Жанр: Любовные романы
Двойник
...жливой.
Она сделала еще один глоток. И ощутила странный прилив сытости, как будто
съела настоящий обед и выпила вина. Жди, подумала она. Он вернется.
Завернувшись в одеяло, она закрыла глаза.
И проснулась от сильной схватки. О нет, это уже больно. Определенно больно.
Она лежала в темноте, взмокшая от пота, пытаясь вспомнить все, чему учили на
курсах для беременных, но эти уроки, казалось, были в прошлой жизни. Чьей-то
жизни, не ее.
Вдох, выдох. Очищение...
— Дамочка!
Она оцепенела. Взглянула на решетку, из которой доносился шепот. Пульс
участился.
Пора действовать, солдат Джейн
. Но, вдыхая запах собственного
страха в темноте, вдруг подумала:
Я еще не готова. Я никогда не буду
готова. С чего я решила, что у меня получится?
— Дамочка, ответьте мне.
Это твой шанс. Давай
.
Она глубоко вздохнула.
— Мне нужна помощь, — захныкала она.
— Почему?
— Мой ребенок...
— Рассказывайте.
— Он просится наружу. У меня схватки. Пожалуйста, выпустите меня
отсюда! Я не знаю, сколько еще смогу выдержать это... — Она
всхлипнула. — Выпустите меня. Мне нужно. Я рожаю.
Ответом ей было молчание.
Она вцепилась в одеяло, боясь дышать, боясь не услышать, если он будет
говорить шепотом. Почему он не отвечает? Он что, опять ушел? И тут она
услышала грохот, а потом скрежет.
Лопата. Он начал копать.
Единственный шанс, — подумала она. — Другого не будет
.
Снова грохот. Лопата загребала землю, ее поскребывание о ящик напоминало
скрип мела по доске. Она задышала чаще, и сердце готово было выпрыгнуть из
груди.
Или я выживу, или умру, — подумала она. — Все решится
через секунду
.
Поскребывание прекратилось.
Ее руки похолодели, онемевшие пальцы впились в одеяло, которым она
укуталась. Она слышала, как скрипнуло дерево и взвизгнули петли. Земля
посыпалась в ее темницу, попала в глаза.
О, Боже, Боже, я ничего не вижу.
Мне надо видеть!
Мэтти отвернулась, пряча лицо от грязи, которая сыпалась
ей на голову. Долго моргала, пытаясь вытряхнуть соринки из глаз. Она
опустила голову и поэтому не видела его, того, кто стоял наверху и склонялся
над ней. А что видел он, глядя в яму? Свою пленницу, укутанную в одеяло,
грязную, жалкую. Скрюченную от родовых схваток.
— Пора вылезать, — сказал он, на этот раз уже не через решетку.
Тихий голос, вполне обычный. Неужели зло может звучать так невинно?
— Помогите мне. — Она снова всхлипнула. — Я не смогу
подняться.
Она услышала стук дерева, поняла: какой-то предмет упал рядом с ней.
Лестница. Открыв глаза, она подняла голову и увидела всего лишь силуэт на
фоне звездного неба. После кромешной тьмы, которая царила в ее тюрьме,
ночное небо показалось светлым.
Он посветил фонариком вниз.
— Здесь всего несколько ступенек, — сказал он.
— Мне очень больно.
— Я подам вам руку. Но вы должны встать на ступеньку.
Всхлипывая, она медленно поднялась на ноги. Покачнулась и снова рухнула на
колени. Вот уже много дней она не вставала и теперь с ужасом думала о том,
как ослабла за это время, несмотря на гимнастику, несмотря на бешеный
всплеск адреналина.
— Если вы хотите выбраться, — сказал он, — вам придется
встать.
Она застонала и неуклюже поднялась на ноги, шатаясь словно новорожденный
теленок. Ее правая рука оставалась под одеялом которое она прижимала к
груди. Левой рукой она ухватилась за лестницу.
— Вот так. Поднимайтесь.
Она встала на нижнюю ступеньку и выдержала паузу, чтобы приготовиться к
дальнейшему восхождению. Сделала еще один шаг наверх. Яма была неглубокой,
всего несколько ступенек — и она на свободе. Вот уже ее голова и плечи на
уровне его пояса.
— Помогите мне, — взмолилась она. — Вытащите меня.
— Отпустите одеяло.
— Мне очень холодно. Пожалуйста, вытащите меня!
Он положил свой фонарик на землю.
