Жанр: Любовные романы
От любви не спрячешься
...тыдиться, он великодушно
предложил Клер присоединиться к их веселой компании.
Клер считала, что должна оставаться единственной женщиной в жизни любимого
мужчины. Разве можно назвать подобную позицию несправедливой или
эгоистичной? Никаких третьих лиц. Никаких цепей, хлыстов, пугающих
атрибутов.
Нет, Лонни не первым разбил ее сердце. Увы, до него это удавалось делать и
другим. Сначала Алену, который стал ее первой любовью. Потом Джошу,
барабанщику из плохой рок-группы. Потом был Сэм — альпинист и велосипедист-
экстремал. Его сменил юрист Род. Ну а непосредственным предшественником
Лонни и вообще оказался уголовник по имени Зак. Каждый следующий парень
существенно отличался от предыдущих. Общим оставалось лишь одно: отношения
неизбежно обрывались. Иногда по требованию Клер, а порой по инициативе
противоположной стороны.
Она сочиняла истории о любви. Любви огромной, всепоглощающей и триумфальной.
Той, которая оказывалась больше самой жизни. Но если бы Клер пришлось
оценивать собственный опыт, то иначе как неудачницей она не смогла бы себя
назвать. Почему так происходило? Почему, все зная, понимая, чувствуя, в
реальной жизни она совершала одну ошибку за другой? Снова и снова — до
бесконечности?
В чем заключалась причина ее беспомощности? Что за тайный изъян мешал трезво
оценивать людей и события?
Возможно, подруги правы? Может быть, на каком-то подсознательном уровне она
и сама давно догадывалась о наклонностях Лонни? Знала о них даже тогда,
когда находила оправдание для некоторых его странностей? Когда принимала
извинения за отсутствие острого сексуального интереса? И даже когда во всем
винила себя?
Клер посмотрела на собственное отражение в зеркале. Темные круги под
глазами. Опустошенная. Пустая, как ящик для носков. Как собственная жизнь.
Все ушло. Как много потеряно за два последних дня! Жених, которого она
любила. Собака, которую обожала. Вера в родство душ. Мамина золотая сережка
с бриллиантом в два карата.
Пропажу сережки Клер обнаружила уже дома. Плохо, конечно, и очень жалко. Но
можно заказать новую — в пару оставшейся. А вот заполнить пустоту в
душе куда сложнее.
Однако любовь к жизни — великий двигатель. Несмотря на горечь и
изнеможение, потребность встать и идти вперед взяла свое. В голове
мгновенно, словно по мановению волшебной палочки возник список самых
срочных, самых неотложных дел. Во-первых, необходимо приобрести зимнее
пальто. На календаре, правда, август, и все же если не поспешить, то
прелестное пальтишко, которое она отыскала в Интернете, продадут. Кроме
того, нужна новая сумка. Клер как раз приглядела подходящую в универмаге
Мейси
. Черную, как и пальто. Или красную? А может быть, и ту и другую? Ну
а раз уж все равно ехать в
Мейси
, то заодно неплохо бы купить тушь от Эсте
Лаудер. Да и новый карандаш для бровей не помешает. Оба магических средства
уже пересекли критическую черту необходимого количества. По дороге надо
будет притормозить в
Уэндиз
и купить большой пакет жареной картошки с
солью. Потом в кондитерской миссис Пауэл захватить пару сладких булочек с
корицей и фунт ирисок и...
Клер снова села на кровать и постаралась подавить стремление запершить
пустоту вещами. Едой. Одеждой. Мужчинами. Если она готова перестать быть
королевой отрицания, то следует немедленно критически взглянуть на
собственную жизнь и признать, что ни краска на лице, ни вещи в шкафу, ни
продукты в холодильнике, ни мужчины в постели никогда не могли сделать
главного — заполнить ужасающую пустоту в ее душе. В результате
бесконечной гонки она с тоскливой периодичностью оставалась с несколькими
долларами в кошельке, которые решала потратить в тренажерном зале, с забитым
вышедшей из моды одеждой шкафом и с пустым ящиком для мужских носков.
Сходить к психоаналитику? Наверное, он спокойно, непредвзято заглянет в
темную глубину ее сознания и расскажет, что с ней не так и каким образом
можно направить жизнь в нужное русло.
