнату. Это была камера,
классическая камера из страшных фильмов про тюрьмы. Бетонные стены были
покрашены в грязно-розовый цвет, четыре
кровати привинчены к стенам, проход между ними составлял не больше четверти
метра. Крошечный откидной стол, тоже
прикрепленный к стене, и стул под ним довершали меблировку ее нового дома.
Неужели здесь живут четыре женщины? И
что же, они по очереди сидят на этом жестком стуле?..
Туалетная кабинка в углу могла бы служить примером экономии. Таких унитазов
она не видела никогда. И неужели ей
придется спать головой к голове с другой женщиной?!
Дженнифер расправила плечи, пытаясь не выдать своего ужаса и отвращения. В
конце концов, она может просто посидеть
здесь, пока Том не приедет и не заберет ее домой. Она не собирается проводить
здесь ночь.
- "Дом, милый дом!" - весело пропел Кемри, откатывая по рельсам решетчатую
дверь, отделяющую камеру от
коридора.
"Это только на несколько часов, - напомнила себе Дженнифер. - Скоро я наконец
смогу позвонить Тому". Она
посмотрела на Кемри, но решила, что лучше ни о чем не спрашивать.
- Устраивайтесь поудобнее, - приказал он. - Я приведу вашу соседку, чтобы вы
познакомились.
- Хорошо.
- Что? - переспросил Кемри.
- Жду не дождусь, - ответила Дженнифер с мрачной улыбкой.
Заправлена была только одна из четырех кроватей, и над ней висело шесть
картинок, прикрепленных к стене кнопками.
Только одна из них была фотографией, изображающей какого-то младенца, а
остальное - вырезки из разных журналов.
Ангел, ребенок на берегу, строящий замок из песка, пожарная машина, реклама
фирмы "Найк" с девизом "Сделай это!" и
последняя, изображение Христа, как две капли воды похожего на актера Дони
Осмонда. Дженнифер постояла перед ними,
стараясь представить себе, что за человек мог составить такую безумную подборку,
затем прошла к столику. На нем лежало
три книжки: Библия, "Мой щеночек Поуки" и "Клуб нянь". Дженнифер читала "Клуб
нянь", когда училась в четвертом
классе. Они что, поместили ее в камеру с ребенком или с умственно отсталой
женщиной?
На нижней койке у противоположной стены Дженнифер заметила скатанный матрац и
простыни. Наверное, это для нее.
Она подумала, что надо бы постелить постель, но вспомнила, как глуповатый Кемри
предложил ей устраиваться поудобнее, и
вскипела. Это просто издевательство! Как можно говорить здесь о каких-то
удобствах?! Она не сможет спать здесь и уж
точно не сможет воспользоваться туалетом. Здесь же все просматривается, и любой
негодяй вроде Бирда видит все сквозь
решетки!
Дженнифер уселась на стул. Интересно, который час? Дома ли еще Том? А может
быть, он уже в офисе или по дороге на
работу? Она наизусть знала номер его мобильного телефона, но не была уверена,
что сможет позвонить на него с тюремного
аппарата...
Дженни резко вскочила. Черт побери! Она же не преступница! У нее есть свой
собственный сотовый телефон! У нее есть
кредитная карточка, позволяющая звонить без ограничений. Почему она не может
этим воспользоваться? У ее аппарата нет
острых углов, она не сможет никого убить с помощью этого чертова телефона!
Дженнифер бросилась на застеленную кровать и закрыла лицо руками. Том должен
забрать ее отсюда немедленно! Еще
немного - и она не выдержит...
- Ты сидишь на моей кровати, - послышался тоненький голосок.
Дженнифер вскочила и увидела, что в дверях камеры стоит охранник Кемри, а
рядом с ним - маленькая хорошенькая
блондинка.
- Прости, пожалуйста, - пробормотала Дженнифер.
- Ничего, - ответила девушка.
Она испуганно смотрела на Дженнифер и чуть ли не прижималась к охраннику.
- Мисс Спенсер, это Зуки, - сказал Кемри бережно взяв девушку за локоть. - Вы
будете соседками.
Дженнифер заметила, что Зуки смотрит на ее еще мокрый комбинезон.
- Это ты вчера засорила туалет в отстойнике? - спросила она, затем подошла к
своей койке и увидела мокрое пятно,
которое оставила новая соседка.
- Ничего я не засоряла, - проворчала Дженнифер и показала на комплект белья
на своей койке - можешь взять эти
простыни. Я все равно не собираюсь ими пользоваться.