— Дайте руку, — сказал он и нагнулся к ней — безликая тень с
протянутой рукой.
Ну вот. Он совсем близко
.
До его головы можно дотянуться рукой. В какое-то мгновение она дрогнула, с
отвращением подумав о том, что ей предстояло сделать.
— Хватит тянуть время, — скомандовал он. — Вылезай!
Она вдруг явственно увидела перед собой лицо Дуэйна. Это его голос чудился
ей — голос, исполненный упрека, вечного упрека.
Имидж — это главное, Мэтти.
Ты только посмотри на себя!
Корова Мэтти повисла на лестнице, не может
спасти себя. Не может спасти своего ребенка.
Ты не нужна мне такая
.
Нет, я не такая. Я не такая!
Мэтти отпустила одеяло. Оно упало с ее плеч, открыв то, что она прятала под
ним, — носок, набитый восемью батарейками. Она подняла руку и взмахнула
носком как молотом, вложив в этот удар всю силу своей ярости. Пусть он был
диким, неуклюжим, но она испытала восторг, когда батарейки с хрустом
обрушились на его голову.
Тень пошатнулась и опрокинулась.
В считанные секунды она вскарабкалась по лестнице и вылезла из ямы. Ужас
заставляет тебя забыть о собственной нерасторопности, он обостряет чувства,
делает тебя быстрой, как газель. Едва ступив ногами на твердую землю, она
тут же оценила обстановку, отметив десятки деталей. Месяц, выглядывающий из-
за деревьев. Запах почвы и влажной листвы. И деревья, кругом деревья,
похожие на грозных стражей, загораживающих все, кроме звездного купола над
головой.
Я в лесу
. Одного взгляда было достаточно, чтобы принять
молниеносное решение, и она ринулась вперед, в узкую расщелину между
деревьями. И тут же провалилась в овраг, скатившись вниз по диким зарослям
ежевики и молодым деревцам, которые яростно хлестали ее по лицу.
Она приземлилась на четвереньки. В одно мгновение вновь вскочила на ноги и
побежала, правда, теперь уже прихрамывая, — правое колено пульсировало
от вывиха.
Я слишком шумная, — подумала она. — Я топаю, как слон.
Не останавливайся, не останавливайся, он может оказаться сзади. Продолжай
движение!
Но она была словно слепая в этом лесу, дорогу ей указывали лишь звезды и
слабая луна. Ни света, ни указателей. Она и понятия не имела, где можно
найти помощь. Место было совершенно незнакомое, она блуждала, словно в
страшном сне. Продираясь сквозь заросли кустарников, инстинктивно двигаясь
вниз по склону, отдав себя на милость силе притяжения. Горы всегда ведут в
долины. Долины ведут к рекам. Реки ведут к людям. О черт, звучит здорово, но
так ли это на самом деле? Колени уже ломило, сказывалось недавнее падение.
Еще раз оступиться — и она уже не встанет.
Очередной приступ резкой боли. Она остановилась, переводя дыхание. Схватка.
Мэтти согнулась, выжидая, пока утихнет боль. Когда наконец она выпрямилась,
пот лил с нее градом.
Что-то зашуршало у нее за спиной. Она обернулась, но не смогла увидеть
ничего, кроме непроницаемой тени. Она чувствовала, что зло приближается. И
снова бросилась бежать сквозь ветки деревьев, подгоняемая паникой.
Быстрей.
Быстрей!
На склоне холма она уже шаталась, едва удерживая равновесие. Если бы не
молодое деревце, она бы так и рухнула животом на землю.
Бедный малыш, я
чуть не придавила тебя!
За спиной не было слышно никаких звуков, но она
знала, что он где-то рядом, идет по следу. Страх гнал ее вперед, сквозь
паутину веток.
И вот деревья как будто испарились. Мэтти прорвалась сквозь последний пучок
веток и ощутила утоптанную почву. Зачарованная, она остановилась и
огляделась вокруг. Водная гладь в отблесках луны. Озеро. Дорога.
И вдалеке маленькой точкой вырисовывался силуэт хижины.
Она сделала несколько шагов и застонала — очередная схватка сжала ее в
кулак; Мэтти не могла дышать, двигаться, ей оставалось только лечь на дорогу
и скорчиться от боли. Тошнота подступала к горлу. С озера до нее донесся
плеск воды и крик птицы. Она чувствовала себя ужасно и боялась, что, упав,
уже не встанет.