А может, ей просто нужно хорошенько отдохнуть? Отвлечься от надоевшей пищи,
кредитных карточек и мужчин? В этот момент воображение услужливо нарисовало
Клер образ Себастьяна Вона с белым полотенцем на поясе. Да, ей необходимо на
время забыть обо всех проявлениях агрессивного тестостерона.
Клер чувствовала себя физически изможденной и морально истощенной. Ну а если
ничего не скрывать от самой себя, то до сих пор еще сказывалось похмелье.
Она дотронулась до тяжелой головы и дала себе торжественную клятву
воздерживаться и от алкоголя, и от мужчин — во всяком случае, до тех
пор, пока не разберется с собственной жизнью. Пока не наступит прояснение,
не придет долгожданный момент истины, и окружающий мир вновь не обретет
смысл.
Клер встала и с нежностью обняла столбик кровати вместе с фестоном
изысканного бельгийского кружева. Пусть и сердце, и гордость безжалостно
разодраны в клочья. Но именно в этих красивых вещах она обретет новую силу.
Впрочем, существовало и кое-что еще. То, чем следовало первым делом заняться
с утра, на свежую голову и что могло оказаться очень серьезным.
То, что пугало больше, чем неопределенное будущее без потребительских
излишеств и соленой жареной картошки. И проблема эта не имела ни малейшего
отношения к будущему.
Вэсбион Эллиот, герцог Ратстоун, стоял неподвижно, заложив руки
за спину. Он неторопливо перевел взгляд с голубого пера на шляпе мисс
Уинтерс на ее серьезные зеленые глаза
. Пальцы Клер замерли над клавиатурой. Она взглянула в правый нижний угол
монитора — туда, где компьютер услужливо показывает пользователю
точное время.
Несмотря на упрямо вздернутый подбородок, мисс Уинтерс выглядела
очень и очень хорошенькой. Впрочем, без этого герцог вполне мог бы обойтись.
Последняя из хорошеньких женщин на его жизненном пути проявила такую
пылкость — как в постели, так и вне оной, — что забыть ее
удастся не скоро. Разумеется, та дама была его любовницей, а вовсе не
чопорной, застегнутой на все пуговицы, истинной гувернанткой.
— В последнее время я работала у лорда и леди Помфри.
Воспитывала их троих сыновей. Накидка укрывала легкую фигурку, и юная мисс выглядела так,
словно готовилась улететь с первым же порывом ветра. Герцог невольно спросил
себя, может ли она оказаться не столь хрупкой, как выглядит. Например, такой
упрямой, как обещает подбородок. Ведь если он решит нанять ее, то сил ей
потребуется немало. Впрочем, сам факт присутствия беззащитной девочки в
кабинете склонного к уединению аристократа свидетельствовал о ее уверенности
в себе и стойкости характера, которых так часто недостает представительницам
прекрасного пола. — Да-да, конечно. — Герцог нетерпеливо отмахнулся от
разложенных на столе рекомендательных писем. — Поскольку я вижу вас
здесь, значит, вы успели ознакомиться с объявлением. — Да. Герцог вышел из-за громоздкого стола и привычным жестом потянул
за обшлага коричневого сюртука. Он знал, что его считали слишком высоким и
слишком — не по моде — сильным. Сказались долгие часы
физического труда как в фамильном поместье в Девоншире, так и на милом его
сердцу корабле Луиза
. — В таком случае вы должны понимать, что, если возникнет
необходимость в путешествии, я намерен взять дочь с собой. Конечно, он вполне мог ошибаться, но на мгновение герцогу вдруг
показалось, что в серьезных глазах молодой гувернантки мелькнула искра
— словно мысль о путешествии ее заинтересовала и даже взволновала.
— Да, ваша светлость. Клер напечатала еще несколько
страниц. Теперь можно
было сделать перерыв и на время отвлечься от романа под названием
Опасный
герцог — третьего из
цикла книг о гувернантках. Ровно в девять утра она протянула руку к
телефону. Большую часть ночи Клер пролежала без сна, с ужасом ожидая
страшной минуты. Звонок в офис доктора Линдена пугал ее сейчас больше всего
на свете, даже больше уборки немногочисленных оставшихся от Лонни пожитков.
Непослушными пальцами Клер нажала на семь нужных кнопок, и когда ассистентка
сняла трубку, заставила себя произнести:
- Будьте добры, запишите меня на прием.
- Вы уже лечились у доктора Линдена?