- Почему? - удивилась Зуки.
- Я здесь не останусь, - ответила Дженнифер.
- А куда же ты пойдешь?
Дженни поняла, что еще немного, и она заплачет.
- Могу я позвонить? - спросила она, обращаясь к Кемри.
- Только после работы, - ответила ей Зуки.
- Но мне нужно позвонить сейчас!
- Мисс Спенсер будет работать с тобой в прачечной, - сказал Кемри девушке. -
Ты ее проводишь туда?
- Конечно, Роджер... то есть, сэр, - сказала Зуки и покраснела.
Кемри неловко переминался в дверях, словно школьник на первом свидании. "Он
что, собирается поцеловать эту
девицу?" - подумала Дженнифер. Но охранник молча повернулся и ушел. Зуки
смотрела ему вслед, пока он не повернулся и
не помахал ей рукой.
Дженнифер не поняла, что все это могло значить, да и не хотела понимать.
Неожиданно прозвучал оглушительный звон, эхом отдающийся от бетонных стен.
- Пора на работу! - весело прочирикала Зуки. - Пошли, я покажу тебе, куда
идти.
Дженнифер последовала за ней, не задавая вопросов. Может быть, в прачечной
она найдет телефон-автомат.
МОВИТА УОТСОН
Я выполняю очень много функций в администрации тюрьмы, которые никогда не
доверяют заключенным. Это благодаря
мисс Ринглинг - вернее, благодаря ее лени. Она из тех государственных служащих,
которые считают, что их основная
обязанность заключается в том, чтобы класть в карман жалованье. Большинство тех
заданий, которые требуют хотя бы
минимальной сообразительности, мне дает сама Гвен. А остальное поручает мне
Ринглинг. Но вот наконец я закрыла
рабочую программу и собралась идти на ужин. И именно в этот момент Хардинг вышла
из своего кабинета с таким
равнодушным лицом, которое лучше всяких слов говорило, что у нее ко мне
серьезное дело. Мы с ней знаем друг друга
наизусть, и я сразу уловила ее беспокойство.
- Мовита... - начала она.
- Да? - пробормотала я в ответ, прекрасно понимая, что сейчас последует
просьба, которую я не смогу не выполнить.
- Я подселила Спенсер к Зуки Конрад. Как ты думаешь, Зуки не будет возражать?
- спросила Хардинг.
С какой стати первая леди Дженнингс интересуется тем, что я думаю?
- Почему я должна волноваться о том, что считает Зуки? - отрезала я.
Это прозвучало не слишком вежливо, поэтому я смягчила тон:
- Она ее нормально примет. Не о чем беспокоиться. Спенсер, кажется, не
психопатка, если вас это волнует.
- Я просто подумала, что никто лучше тебя не знает, куда поместить новую
заключенную. А я не хочу усложнять и без
того скользкую ситуацию.
Я знала, чего она хочет. Хардинг хотела, чтобы я пригрела эту маленькую белую
стерву на своей большой черной
материнской груди. Это одна из самых противных особенностей тюрьмы: если ты хоть
раз дашь слабину, тебе сядут на шею.
Если я неизвестно почему взяла шефство над Зуки Конрад и приняла ее в свою
семью, из этого не следует, что мне можно
подсовывать любую дохлятину, которая не способна стоять на собственных ногах!
Признаться, я сама не очень понимаю, зачем мне понадобилась Зуки. Просто,
когда я в самый первый раз увидела ее,
такую жалкую, в приемной Хардинг, у меня сердце сжалось. Когда-то в детстве мне
подарили на Рождество куклу с желтыми
волосами и синими глазами. Как же я ее любила! Словом, я пожалела эту несчастную
девчонку, да и все. Кроме того, в нашей
компании не хватало ребенка.
Женщинам нужна семья. Неважно, кровная это родня или нет. В своей семье мы
иногда как матери и дочери, а иногда -
как сестры. А бываем и другими членами семьи, как сложится. Только не думайте,
что мы никогда не ругаемся и не
ссоримся. Но в нашем положении приходится держать себя в руках, иначе крыша
съедет.
- Я прошу, чтобы ты мне сообщила, если с этим соседством будет что-то не так.
Договорились? - спросила Хардинг.
Она смотрела мне прямо в глаза, и я понимала, что ей нужен не просто
официальный отчет о нарушении режима, а
гораздо больше. Она знала, как ко мне подобраться.
- Достаточно на сегодня, Мовита. Можешь идти ужинать. - Она немного
помолчала. - Какие у вас планы на сегодня?