Только не здесь! Не оставайся здесь, на открытом
пространстве!
Она побрела вперед, боль немного отступила. Мэтти заставляла себя двигаться
дальше, к призрачной надежде — хижине. Она снова побежала, превозмогая боль
в колене.
Быстрее, — уговаривала она себя. — Он может увидеть
твое отражение в воде. Беги скорей, пока снова не начались схватки. Сколько
минут осталось до следующей? Пять? Десять?
Хижина казалась такой далекой.
Она сделала отчаянный рывок вперед — ноги топотали по земле, воздух ревел,
врываясь в легкие и вырываясь из них. Надежда была ее реактивным двигателем.
Я буду жить. Я буду жить
.
Окна хижины были темными. Мэтти постучала в дверь, не смея подать голос,
который мог эхом отозваться в горах. Ответа не последовало.
Она колебалась всего секунду.
К черту приличия, игры в хороших девочек! Бей
это чертово окно!
Она схватила булыжник, валявшийся возле двери, и ударила
им по дверному окну. Звон битого стекла взорвал ночную тишину. С помощью все
того же камня она отколола остатки стекла, просунула руку и открыла дверь.
Разбить и ворваться! Вперед, солдат Джейн!
Затхлый воздух в домике пах кедром. Эта летняя хижина, должно быть, давно
была заперта и покинута. Осколки стекла хрустели под ногами, когда она
бродила по комнате в поисках выключателя. И, уже включив свет, осознала: он
увидит.
Слишком поздно. Надо хотя бы найти телефон
.
Она оглядела комнату, увидела камин, сложенные поленья, мягкую мебель,
накрытую пледами, но телефонного аппарата нигде не было.
Она кинулась на кухню и увидела телефонную трубку на рабочем столике.
Схватила ее и начала набирать 911, но вдруг до нее дошло, что нет гудка.
Линия отключена.
В гостиной захрустело битое стекло.
Он в доме. Выбирайся! Сейчас же
.
Мэтти выскользнула из кухни и тихо закрыла за собой дверь. Оказалась в
тесном гараже. Лунный свет струился в одинокое оконце, и она сумела
различить контуры весельной лодки, которая лежала на прицепе. Больше негде
укрыться, негде спрятаться. Она попятилась от кухонной двери, чтобы
оказаться в тени. Плечом ударилась о металлическую полку, с которой
посыпалась давняя пыль. Она вслепую обшарила полку в поисках какого-нибудь
оружия, но под руку попадались лишь старые банки от краски с присохшими
крышками, малярные кисти с намертво склеенной щетиной. Наконец ее пальцы
нащупали отвертку, и она схватила ее. Жалкое оружие, такое же опасное, как
пилка для ногтей. Пожалуй, одноименный коктейль посильнее будет.
Под кухонной дверью показалась полоска света. Мелькнула тень. Замерла.
Как и дыхание Мэтти. Она попятилась к гаражной двери, чувствуя, что сердце
вот-вот разорвется. Выбора не было.
Она нажала на ручку двери и приоткрыла ее. Дверь предательски заскрипела,
словно завопив:
Она здесь! Здесь она!
В тот самый момент, когда распахнулась дверь кухни, она бросилась вон из
гаража и опять побежала в ночь. Мэтти знала, что он видит ее на этом
безжалостно открытом берегу. Знала, что бежит медленней его. И все равно
неслась к залитому луной озеру, увязая ботинками в грязи. За спиной шуршали
камыши — он неумолимо приближался. Остается плыть, подумала она. И ринулась
к воде.
Но уже через мгновение скорчилась от новой схватки. Такой боли Мэтти еще не
испытывала. Она упала на колени, прямо в воду. Боль достигла пика, зажав ее
в тиски, так что на мгновение у нее почернело в глазах и она почувствовала,
что заваливается на бок. В рот набилась грязь. Она корчилась, кашляла,
валяясь на спине, словно перевернутая черепаха. Схватка стихла. Наверху, в
небе, ярко светили звезды. Она чувствовала, как вода ласкает ее волосы,
щеки. Совсем не холодная, наоборот, теплая, как в ванне. Она слышала, как
приближаются его шаги. Видела, как расступается перед ним камыш.
И вот он остановился над ней, возвышаясь на фоне неба. Победитель,
предъявляющий права на награду.
Он опустился на колени возле Мэтти, и вода отразилась в его глазах искорками
света. То, что он держал в руке, тоже блестело: серебристое лезвие ножа.
