Жанр: Любовные романы
Мастерский удар
...у вы все это рассказываете? Ведь это меня не должно касаться.
Джек грустно улыбнулся:
- Просто хочу, чтобы вы поняли, почему на вас так смотрели и во что я вас
втравил. Люди видят меня с красивой
молодой девушкой и начинают болтать. Мать забеспокоилась. Появляется Белинда и
не сводит с вас глаз. Хочу, чтобы вы
знали, что вы тут ни при чем. Просто все это малоприятная личная жизнь, семьи
Магнусов.
- Ну что ж,- вздохнула Фрэнси,- спасибо, что разъяснили, но вы вовсе не
обязаны были делать это. Никто не имеет
права лезть в вашу жизнь, в том числе и я.
Он наклонился вперед:
- Есть еще одна причина. Вы сделали блестящую работу для компании и уже
дважды показали, что такой ум и знания,
как ваши, заслуживают соответствующей должности и продвижения по службе. Именно
я настоял, чтобы ваш проект
приняли. Настанет день и, надеюсь, довольно скоро, когда я уйду из "Магнус
индастриз", но вы останетесь. Не хочу, чтобы
наши отношения поставили вам в укор. Корпоративная политика - вещь опасная,
Фрэнси. Опаснее, чем вы думаете.
Маленькое событие, случившееся сегодня, может обернуться большой неприятностью
через пять лет, когда произойдет
перемещение нескольких должностных лиц. У людей, которые меня не любят - хорошая
память.
Фрэнси нахмурилась.
- Я не волнуюсь насчет подобных вещей,- ответила она.- Если случается беда,
пытаюсь справиться. Но я не могу все
время думать о потенциальных врагах. Все, что в моих силах - усердно работать и
надеяться на лучшее. Я не хочу никому
зла.
- И я восхищаюсь вами за это. Необычная точка зрения. Не самая верная, на мой
взгляд, но, по крайней мере, честная.
Несколько минут они смотрели друг на друга. Теперь Фрэнси заметила в лице
Джека наследственные черты - в горбинке
носа, подбородке, волосах. Но сходство с отцом заставляло забыть только ему
одному присущее своеобразие. Джек казался
пришельцем ниоткуда, совершенным человеком без прошлого, без корней,
устремленным в будущее, которое он намеревался
покорить волей и талантом.
- Ваш отец-могущественный человек,- сказала Фрэнси, когда пауза затянулась.-
У меня впечатление, что все, кроме
вас, его боятся. Неужели личность может быть настолько несгибаемой?
Улыбка сошла с лица Джека. Глаза стали холодно-серьезными.
- Вы даже не подозреваете, насколько могущественный,- ответил он.- И
насколько опасный.
В это самое время в тихом кабинете, отдаленном от шумных комнат, в огромном
кожаном кресле сидел мэр Нью-Йорка,
не сводя глаз с хозяина дома.
Несмотря на его попытку держаться сообразно своей важной должности, в госте
был виден проситель: мэр нервничал,
растерянно покусывал губы.
- Мистер Магнус. Антон...
Он поколебался, прежде чем назвать хозяина по имени, и так и не понял по
бесстрастному взгляду темных глаз, доволен
тот таким обращением или нет. Мэру не нравилась роль просителя, но он знал -
необходимо довести ее до конца.
- Антон,- смущенно повторил мэр.- Я хотел бы точно знать, что мы пришли к
согласию насчет этого дела с ценными
бумагами, и желал бы уйти, твердо уверенный, что вы с нами. Для нас это очень
важно.
Магнус затянулся сигарой, намеренно глядя в сторону. В глазах его застыло
странное, холодное, почти нечеловеческое
выражение. Однако мозг его продолжал работать с необыкновенной ясностью и
быстротой.
Он знал, что несчастный мэр попал между молотом и наковальней. Городской
бюджет становился год от года все более
дефицитным, а хаотическая, неотрегулированная структура налогообложения города и
штата, плохо контролируемая,
обремененная взятками и подкупом, еще больше ухудшала положение.