Я выключила наконец компьютер и выровняла несколько листов бумаги на столе.
- Сегодня ужин готовит Тереза, - ответила я, - так что нас всех ждет сюрприз.
Иногда у меня бывает странное чувство, что Хардинг завидует нашей семье. Или
даже хотела бы быть в ней. Мне
кажется, что, если бы она могла, она бы пришла ужинать к нам вместо того, чтобы
идти к себе домой. Я мало что знаю о ее
жизни на воле, только то, что она в разводе и почти все время торчит на работе.
Не думаю, что у нее есть какая-то личная
жизнь.
Когда я вернулась домой, Тереза уже резала морковь, которую почистила Зуки.
- Какой делать салат? Сладкий или острый? - спросила Тереза.
- Мне все равно, если ты его приготовишь, - ответила ей Шер. Нахалка
бесстыдно развалилась на койке и смотрела
картинки в журнале, ожидая, когда ее позовут ужинать.
Попадая в Дженнингс, понимаешь, что тебя приговорили не только к отсидке, но
и к тому, чтобы есть дерьмо. Сколько бы
Хардинг ни воевала с Беном Нортоном, нашим главным поваром, жратва здесь лучше
не становится. Никто - даже самые
голодные и неразборчивые - не хочет есть то, что дают в столовой. Это вонючая
смесь жира, крахмала и тухлого мяса. Мы
едим ее только тогда, когда нет другого выхода.
В столовке еду дают бесплатно. Так что, если ты нищий, или тратишь все, что у
тебя есть, на контрабанду, или у тебя нет
никого на свободе, ты будешь давиться стряпней старика Бена. Но если ты хоть
что-то соображаешь и умеешь
поворачиваться, то сможешь покупать продукты в той же столовке и готовить из них
сама. Для этого нужно иметь немного
денег и пару кастрюль и сковородок. В наших комнатах, конечно, нет кухонь, но
Хардинг разрешает пользоваться
электроплитками.
Конечно, особых разносолов тут не купишь, это не супермаркет, но обычно есть
куры, а иногда даже мясо. Еще салат,
овощи, картошка, рис. Бывают и фрукты. Тереза работает рядом, в аптеке, так что
всегда знает, что привезли. Она припасает
для семьи самое лучшее на деньги, которые Шер получает за вещи, украденные у
новеньких. Жалко, нет холодильника,
приходится обходиться льдом. Фрэнки повезло, что ее поставили на доставку льда,
он здесь нужен как воздух, иначе все
продукты очень быстро портятся.
- Дай мне эту кастрюлю с водой, Зуки, - попросила Тереза.
А я устроилась поудобнее и приготовилась слушать последние сплетни. По правде
говоря, больше всего меня
интересовала Спенсер. Я считала, что разговор о ней заведет Зуки, но Шер, как
обычно, всех опередила.
- Говорят, что эта Спенсер ведет себя здесь так, как будто она купила эту
тюрьму, - фыркнула Шер. - Бирд сказал
старухе Крэнстон, что, если Спенсер еще раз спросит его про телефон, он посадит
ее в карцер.
- Кстати, знаете, что говорят о просящих и получающих? - вмешалась Тереза,
засыпая макароны в кипящую воду.
- Слушай, здесь тебе не воскресная школа! - огрызнулась Шер. - Между прочим,
во всех фильмах показывают, что,
когда заключенного приводят в тюрьму, он имеет право на один звонок.
- Вам, белым девочкам, непривычно не получать сразу того, что вам хочется, -
сказала я, глядя на Шер.
Она сделала в ответ удивленное лицо.
- Зачем говорить такие неприятные вещи? - расстроилась Зуки.
- Мовита не имела в виду тебя, дорогая, - успокоила ее Шер.
Она встала и похлопала Зуки по плечу. Это целиком моя заслуга. Когда я
привела Зуки в нашу шайку, Шер возражала
больше всех.
- Она не умеет готовить, не умеет красть, она умеет только плакать! -
возмущалась Шер. - Она тупая, как пень, иначе
не повезла бы своего парня на дело.
Лично я считаю, что Зуки на самом деле верила, что ее дружок зашел в
супермаркет за сигаретами. Он вышел из
магазина, ограбив кассу, но наша малышка так и не поняла, что плохого в том, что
она ждала его, не выключая двигателя.
Тереза проявила тогда гораздо больше понимания.