Казалось, он уже знал, что она покорилась. Что ее душа ждет того момента,
когда сможет вырваться из оболочки измученного тела.
Он схватился за пояс ее безразмерных брюк и стащил их, обнажая белый купол
живота. Она даже не шевельнулась, словно застыла. Уже сдавшаяся, уже
мертвая.
Он положил одну руку на ее живот; а другой схватил нож и нагнулся, чтобы
сделать первый надрез.
Вдруг вода взметнулась серебристым фонтаном, и ее рука выскочила из грязи.
Отвертка устремилась ему в лицо. Налившись яростью, она запустила свое
жалкое оружие прямо в его глаз.
Это тебе за меня, ублюдок!
А это за моего ребенка!
Отвертка проникла глубоко, Мэтти чувствовала, как ее орудие пронзило кость и
мозг и ушло туда по самую рукоятку.
Он рухнул, не проронив ни звука.
Некоторое время она не могла пошевелиться. Он упал ей прямо на бедра, и
Мэтти чувствовала, как ее одежда пропитывается кровью. Мертвые тяжелые,
гораздо тяжелее живых. Она принялась с отвращением спихивать его. Наконец ей
удалось свалить тело, и оно опрокинулось на спину, распластавшись в камышах.
Она с трудом поднялась на ноги и, шатаясь, побрела к твердому берегу.
Подальше от воды, подальше от крови. Там она упала на траву. И лежала, пока
не пришла следующая схватка. А потом еще одна, и еще одна. Затуманенным от
боли взглядом она наблюдала за тем, как плывет по небу четвертинка луны. Как
меркнут звезды и розовый рассвет подступает с востока.
Когда солнце поднялось над горизонтом, Мэтти Первис произвела на свет дочь.
30
Грифы-индейки лениво кружили в небе в предвкушении свежей добычи. Мертвые не
остаются без внимания Матушки Природы. Запах тлена влечет мясных мух и
жуков, ворон и грызунов, собирающихся на устроенную Смертью пирушку.
Ну и
чем я отличаюсь от них?
— думала Маура, спускаясь к воде. Ее тоже
влекло к мертвым, и она, как любой представитель фауны, питающийся падалью,
терзала остывшую плоть. Место было слишком красиво для того, чтобы
заниматься столь мрачным делом. Безоблачное небо сияло голубизной, озеро
отливало серебристым блеском. Но у кромки воды под белой простыней лежало
то, что так привлекало грифов.
Джейн Риццоли, которая стояла рядом с Барри Фростом и двумя полицейскими из
Массачусетского управления, сделала шаг навстречу Мауре.
— Тело лежало в воде, на расстоянии нескольких сантиметров от берега,
вон в тех камышах. Мы вытащили его на берег. Просто хотела вам сказать, что
его переместили.
Маура посмотрела на закрытый труп, но не прикоснулась к нему. Она еще не
была готова к встрече с тем, что скрывалось под простыней.
— С женщиной все в порядке?
— Я навестила Матильду Первис в реанимации. Она, конечно, не в лучшем
виде, но жить будет. А малышка чувствует себя превосходно. — Риццоли
показала на островок травы. — Она родила ее вон там. Сама со всем
справилась. Когда лесничий объезжал хозяйство около семи утра, она уже
сидела у дороги и нянчила малышку.
Маура взглянула на берег и подумала о женщине, рожавшей в одиночку под
открытым небом. Никто не слышал ее криков. А в это время в двадцати ярдах от
нее остывал труп.
— Где он держал ее?
— В яме в трех километрах отсюда.
Маура нахмурилась.
— Она шла оттуда пешком?
— Да. Представляете — бежать в темноте через лес. Прямо накануне родов.
Из леса она выбралась вон по тому склону.
— Даже представить себе не могу.
— Вы бы видели ящик, в котором он ее держал. Совсем как гроб. Неделю
была заживо погребенной — не знаю, как она не рехнулась.
Маура подумала об Алисе Роуз, которую посадили в яму много лет назад. Всего
одна ночь отчаяния и темноты преследовала ее на протяжении всей короткой
жизни. И в конце концов убила. Мэтти Первис сумела не только сохранить
рассудок, но и оказать сопротивление. Выжить.
— Мы нашли белый фургон, — сообщила Риццоли.
— Где?
— Он был припаркован там, в тридцати-сорока метрах от той ямы, где он
держал ее. Сами мы бы ее никогда не нашли.