- Да, меня зовут Клер Уингейт.
- Вы хотите, чтобы вас принял сам доктор или достаточно консультации
Дейны, медсестры?
Этого Клер и сама не знала. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, издать
какие-нибудь звуки, подтвердить собственное присутствие. В горле пересохло,
так
что пришлось заставить себя сглотнуть.
- Не знаю.
- Я смотрю вашу карточку и вижу, что вы проверялись в апреле.
Подозреваете беременность?
- Нет... нет. Дело в том, что совсем недавно я кое-что обнаружила.
Застала своего... ну, в общем, узнала, что жених мне изменял.
Клер глубоко вздохнула и положила свободную руку на шею. Тут же ощутила, как
часто бьется пульс. Сумасшествие! Ну почему, почему все так трудно, так
сложно?
- Поэтому... мне необходимо провериться на... ну, вы понимаете. На ВИЧ.
Сам собой вырвался нервный смешок.
- То есть, конечно, я не думаю, что такое возможно, но лучше знать
наверняка. Он сказал, что обманул лишь раз и уверял, что предохранялся. Но
разве можно верить обманщику? — О Господи! Заикание неожиданно
сменилось нелепым красноречием. — Пожалуйста, чем скорее, тем лучше.
- Сейчас посмотрю, когда мы сможем вас пригласить.
На другом конце провода послышались быстрые щелчки клавиш, потом снова
раздался голос:
- Мы примем вас срочно. В четверг у Дейны отмена приема. Половина
пятого устроит?
Четверг. До четверга еще три дня. Целая вечность.
- Вполне устроит.
Повисло молчание, и Клер заставила себя спросить:
- Сколько времени это займет?
- Тесты? Совсем немного. Результат вы узнаете практически сразу, не
выходя из кабинета.
Клер положила трубку, откинулась на спинку кресла и невидящим взглядом
уставилась в экран компьютера. Она сказала чистую правду. Ей действительно
не верилось, что Лонни мог ее заразить. Но она взрослый человек и должна
знать наверняка. Жених оказался изменником. Поймай она его в гардеробной с
женщиной, все равно позвонила бы и записалась на прием. Обман есть обман.
Несмотря на заверения Себастьяна, тот факт, что сама она не располагала
мужским
оборудованием
, отнюдь не упрощал ситуации.
Лоб сдавило, словно железным обручем. Клер потерла пальцами виски. Еще нет и
десяти часов, а голова уже раскалывается. Жизнь пошла кувырком — и все
из-за Лонни. Теперь вот приходится опасаться страшной болезни, которая, не
задумываясь, отнимет жизнь. А ведь это не она, Клер, распустилась и вела
себя разнузданно. Она-то всегда придерживалась принципа моногамии и не
прыгала в постель с...
Себастьян.
Руки Клер бессильно упали на колени. Да, необходимо предупредить Вона. От
этой мысли виски едва не лопнули. Клер понятия не имела, использовали ли они
презерватив. Значит, нужно ему сказать.
Или нет? Скорее всего, тест все-таки будет отрицательным. Лучше дождаться
результата. Может быть, говорить ничего и не придется. Какова вероятность
того, что до четверга Себастьян с кем-нибудь встретится наедине? Воображение
вновь подсунуло ей образ с полотенцем на поясе. Вот полотенце падает...
Это очень даже вероятно, трезво заключила Клер и потянулась за флаконом
аспирина, который постоянно хранила в ящике письменного стола.
Глава 4
Я сижу в кафе. На столе — рабочий блокнот, а рядом с ним
— диктофон. Напротив — человек, о котором мне известно лишь то,
что его фамилия Смит. Вокруг болтают и смеются местные жители. Впрочем,
непринужденность обманчива; все они не спускают глаз с нашего столика. Если
бы я не знал наверняка, где именно нахожусь, если бы язык вокруг звучал
витиеватой арабской мелодией, а воздух благоухал восточными ароматами, то
вполне можно было бы поверить, что судьба неожиданно занесла меня в Багдад,
а за столом напротив сидит фанатик по имени Мухаммад. Огонь так же ярко
пылает в глубоких карих глазах, как и в голубых. Оба человека...
Себастьян перечитал напечатанное и нетерпеливо провел рукой по лицу. Отрывок
показался ему не столько плохим, сколько не соответствующим истине.
Себастьян привычным движением быстро нажал несколько клавиш и безжалостно
уничтожил начало статьи.