- Ведь Зуки потеряла своего ребенка, - пыталась она урезонить Шер. - Она
теперь никогда не перестанет плакать о
нем. Знаете, что говорят о матерях, у которых отняли их детей?
Никто тогда ей не ответил. Стало очень тихо. Знаете, я не переношу, когда
говорят о детях. Я никогда не говорю о своих
маленьких девочках. Их растит бабка, это все, что я готова сообщить.
- Какого черта ты делаешь, Тереза? - спросила я, чтобы снять напряжение. - Ты
хочешь убить нас и лишить Шер
шанса выйти отсюда?
- Не мешай мне, Мовита, - отрезала Тереза. - Знаешь, что говорят, когда
слишком много поваров?
Я рассмеялась и отступила. Разговаривать с Терезой все равно что заглядывать
в книгу афоризмов. Я ее уважаю. Ее с ног
не собьешь.
- Все говорят, что я оптимистка, - скажет она, как всегда, спокойно и
серьезно. - Не думаю, что это правда. Знаете
почему? Я вам объясню. Знаете, что говорят о пессимизме и оптимизме?
Хотя Тереза часто задает вопросы, ее не интересуют ваши ответы - она знает
все ответы сама.
- Говорят, что у пессимиста бокал наполовину пустой, а у оптимиста -
наполовину полный. Знаете, что я об этом
скажу? Я скажу, что вы взяли не тот бокал. Он слишком большой. Вот что я скажу.
Тереза немного помолчала, ожидая, пока мы усвоим пройденный материал, и затем
с триумфом закончила:
- И знаете, кто я? Я прагматик! Это тот человек, который конструктивно
подходит к жизни. Человек, который решает
проблемы. Так и здесь: если вы не понимаете, насколько полон или пуст ваш бокал,
очевидно, вы просто взяли не тот бокал.
Вы понимаете, о чем я говорю? Не важно, что вы об этом бокале думаете, важно то,
что вы сделаете. Нужно просто поднять
задницу и взять другой бокал, как я уже сказала. Помните: решение - это всегда
глагол. Понимаете, о чем я? На двери к
успеху написано: "Толкай!" Вы не оставите следа в песках времени, если не
наденете рабочие сапоги.
Порой Тереза раздражает меня, но вообще-то я могу слушать ее часами. Я обожаю
ее выступления.
- Подними задницу, Шер, и принеси мне дуршлаг, - велела Тереза, и Шер
моментально послушалась. - Держи его под
кастрюлей.
Шер хихикала, пока Тереза сливала макароны прямо над унитазом, а потом
поддразнила ее:
- Как ты думаешь, нет ли какого-нибудь глубокого смысла в том, что мы готовим
рядом с туалетом?
Коронное блюдо Терезы - макароны. В столовой их никогда не бывает, но сестра
Терезы присылает их в огромных
количествах. Очень важно, кого ты берешь в семью. Все хотят иметь подруг,
которые часто получают хорошие передачи.
Тереза получает макароны, салями и другое итальянское дерьмо, без которого они
жить не могут. А уж лучше передач, чем у
Шер, и представить себе нельзя. Воровство у ее родственников в генах. Так
сказать, семейный бизнес. И у них всегда есть
что послать. Правда, большинство из ее передач - запрещенные вещи, и их
отправляют обратно, но то, что остается, тоже
неплохо. У нас всегда есть шампунь, крем для рук и все такое. А время от времени
она получает большую банку
консервированной ветчины, посоленной с острыми приправами, не говоря уж о всяких
чипсах и соусах.
Зуки никогда ничего не получает. У нее никого нет. Ее маленькую дочку отдали
приемным родителям. Ну и наплевать,
мы все равно приняли Зуки. Но если мы примем Спенсер, пусть будет готова вносить
свою долю.
Ужин подошел к концу. Кроме макарон, у нас был еще салат и бананы.
- Лед весь вышел, - вздохнула Тереза. - И мы получим новый только завтра
после обеда, так что ешьте как следует. Я
не хочу, чтобы такая еда испортилась.
- Кстати, об испорченности, - сказала я. - Говорят, что мисс Спенсер провела
в отстойнике веселую ночку.
- Что, Карл Бирд приставал к ней? - заволновалась Тереза.
- Карл мог найти кого-нибудь получше, чем этот заносчивый кусок дерьма, -
вмешалась Шер.
- Зачем вы так говорите?! - заволновалась Зуки. - Она очень милая. Она теперь
моя соседка. Она говорит, что скоро
выйдет отсюда.