Такова была в двух словах традиционная нью-йоркская политика. Городская
администрация никогда не меняла
убеждений. Но за последние годы весы клонились не в пользу города.
И теперь Антон Магнус призван сыграть роль спасителя. Только в его силах было
повлиять на группу инвесторов, так или
иначе ему обязанных, и убедить их вложить несколько сотен миллионов долларов в
специальный фонд ценных бумаг,
предназначенных для того, чтобы выручить город. Все, что от него требовалось -
высказаться в пользу проекта. Но
вложения должны были окупиться далеко не сразу. Покупка таких бумаг, в отличие
от других, продававшихся на Уолл-стрит,
зависела от доброй воли и гражданской сознательности. И выкручивания рук.
Антон Магнус много лет ждал этого момента.
Давным-давно, когда мэр был всего-навсего молодым честолюбивым членом
муниципального совета и пытался любыми
способами заработать авторитет, он из кожи лез, чтобы забросать грязью "Магнус
индастриз", объявив корпорацию
чудовищным монополистом, чьи налоговые льготы обескровили город. Во время своей
первой политической кампании по
выборам мэра Нью-Йорка в основу своей программы он положил требование - сломать
власть хищников Магнусов в этом
городе-и сумел выиграть.
Естественно, оказавшись в кабинете мэра, он мгновенно забыл все предвыборные
обещания. Однако Антон Магнус
никогда не забывал нанесенные ему обиды, а тем более оскорбления. Он знал - коекто
из сторонников мэра по-прежнему
считает того защитником от злобных акул большого бизнеса, вроде Магнуса, и может
в любую минуту надавить на него,
чтобы вынудить провести некоторые антимонопольные законы. Поэтому Магнус был
начеку. Он предвидел финансовые
трудности города задолго до того, как они начались, и исподволь готовился к
тому, чтобы извлечь из этой ситуации
максимальную пользу для себя и для своей корпорации.
И вот теперь его время пришло. Еще год-другой, и город полностью станет
неплатежеспособным. Мэр на коленях
приполз просить о помощи. Его советники истощили свое и без того небогатое
воображение, пытаясь найти хоть какойнибудь
выход. Кроме как к Магнусу, обратиться было не к кому.
Чутье и на этот раз не подвело Антона Магнуса - он снова оказался на коне-где
ему и полагалось быть.
- Господин мэр,- начал он с подчеркнутой почтительностью в голосе.- Я вполне
понимаю ваше положение и рад бы
помочь. Но вы также должны понять, что придется просить моих партнеров, крупных
бизнесменов, вложить деньги в
предприятие, приносящее пока весьма небольшую прибыль. В подобное время и при
таком экономическом состоянии страны
это означает просить слишком многого.
- Но без вашей помощи город может разориться,- возразил мэр.- И тогда мы все
сядем в галошу.
Магнус откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на мэра.
- Не все, господин мэр,- возразил он.- Налоговое законодательство Нью-Йорка,
вы знаете, и так крайне
обременительно. Я получил из Калифорнии предложение выстроить для "Магнус
Индастриз" здание в деловой части ЛосАнджелеса
и пользоваться им за чисто символическую арендную плату - так сильно
заинтересованы наши друзья с
Западного побережья в переезде фирмы туда.
Мэр побагровел.
- Надеюсь, вы отказали им,- пробормотал он.
Магнус поднял темную бровь:
- Естественно. Но как вы знаете, господин мэр, сегодняшнее "нет" в бизнесе
может означать "да" завтра.
Мэр достал платок и вытер вспотевший лоб.
- Антон,- сказал он,- что сделать, чтобы заставить вас передумать? Чем я могу
уверить вас в своей дружбе? Вы
знаете, какое значение имеет "Магнус индастриз" для нашего города. Много лет я
пытался доказать вам искренность своих
чувств.
- Не знал, что у вас есть друзья среди монополистов и хищников-магнатов,- со
спокойной иронией ответил Антон.
Мэр покраснел еще гуще:
- Неужели вы хотите сказать, что поверили этой чепухе? Антон, ведь это всегонавсего
политика.
Магнус уклончиво отвел глаза.
