Жанр: Любовные романы
Мастерский удар
... Компьютеры дорого стоят, не так ли?
- Пока да, но так будет не вечно.- Фрэнси помолчала, потом обвела рукой
мансарду.- Все, кто знает Сэма и его
жилище, заметили, возможно, что кое-что здесь изменилось.
Дэна и Джоэл согласно кивнули. Большая комната выглядела странно пустой -
исчез компьютер, над которым четыре
года трудился Сэм.
- В самом деле, где же "9292"? - удивился Джоэл.
Фрэнси торжествующе посмотрела на него.
- А теперь Сэм кое-что вам покажет,- объявила она с видом фокусника,
собирающегося достать из рукава какой-нибудь
невероятный сюрприз.
По знаку Сэма гости направились в самый дальний угол, где стоял покрытый
простыней ящик размером с холодильник.
- Не буду снимать простыню,- ухмыльнулся Сэм,- не хочу разочаровывать вас.
Эта штука пока не очень-то красива.
Но прошу обратить внимание на ее габариты!
Все присутствующие были явно заинтригованы.
- Последние два года я постепенно заменял электронные лампы печатными
платами,- продолжал Сэм. Как все вы
знаете, первые транзисторы были изобретены в 1947 году, но их применение в
компьютерах - все еще дело новое. Однако в
стране есть небольшие исследовательские компании, которые изготовляют кремниевые
кристаллы, называемые
полупроводниками и обладающие большими вычислительными возможностями. Кроме
того, полупроводники постоянно
дешевеют, потому что их легко изготовить поточным методом, если в фотошаблоне
нет дефектов.- И, показав на ящик под
простыней, Сэм добавил: - Это то, что осталось от "9292" - приблизительно одна
двадцатая прежнего размера. Но
вычислительные и аналитические возможности машины возросли в десять раз. И все
благодаря печатным платам и
кремниевым кристаллам.
Он сделал паузу, давая возможность слушателям переварить сказанное, потом
продолжал:
- Я должен поблагодарить Куинна и Терри за то, что помогли мне ускорить
процесс в последние два месяца. Пришлось
использовать старые связи, чтобы достать печатные платы подешевле. Кроме того, у
нас появились новые друзья на
предприятиях по производству транзисторов. В следующем году они могут нам
пригодиться. Я обсудил это с Фрэнси, и мы
пришли к единому мнению.
Повернувшись к Фрэнси, он сделал ей знак продолжать.
- Не вдаваясь в подробности,- сказала она,- объясню только, что Сэм и я
считаем: применяя соответствующую
технологию, можно изготовить мини-компьютер, небольшой и недорогой, чтобы он был
по карману всем клиентам
"КомпьюТел" - банкам, страховым компаниям, магазинам, инвестиционным фирмам и
так далее.
Последовала долгая пауза. Джоэл Грэгг, как истый бизнесмен, решил прояснить
ситуацию:
- Как скоро, вы считаете, это можно осуществить?
- В этом суть дела,- ответила Фрэнси.- Нужно действовать как можно быстрее.
Вопрос о том, сможем ли мы собрать
достаточные капиталовложения, чтобы финансировать весь проект и сохранить
платежеспособность компании, до тех пор
пока не выбросим на рынок продукцию. Именно эта задача стоит перед нами. Поэтому
мы вас и собрали-чтобы спросить,
согласны ли вы пойти на риск вместе с нами? Это означает изнурительный труд и
минимальное жалованье на самое
неопределенное время. Все мы будем работать над тем, что может и не окупиться
впоследствии. Хочу, чтобы вы знали об
этом и хорошенько все обдумали. И еще одно. Причина, по которой здесь
присутствуете вы, и только вы, проста-здесь
собрались единственные люди, которым я и Сэм можем полностью довериться. Вся
операция должна вестись в строгом
секрете. Сэм, Куинн и Терри проводят исследования и разработку. Остальные
занимаются программированием, упаковкой,
сбытом, страховкой, патентованием, короче говоря, всем, что необходимо для
создания производства из ничего. Ни один
человек не присоединится к нам, пока не пройдет тщательную проверку,- заключила
Фрэнси и, неожиданно улыбнувшись,
пошутила: - Если кто-то из вас испытывает жажду приключений в стиле плаща и
шпаги-вот прекрасный шанс
осуществить мечту.
