Жанр: Любовные романы
Вот такая любовь
... прекрасно понимаю его чувства.
— Но Карло не из несчастной семьи. В том смысле, какой вы имеете в
виду.
— А что я, по-вашему, имею в виду?
— Семью, распавшуюся вследствие развода.
— А вы не разведены? — Лили замерла, ожидая его ответ.
— Нет, — мрачно сказал он. — Я не разведен.
Значит, Стефано был все-таки отчасти прав. У Витторио была жена, и, хотя они
не жили вместе, она носила его имя.
— Это, наверное, мешает Кристине быть вполне счастливой. — Девушка
не удержалась от того, чтобы не отпустить шпильку в адрес вызвавшей острую
неприязнь женщины.
— Что вы имеете в виду?
Лили, прищурившись, смотрела на него. Он что же, не понимает, что эта
женщина влюблена в него? Если это так, то он просто слеп.
Не получив ответа, Витторио неожиданно рассмеялся. Это вывело девушку из
себя.
— Над чем вы смеетесь?
— Над вами. Ведь вам так хочется узнать о моей жене и моих отношениях с
Кристиной.
— Если бы меня это интересовало, я бы спросила вас об этом прямо. Но
мне это безразлично.
Чтобы доказать это, она вышла из дворика и взяла со стола бокалы; Витторио
последовал за ней.
— Между мной и Кристиной ничего нет...
— Я и не предполагала ничего подобного.
— Позвольте мне в этом усомниться, — сказал он. Витторио присел в
тени виноградника и наблюдал, как она убирает со стола.
— Кристина моя дальняя родственница. Я просто пригласил ее присматривать за домом и моим сыном.
— Вам необязательно было объяснять мне все это, — спокойно сказала
Лили. Слова Витторио не могли не обрадовать ее. Но если она ошиблась в
отношении его чувств к Кристине, то в чувствах Кристины к нему она была
уверена. Возможно, он не замечал этого, будучи равнодушен к ней.
— Нет. Обязательно. У меня такое ощущение, что между нами стоит нечто,
что следует устранить.
— У вас много странных ощущений, Витторио, — заметила девушка,
протирая стол. — Я вовсе не ищу любовных приключений.
Он улыбнулся и ответил:
— Вы первый раз назвали меня по имени; означает ли это, что вы
смягчились по отношению ко мне? Кроме того, вы уже не в первый раз упомянули
о
любовных приключениях
, — не означает ли это, что вам не чужда эта
мысль?
Лили начинала ненавидеть его, когда он, улыбаясь, принимался поддразнивать
ее.
— Вы напрасно стараетесь, — сказала она. — Все ваши далеко
простирающиеся намерения мне уже давно понятны.
Витторио засмеялся и бережно обнял ее, стараясь не задеть поднос с бокалами,
который Лили держала в руках.
— Сядьте, я хочу поговорить с вами.
— Но мне надо убрать со стола!
— С этим можно подождать. Я должен вам кое-что сказать.
Лили поставила поднос и села напротив него; конечно, ей не следовало
проявлять такое послушание, но жара разморила ее; кроме того, девушка была
любопытна.
— Я вся обратилась в слух, — произнесла она, — но запомните,
пожалуйста: что бы вы ни сказали, это не изменит моего отношения к вам и
моего мнения по поводу возможной продажи дома.
— В мои намерения не входит изменить мнение обо мне; ваше отношение
также вполне меня устраивает. Что касается дома, мое решение остается
неизменным: принадлежать он будет только вам и никому больше.
— Посмотрим, — сказала Лили. — Ну, так о чем речь? Может
быть, вы хотите рассказать мне историю о Кристине, которая так любит бросать
в кошек камнями?
Витторио улыбнулся.
— Думаю, что о ней вы знаете уже достаточно. Я же сказал вам, что мы с
ней родственники; вам мало этого?
— Мне это неинтересно.
— Вы лжете вдохновенно, но неубедительно. Я подчеркиваю: она просто
помогает мне по дому и абсолютно не подходит для другой роли.
Лили стало любопытно, знает ли об этом Кристина.
— А вы хотите жениться? — колеблясь, спросила Лили. — Что же
произошло с вашей первой женой?