- Что я могу сказать? - повторил мэр.- Пожалуйста, Антон...
Магнус откашлялся:
- Мои акционеры считают себя обремененными налоговым законодательством,
навязанным нашей компании. Они
думают, что дела в Нью-Йорке идут не так хорошо, как должны бы. Например, налог
на прибыль в столице штата...
Он не договорил, но в этом и не было нужды. Мэр с самого начала и так знал,
что весь сыр-бор разгорелся из-за этого
налога. Он сам подписал указ несколько лет назад, и в казну городу потекли
миллионы от Магнуса и других больших
корпораций. Указ стал первой линией обороны города против надвигающейся
финансовой катастрофы.
- Но городу это помогло, Антон,- возразил мэр.- По крайней мере, замедлило
наше скольжение вниз.
Магнус кивнул, вновь подняв брови.
- Однако я понимаю и ваши проблемы,- продолжал мэр.- Позвольте мне поговорить
со своими людьми. Уверен, мы
что-нибудь сможем придумать.
- Еще до конца финансового года? - мягко спросил Магнус.
- Конечно. Даю вам слово чести,- ответил мэр.
Антон Магнус встал и протянул руку, царственным жестом, ладонью вниз, словно
ожидая, что мэр опустится на колени и
поцелует ее. Стиснув зубы, тот взял эту старческую, но еще крепкую руку,
повернул на девяносто градусов и дружески
пожал.
- Не беспокойтесь,- пообещал он.- Рассчитывайте на меня, Антон. Думаю, что
могу обещать вам более разумный
подход со стороны налоговой инспекции.
- Ценю ваше понимание. Поверьте, это много значит для меня. На следующей
неделе я встречусь со своими партнерами
и посоветуюсь с ними, как помочь вам с этими ценными бумагами.
- Спасибо, Антон. Большое спасибо. Обещаю, вы никогда об этом не пожалеете.
- И еще одно,- добавил Магнус, словно только сейчас вспомнив.- Моя жена
хотела бы осмотреть здание
муниципалитета. Женский каприз.
- Ну конечно, Антон! - Мэр поспешно ухватился за предоставленную ему
возможность оказать Магнусу услугу.- Если
бы я раньше знал! Разумеется, я приглашаю вас обоих, и немедленно. Когда вам
будет удобно прийти?
- Не мне,- отказался Магнус.- Только жене. Может, она смогла бы пообедать с
вашей супругой... И вот еще что...
пресса... Наверняка это получит огласку.
- Конечно, конечно,- согласился с ним мэр.- Я подключу своего пресссекретаря.
Город должен знать, какую
огромную роль вы и миссис Магнус играете в его жизни. Такое волнующее событие!
- Как мило с вашей стороны,- кивнул Магнус.- Вы ведь будете там, чтобы
приветствовать ее, не так ли?
Мэр сглотнул:
- С радостью. Я сам этим займусь и предупрежу репортеров.
- Ну что ж,- подвел черту Магнус.- Рад, что между нами все прояснилось. Мне
нужно еще позвонить в несколько
мест, прежде чем присоединиться к гостям. Почему бы вам не поприветствовать свою
супругу от моего имени и не
представить ее миссис Магнус? Через несколько минут я присоединюсь к вам.
- Конечно,- снова заверил его мэр, вставая с кресла, хотя внутри у него все
дрожало от негодования.
Но выбора не было. Закрывая за собой дверь, мэр в который раз за последнее
время подумал о невероятной власти этого
человека. На ходу вытирая лицо платком, он вернулся в зал и, остановив первого
попавшегося официанта, взял с подноса два
стакана мартини. Не успел официант отойти, как один из них был уже пуст. Мэр
поставил его на инкрустированный
перламутром ореховый столик в стиле Георга III и отправился искать жену, чтобы
сообщить ей хорошие новости.
В центре большой гостиной, откуда две винтовые лестницы вели наверх в бальный
зал, стояла Гретхен Магнус
Траубридж, раскланиваясь с гостями и принимая поздравления.