- О, я, кажется, догадалась! - засмеялась Шер. - Это еще одна невинная
жертва, по ошибке отправленная в тюрьму.
- Она именно так и говорит, - простодушно объяснила Зуки. Она вообще не
знает, что такое ирония, и все принимает за
чистую монету. - Дженнифер говорит, что ее друг приедет и заберет ее отсюда.
- Ну да! А за мной прискачет рыцарь в сияющих доспехах! - фыркнула Шер.
Шер - отличная соседка. С ней время идет быстрее. Когда ее привезли в
Дженнингс, я и представить себе не могла, как
можно выжить в одной камере с такой дикой женщиной. Но она оказалась чертовски
забавной. И очень честной для воровки.
Шер никогда не притворяется не такой, какая она есть. Все, что попадается ей на
глаза, - это вещи, которые можно или
нельзя украсть.
Ее глаза всегда широко раскрыты, и Шер постоянно ловит момент, чтобы
прихватить что-нибудь подходящее. И не
только для себя, она не такая эгоистка. Вскоре после того, как она здесь
появилась, Шер украла для меня плеер и пуховую
подушку. Но главное - эта чертова девка украла мое сердце! Я так и не поняла,
как это произошло, но рада, что так
случилось. Я люблю Шер.
Не подумайте, что мы лесбиянки. В нашей компании таких нет. Здесь много
женщин, которые занимаются сексом друг с
другом, но у нас с Шер совсем другое. Мы просто любим друг друга. Когда я
вспоминаю, как я относилась к Эрлу, мне почти
смешно. Мои чувства к нему кажутся жалкой тенью, когда я сравниваю их с той
любовью, которую я испытываю к Шер. И
даже к Терезе и Зуки.
Единственным мужчиной, который клеился ко мне здесь, был Бирд. Но он готов
трахнуть даже лягушку, если поймет, что
она его не хочет. В этом для него весь кайф. Я держу его в рамках - никогда не
показываю страха и порой спрашиваю, не
найдется ли у него для меня что-нибудь горяченькое. Однажды я заставила подонка
покраснеть. Это был мой день, не
сомневайтесь!
Я сижу на своей койке и оцениваю свою команду. Может, мы и примем Спенсер. Но
при этой мысли я почему-то
чувствую, что предаю Шер. Ее скоро могут выпустить, если она что-нибудь не
выкинет или не попадется на воровстве у
новеньких. Но если даже это случится, у Шер есть отличный адвокат.
Мне от этого как-то грустно. Не то чтобы я завидовала Шер - я рада, что она
выходит. Но мне будет дико одиноко и
тошно здесь без нее. Может, нам и нужна новая женщина в семью?..
ДЖЕННИФЕР СПЕНСЕР
- Ужин! - объявил охранник. - Стройтесь и идите по коридору в затылок друг к
другу.
Дженнифер совсем не хотела ужинать в столовой, но Зуки указала ей нужное
направление, и у нее не осталось выбора.
Пришлось идти вместе со всеми. Конечно, она умирала от голода, но кто знает, что
там за еда. Дженнифер повернулась,
чтобы спросить об этом Зуки, но девушки уже не было рядом; она куда-то исчезла,
и Дженни осталось только следовать за
женщиной, идущей впереди.
Наконец строй подошел к двери, которую держал открытой другой охранник.
- По одной, леди, по одной! Сегодня вас ждет кое-что вкусное. Мистер Саммит
сказал, что на обед салат с ветчиной.
- Давно пора, - сказала одна из женщин.
- Все это пустые слова, - отозвалась другая. Одна из заключенных о чем-то
спорила с охранником у двери.
- Это нечестно, сукин сын! - кричала она. - Ты не имеешь никакого права.
Никто, включая охранника, не обращал на нее внимания.
Когда Дженнифер наконец вошла в столовую, то, что она увидела, оказалось еще
хуже ее мрачных ожиданий. Грязножелтые
бетонные стены, лампы дневного света, укрепленные на железных карнизах,
холодный воздух, нагнетаемый
кондиционерами, и выщербленный бетонный пол с решеткой для стока помоев. Все это
напомнило Дженнифер старый
мясной рынок, на который ее возила в детстве мать. Там было грязно, как на
бойне.
Дженнифер механически повторяла все за женщиной, стоявшей перед ней. Здесь
было три автомата, из которых наливали
розоватую, оранжевую или лимонную жидкость, судя по цвету, состоящую на три
четверти из воды. Дженнифер взяла
металлическую кружку, выбрала оранжевую жидкость,
...Закладка в соц.сетях