— Я хочу любви, как и все люди, но мои критерии в этом вопросе очень
высоки.
— И каковы же ваши критерии? — не смогла скрыть своего любопытства
девушка.
— Я ищу в женщине страсть, романтику, честность, искренность... Ну и
много чего еще.
Лили улыбнулась и покачала головой.
— Вы требуете слишком многого. Вам не легко будет отыскать свой идеал.
Да, Кристина явно не тот человек, который нужен Витторио
, — подумала
она, вспоминая, как впервые увидела ее в аэропорту. А маленький Карло, если
верить его словам, просто ненавидит ее.
Лили вновь встала, чтобы унести поднос в дом. Витторио тоже поднялся.
— Вы не желаете услышать то, что я хочу сказать вам?
— Я уже имею достаточно полное представление и о вас, и о Кристине.
— Я говорю не о Кристине. Я хочу рассказать вам о своей жене.
Лили медленно опустила поднос на стол. Наконец-то речь пошла о том, что ее
так интересовало. Девушка почувствовала волнение, какую-то дрожь внутри.
— Она умерла, — просто сказал Витторио. — Это произошло,
когда Карло было четыре месяца.
Голос Витторио был нарочито безразличным, когда он сообщил ей это, но
девушка увидела боль в его глазах и поняла, что имел в виду Стефано: да, его
жены не было рядом, но в душе он по-прежнему был с ней.
Лили побледнела, и ее сердце сильно забилось; почему-то она вдруг
почувствовала себя в чем-то виноватой.
— Вы очень ее любили, да? — неуверенно спросила она.
Он горько улыбнулся в ответ:
— Она была для меня всем в жизни. — Неожиданно он наклонился к
Лили и нежно провел пальцами по ее щеке. — Моя жена была красавицей.
Она была англичанкой, как и вы. Озарив на короткое время мою жизнь и подарив
сына, своей смертью она вынесла мне пожизненный приговор.
Говоря это, Витторио продолжал ласкать ее лицо, и это приводило девушку в
смятение: он все еще любит свою жену и тем не менее так нежен с ней. Затем
он притянул ее в свои объятия и крепко поцеловал. Его прикосновение к ее
губам было горячим и страстным, оно потрясло Лили, она была словно
парализована. Раньше он пытался пробудить в ней чувство, чтобы повлиять на
ее решение продавать дом, но теперь это было совсем другое...
Девушка собрала всю свою волю и попыталась освободиться от его объятий. Ее
губы побелели, и она зло сказала:
— Не делайте этого! Я вам не жена!..
Он схватил ее руками за плечи, и Лили увидела ярость в его глазах.
— Я ни на минуту не забывал об этом...
— Неправда! — взорвалась Лили. — Вы говорили о ней, вы все
еще любите ее... А я... Я просто оказалась рядом.
— Лили, ты ошибаешься. Когда мы будем любить друг друга, я не буду
думать о своей жене, уверяю тебя.
— Когда мы будем любить друг друга? — с возмущением почти
прокричала Лили; ее сердце запрыгало при этой мысли. —
Когда
— это
совсем не то слово, здесь гораздо больше подошло бы
если
!
Витторио нежно обнял ее за плечи:
— Мне нужна ты, именно ты, а не воспоминание об ушедшей любви.
Его темные глаза убеждали ее в том, что он говорил правду, затем его губы
опять приникли к ее устам. Теперь Лили не протестовала и не сопротивлялась,
она словно плыла по течению. Он предлагал ей свою любовь. Руки Витторио все
крепче прижимали ее, и Лили не знала, чем все это кончится, — она
совсем потеряла над собой контроль.
Он наконец отстранился, в его глазах она прочитала страсть. Ну что ж, летний
роман — вспыхнет и погаснет. Но может случиться и так, что пламя разгорится
и испепелит ее, как это произошло с Витторио после смерти жены.
Витторио откинул растрепавшиеся пряди волос с ее лба и, прочитав смятение в
ее глазах, мягко улыбнулся.
— Я думаю, что после нашего разговора мне следует взять назад свое
приглашение отобедать с нами...
Лили была согласна с этим, но почувствовала разочарование от того, что
вечером его не увидит. Очень жаль.
