Жанр: Любовные романы
Вот такая любовь
... — Мне больно!
Он ослабил хватку, но не настолько, чтобы она могла отстраниться от него.
— Извини, я не хотел, — прошептал он и снова прильнул к ее губам;
на этот раз его поцелуй был нежен, он словно молил о прощении.
Совсем не об этом мечтала Лили несколько минут назад в саду: вместо
чудесного восторга она испытала лишь страх и сомнение. Да, они хотели друг
друга, но не было чего-то главного в их отношениях.
— Я не могу, — сухо сказала девушка, отстраняя его.
Она вышла из дома; оставленная на столе свеча освещала дворик. Лили
осторожно подошла к ней, но не успела взять в руки — Витторио приблизился к
ней сзади и повернул Лили лицом к себе.
— Прежде чем отдаться, вы хотите услышать слова любви?
— Нет, — поспешно ответила она, — дело не в этом...
Хотя почему нет? Она хотела любить, хотела быть любимой и не желала, чтобы
ею просто воспользовались.
— Знаю, что вы имеете в виду. — Неожиданно его интонации потеряли
мягкость. — И вы такая же. Вы расчетливы, как все женщины. Сначала
дразните и завлекаете, а потом...
Лили оторопела.
— Слушайте, вы словно живете в другом столетии! У меня и в мыслях нет
вас завлекать. Я просто хочу, чтобы ко мне относились как к человеку!
Девушке показалось, что она разговаривала с Витторио слишком резко, и она
коснулась его руки.
— Знаете, Витторио Росси, — тихо сказала она, — я хочу от
жизни того же, чего и вы. Я хочу отдаться волнению и страсти, хочу испытать
то, что было между моим отцом и Эмилией. Но я боюсь совершить ошибку...
— ...Того, что случилось с вашим отцом, когда он женился в первый
раз?.. — подхватил он и сжал ей руки.
Отчасти да
, — подумала Лили. Может быть, это действительно было
главной причиной, заставлявшей ее стремиться к идеалу в отношениях с
мужчиной, которого, возможно, на свете и не было.
— ...И того, что случилось с вами, когда вы женились в первый
раз, — осмелилась добавить она. — Ваш роман привел к браку,
который не принес счастья никому...
Он сильнее сжал ей руки, и Лили поняла, что своими словами причинила ему
боль.
— Извините, это, конечно, не мое дело. Просто мне надо, чтобы вы
поняли: я не хочу, чтобы мной просто воспользовались как женщиной, а вы, по-
моему, собираетесь сделать именно это...
Он рассмеялся.
— Похоже, вы тоже живете в другом столетии, Лили Мейер. Женщины не
менее искусно научились использовать мужчин, чем те — их. И вы сейчас
используете меня.
Она удивилась.
— С чего вы это взяли?
— Вы хотите принять бой на своих условиях. Вы умеете найти нужные
слова, говорите, что боитесь совершить ошибку. Но было бы ошибкой загонять
внутрь свои желания и порывы. Разве можно познать вкус жизни, если постоянно
опасаться сделать рискованный шаг?
— И в данном случае этим рискованным шагом станет решение переспать с
вами, не так ли? — парировала она.
— А почему бы и нет? — улыбнулся Витторио, слегка коснувшись ее
лица губами, словно поддразнивая девушку. Но вдруг она ощутила нежное
касание его руки на своей груди, и от неожиданности чуть не вскрикнула. Он
легонько надавил на сосок, и пробужденное им желание захлестнуло ее. Лили
закрыла глаза, но все равно продолжала ощущать на себе его страстный взгляд.
Она слышала его тяжелое дыхание и ощущала, как жар его тела передается ей.
Она медленно подняла веки и взглянула на него.
Неожиданно для себя в его глазах она прочитала не только страсть, но и
трезвый, холодный расчет и странную безжалостность. В страхе Лили попыталась
оттолкнуть его. Витторио отстранился.
— Я был прав, — с внезапной холодностью сказал он. — Вы
играете мною; это вы пытаетесь использовать меня, а не я — вас. Ну, что ж,
спите спокойно, если сможете, — отрывисто добавил он, повернулся и
пошел прочь через двор к калитке, за которой расстилались пустынные
виноградники.