Она снова уселась в кресло:
- Я закончила. Если у кого-нибудь есть вопросы, постараюсь ответить.
К ее удивлению, в комнате царила тишина.
Фрэнси подняла брови:
- Хотите решить прямо сейчас? Ну что ж, в таком случае, кто с нами?
Все дружно подняли руки.
- Хорошо,- улыбнулась Фрэнси,- похоже, у нас подобралась команда. Если
корабль пойдет ко дну, потонем вместе.
Если останемся на плаву, нас ждет потрясающее путешествие!
Час спустя детали были оговорены. Все присутствующие остаются на службе в
"КомпьюТел", не получая тем не менее
никакого определенного жалованья. Все проделывается в обстановке строжайшей
секретности. Для работы над проектом
арендуется склад в Бруклине. Офис на Сидер-стрит остается в качестве декорации,
чтобы враги видели: дела идут как нельзя
хуже. Для всего окружающего мира "КомпьюТел" должна выглядеть умирающей
компанией - призраком.
Фрэнси, Сэм и Дэна договорились вложить все свои сбережения в новый проект.
Это было, разумеется, не Бог весть что,
но на первых порах достаточно, чтобы платить за аренду. Что же касается
реального финансирования, Фрэнси намеревалась
встретиться с несколькими инвесторами, как только будет создан прототип нового
компьютера. Она не сомневалась, что
сможет привлечь необходимый капитал для выведения продукции на рынок.
Совещание закончилось в час ночи. Когда все ушли, Фрэнси откинулась на
подушки старого дивана и вздохнула. Сэм не
сводили с нее глаз.
- Ты еще прекраснее, когда злишься,- заметил он.
Фрэнси посмотрела на него с искренним удивлением:
- Я выгляжу разъяренной?
- Не то слово,- заверил Сэм.- Не хотел бы я встретиться с тобой на темной
улице, когда ты в таком состоянии.
- Но, Сэм,- возразила Фрэнси, уже улыбаясь.- Я ведь не на тебя зла.
Она встала и тут же оказалась в его объятиях. Мгновенная дрожь желания
пронизала обоих. Сэм чувствовал, как что-то
возбуждающе-опасное исходит от Фрэнси, словно тихое жужжание высоковольтного
тока в натянутом, словно струна,
проводе.
Он прижал ее к себе, в который раз поражаясь тому, что в столь хрупком
женском теле может концентрироваться такая
невероятная сила. Но тут ее губы коснулись его губ, и жаркое наслаждение
вытеснило все мысли из головы Сэма.
Женщина, которую он обнимал, по-прежнему была для Сэма загадкой еще больше,
чем прежде. Но кем бы ни была
Фрэнси, что бы ни делала, сегодня она принадлежала ему.
Рука Фрэнси обвилась вокруг талии Сэма; и он мягко подтолкнул ее к двери в
спальню.
ГЛАВА 37
28 сентября 1958 года
Было два часа ночи.
Полутемная комната на тридцатом этаже освещалась только огнями рекламы
Верхнего Ист-сайда, откуда доносился
отдаленный шум уличного движения. В комнате играла тихая музыка. Мебель и
картины на стенах таинственно маячили в
сумраке, напоминая причудливые религиозные символы, сопровождавшие таинственный
ритуал.
Девушка была обнажена. Еще несколько минут назад, когда девушка раздевалась,
на столике у кровати горела лампа,
бросая золотистые отблески на ее смуглую кожу. Мужчина жадно смотрел на нее,
потому что девушка знала, как раздеваться
- медленными, расчетливыми движениями, возбуждая желание, по сантиметру стягивая
кружевные трусики, расстегивая
крючки лифчика.
Перед тем как снять белье, она ласкала тонкую ткань, лениво, будто занималась
любовью с невидимым партнером. Она
заставила его раздеться первым, чтобы наблюдать реакцию его плоти на свой
эротический танец. Глаза ее скользили по его
мускулистой фигуре, все время возвращаясь к напряженному пенису, пульсирующему в
такт соблазнительным движением ее
тела.