— Вместо этого я приду к тебе, — неожиданно предложил он.
Лили открыла было рот, чтобы возразить, но он замкнул ее губы поцелуем;
когда, направляясь к выходу, Витторио пересекал дворик, Лили все еще стояла,
не двигаясь. Он повернулся и, улыбаясь, крикнул ей:
— Ты, конечно, понимаешь, что на этот раз я буду один?
Не ожидая ответа, Витторио покинул виллу; девушка в смятении наблюдала, как
он пошел через виноградники по направлению к своему дому. Он вернется
вечером, чтобы поужинать с ней и...
Дрожащими от волнения руками она взяла поднос, и звон бокалов заставил ее
очнуться. Все зависит от нее, в конце концов, и Витторио не посмеет сделать
ничего, что она ему не позволит! Но девушка пока и сама не знала, что она
позволит ему сегодня вечером!..
5
Лили тщательно продумывала туалет. Перестараться — Витторио будет слишком
польщен вниманием к себе, а если одеться кое-как, то это будет говорить о
безразличии к гостю. Пришлось остановиться на яркой юбке и не менее
бросающейся в глаза хлопчатобумажной кофточке из жатой ткани. Выбора просто
не было: это лучшее, что она взяла с собой, рассчитывая лишь на прогулки в
окрестностях виллы и принятие солнечных ванн.
Лили снова встала и посмотрелась в зеркало на стене. Мысль о Витторио не
оставляла ее ни на секунду, однако она все же предпочла выразить своей
внешностью безразличие к нему, чтобы не пробуждать свойственной Витторио
самоуверенности, и, слегка мазнув губы помадой да чуть-чуть подкрасив
ресницы, девушка завершила приготовления к приему. Постоянное пребывание на
солнце придало ее каштановым волосам золотисто-рыжеватый оттенок, а на коже
появился бронзовый загар. Замаскировать свою привлекательность не было
никакой возможности, и Лили довольно улыбнулась. Она была в отличной форме и
прекрасно выглядела; если бы у нее были с собой королевские драгоценности,
она не смогла бы удержаться и надела бы их. Ну и кто она после этого,
притворщица, что хочет показаться безразличной к Витторио?
— Какой чудесный запах...
Сердце Лили бешено заколотилось, когда она увидела, как он входит в зал.
Одет он был с кажущейся небрежностью. Но небрежность небрежности рознь. Ведь
можно быть небрежно элегантным, небрежно утонченным... А таким и предстал
перед ней Витторио Росси — в черных брюках и свободной шелковой рубашке
терракотового цвета, вполне подходящей для жаркого вечера. Все эти не
бросающиеся в глаза, но хорошо продуманные детали его одежды были тут же
оценены Лили; она была польщена.
— Я не знала, какое блюдо приготовить, и решила, что спагетти — это
беспроигрышный вариант, — сказала она; Витторио достал из бара бутылку
Кьянти
и принялся откупоривать ее. Он сделал это настолько непринужденно,
словно они давние знакомые, даже близкие люди, живущие вместе и прекрасно
чувствующие себя в обществе друг друга. Лили же держалась совсем иначе. Она
внутренне была напряжена, накрывая на стол, но совсем не оттого, что боялась
упасть в его глазах, проявив беспомощность в кулинарных делах.
— Мое любимое блюдо. Впрочем, все, что вы ни приготовите, станет моим
любимым блюдом.
Лили улыбнулась:
— Не надо иронизировать.
— Неужели я иронизирую?
— Конечно, и вы это знаете.
— Вы хорошо меня изучили, — сказал он, улыбнувшись; Лили, однако,
не была в этом уверена. Многие вопросы так и оставались без ответа, и
Витторио казался ей почти таким же загадочным, как и тогда, когда они только
что познакомились. Наверняка она знала только одно: у Витторио была жена,
которую он очень любил, и он до сих пор не смог оправиться после ее смерти.
— Извините, что не могу предложить вам что-нибудь поинтереснее, чем
спагетти, но вы застали меня врасплох, неожиданно решив пригласить себя ко
мне на ужин.
— А если бы я сам себя не пригласил, вы бы позвали меня?
— Нет.
— Однако вы приняли мое приглашение на обед.