Лили еще долго стояла в саду; ее сердце терзала невыносимая боль, — то
была боль невозвратимой потери.
Витторио Росси добился того, чего не удавалось еще ни одному мужчине. Он
взволновал ее, возбудил в ней непреодолимое желание, а потом... Потом просто
повернулся и ушел, озабоченный лишь тем, чтобы не оказаться в унизительном
положении...
Лили взяла со стола свечу, поднялась в душную спальню и, лежа, наблюдала,
как на стенах трепещут тени от мерцания пламени. Она не могла разобраться в
своих чувствах к Витторио. Она испытывала сильное влечение к этому гордому,
но такому непростому человеку, совсем не похожему на ее прежних поклонников.
Любовь любви рознь.
Лили приподнялась, задула свечу и снова откинулась на подушки. Этот человек
не предлагал ей ни руки и сердца, ни любви, он даже не собирался проводить
иногда с ней время. Он просто хотел с ней переспать, и это желание было его
единственной целью. Как только он получит свое, он сразу бросит ее. Витторио
говорил, будто стремится к таким же отношениям, какие были между ее отцом и
Эмилией, но теперь девушка не могла себе даже представить, чтобы он был
способен на глубокое, неизменное чувство. Но хотя бы в одном они были схожи:
и Лили, и Витторио мечтали о всепоглощающей любви.
Девушка уткнулась лицом в подушку и тяжело вздохнула. Наверное, между теми
двумя существовали какие-то особые отношения, и Витторио мог видеть, какова
настоящая любовь. Всем сердцем она желала оказаться на его месте и познать
то, что знал он.
— Керосин для лампы, — объявил Витторио, появившийся на следующее
утро, ставя полную канистру рядом с раковиной.
Лили только что покончила со стиркой и чувствовала себя совершенно разбитой.
— Интересно, Эмилия тоже занималась этим каждый день? Вкладывая в
работу свою любовь и преданность? — раздраженно ответила она, с трудом
поднимая корзину с мокрым бельем, чтобы вынести во двор. Витторио взял
корзину у Лили, и они вместе вышли в сад.
— Каждый день из деревни приходила женщина. Эмилия такими вещами не
занималась. А вы сами делали бы все это для любимого человека? —
спросил Витторио, подавая ей белье, которое она развешивала на веревке,
протянутой между деревьями.
— Ни за что. Я предпочитаю более приятное времяпрепровождение, нежели
надрываться, как рабыня, над корытом.
. — Значит, вы из той новой породы женщин, для которых карьера важнее
домашних забот.
— Но это не домашние заботы, Витторио, это просто изнуряющая рутина.
Уверена, что Кристина не занимается этим каждый день.
— Вы правы, не занимается, — усмехнулся Витторио. Лили рассмеялась
вместе с ним.
Ему так идет, когда он смеется
, — невольно подумала
она.
— Спасибо за керосин. Сколько я вам должна?
Они вернулись на кухню, и Лили потянулась за кошельком, который лежал на
столе. Витторио отвел ее руку.
— Вы знаете, какая плата мне нужна.
Лили попыталась унять сразу появившуюся в руке дрожь.
— Да, знаю, — тихо ответила она, — но ничего не выйдет.
— Боитесь, что на это придется потратить слишком много душевных сил?
Она подняла глаза и ответила совершенно откровенно:
— Да, боюсь. Ими нельзя разбрасываться, как дешевыми сувенирами. Вчера
ночью вы поступили разумно, когда ушли. Если бы вы остались, я бы сегодня
раскаивалась. Я не хочу быть игрушкой в ваших руках. Мое единственное
желание — продать этот дом и уехать...
Витторио охватил пальцами ее запястье.
— Я могу вам помешать сделать и то и другое, — неожиданно сказал
он.
— Не можете, Витторио. Дом мой, и...
— А земля, на которой он построен, не ваша, — тихо перебил он ее.
Пока Лили переваривала эту информацию, Витторио не без самодовольства следил
за ее лицом. Наконец она неуверенно спросила его:
— Что вы хотите этим сказать?
— Что дом ваш, а земля под ним моя. И что ни один здравомыслящий
человек не купит дом, который стоит на чужой земле.
Лили широко раскрыла глаза, не решаясь поверить в это.