Когда танец закончился, он хотел ее так бешено, что силой насадил бы на себя,
если бы не понимал: ее возбуждает
предвкушение экстаза. А он хотел доставить наслаждение и ей тоже... как и себе.
Выключив свет, девушка наконец подошла к нему. Обнаженная нимфа, предлагающая
в дар свое тело.
- Беби,- прошептала она.
Девушка была крайне немногословна - он уже успел узнать это. Но каждое слово
источало такой чувственный соблазн,
что он не мог слушать ее, не испытывая нервную дрожь в чреслах.
Склонившись над ним, она медленно поцеловала его; длинный скользкий язык
проник в его рот, пальцы осторожно
коснулись плеча, побежали по груди вниз к животу, остановились, не дойдя до
пениса, возбуждая близостью, но
недостаточно дерзкие, чтобы коснуться. Колени девушки сжали его бедра.
- М-м-м,- проворковала она,- так ты мне больше нравишься.
Теперь все ее тело, легкое и стройное, прижималось к нему, лаская прохладной
кожей. Он чувствовал свой горячий,
нетерпеливый фаллос, прижимавшийся к ее животу, пока девушка еле заметно
покачивала бедрами и, целуя его глаза, щеки,
гладя волосы, терлась об него, как кошка; язычок ее, подобно крошечному пенису,
то проскальзывал в его рот, то снова
прятался. Оба были возбуждены и готовы к любви, но девушка хотела продержать
партнера в напряжении еще немного.
Она слегка отстранилась и нависла над ним, дразня влажным и горячим лоном, но
теперь ее пальцы отыскали и начали
ласкать пульсирующий фаллос. Он слышал ее шепот, хрипловатые стоны
удовлетворения; пальцы сильнее сжали
напряженную плоть. От утомительного наслаждения он закрыл глаза и почувствовал,
как она медленно насаживала себя на
него, нежно прикасаясь уже не только пальцами, но и сладостным розовым бутоном,
скрытым между ее ног. Она опускалась
на его пенис дюйм за дюймом, то вжимаясь в него, то отстраняясь, чуть царапая
кончик ногтями, дразня искусной игрой.
- Нет-нет... - простонал он, когда дошедшее до последней степени возбуждение
заставило его приподняться.- Не так
быстро.
Она продолжала извиваться, воркуя что-то чувственно-несвязное, позволяя войти
в себя чуть глубже, чуть дальше, но в
последний момент уходя, удаляясь от него, пока он наконец не потерял контроль
над собой. Схватив девушку дрожавшими
от нетерпения руками за запястья, он одним сильным толчком врезался в нее. Она
еле слышно вскрикнула, делая вид, что
застигнута врасплох, но на самом деле вне себя от наслаждения. Это тоже было
частью игры, которая так возбуждала обоих.
Мужчина продолжал прорываться в темные таинственные глубины. От лихорадочных
толчков девушка словно обезумела.
Изогнувшись и запрокинув голову с разметавшимися по плечам волосами, она
вскрикивала и стонала.
Мужчине тоже становилось все труднее держать себя в узде. Чтобы продлить
наслаждение, он даже старался отвлечься и
думать о чем-нибудь постороннем.
Но ее руки были повсюду, с безошибочной точностью находя все новые местечки,
прикосновение к которым заставляло
сладострастные волны пробегать по его телу.
Вот мягкая ручка медленно скользнула между его ног, осторожно сжала тяжелую
мошонку и вновь поползла по бедрам,
животу, коснулась пупка; мужчину словно прошил электрический ток. Хрипловатый
голос над ухом ворковал:
- Ну же... еще немного... О, беби...
Он услышал ее стон и ожесточенно врезался в нее еще и еще. Нежные груди
затрепетали от возбуждения, нависая над
самыми его губами, упругие бедра вновь сжались. Девушка была в своей стихии; все
ее чувства и инстинкты объединились в
этой симфонии плотской любви. Ради этого она жила.
- Ой... о-о-о. По... дожди... еще...