— Карло расстроился бы, если бы я отказалась.
Но девушка сказала не всю правду: ей самой очень хотелось увидеть, как он
живет.
— Он обиделся, что я не разрешил ему прийти сегодня со мной.
— Вам надо было привести его, — заметила Лили; Витторио ни слова
не сказал в ответ на ее замечание, и по его глазам она поняла почему.
— Тогда вы почувствовали бы себя в безопасности, правда? — спросил
он немного севшим голосом, когда их взгляды встретились. Лили нечего было
ответить. Она сама толком не понимала, чего ждала от этого вечера. Девушка
смотрела, как он подносит бокал к губам, слушала его слова, проникавшие ей в
сердце и смущавшие душу; они переполняли ее смятением и беспокойством. Лили
почувствовала, что вино ударило ей в голову, хотя она едва успела пригубить
свой бокал. Вино, закуска, вечерняя жара, сумерки создавали атмосферу
интимной близости; в их душах поднималось чувство влечения друг к
другу.
Лили прикусила губу и подняла подрагивающей рукой бокал; Витторио вызвал в
ней волну желания, и она старалась подавить в себе это чувство. Ни к одному
мужчине прежде она не испытывала ничего подобного. Но одного желания
недостаточно: влечение должно подогреваться любовью, но Лили уже не отдавала
себе отчета в испытываемых ей эмоциях.
Она выпила еще немного вина, и это придало ей решимости.
— Я не собираюсь спать с вами, Витторио, — тихо произнесла
девушка.
Витторио внимательно посмотрел на нее и сказал:
— Мне не кажется ваше решение окончательным.
Набравшись храбрости, она взглянула на него и честно ответила:
— Вы правы.
Он удивленно поднял брови, и она улыбнулась.
— Что может быть прекраснее, чем забыться и отдаться во власть этой
ночи, вина и ласк, — прошептала она, — но всегда наступает завтра.
— А что случится завтра, если сегодня мы будем принадлежать друг другу?
— Очень многое, — ответила она. — Не сомневаюсь, что в
постели вы будете страстным любовником, но я не могу забыть, с какой
враждебностью вы встретили меня, когда я приехала. Теперь ваше отношение ко
мне резко изменилось. Настолько резко, что в вашу искренность трудно
поверить.
— Вы считаете, что во мне говорит лишь похоть? — мрачно спросил
Витторио, и было заметно, как на его скулах заиграли желваки.
Лили пожала плечами и откинулась на спинку стула.
— Других мотивов вашего поведения не вижу.
Неожиданно она подумала, что его влечет к ней еще и потому, что она, как и
его жена, англичанка, и этим напоминает ему покойную. У девушки сразу
испортилось настроение, и она твердо решила, что сегодня Витторио не удастся
добиться своего.
— Видимо, я ошибся в ваших чувствах: они совсем не глубоки.
— Сейчас они и не могут быть другими, — заметила Лили. — Да и
ваши тоже. Мы совсем не знаем друг друга.
— А разве существует лучший способ узнать друг друга, кроме физической
близости?
Лили улыбнулась и отпила вина.
— Вы, как я вижу, истинный сын своей страны. У нас, в Англии, принято
иначе. Сначала мы знакомимся, потом влюбляемся, и уж после этого происходит
все остальное.
— Это звучит как-то очень скучно. — Витторио уже улыбался, и Лили
почувствовала, что можно расслабиться, поскольку разговор шел в полушутливой
форме. — Тут вам ни трепета, ни жара, ни огня в чреслах, —
продолжал он.
Лили не могла удержаться от смеха.
— Значит, по-вашему, чужой человек в постели возбуждает больше, чем
тот, кого вы успели узнать и полюбить?
— Думаю, что и то и другое можно совместить.
— Вы слишком неразборчивы.
— Я не то имел в виду. Мои отношения с женой развивались по упомянутой
вами схеме, но постель оказалась полным разочарованием. Жена не воспламеняла
меня...
— Мне неинтересно и неприятно слушать вас, — сказала Лили. Она
ощущала какую-то неловкость, когда он вспоминал о жене, а это интимное
признание совершенно шокировало ее.
Витторио налил вина в свой опустевший стакан и прямо спросил:
— Вы что, смутились, представив, как я занимался любовью с моей женой?