Джек представил Фрэнси сестре, милой молодой женщине лет тридцати, тихой и
поразительно застенчивой. Гретхен
выглядела бы задерганной домашней хозяйкой, не будь на ней искусно наложенного
грима, модной прически и роскошного
вечернего туалета. Новорожденная спала рядом в уютной колыбельке, равнодушная к
поднятой вокруг нее суматохе.
Фрэнси уже слышала историю старшей сестры Джека- языки в конторе работали без
умолку. Гретхен с самого рождения
готовили к блестящему браку. Спокойная, воспитанная девушка, повзрослев,
неожиданно резко переменилась, взбунтовалась
против семейного уклада, несколько раз убегала из дома и затевала такие скандалы
с родителями, что те были вынуждены
отправить ее в специальную школу для девочек, которая на самом деле была чем-то
вроде исправительного заведения, только
для богатых. В семнадцать лет Гретхен была довольно хорошенькой с рыжеватокаштановыми
волосами, молочно-белой
кожей и развитой фигурой. Казалось, она угомонилась. Но за год до своего выхода
в свет дочка Магнуса совершила
поступок, ставший причиной семейной драмы.
Во время трансатлатического круиза с родителями она встретила молодого
человека, уроженца Чикаго. Они приглянулись
друг другу, но Гретхен сумела сохранить свой роман в секрете от семьи и,
поскольку отнюдь не была глупа, упросила
родителей перевести ее в обычную школу, в Лейк-Форест, к северу от Чикаго. Там у
нее появились подруги, она стала
хорошо учиться. Семья была так довольна, что разрешила Гретхен закончить там
образование. Магнусы знали в тех местах
достаточно богатых семейств, которые могли бы присматривать за девушкой,
следовательно, опасности не предвиделось.
Но тут-то и разразилась гроза. Как-то Магнусам позвонили из школы и сообщили,
что Гретхен пропала. Антон Магнус
немедленно нанял для поисков армию частных детективов, и вскоре те обнаружили
Гретхен в Северном Висконсине у
канадской границы вместе с юнцом из Чикаго - парочка наслаждалась запретным
медовым месяцем. Они договорились о
побеге и поженились после того, как девушка представила администрации школы
поддельное письмо из дома с просьбой
отпустить ее на несколько дней по семейным обстоятельствам.
Естественно, что Антон Магнус среагировал на поступок дочери, как бык на
красную тряпку. Брак был без лишнего шума
аннулирован, Гретхен немедленно забрали из школы. В прессу эта история не
просочилась, благодаря влиянию Магнуса.
Единственной ложкой дегтя в бочке меда оказалось то, что Гретхен забеременела.
Но и эта проблема была решена - в
швейцарских клиниках прекрасно делали аборты.
После этого приключения со свободой Гретхен было покончено. Она послушно
стала появляться на всех семейных
торжествах, закончила престижный Вассарский колледж и вышла замуж за Эллиота
Траубриджа, выбранного ее родителями
исключительно по деловым и финансовым соображениям-состояние семьи Траубридж
было поистине легендарным.
Постепенно Гретхен, как и ее мать, превратилась в покорную жену и слегка
располнела. Все свое время она проводила в
безделье и пришла в некоторое волнение, только обнаружив, что беременна...
Именно этот ее первый законный ребенок,
крошечная девочка, и был причиной сегодняшнего торжества.
Со дня своего замужества Гретхен не совершила ничего значительного, однако
близко к сердцу принимала обязанности
хозяйки дома. Они убирала, сметала пыль, чистила, мыла, и так изо дня в день.
Комнаты буквально блестели чистотой. Муж
Гретхен, испорченный молодой человек, который слишком много пил и играл, не
обращал на нее никакого внимания. Те, кто
ближе знали Гретхен, жалели ее. Былой ум этой женщины проявлялся теперь лишь
изредка, в случайном замечании по
поводу бродвейской премьеры или модного романа. Письма, которые она писала
друзьям, были так же безличны, как
служебные бумаги. Но теперь Гретхен казалась до глубины души потрясенной
рождением малышки. Близкие надеялись, что
она вновь оживет...