Она хотела большего, хотела всего, хотела, чтобы так продолжалось всю ночь.
Но конец был близок. Последняя волна
надвигалась, жаркая, неотвратимая, и он знал - остановить ее нельзя. Сжав руками
податливые гладкие ягодицы, он сделал
завершающий отчаянный толчок. Горячий спазм скрутил его тело; девушка
затрепетала, ощутив в себе поток расплавленной
лавы. Тонкие пальцы заплясали на его плечах.
Когда все было кончено, она, не выпуская его из себя, прислонилась к нему и
долго отдыхала.
Так продолжалось несколько минут - время словно застыло. Наконец, когда его
пенис стал съеживаться, уменьшаться,
девушка вновь ушла в себя, стала прежней, спокойной, чуть холодноватой. Она
похлопала его по плечу, словно благодаря за
доставленное наслаждение, и в этом жесте не было ничего нежного, хоть отдаленно
напоминавшего ласку. Она уже была
далеко, независимая, озабоченная своими делами. Ее искушенная любовная игра была
только игрой, девушка не питала к
своему партнеру никакого чувства. Ею владело только желание и, может быть, нечто
несравненно более холодное и
примитивное, чем желание.
Мужчина устало наблюдал, как девушка исчезает в ванной. Зажегся свет.
Послышался шум воды. Наконец она вернулась,
по-прежнему обнаженная, но в ее движениях уже не было ничего чувственного.
Девушка села на край кровати, натягивая чулки. Когда она встала, чтобы
поискать трусики, вид пояса с подвязками почти
возбудил его снова; мужчина даже приподнялся и попытался дотянуться до нее
рукой.
Девушка натянула трусики, потом крошечный лифчик. Она как будто забыла о
своем любовнике-слишком была
поглощена собой. В последнее время на нее свалилось слишком много дел и все
труднее становилось улизнуть даже по
вечерам, чтобы встретиться с ним.
Девушка отыскала комбинацию, надела ее, потом облачилась в платье, дорогое,
хорошо сшитое, неярких тонов.
Озабоченно оглядываясь, она собрала шпильки, возвратилась в ванную и, встав
перед зеркалом, подкрасилась и заколола
волосы. Потом подошла к нему, села на край постели и улыбнулась. Она знала: ему
нравится смотреть, как она одевается.
- Когда позвонишь?-спросил он.
- Когда разузнаю что-нибудь для тебя.
Он высоко поднял брови:
- Не раньше?
- Возможно, и раньше. Если будешь хорошим мальчиком.
Наступило минутное молчание.
Мягкий пальчик коснулся его носа, подбородка, соска, описывая маленькие
кружки, скользнул ниже, к животу, погладил
пенис. Девушка уже собралась было сжать его, но мужчина схватил ее за руку:
- Я хотел бы, чтобы ты выражалась яснее.
- Как это?
Ее пальцы чуть напряглись.
- Например, объяснила бы, сколько еще ждать.
- Ты слишком нетерпелив,- улыбнулась она.
Мужчина отстранился.
- Знаю,-согласился он. Не было смысла давить на нее.
- Я делаю все, что в моих силах. Все держится в секрете. Ситуация меняется с
каждым часом, а мне никто ни о чем не
говорит.
Интересно, можно ли ей верить?
- Она умна, не так ли?
- Да,-вздохнула она.- Очень.
- Позвони мне во вторник независимо от того, будут новости или нет.
Девушка молча кивнула и, резко тряхнув головой, поднялась.
- И помни,- предупредил он,- никогда не звони мне на работу. Никогда!
Она передернула плечами. Каждый раз одно и то же, словно он не убедился уже,
что может полностью ей доверять.
Раскрыв сумочку, она вынула оттуда очки - вещь, которую она всегда снимала
первой и надевала последней. Лицо
девушки окончательно преобразилось - теперь это была холодная и бесстрастная
деловая женщина.
- Спокойной ночи,- сказала она.
Ему не хотелось отпускать ее, но он понимал - девушке нельзя опаздывать на
работу, иначе начнутся расспросы, и тогда
все пропало.
- Спокойно ночи, Мата Хари,- ответил он.