— А других останков не обнаружили? Там ведь наверняка захоронены и
другие жертвы.
— Мы только приступили к осмотру местности. Там густой лес, так что
зона поисков большая. Придется перекопать весь холм.
— Столько лет и столько пропавших женщин. Одна из них могла
быть... — Маура запнулась и окинула взглядом лесистый холм.
Одна из
них могла быть моей матерью. Может, в моих жилах вовсе не течет кровь
чудовищ. Может, моя настоящая мать мертва вот уже много лет. Очередная
жертва, погребенная в этих лесах
.
— Прежде чем делать выводы, — заметила Риццоли, — вам
необходимо осмотреть труп.
Маура нахмурилась. Посмотрела под ноги, на укрытый простыней труп. Потом
опустилась на колени и приподняла уголок простыни.
— Постойте. Я должна предупредить вас...
— Да?
— Вы увидите совсем не то, чего ожидали.
Маура застыла в нерешительности. Над ухом жужжали насекомые, изголодавшиеся
по свежему мясу. Она глубоко вздохнула и откинула простыню.
Некоторое время она молча смотрела на мертвое лицо, не в силах произнести ни
слова. Ее шокировали не выдавленный левый глаз и не рукоятка отвертки,
торчавшая из него. Все это детали для протокола вскрытия. Нет, ее ужаснуло
лицо мертвеца.
— Он слишком молод, — пробормотала она. — Этот мужчина
слишком молод для Элайджи Лэнка.
— Я бы сказала, что ему лет тридцать, тридцать пять.
Маура судорожно выдохнула.
— Я не понимаю...
— Вы ведь заметили, верно? — тихо произнесла Риццоли. — Черные волосы, зеленые глаза.
Как у меня
.
— Я хочу сказать... конечно, у миллиона парней волосы и глаза такого же
цвета. Но сходство... — Джейн немного помолчала. — Фрост тоже
заметил. Мы все обратили внимание.
Маура накрыла труп простыней и отшатнулась, словно решив сбежать от правды,
которая неумолимо пялилась на нее с мертвого мужского лица.
— Доктор Бристол уже в пути, — сказал Фрост. — Мы подумали,
что вам не захочется делать это вскрытие.
— Тогда зачем вы меня вызвали?
— Вы ведь сами сказали, что хотите быть в курсе, — объяснила
Риццоли. — И я вам обещала. И еще потому... — Джейн взглянула на
закрытое тело. — Потому что рано или поздно вы все равно узнаете, кто
этот человек.
— Но мы ведь не знаем, кто он. Сходство всего лишь домыслы. Но не
доказательство.
— Есть кое-что еще. Мы узнали об этом сегодня утром.
Маура взглянула на нее.
— Что?
— Мы пытались разыскать Элайджу Лэнка. Перелопатили кучу информации,
где могло промелькнуть его имя. Аресты, транспортные билеты, все. Сегодня
утром пришел факс из Северной Каролины. Свидетельство о смерти. Элайджа Лэнк
умер восемь лет назад.
— Восемь лет назад? Выходит, это не он был с Амальтеей, когда она убивала Терезу и Никки Уэллс.
— Нет. К тому времени Амальтея уже работала с другим партнером. Который
заменил Элайджу. Чтобы продолжить семейный бизнес.
Маура отвернулась к озеру. Зеркальная гладь воды слепила глаза.
Я не хочу
слышать продолжения, — подумала она. — Я не хочу этого знать
.
— Восемь лет назад Элайджа умер от сердечного приступа в госпитале
Гринвиля, — продолжала Риццоли. — Он обратился в отделение скорой
помощи с жалобой на боль в груди. Согласно записям, в госпиталь его
доставили члены семьи.
Семьи
.
— Его жена Амальтея, — произнесла Риццоли. — И их сын Сэмюэл.
Маура глубоко вдохнула воздух, который пах разложением и летом. Жизнь и
смерть сплелись в едином аромате.
— Извините, — сказала Риццоли. — Извините, что пришлось
сказать вам это. Впрочем, вполне вероятно, что мы ошибаемся насчет этого
человека. Возможно, он вовсе не имеет к ним отношения.
Нет, они не ошибались, и Маура это знала.
Я все поняла, когда увидела его лицо
.