Затем поднялся и раздраженно отпихнул новой кухонный табурет. В чем же дело?
Блокнот полон заметок, в голове созрел четкий план, с идеями и отношением
к
теме все в порядке. Осталось сесть и напечатать приличный
материал на первую полосу.
- Черт!
Внезапно в груди образовалась черная дыра, очень похожая на страх. Дыра
стремительно росла и спускалась вниз к желудку.
- Черт возьми!
- Какие-то проблемы?
Себастьян глубоко вздохнул и обернулся. В проеме
открытой кухонной двери стоял отец.
- Нет. Все в порядке.
Во всяком случае, если проблемы и были, говорить о них не хотелось. Он
напишет эту проклятую статью, и напишет хорошо. Все дело в том, что раньше
подобных проблем у него просто не возникало. Но он непременно справится.
Себастьян подошел к холодильнику и достал пакет апельсинового сока. Конечно,
лучше бы пиво, но для пива слишком рано. Еще даже не полдень. Если вдруг
появится привычка пить по утрам, это будет серьезным поводом для
беспокойства.
Он открыл пакет и сделал несколько жадных глотков, даже не потрудившись
налить в стакан. Холодный сок освежил, а главное, смыл привкус страха и
паники. Себастьян перевел взгляд с пакета на деревянную утку, стоявшую на
холодильнике. Медная табличка гласила, что это американская свиязь. А на
камине в гостиной стояли каролинская утка и северная шилохвость. В доме
оказалось немало разных деревянных уток. Оставалось лишь гадать, с какой
стати старик вдруг так увлекся определенной разновидностью пернатых.
Себастьян поставил пакет с соком и взглянул на отца: тот, в свою очередь,
внимательно посмотрел на сына из-под полей своей неизменной панамы.
- Может быть, тебе чем-то помочь? — поинтересовался сын.
- Если есть свободная минутка, то неплохо бы
и
помочь: надо кое-что передвинуть в доме миссис Уингейт. Но мне не хочется
отрывать тебя в самый разгар работы.
Работа! В сотый раз печатать и стирать начало статьи? Да лучше все, что
угодно, только не это! Себастьян провал Тыльной стороной ладони по губам и
вернул изрядно полегчавший пакет в холодильник.
- И что же ей понадобилось передвинуть?
- Буфет.
Себастьян понятия не имел, что это за буфет и как его двигать, однако
задание звучало солидно и тяжеловесно. А главное, вполне достойно, чтобы
отвлечься и от неумолимо надвигающегося срока сдачи работы, и от собственной
кошмарной неспособности сочинить три разумных предложения кряду.
Он вышел из маленькой кухни и направился вслед за отцом. Купы старых вязов и
дубов украшали зыбкой тенью и лужайку, и белую садовую мебель. Себастьян
догнал старика и пошел рядом — плечом к плечу. Идеальная картинка
крепкой дружбы отца с сыном. Если бы до идеала не было так далеко.
- Неплохой денек, — заметил он, проходя мимо припаркованного
рядом с его
лэндкрузером
серебристого
лексуса
.
- Прогноз обещает тридцать с лишним, — ответил Леонард.
На этом диалог оборвался. Все разговоры неизменно натыкались на стену
неловкого молчания. Себастьяну никак не удавалось понять, что мешает их
общению. Он брал интервью у глав государств, серийных убийц, религиозных
деятелей и полководцев, но почему-то не мог придумать, что сказать
собственному отцу. Оставались лишь банальное обсуждение погоды да
незатейливый разговор о предстоящем обеде. Отцу, судя по всему, диалог тоже
давался с немалым трудом.
Вместе они подойти к черному ходу главного дома. Себастьян, зачем-то быстро
заправив футболку в джинсы и пятерней пригладил волосы. Глядя на старинные
толстые стены из почтенного песчаника, внезапно ощутил почти церковное
благоговение и с трудом подавил желание перекреститься. Похоже, отец
испытывал нечто подобное, так как быстро сдернул с головы панаму.
Леонард открыл тяжелую дубовую дверь, и вековые петли ответили протяжным
скрипом. Шаги гулко отдавались на каменном полу и широких ступенях кухонной
лестницы. Отец и сын встретились слишком поздно, и теперь каждый испытывал
лишь смущение и неловкость. Себастьян подумал, что лучший способ избавить и
старика, и самого себя от страданий — побыстрее уехать. Он не понимал,
зачем приехал в Айдахо; в его жизни было немало дел и помимо пустого
молчания рядом с отцом. Проблем вполне хватало и в штате Вашингтон.