Слегка улыбнувшись, девушка накинула пальто и вышла за дверь.
5 марта 1959 года
Фрэнси проснулась внезапно, как будто ее толкнули, и долго не могла понять,
где находится. С трудом подняв
отяжелевшие от сна веки, она оглядывала темные стены, не узнавая окружающей
обстановки.
На секунду Фрэнси показалось, что она вновь в своей старой комнате, в родном
доме в Пенсильвании. Ей даже
почудилось, что из кухни доносятся тихие голоса родителей.
Детские воспоминания, словно мягким крылом, коснулись ее. Фрэнси ощущала
знакомый запах старого дома, видела
трогательные картинки на стенах, окна, выходящие во двор, где около качелей
лежал брошенный велосипед...
Она вновь прикрыла глаза и уплыла в сон, счастливо вздыхая от сознания, что
скоро ее окончательно разбудит запах
горячего кофе, и на столе будет завтрак, и мама нежно улыбнется дочери...
Но сон вновь улетел, и Фрэнси наконец вспомнила, где она. На стенах спальни
не было картин в рамках, здесь также не
было ни игрушек из ее детства, ни письменного стола, за которым она делала
уроки. Только встроенный шкаф и каталожные
ящики.
Повернувшись, Фрэнси долго смотрела на спящего рядом Сэма. Ночные видения
смутили ее, заставили спутать два мира,
находившихся один от другого в сотне световых лет. Фрэнси захотелось протянуть
руку, коснуться Сэма, прижаться к нему.
Но она не решилась и, выскользнув из постели, на цыпочках прошла в гостиную.
Никто из всей их команды не мог позволить себе не спать по ночам-отдых был
редкой роскошью. Они трудились
допоздна, без выходных, и спали всего пять часов в сутки.
Но никто не работал больше Фрэнси. Необходимость вынудила ее передоверить
деловую сторону проекта Джоэлу Грэггу.
Сэм занимался компьютером, делая все своими руками - от сборки до
корпусирования. Что касается Фрэнси, она бросила
все, чтобы с головой уйти в создание основной программы для нового компьютера.
Сэм и Дэна, самые опытные программисты, считали, что программа Фрэнсигениальное
изобретение, которое прославит
ее на весь мир. Но у Фрэнси не было времени восхвалять себя-так много еще нужно
сделать! И прежде всего отладить
программу, полностью подготовить ее к тому моменту, когда компьютер будет готов,
а этого уже недолго ждать.
Фрэнси все ночи проводила с Сэмом. Они вместе возвращались в его мансарду,
ужинали вдвоем, а потом занимались
любовью или, если день был особенно трудным, рано засыпали в объятиях друг
друга. Казалось, проходило всего несколько
секунд, и будильник начинал трезвонить, заставляя просыпаться. Фрэнси вставала
раньше Сэма, готовила кофе, наспех
принимала душ и одевалась. Мысли ее были уже далеко, предстоял еще один этап
безумной гонки. Нежное создание,
задыхающееся ночью от страсти в сильных руках Сэма, исчезало и не появлялось до
самого вечера, когда можно было
сказать, что сделан еще один шаг к достижению цели.
Такова была теперь жизнь, которую вела Фрэнси. Она не роптала, более того,
старалась даже не задумываться над тем,
какое бремя возложила на себя, и чем все это закончится. Работа поглощала ее
дни, а наслаждение- редкие моменты
отдыха...
Усевшись в кресло и глядя на стоявший в углу разбитый остов того, что
называлось когда-то "9292", ящик с проводами и
печатными платами-торчавшими из него, словно набивка из разорванного плюшевого
медведя, Фрэнси задумалась,
испытывая какое-то непонятное беспокойство.