— Но... Но Стефано хочет купить его... Он юрист и должен разбираться в
таких вещах... Ему наверняка было бы известно, что земля чужая.
Конечно же он блефовал. Витторио Росси не имел права на эту землю, он просто
пытался запутать ее.
— Беллини дурак, Лили, жадный дурак. Он разбирается в законодательстве,
а не в вопросах собственности. Увидев, как многие наживались на земельных
сделках, он решил сам попробовать. Когда увидите его, посоветуйте более
ответственно относиться к своим предложениям.
Медленно, но решительно Лили высвободила свою руку. Она не сомневалась в
правдивости его слов. Витторио незачем врать.
— Выходит... земля ваша? — тихо спросила она. Витторио кивнул.
— Значит, я не могу продать принадлежащий мне дом...
— Да. Я вам уже об этом говорил.
Лили почему-то почувствовала облегчение. С тех пор как она поселилась на
вилле, где раньше жил отец с Эмилией, ее не покидали сомнения. Девушке было
бы больно расстаться с их домом, тем более продать его Беллини, который
наверняка бы здесь все переделал. Прояснилось и еще одно обстоятельство.
Витторио, домогаясь ее, не преследовал каких-то корыстных интересов, она
действительно привлекала его как женщина. Тогда почему она не чувствовала
теперь радости?
— Вам надо было сказать мне об этом раньше, — тихо упрекнула его
Лили.
— Зачем?
Она вспылила:
— Неужели вы не понимаете! Все это время вы считали меня идиоткой. Я ни
за что не осталась бы здесь, если б знала все с самого начала.
— Потому что не можете нажиться на отцовском имуществе, — отрезал
он.
— Нет! Не о том речь! — почти закричала Лили. — Почему вы
считаете меня просто корыстной девицей!
— Сейчас я так уже не думаю, — заявил Витторио в ответ, — но
когда вы появились здесь, у меня были все основания предполагать это. Между
прочим, вы так и не объяснили, почему вы отсутствовали на похоронах вашего
отца. Что за важные дела помешали вам приехать?
— Вы... вы просто негодяй! — закричала Лили и размахнулась, чтобы
ударить его по щеке, но Витторио легко перехватил ее руку. Девушка вырвала
руку из его крепких пальцев и бросилась прочь.
— Убирайтесь и оставьте меня одну!
— Вы просто отвратительны, когда злитесь, — мрачно процедил
он. — Я уже начинал было думать, что вы — достойная дочь своего отца,
но это не так. Вы просто жадная девчонка...
— Замолчите! ~ крикнула Лили. — Ни слова больше. Вы
оскорбляете меня. Я приехала сюда не за тем, чтобы нажиться на имуществе
отца. Да, я думала о том, чтобы продать дом, но думала только как об одном
из вариантов, и если бы знала, что из этого ничего не выйдет, я бы уже давно
уехала, — но не по той причине, о которой вы думаете, а просто потому,
что мне тяжело здесь находиться. — Она чуть не разрыдалась, но
сдержалась. — Мне больно, что вы знаете о моем отце больше, чем я. Мне
больно, что ваш сын называл его дедушкой. И мне больно, что ни вы, ни я
никогда не испытаем любовь, которую пережил он.
Витторио приблизился к ней, но Лили отвернулась, готовая заплакать.
— Не прикасайтесь ко мне, — всхлипнула она. — Уйдите,
Витторио Росси...
Он крепко взял ее за плечи.
— Но зачем было оставаться здесь и мучить себя, если вы не собирались
продавать дом?
— Я... — девушка не знала, что сказать. Она и в самом деле не
понимала, зачем осталась. Ведь вначале Лили действительно хотела продать
дом, а потом произошло что-то странное: ее заворожила эта вилла, в которой
еще витал дух живших здесь людей. И еще... Ну, конечно, еще он. Черт бы его
побрал!
— А что, если вы с самого начала знали, что земля эта моя? А что, если
Беллини вовсе не дурак, каким я его считал, и вы стараетесь увлечь меня,
чтобы в результате я согласился отказаться от моей собственности?..
Лили опешила от его обвинений.
— Вы просто сумасшедший! Я ничего не знала до сегодняшнего дня!
— А чего бы вы хотели? Как я могу относиться к девушке, которая не
удосужилась приехать на похороны собственного отца? Вы что, не могли найти
время? Не могли?..