Ее щеки вспыхнули, потому что он попал в самую точку: она действительно
смутилась, но не от скромности, а от ревности. И именно ревность настроила
ее против Кристины. Это открытие было настолько неожиданным для нее самой,
что она залпом выпила почти полный бокал вина.
— Мне непонятно многое в ваших отношениях с покойной женой, —
сказала она наконец. — Вы любили свою жену, говорили, что она для вас
была всем, а сейчас сообщаете мне, что брак ваш не удался, и не похоже,
чтобы вы подходили друг другу в интимном отношении. Тут что-то не так.
— Да. Она не любила меня, и поэтому мне не было с ней хорошо. Я все
понял очень скоро после нашей свадьбы.
Она не любила его? Как могла женщина выйти замуж за человека, которого не
любила, тем более что этим человеком был Витторио Росси? Лили вся пылала. Он
нравился ей, но ведь любовь — это нечто другое?
— Говорят, что совсем необязательно любить, чтобы получать удовольствие
в постели, — неуверенно возразила она.
Он покачал головой и тихо рассмеялся.
— Говорят... — повторил он за ней. — Ну, а вы, Лили, вы
верите этому?
Она нервно усмехнулась. Можно легко угодить в ловушку, если не будешь
настороже.
— Я никогда не любила, — вот и все, что она могла ответить.
— И никогда не занималась любовью? — В глазах Витторио плясали
огоньки, как будто его вопрос был не более чем шуткой.
— Это для вас очень важно, не так ли?
— Мне кажется, я понял. Вы хотите и любви, и секса.
— Конечно. — Голова Лили слегка кружилась от выпитого. — И
этим женщины отличаются от мужчин. Нам нужен весь набор чувств, а вам лишь
яркая упаковка.
— Согласен, мы разные. Но это лишь общее правило, а из каждого правила
бывают исключения.
— Вы — одно из них? — с иронией спросила Лили. Ей никогда еще не
приходилось откровенничать с мужчиной на такую тему.
— По-моему, да. После смерти жены я спал с другими женщинами,
но... — Он пожал плечами. — Наверное, я исключение из правил.
Лили встала, чтобы посмотреть, как дела на кухне. Значит, эти женщины не
удовлетворили его. Может быть потому, что он лелеял мечту найти подругу,
которая напоминала бы ему жену, которую он так любил.
— Давайте съедим пирог, пока он не подгорел, — предложила она.
Они перенесли еду в сад и расположились за дощатым столом, над которым
вилась виноградная лоза. Стояла ужасная жара, не чувствовалось ни малейшего
дуновения ветра. Лили зажгла свечу, а Витторио расставил посуду. Она
приготовила салат с апельсинами и помидорами.
Они сели за стол, и Витторио вновь наполнил бокалы.
— О, да вы замечательно готовите, — сказал он.
— Я люблю стряпать, — ответила Лили, которая рада была почаще
устраивать такие вечера, чтобы продемонстрировать свои кулинарные
способности.
— О чем вы задумались? — спросил после недолгого молчания
Витторио.
Лили интригующе улыбнулась, поднеся бокал ко рту. Если бы он только знал...
— Не могу вам сказать.
— Почему?
— Потому что вы вновь втянете меня в спор.
— Звучит довольно завлекательно, так что я вынужден повторить свой
вопрос.
В ответ Лили загадочно улыбнулась, мерцающий огонек свечи отражался в ее
потемневших глазах.
— Расскажите мне об Эмилии.
Витторио нахмурился.
— Так вы сейчас думали о ней?
— Нет, просто я хотела переменить тему разговора, и к тому же любопытно
было бы узнать о ней как можно больше.
— И все же, о чем вы думали? — настаивал Витторио. — Мне
больше хотелось бы поговорить об этом, а не об Эмилии. Эмилия в прошлом, а
меня интересует настоящее.
— А может быть, то, о чем я думала, не имеет отношения к
настоящему? — поддразнила его Лили.
— Я все равно хочу знать.
Она повертела в руках свой бокал и улыбнулась.
— Хорошо, буду с вами откровенна и расскажу, о чем думала, но при
условии, что потом вы расскажете мне об Эмилии и о моем отце.