То, над чем она и ее товарищи трудились день и ночь, все еще не имело
названия. Эта навязчивая мысль, словно гвоздь,
засела у нее в мозгу. Они обсуждали имя их детища с Сэмом, Дэной, Ли, Джоэлом и
остальными, но безуспешно. Все
предлагали либо цифровые названия, вроде "ЕРА-1103", либо буквенные сокращения
типа "UNIVAC". Но Фрэнси каким-то
шестым чувством сознавала, что ни то ни другое неверно в принципе и скорее
помешает успешной продаже компьютера, чем
поможет. Следовало придумать что-нибудь простое, земное, дружелюбное. Бизнесмены
и так до смерти боялись
компьютеров, а названия вроде "IBM" и "UNIVAC" только пугали их еще больше,
заставляя думать об огромных расходах и
сложностях работы с непонятными машинами. Фрэнси долго размышляла, чувствуя, как
мышцы вновь наливаются
усталостью. Она легла на диван и сделала еще одну попытку напрячь мозги, но
работа на ум не шла, и Фрэнси снова, как и
часом раньше, принялась вспоминать те счастливые дни, когда весь мир для нее
сосредоточивался в матери, доброй и
нежной, каждое утро будившей ее поцелуем. Хелен надевала на дочь джинсы, майку и
отправляла гулять или помогать отцу в
мастерской.
Да, беззаботное время, как оно бесконечно далеко от сумасшедшего мира, в
котором она теперь жила. Что она растеряла
по пути? В какой момент покой и мир прежней жизни навеки покинули ее?
Хелен Боллинджер долго страдала, но ни разу не пожаловалась. Фрэнси
представила себе мать, сидевшую в кресле с
книгой или вязанием и потихоньку толковавшую о чем-то с отцом.
Оба постепенно привыкали к мысли, что их совместной жизни скоро придет конец.
И Фрэнси, подражая отцу, тоже
старалась воспринимать предстоявшее им как ужасную неизбежность и никогда не
говорила об этом вслух. Это горестное
молчание, в котором приходилось жить, накрепко связало всех троих, и казалось,
так могло продолжаться вечно.
Но однажды матери не стало. Сначала приехала "скорая помощь", потом явился
агент похоронного бюро. Собрались
друзья и родственники, пастор прочитал поминальную молитву, все отправились на
кладбище, откуда Фрэнси с отцом
возвратились в опустевший дом. Только теперь, когда искусственное оживление,
вызванное похоронными хлопотами,
испарилось, они в полной мере осознали свою потерю. Несколько недель оба жили в
каком-то забытьи, которое Фрэнси не
забыть никогда. Худшей боли, чем та, которая сблизила их, ей еще не приходилось
выносить.
И тут словно сам Господь послал им помощь.
У Мэгайров, их соседей-фермеров, была вдовая тетка, недавно эмигрировавшая из
Ирландии и теперь изнывавшая от
безделья в Америке. Всю жизнь она была только матерью и домохозяйкой, но дети
давно уже выросли и жили отдельно.
Женщину звали Молли.
Мэгайры предложили ей пожить с Фрэнси и Маком и на первых порах помочь им по
дому. Поскольку Молли получала за
мужа страховку, да и сбережения кое-какие у нее были, ее не смущало скудное
жалованье, которое Мак мог позволить себе
платить ей. Молли нравилась сдержанность Мака, и она быстро подружилась с
девочкой.
Несмотря на то что Молли вечно ворчала, проклиная тяжелую жизнь в Америке,
своих родственников, возраст, болезни и
все такое прочее, она, подобно Хелен Боллинджер, обладала сильной волей и
упорством, и под ее эгидой дом ожил. Молли
без устали трудилась: вязала свитера для Фрэнси и Мака и платки с национальным
ирландским узором, великолепно
готовила тушеную говядину с капустой и ирландское жаркое; стирала, убирала и
вообще следила за чистотой. Она быстро
научилась, как это делала Хелен, выводить Мака из мечтательного состояния и
отправлять его на работу, а Фрэнси помогла
незаметно превратиться из неуклюжего четырнадцатилетнего подростка в нарядно и
аккуратно одетую красивую девушку.
Каким-то таинственным образом, постепенно, Молли удалось заполнить огромную
пустоту в душах двух пораженных
скорбью, измученных людей. Присущее ей чувство юмора и доброта сделали ирландку
поистине незаменимой. Да и ее
собственная тоска по ушедшему мужу и печаль от разлуки с детьми, хотя она
никогда не призналась бы в этом, немного
притупились с тех пор, как она стала жить в доме Боллинджеров.