Всхлипывая от отчаяния, резким движением Лили сбросила его руки со своих
плеч и вывернулась. Витторио успел удержать лишь край тонкой
хлопчатобумажной блузки, и, когда Лили рванулась назад, ткань треснула,
крохотные пуговки полетели во все стороны, и разорванная ткань соскользнула
с ее плеч. Под блузкой не оказалось лифчика, но не грудь старалась она
прикрыть руками, а глубокий, длинный багровый шрам, который тянулся по ее
телу на уровне талии, шрам, который никогда не исчезнет — операция была
слишком тяжелой.
Девушка видела, как он оторопело уставился на ее обезображенное тело, и
горячие слезы покатились по ее щекам.
— Красиво, да? — проговорила Лили навзрыд. И тут ей захотелось
причинить ему боль, такую же, какую причинил ей он сам, разбередить его душу
и уколоть его холодное сердце безжалостной правдой.
— Вот что помешало мне приехать на похороны отца, Витторио Росси! Пока
он умирал, я вынуждена была бороться за свою жизнь. Мне даже не сообщили о
его смерти. Из-за этого. — Она указала на шрам. — В те дни я не
знала, на каком свете нахожусь сама. Теперь довольны, теперь вам хорошо?
6
Лили повернулась и бросилась вверх по ступенькам, в свою спальню. Дверь
почти захлопнулась за ней, но Витторио успел подставить ногу.
— Я велела вам убираться!
— Расскажите мне об этом. Я должен знать, что произошло! — Он
втолкнул ее в комнату, на кровать.
— Рассказать о чем? — всхлипывая, переспросила она, пытаясь
прикрыть обнаженную грудь лохмотьями, в которую превратилась блузка.
Витторио протянул руку и отбросил в сторону последние куски разорванной
ткани. Его глаза сверкали непонятной ей злобой.
— Вы что, не верите мне? — с обидой в голосе выкрикнула Лили.
Его взгляд потеплел, он осторожно дотронулся до шрама и погладил его
пальцами. Лили вздрогнула: ей всегда было не по себе, когда что-нибудь
прикасалось к этому багровому рубцу. Хотя он перестал болеть, рефлекс
закрепился у нее в сознании.
— Не трогайте, — тихо произнесла она.
— Так что с вами случилось? — мягко спросил он, продолжая
поглаживать ее талию. — Пожалуйста, расскажите мне все.
Она опустила глаза.
— Аппендицит, его прорвало... Начался перитонит, а врач... врач не
распознал... Еле успели сделать операцию...
— О Боже, — судорожно выдохнул Витторио. Он привлек Лили к себе,
обнял и зарылся лицом в ее шелковистые волосы. — Какого черта ты мне
ничего не сказала?
— С какой стати я должна была вам говорить об этом? — с горечью
прошептала она, тихо всхлипывая у него на плече, словно вновь испытывая
пережитое. Страшная боль, переполох в больнице, срочная операция, попытка
спасти ей жизнь, а потом, когда она выкарабкалась, — известие о смерти
отца.
— Но ты физически не могла приехать на похороны, а я изводил тебя
своими попреками...
— Вы не знали...
— Это я виноват — не дал тебе возможности все объяснить. — Он
приподнялся и обхватил ладонями ее лицо. — Прости меня, Лили, я очень,
очень виноват. — Он поцеловал ее с такой нежностью, что у Лили
закружилась голова. Ее слезы, негодование, ожесточенность вдруг растворились
в сладостной неге. Она запустила пальцы ему в волосы, ее губы приоткрылись,
а сердце почти замерло от ожидания чего-то бесконечно прекрасного. Почти.
Потому что где-то в глубине сознания Лили все же таилось какое-то
напряжение, которое не покидало ее, когда она оказывалась рядом с Витторио
Росси.
Тяжело дыша. Лили наконец оторвалась от него. Она почувствовала, как
напряжено его тело.
— Наказание мне за прошлую ночь? — страстно произнес он, обдавая
ее жарким дыханием.
— Нет, — сказала она, стараясь отодвинуться подальше. — Но
все это не то. Вы не тот. Вы хотите меня совсем не потому, что любите...
Витторио обхватил ее и резким движением повалил на кровать, прижав руки Лили
к покрывалу. Глаза его гневно сверкали.