Фрэнси Гретхен сразу понравилась. В сестре Джека было что-то уязвимое и
беззащитное, мгновенно привлекшее
девушку.
- Вы, должно быть, очень рады,- сказала Фрэнси, глядя на спящего ребенка.
- Я так долго ждала этого,- отозвалась Гретхен.- Мы давно хотели иметь
ребенка, но все не выходило. Я
перепробовала, наверное, все возможные способы лечения и лекарства. И вот теперь
я вне себя от счастья.
Вскоре молодая мать уже делилась с Фрэнси трудностями ухода за младенцем.
Неожиданно по лицу женщины прошла
тень, и Фрэнси невольно обернулась, чтобы узнать причину.
Антон Магнус, появившийся неизвестно откуда, внезапно оказался рядом с ними.
- Здравствуй, отец,- приветствовал его Джек, протиснувшись между стариком и
обеими женщинами.- Позволь
представить тебе мисс Фрэнсис Боллинджер.
Фрэнси впервые видела великого Магнуса так близко. Он оказался человеком
среднего роста и телосложения, с широкой
грудью. Черные глаза по-прежнему сверкали из-под нависших густых темных бровей,
и держался он все с тем же
впечатляющим спокойствием, что и на заседании совета директоров.
- Я столько слышал о вас,- сказал он Фрэнси, пожимая ей руку.- Вы сделали
превосходный доклад. Мы многого
ожидаем от вас. Желаю удачи в осуществлении проекта.- И Магнус тут же повернулся
к дочери, но за то мгновение, что
рука Фрэнси находилась в его руке, она почувствовала себя совершенно
выпотрошенной. Казалось, будто старик знает о ней
что-то такое, что ей самой пока неведомо.
- Грет,- обратился Магнус к дочери,- как ты себя чувствуешь? Надеюсь, весь
этот шум не слишком тебя утомил?
Реакция Гретхен была поразительной. Она каким-то образом ухитрилась ответить
вежливо и отрицательно, не глядя на
отца и не произнося ни слова, просто с бесстрастным лицом уставилась куда-то
вперед. Фрэнси была потрясена.
- Малышка хорошо спит? - осведомился Антон, заглянув в колыбель.
Снова Гретхен ответила в пространство, а Магнус уже смотрел на Фрэнси.
- Моя первая внучка,-сказал он.- Просто не могу жить без нее.
Фрэнси чувствовала себя страшно неловко, ощущая напряженность между дочерью и
отцом. Гретхен ни разу не
встретилась с Магнусом глазами, не обмолвилась ни единым словом. В ее лице
появилось нечто упрямое, отчаянное, словно
она старалась во что бы то ни стало скрыть терзавшую сердце боль.
Зато маска отцовской озабоченности ни разу не слетела с лица Антона Магнуса.
- Я бы хотел взять ее на руки,- попросил он.
Гретхен побледнела, как привидение, но не двинулась с места, когда старик
поднял спящего младенца, сжимавшего и
разжимавшего крохотные кулачки. Магнус проворковал что-то неразборчивое,
улыбнулся, положил малышку в колыбель и
повернулся к Джеку:
- Могу я поговорить с тобой, сын?
Они обменялись взглядами не менее многозначительными, чем до этого Магнус с
Гретхен, хотя вкладывали в них
совершенно иной смысл: так смотрят друг на другу союзники, связанные общим
важным для обоих делом, пусть даже против
собственной воли.
Магнус взял сына под руку, и они куда-то скрылись.
Фрэнси постаралась отогнать от себя все неприятные мысли и провела десять
минут в беседе с Гретхен, которая заметно
успокоилась после ухода отца и снова стала сама собой, то есть несколько
нервозной, но умной и дружелюбной женщиной.
Они почти подружились, но тут вернулся Джек.
- Хочу вас познакомить кое с кем,- обратился он к Фрэнси.- Пока, Грет.
Фрэнси чувствовала, что Гретхен смотрит им вслед с тем же молчаливым
вопросом, который, казалось, задавали себе
сегодня все гости. Самое главное, что у нее самой не было ответа на этот вопрос.