Предстояло привести в порядок дом матери и подготовить его к продаже. Да и
со своей жизнью надо было что-то делать. В Бойсе он торчал уже три дня.
Вполне достаточно, чтобы наладить диалог. Да вот только ничего не
получалось. Так что оставалось помочь отцу передвинуть этот самый грозный
буфет, собрать вещи и уехать.
Всю середину просторной кухни занимал большой стол для разделки мяса.
Проходя мимо, Леонард бросил панаму на его изрубленную поверхность. Все
стены, от пола до высокого, в двенадцать футов, потолка, занимали белые
шкафы. Утреннее солнце уже по-хозяйски заглядывало в окна и с удовольствием
смотрелось в зеркальные, безупречно чистые поверхности из нержавеющей стали.
Тяжелые туристские башмаки Себастьяна гулко простучали по массивным черно-
белым плитам кухонного пола. Отец открыл дверь в парадную столовую.
Огромный, длиной не меньше двадцати футов, стол был покрыт красной камчатной
скатертью. На нем стояла, соответствующих размеров ваза со свежесрезанными
цветами. И мебель, и окна
, и шторы казались не столько живыми героями
реальной жизни, сколько музейными экспонатами. Тщательно отполированными,
ухоженными реликвиями. Да и воздух напоминал музейный: холодный и чуть
затхлый.
У дальней стены возвышалось фантастическое сооружение: великолепный резной
дворец на ножках и с многочисленными ящиками. Его-то и потребовалось зачем-
то сдвинуть с места. Отец и сын дружно направились к историческому наследию.
Сейчас звук их шагов тонул в толстом пушистом ковре.
- Скорее всего, это и есть тот самый буфет.
- Да. Французский, очень старый. Семья миссис Уингейт бережно хранит
его уже больше сотни лет. — Леонард снял с открытой полки большой
серебряной чайный поднос и переставил его на стол.
Себастьян и сам видел, что экспонат несет на себе печать времени. Да и
национальная принадлежность раритета не слишком его удивила. Впрочем, всей
этой породистой тщеславной древности он предпочитал линии современные и не
препятствующие комфорту.
- И куда же приказано двигать?
Леонард кивнул на пустующий кусок стены возле двери, наклонился и крепко
схватил буфет у основания. Себастьян взялся с другого конца. Несмотря на
громоздкость, экспонат поддался и вскоре переехал на новое место. Осталось
лишь поставить его ровно, вплотную к стене.
В этот момент из соседней комнаты донесся громкий голос Джойс Уингейт:
- И что же ты сделала?
- Я не знала, что делать, — ответил другой голос, который
Себастьян сразу узнал, — Совсем растерялась. Просто убежала села в
машину и поехала к Люси на свадьбу.
- Ерунда какая-то. Сама подумай, как мужчина может вдруг ни с того ни
сего стать геем? Разве такое случается?
Себастьян взглянул на отца. Тот невозмутимо взял со стола поднос и не спеша
поставил на его блестящую поверхность серебряные сахарницу и молочник.
- Мужчина не становится геем вдруг, мама. Если подумать, то явные
признаки существовали и раньше.
- Какие признаки? Я не замечала ничего подозрительного!
- Ну, например, Лонни питает противоестественную любовь к старинным
порционным горшочкам.
Порционные горшочки? Черт возьми, это еще что за штука? Себастьян посмотрел
на открытую дверь, из-за которой доносились голоса. В отличие от отца он
даже не собирался делать вид, что не подслушивает. Уж слишком любопытным
казался ему разговор.
- Многим мужчинам нравятся красивые горшочки.
Так что же, они обе до сих пор даже не подозревали, что парень голубой?
- Ну, назови хотя бы одного, — потребовала Клер.
- Например, тот шеф-повар в телевизионной программе. Не помню, как его
зовут.
Ответа не последовало. После долгой паузы Джойс спросила:
- Значит, ты уверена, что все кончено
? - Абсолютно уверена.
- Какой ужас! Лонни так прекрасно воспитан. И так хорошо готовит
заливное с томатами.