— О'кей, договорились, — согласился Витторио. Лили глубоко
вздохнула.
— Я думаю о том, как приятно вот так сидеть, есть и выпивать в этом
чудесном саду. Пение цикад, запах трав, теплая погода...
— ...Звезды над головой, и луна бросает серебристый свет на
виноградники на холме, — подхватил Витторио.
Лили откинула голову и посмотрела на него через стол.
— Значит, это правда.
— Что правда? — тихо спросил он.
— Что кровь у итальянцев разжигает солнце.
— И превращает ее в неукротимый огонь.
Лили звонко рассмеялась.
— Вы все испортили. Я-то думала, вы романтик, если способны произносить
такие речи о луне и виноградниках, а вы начали говорить о совсем других
вещах.
— Вы имеете в виду — о страсти? Она тоже может быть романтичной; все
зависит от того, чего вы хотите от жизни. — Витторио на минуту
замолчал. — Мне нужно то, что было между Хьюго и Эмилией, — сказал
он наконец.
— А что было? — спросила она, догадываясь, что Витторио имел в
виду, но все же желая услышать это из его уст.
— Любовь... — сказал он вполголоса и устремил на нее задумчивый взгляд своих темных глаз.
Лили с интересом наклонилась вперед.
— А что это была за любовь?
Он угрюмо усмехнулся:
— Самая что ни на есть идеальная — всепоглощающая, всепобеждающая,
сжигающая... Да подберите какой угодно, пусть даже избитый, эпитет — не
ошибетесь.
— Их жизнь прошла у вас на глазах, не так ли? — глухо произнесла
Лили.
Он кивнул.
— Я завидовал им. Нет, не по-черному. Но это была настоящая зависть.
О, она прекрасно его понимала! Разве не этого мы ищем в жизни —
всепоглощающей любви!
— Странно слышать такое признание от мужчины, — вздохнула
Лили. — Мне всегда казалось, что вы ужасно расчетливы в любовных делах.
— Просто вам не везло.
Лили кивнула в знак согласия. Однако ведь и Витторио, мягко говоря, не без
греха. Ей не нравилась в нем холодная надменность и жестокость, бывшие
неотъемлемыми чертами темпераментного, страстного характера. Но сейчас Лили
почувствовала, что именно это в нем ее привлекает.
— Хотите кофе? — тихо предложила девушка, нарушив затянувшееся
молчание.
— Хочу, но только сварю его сам. — Витторио поднялся из-за стола,
посмотрел на нее, и в его взгляде промелькнуло что-то необычное.
— Спасибо. А я пока уберу посуду.
Витторио пошел в дом, а Лили еще немного посидела, наслаждаясь теплым
воздухом, пропитанным пряными запахами. Она хотела близости с Витторио
Росси. От этой мысли у нее закружилась голова. И ведь она могла получить то,
что хотела. Лили на мгновенье закрыла глаза, дав волю своему воображению, но
тут же очнулась. Ведь она мечтает о настоящей, всепоглощающей любви, о таких
отношениях, которые были между ее отцом и Эмилией. С чего они начинаются,
как разобраться, что именно это любовь, и можно ли быть уверенной, что
Витторио Росси — тот человек, который сможет пробудить в ней это чувство?
Лили собрала тарелки и понесла их на кухню.
Витторио занимался приготовлением кофе. Он ждал у плиты, пока закипит вода,
и поднял глаза, когда она вошла. В этот момент пламя висевшей над плитой
керосиновой лампы потускнело и она начала чадить. Витторио прикрутил фитиль.
— Керосин кончился.
— Сейчас принесу свечку из сада, — сказала Лили, собираясь выйти
из кухни.
Вдруг она почувствовала, что рука Витторио крепко охватила ее запястье, и
она оказалась в его объятиях, ощутив щекой его жаркое дыхание: он
лихорадочно искал в темноте ее губы. Его поцелуй был жадным и лишенным какой
бы то ни было нежности. Лили удивилась, как она могла подумать, что он
романтичен. Его грубый эгоистичный порыв испугал девушку, и она пыталась
отстраниться, но Витторио крепко удерживал ее в своих объятиях.
...Закладка в соц.сетях