Конечно, лестно играть роль дамы столь
привлекательного кавалера, как Джек, но все же было что-то такое в семейной
жизни Магнусов, которое так неожиданно
приоткрылось перед ней, что мешало Фрэнси наслаждаться своим положением. Она
подумала о маленьком городке в штате
Пенсильвания, где она родилась, и ей вдруг захотелось оказаться там, рядом с
отцом, на их старом крыльце, где все было
такое родное и знакомое, а тепло отцовской любви согревало ей сердце.
Между тем Джек вел Фрэнси наверх, мимо нескольких салонов, где гости болтали
и пили шампанское.
- И что вы о нас думаете?
- У вас прекрасная семья,- уклончиво ответила Фрэнси.
- Они все до смерти боятся старика,- пожал плечами Джек.- Видели, что
происходит с Гретхен? Он сам выбрал ей
мужа, как вы уже поняли. Именно это мы и празднуем сегодня - плод устроенного
отцом брака. Бедная Гретхен не видела
Эллиота со дня рождения ребенка. Уехал на Ривьеру. Он-игрок. Так грустно-ведь
Гретхен неплохая девочка. Но боюсь,
скоро станет копией матери. Женщины не могут бороться с отцом!
- Все равно они мне понравились,- улыбнулась Фрэнси.
- Самое лучшее еще впереди,- объявил Джек.- Или худшее, в зависимости от
того, с какой стороны смотреть.
Они довольно долго петляли по бесконечной анфиладе салонов, гостиных, комнат
для отдыха, заполненных хорошо
одетыми людьми и роскошной мебелью. Казалось, Джек кого-то ищет. Время о времени
он шепотом рассказывал Фрэнси
истории о встреченных знаменитостях и их взаимоотношениях со старым Магнусом.
Наконец в одной из дальних комнат они увидели эффектную девушку с модно
подстриженными светлыми волосами,
подхваченными бриллиантовой заколкой. Вокруг красавицы толпились молодые люди,
явно очарованные ее манерами. Она
курила и болтала с ними, держа тонкими пальчиками узкий бокал с шампанским.
Фрэнси едва сдержала возглас восхищения
- никогда до сих пор не встречала она столь совершенного создания природы,
истинной представительницы высшего
общества.
Джули Магнус - Фрэнси узнала ее по многочисленным газетным снимкам - и в
самом деле была почти
неправдоподобно хороша. Невысокого роста, идеально сложенная, она была в
облегающем изящном платье от Диора,
открывавшем нежные руки. Кожа ее напоминала фарфор, а голубые глаза мерцали.
Джули забралась в глубокое кресло с
ногами. В ней чувствовалась какая-то томность, холодное спокойствие, и говорила
она почти без выражения.
Она играла свою роль принцессы без единой ошибки. Но в то же время-и Фрэнси
это сразу почувствовала, войдя в
комнату-воздух вокруг Джули Магнус был заряжен тревожным ожиданием и
беспокойством, как будто под незамутненной,
безукоризненной поверхностью таилось нечто опасное.
Увидев Джека и его спутницу, Джули одним движением вскочила с кресла и
подошла к ним:
- Дорогой братец! Давно не виделись!
Она бесцеремонно потрепала Джека по щеке, и тут же ее умные глаза встретились
с взглядом Фрэнси. Джули с
любопытством оглядела девушку.
- Джули, мисс Фрэнсис Боллинджер, я говорил тебе о ней. Моя сестра Джульет,-
представил их друг другу Джек.
- Не называй меня так,- с упреком сказала Джули и, обратившись к Фрэнси,
пожаловалась: - Он любит дразнить меня
этим мерзким именем, которое выбрали, когда я была слишком маленькой и не могла
защитить себя. Собственно говоря,
думаю, Магнусы подозревали, что именно я, когда вырасту, выйду замуж за какогонибудь
Монтекки и сорву все их
замыслы. Тем не менее я рада познакомиться с вами,- заключила она, дружески
улыбаясь и протягивая руку.- Брат
рассказывал о ваших успехах. Послушать его - так вы величайшее событие в истории
компании.