- Мама, я застала его с мужчиной! Они занимались сексом! В моей
гардеробной! Ради всего святого, не упоминай хотя бы заливное с томатами! В
задницу заливное!
Леонард бережно водрузил поднос с чайными принадлежностями на прежнее место
в буфете. На долю секунды взгляды отца и сына встретились. Впервые с момента
приезда Себастьян заметил в зеленых глазах отца искру смеха.
- Клареста, проследи, пожалуйста, за лексикой. Вовсе не обязательно
выкрикивать непристойности. Вполне можно обсудить ситуацию спокойно.
- Неужели? Тебя послушать, так мне следовало бы остаться с Лонни лишь
потому, что он знает, что и какой вилкой надо есть! Ах да, и еще жует с
закрытым ртом!
Снова повисла пауза. Потом Джойс произнесла:
- Полагаю, свадьбу придется отменить.
-
Полагаешь? Я так и знала, что ты не сможешь
ничего понять, и даже не хотела ничего тебе говорить! Сказала лишь потому,
что ты все равно заметишь его отсутствие за обедом в День благодарения!
Голос Клер зазвучал яснее и громче: она явно приближалась к открытой двери.
- Понимаю, что Лонни всем тебя устраивает. Беда лишь в том
, что
безупречный джентльмен больше не устраивает меня!
Волосы младшей леди Уингейт оказались затянуты в какой-то причудливый узел
— аккуратные, гладкие, блестящие, под стать вот этому буфету из
красного дерева. А одета она была в белый костюм с широкими лацканами и в
темно-синюю блузку, на которой очень эффектно выделялась длинная нитка
жемчуга. Юбка не прикрывала коленей. На стройных ногах красивые белые туфли
с каблуками наподобие серебряных шаров. Отполированная и наглухо закрытая.
Почти монашка. Совсем не похожа на ту Клер Уингейт, которую Себастьян видел
совсем недавно.
Босая, растрепанная, с черными
разводами под глазами, та Клер испуганно прижималась спиной к двери
гостиничного номера и беспомощно вываливалась из глупого розового платья.
Возле двери в столовую она снова повернулась к матери:
- Мне нужен мужчина, который не только знает, где у него вилка для
солений, но и готов пользоваться ею чаще, чем по большим праздникам.
В глубине комнаты раздался возмущенный возглас:
-
Но это
, же просто
вульгарно? Ты говоришь, как самая настоящая потаскуха!
Клер прижала руку к груди.
- Я потаскуха? Да я жила с голубым! И так давно не занималась сексом,
что с полным основанием могу назвать себя
девственницей!
Себастьян
рассмеялся. Просто не смог сдержаться.
Воспоминание о том, как среди ночи она вдруг принялась срывать с себя
одежду, не слишком гармонировало с понятием девственности. Клер услышала
посторонний звук, обернулась и тут же наткнулась на смеющийся взгляд. В
течение нескольких секунд она не могла понять, что к чему. Растерянно,
беспомощно сморщилась — так, словно внезапно обнаружила что-то
постороннее и абсолютно лишнее. Что-то вроде буфета на непривычном месте или
сына садовника в столовой. Щеки ее покрылись легким румянцем, а складка
между бровей стала глубже. Но, как и в, то утро в отеле, когда она
обернулась и увидела мужчину в экзотическом наряде из полотенца, Клер быстро
пришла в себя и обрела уверенность. Провела рукой по вопросам и спокойно
вошла в столовую.
- Здравствуй, Себастьян. Приятный сюрприз, не так ли?
Голос звучал вполне миролюбиво и даже приветливо, однако не верилось, что
слова хотя бы в малой степени соответствовали ее мыслям. Клер старательно
подняла уголки соблазнительных губ, но и подобие улыбки вряд ли можно было
считать искренним. Возможно, потому, что голубые глаза не улыбались, а
смотрели серьезно, настороженно.
- Леонард, должно быть, в восторге от твоего приезда.
Она протянула руку, и Себастьян сжал узкую ладонь. Пальцы были холодными, но
ладонь явно вспотела.
- Ты надолго приехал? — поинтересовалась Клер с выражением
глянцевой любезности.
- Сам не знаю, — ответил Себастьян и заглянул в голубые глаза.
Ему трудно было определить, рад ли его приезду отец, но вот прочитать мысли
Клер оказалось совсем просто. Ее волновало, не проболтается ли он о ночи в
отеле. В
...Закладка в соц.сетях