Одно время Фрэнси даже подумывала о том, чтобы уговорить отца жениться на
Молли. Но любовь к Хелен до сих пор
горела в сердце Мака; он и помыслить не мог о другой женщине. Молли поняла это с
первой встречи и постаралась стать для
него сестрой.
Когда Фрэнси уехала из дома, Молли, чтобы соблюсти приличия, возвратилась к
Мэгайрам, но по-прежнему приходила
каждый день, чтобы чистить, готовить, шить одежду для Мака. Они вместе читали
письма Фрэнси, и однажды Молли даже
отправилась с Маком в далекое путешествие, чтобы повидать девчушку. Странная это
была пара - Мак, в купленном
специально для этого случая тесноватом костюме, и сама Молли, в модном платье,
потрясшем Фрэнси, которая никогда
раньше не видела ее одетой иначе, чем в передник.
Фрэнси была рада, что у отца есть Молли. Теперь, когда она сама была так
далека от дома, только Молли связывала Мака
с окружающим миром. Когда Фрэнси звонила домой, именно она чаще всего снимала
трубку, и ее резковатый голос с
ирландским акцентом сразу напоминал о доме.
Но потом Молли умерла. Фрэнси тогда находилась за сотни миль от Пенсильвании.
Оказалось, Молли много лет страдала
тяжелой формой диабета, хотя никогда ни словом не обмолвилась об этом Фрэнси и
Маку. Только потом Фрэнси узнала,
какие муки ей пришлось выносить все эти годы.
Теперь Мак остался совсем один. Он нанял одну из местных женщин убирать дом,
но готовил и покупал себе одежду сам.
Он искренне скорбел о Молли, хотя старался не показывать этого. Когда приезжала
Фрэнси, они часто вместе вспоминали
добрую ирландку.
Сидя в гостиной, Фрэнси улыбалась, вспоминая улыбку Молли, ее резковатые
шуточки и неизменную преданность Маку
и его дочери.
Наконец Фрэнси почувствовала, как ее веки словно налились свинцом; она
поднялась, направилась в спальню и легла
рядом с Сэмом. Сонно вытянув руки, он притянул Фрэнси к себе. Девушка ощутила
мгновенный прилив благодарности к
нему-Сэм был таким же надежным и верным, дарил ей такое же тепло, как родной
дом, как отец, как Молли...
Фрэнси уже засыпала, когда внезапная мысль, яркая и пронзительная, словно
блестящая нитка в тусклом узоре, озарила ее
дремлющее сознание. Не случайно Молли Мэтайр вспомнилась ей именно сегодня.
Фрэнси думала о своем компьютере и о
том, как продать его бизнесменам, относившимся с предубеждением к электронным
мозгам. Ей хотелось бы, чтобы эту
машину покупатели воспринимали как члена семьи, друга и помощника в работе. И
Фрэнси знала теперь, какое имя она даст
их с Сэмом детищу- неожиданное, невероятное, но такое доброе и человечное.
"Молли",- сонно подумала она, прежде чем провалиться в темную теплую бездну.
Это название - "Молли" - оказалось последней важной деталью, которой
недоставало, чтобы перед новым
компьютером открылось блестящее будущее. Проницательные и скептически
настроенные бизнесмены, которых Фрэнси
вместе с Джоэлом Грэггом пытались заинтересовать своим проектом, наконец не
устояли.
Несколько банкиров, уже с зимы выжидавших, чем кончится дело, решились
сделать смелый шаг и вложили свыше трех
миллионов долларов в "Молли", в обмен на фондовый опцион и место в правлении
"КомпьюТел" В самый короткий срок
был образован взаимный фонд, потом еще один.
Все лето работа над "Молли" продолжалась, и восьмого сентября Сэм
продемонстрировал блестящие вычислительные
возможности на удивление простого в обращении компьютера перед небольшим
собранием частных инвесторов,
согласившихся в результате вложить в проект еще по четыре миллиона долларов.
Возвращаясь с праздничного обеда с новыми вкладчиками в ресторане "Четыре
времени года", Фрэнси поздравила Сэма:
- Ты г
...Закладка в соц.сетях