- О, я сомневаюсь в этом,- улыбнулась Фрэнси, пожимая маленькую ладошку.- Но
мне очень приятно. Я столько
слышала о вас...
Произнеся эту ничего не значащую фразу, Фрэнси прикусила язык, а на губах
Джули Магнус появилась двусмысленная
улыбка. Дело было в том, что Фрэнси не могла услышать о Джули ничего хорошего.
Согласно многочисленным сплетням, звучавшим все громче и настойчивее, Джульет
Бейкер Магнус была
олицетворением испорченной, избалованной богачки, давно перешагнувшей все
границы дозволенного и просто разумного
поведения. Ее выгоняли из всех школ. Она связывалась с самыми неуправляемыми
парнями, которых откровенно завлекала.
В настоящее время Джули деликатно попросили из колледжа Смита за роман с
преподавателем французского, который не
смог противостоять ее чарам.
Уже с девяти-десяти лет она впутывалась в любую опасную затею. Однажды ее
поймали на воровстве в магазине. Потом
арестовали за публичные беспорядки. Получив водительские права, Джули по очереди
разбила все автомобили семьи
Магнус, приведя в плачевное состояние целую коллекцию "бентли", "роллс-ройсов",
"феррари" и "мерседесов". Однажды
она в пьяном виде едва не убила пешехода. Семья раненого подала в суд, но
адвокаты и поверенные Антона Магнуса сумели
спустить дело на тормозах.
По мере того как Джули взрослела, алкоголь стал непременным спутником ее
проделок. Она появлялась пьяной на людях,
закатывала сцены и оскорбляла полицейских. Ходили слухи, что она даже
употребляла кокаин и бензедрин, наркотики,
которые богатые дамы сравнительно легко могли раздобыть у любого знакомого
врача.
Казалось, что Джули Магнус эпатировала общество намеренно. Все ее поступки
казались рассчитанными. Она никогда
всерьез не пыталась ничего скрыть, наоборот, выдавала себя на каждом шагу до
такой степени, что все ее прежние знакомые
давно отказались от участия в ее выходках, потому что Джули всегда попадалась, а
они вовсе этого не желали. И в результате
Джули опускалась все ниже в выборе подруг. Ее приятельницами становились теперь
либо психически неуравновешенные
девицы, либо слишком глупые, чтобы сознавать, как опасно с ней связываться,
особы, неразборчивые в знакомствах и
средствах, со склонностью к саморазрушению, изгои от рождения...
Отношения Джули с противоположным полом продолжали оставаться довольно
запутанными - она встречалась с
молодыми людьми из хороших семейств, которые не могли противостоять сочетанию ее
необычайной красоты и магии
известного всем имени Магнус, и одновременно окружала себя жиголо, бездельниками
и подонками из низших слоев
общества, выбирая из них компаньонов для своих фокусов. Если Джули еще не попала
в тюрьму, несмотря на дюжину
приводов, то исключительно благодаря влиянию ее отца в Нью-Йорке. Единственное,
чего ей удавалось до сих пор избегать,
так это беременности.
Зная обо всех этих слухах, Фрэнси была поражена сдержанностью и вежливостью
стоявшей перед ней девушки. Кроме
того, она была несомненно умна. Джек, извинившись, отошел, чтобы поздороваться с
какими-то гостями, а Джули решила
прогуляться с Фрэнси, оставив своих очарованных поклонников, и начала
расспрашивать ее о работе. К удивлению Фрэнси,
Джули знала об училище Мура и имела неплохое представление об информатике,
поскольку изучала ее в колледже Смита у
молодого преподавателя, свято верившего, что компьютерам принадлежит будущее.
Более того, Джули оказалась прекрасной
и доброжелательной собеседницей. Она серьезно слушала все, что говорила Фрэнси,
и в ответах ее сквозили понимание и
искренняя заинтересованность.
Так, Джули спросила новую знакомую, нравится ли той работать в "Магнус", и
сочувственно кивала, когда Фрэнси начала
рассказывать о несправедливом отношении к женщинам в компании.
- Вы мужественная девушка,- сказала Джули.- Этот мир-джунг
...Закладка в соц.сетях