— А почему, черт возьми? Почему, по-твоему, я хочу тебя?!!
— Как вы смеете со мной так разговаривать! — столь же раздраженно
крикнула Лили. — Сначала вы выламываете мне руки, а потом хотите, чтобы
я занялась с вами любовью! Зачем? Чтобы таким образом принести свои
извинения за то, что плохо обо мне думали? Или потому, что пожалели меня из-
за этого шрама? А может, потому, что я похожа на вашу жену? Или вы хотите
того, что было у моего отца и его подруги? Но меня зовут не Эмилия, а вас не
Хьюго, и...
Витторио не дал ей договорить.
— Я не собираюсь извиняться, — ответил он, задыхаясь от
бешенства, — и не испытываю к тебе жалости. Ты думаешь, что знаешь
теперь все, и очень сильно ошибаешься. Поэтому-то мы с тобой и ссоримся.
Он с жадностью приник к ее губам; в его поцелуе было нечто большее, чем
страсть, чем влечение. Лили почувствовала, что гибнет; в глазах ее все
закружилось, и она поняла, почему он мучил ее, а она его. В их отношениях
существовала напряженность — они говорили друг другу жестокие слова,
стремились причинить боль, — то была напряженность желания.
— Теперь ты поняла? — с обидой сказал Витторио, наконец
оторвавшись от нее. — Я так тебя хочу, что не отдаю себе отчета в своих
словах и действиях...
— А могли бы и отдавать, — парировала, задыхаясь, Лили, продолжая
держать оборону, — Это называется самообладанием...
И тут же Лили с ужасом поняла, что и она не может похвастаться этим
качеством: Витторио снова наклонился к ней. Она начинала изнемогать: она и
хотела его, и ненавидела, и вновь хотела еще больше. Лили уже не отталкивала
его, не боролась со своим чувством, потому что было абсолютно безнадежно
пытаться восстановить прежнюю границу между ними. Витторио уже не
остановить, да и она сама этого не хочет. Лили вдруг поняла, что она по-
настоящему влюблена, и всякое сопротивление теряет смысл.
Почувствовав это, Витторио склонился над ее шрамом. Он прижался к нему
щекой, и ее напряженность и страх исчезли. Лили вдруг охватило ощущение
свободы, и только что-то сжалось на мгновение у нее в груди; то погасла
последняя искра сопротивления. Лили робко коснулась его плеч, ощутила сквозь
рубашку жар его тела и вдруг испугалась, что ее ждет повторение вчерашнего.
При этой мысли она снова напряглась и попыталась высвободиться.
— Нет, дорогая, — проговорил Витторио, жарко дыша. — Сегодня
без шуток. Мое сердце не выдержит напряжения.
Он приподнялся, посмотрел на нее и одной рукой принялся осторожно стягивать
ее шорты.
Лили почувствовала, как желание захлестывает ее. Встретившись взглядом с
Витторио, она отвернулась — такая бешеная страсть горела в его глазах.
— Не бойся, — шептал он ей, но Лили не боялась. Уже нет. Путь к
отступлению был закрыт, она решилась. Девушка нежно коснулась его черных
шелковистых волос, осторожно провела рукой по коже. Витторио покрывал
поцелуями ее шею, а она постанывала, изгибаясь всем телом навстречу его
ласкам.
Он сбросил с себя одежду, и их обнаженные тела слились в объятии. Охваченные
лихорадкой любви, они узнавали друг друга и наслаждались этим.
Тело Витторио было великолепно: стройное, смуглое, мускулистое. Лили не
удержалась от восхищения и застенчиво прошептала Витторио комплимент.
— Это мне положено говорить, что ты красива, — нежно сказал он.
— Тебе не нравится, что я так откровенна с тобой? — тихо спросила
она.
На какую-то долю секунды, между ними возникла неловкость.
— Я не привык... Я... — он замолчал, приникнув к ее губам, и Лили
подумала, что он готов был заговорить о своей жене, но вовремя остановился.
У него наверняка были женщины с тех пор, как она умерла: семь лет — большой
срок; и кто-нибудь из них наверняка говорил Витторио, что он красив. А
он действительно красив. Его кожа была эластичной и шелковистой, теплой и
ароматной, а руки невероятно нежными. Каждая его ласка, каждое прикосновение
помогало ей познать собственное тело; в забытьи Лили только повторяла
его имя...