Когда в тот же вечер Риццоли и Фрост вошли в бар Джей Пи Дойла, полицейские,
толпившиеся у барной стойки, встретили их громкими приветственными
возгласами и аплодисментами, отчего Джейн даже смущенно вспыхнула. Черт,
даже те, кто не испытывал к ней симпатий, проявили профессиональную
солидарность и аплодировали ее успеху, который как раз в этот момент
освещался на телеэкране в пятичасовом выпуске новостей. Когда Риццоли и
Фрост подошли к стойке, толпа начала скандировать их имена, а радушный
бармен уже выставил для них стаканы с напитками. Для Фроста — порцию виски,
а для Риццоли...
Большой стакан молока.
Когда все кругом зашлись от хохота, Фрост наклонился к Джейн и прошептал на
ухо:
— Знаешь, у меня сегодня что-то желудок расстроился. Хочешь, махнемся?
Самое забавное заключалось в том, что Фрост действительно любил молоко. Она
подвинула ему свой стакан и попросила у бармена колы.
Пока Риццоли и Фрост лакомились орешками и потягивали свои целомудренные
напитки, коллеги по очереди подходили к ним, чтобы пожать руку или похлопать
по плечу. Джейн тосковала по своему излюбленному элю
Адамс
. Ей вообще
многого не хватало — мужа, пива. И тонкой талии. И все-таки сегодня был
хороший день. День, когда одним преступником становится меньше, всегда
удачный.
— Привет, Риццоли! Мы тут принимаем ставки. Двести баксов за то, что у
тебя будет девочка, и сто двадцать — что мальчик.
Она оглядела бар и заметила, что к стойке подошли детективы Ванн и Данливи.
Толстый хоббит и тонкий хоббит держали в руках одинаковые пинты
Гиннеса
.
— А если рожу двойню? — спросила она. — Близнецов?
— Хм, — произнес Данливи. — Этого мы не учли.
— И кто тогда выиграет?
— Думаю, никто.
— Или все? — засомневался Ванн.
Оба глубоко задумались. Настоящие Сэм и Фродо, размышляющие над разгадкой
великой тайны на Роковой горе.
— Что ж, — подвел итог Ванн, — думаю, нам следует добавить
еще одну категорию.
Риццоли рассмеялась.
— Да, ребята, пора.
— Кстати, отличная работа, — заметил Данливи. — Подожди,
скоро о тебе напишут в журнале
Пипл
. И преступник, и все эти женщины.
Какой сюжет!
— Хочешь, скажу тебе правду? — Риццоли вздохнула и отставила свой
стакан с колой. — Это не наша заслуга.
— Как это?
Фрост посмотрел на Ванна и Данливи.
— Это не мы его обезвредили. А жертва.
— Обыкновенная домохозяйка, — пояснила Риццоли. — Запуганная
беременная домохозяйка. Ей не понадобились ни пушка, ни дубинка, только
носок, набитый батарейками.
По телевизору закончились местные новости, и бармен переключил канал. На
экране замелькали девушки в мини-юбках. Женщины с тонкими талиями.
— Ну а что насчет пули
Черный коготь
? — поинтересовался
Данливи. — Как она вписывается в это дело?
Риццоли немного помолчала, потягивая колу.
— Мы пока не знаем.
— Нашли орудие убийства?
Джейн перехватила взгляд Фроста, и на душе снова стало неспокойно. Это был
вопрос, который мучил обоих. В фургоне они не нашли пистолета. В багажнике
обнаружили лишь мотки веревки и окровавленные ножи. Да еще блокнот, в
котором были аккуратно записаны имена и телефоны девяти других посредников
по усыновлению — Теренс Ван Гейтс был не единственным. Нашлись также
расписки в получении наличных, переданных Лэнкам за все годы, — кладезь
информации, которую следователям предстояло отрабатывать не один год. Но вот
оружия, из которого была убита Анна Леони, в фургоне не оказалось.
— Да ладно, — разрядил обстановку Данливи. — Может, всплывет
где-нибудь. Или же он уже избавился от него.
Может быть. А может, мы все-таки что-то упустили
.
Было уже темно, когда Риццоли и Фрост покинули бар Дойла. Вместо того чтобы
ехать домой, Джейн вернулась на Шредер-Плаза — разговор с Ванном и Данливи
все не шел из головы — и уселась за стол, заваленный папками. Сверху лежали
файлы из НЦКИ о пропавших без вести, собранные в процессе охоты на Зверя. Но
ведь толчок к расследованию дало убийство Анны Леони. Оно было тем брошенным
в реку камешком, от которого по воде разошлись широкие
...Закладка в соц.сетях