Он мягко опустился и коснулся губами сокровенного места на ее теле; не в
силах больше переносить эту сладкую пытку, она повернулась к нему. Витторио
улыбался, и его глаза светились нежностью. Она тоже улыбнулась, с любовью
протянула руки и обняла его. Лили хотелось, чтобы ему было так же хорошо,
как и ей, хотелось одарить его тем, чего не давала ему ни одна женщина: всей
силой своей любви, которую она никогда не отдавала ни одному мужчине. Она
вела себя совершенно естественно, но эти древние инстинкты таились где-то в
глубине ее существа и лишь ждали своего часа и того человека, который сумеет
разбудить их.
Лили оставила все сомнения и внутренние запреты. Мягко коснувшись ладонями
его широкой груди, она заскользила пальцами ниже и ниже и уже гладила его
упругий живот. По телу Витторио пробежала легкая дрожь, словно он боялся,
что она причинит ему боль; Лили поцеловала его в губы, давая понять, что все
в порядке.
— Лили! — вдруг вскрикнул он, вывернулся из-под нее, ловко
перекинул ее на спину и привлек к себе ее бедра.
Он проник в ее тело моментально, и она была к этому готова: мягкая, теплая,
уступчивая и бесстрашная. Она обхватила его шею и прижала к своей груди.
Она была как в тумане, наполненном терпкими, возбуждающими ароматами; Лили
ощущала их, когда целовала шею Витторио, пробегала языком по его коже,
касалась своими губами его раскрытого рта, смакуя его глубинную сладость.
Охваченный восторгом страсти, он подставлял навстречу ласкам свое тело, и
власть над ним возбуждала Лили еще больше и заставляла двигаться ее в одном
ритме с ним, отвечать на каждое его движение.
И наконец они достигли того момента блаженства, которое вызвало у них
одновременный вскрик счастья. Что-то внутри вдруг сжалось, а затем они
ощутили чувство бесконечной свободы, которое потрясло их тела; горячие,
мокрые, задыхающиеся, они теперь обессиленно лежали, крепко связанные друг с
другом и телесно, и духовно. Разъединиться казалось им чем-то немыслимым.
Лили заставила себя повернуть голову, чтобы посмотреть, что испытывает
Витторио. Он лежал рядом, закрыв глаза. Впервые она смогла подробно
рассмотреть длинные и густые ресницы, точеные черты лица, мягкую линию рта.
Напряженность совершенно оставила его. Она избавила Витторио от нее. Лили
улыбнулась и приникла горячей щекой к его плечу. Лежа рядом с ним в эти
минуты, она с нежностью прислушивалась к его ровному дыханию и наслаждалась
теплом, исходящим от его тела. Она подумала, что он задремал, и ей хотелось,
чтобы это продолжалось вечно: полное удовлетворение, счастливая дремота. Она
любила его. По спине ее вдруг пробежали мурашки. Да, она беззаветно любила
его, но... но кто сказал, что и он испытывает к ней то же чувство?
Лили стало не по себе, и чувство безграничного счастья вдруг оставило ее.
Может быть, для него это просто очередной
роман
?! О, как она сейчас
ненавидела само это слово!
Она вдруг стала стыдиться своей наготы — ведь Витторио может проснуться и
увидеть ее обнаженной... Лили до боли закусила губу. Обнаженной... Почему ее
вдруг охватило такое смущение — ведь теперь он знал каждый дюйм ее тела! Или
теперь она уже стыдилась их любовных игр?
Она поднялась с кровати и смотрела на него с болью и глубокой печалью. Это
был не стыд. О чем-то прекрасном и совершенном не вспоминают с таким
чувством. Это была печаль. Она так много отдала ему: свою любовь, свое
сердце, но сердце Витторио по-прежнему принадлежало его жене, оно было
похоронено вместе с ней, и никому не удастся забрать его у нее.
Судорожно вздохнув, Лили схватила свои шорты, натянула их и, мягко ступая,
направилась к шкафу, чтобы взять блузку — вместо той, которую он сорвал с
нее.
Одевшись и подойдя к двери, она еще раз взглянула на
...Закладка в соц.сетях
