Жанр: Любовные романы
Венера и воин
...тобы
я помогла вам. Иди сюда.
Она указала на постель в торцовой стене комнаты, на которой лежали толстый
матрас и мягкие подушки, стена вокруг постели была окрашена в красный цвет.
Пила села на постель. Веллиция тихо рассмеялась.
— Боги, ну ты и большая, — удивилась она. — Снимай свои
тряпки, я их выброшу. Клаудиус достал для тебя платье, которое носят жены
ремесленников и торговцев.
Она налила воды из кувшина в глиняную миску и поставила ее перед кроватью.
Только сейчас она заметила кандалы Пилы. При свете маленькой лампы она
осмотрела тяжелое железо.
— Тебе, должно быть, больно, — проговорила она
сочувственно. — Может быть, ты сможешь их снять, если намажешь запястья
свиным салом. У меня есть маленькая мисочка. Попытайся!
Однако кандалы сидели крепко и тесно вокруг запястий Пилы.
Внезапно в дверь тихонько стукнули.
— Занято! — крикнула Веллиция. — Ты не умеешь читать?
— Говорят, для меня дверь всегда открыта, — услышали они голос
Клаудиуса.
Обе женщины одновременно с облегчением вздохнули. Клаудиус проскользнул в
комнатку и ухмыльнулся во все лицо.
— Я кое-что принес. — Он поднял руку, в которой были молоток и
долото.
— О боги, где это ты достал? — спросила Веллиция. Клаудиус
подмигнул Пиле.
— Я навестил мастерскую одного скульптора. Там везде еще бегают собаки.
— Ты ушел от них, — выдохнула Пила.
— Конечно. Имеешь преимущество, если хорошо ориентируешься в улочках
Помпеи. — Теперь он подмигнул Веллиции.
— Вы знаете друг друга? — спросила Пила тихо.
— Давным-давно. Так давно, что я безоговорочно доверяю ей. —
Клаудиус бросил на Веллицию полный любви взгляд, который не ускользнул от
Пилы.
— Клади свои руки сюда, — потребовал он у Пилы. Точно нацеленными
ударами он сбил кандалы. Пила с благодарностью потерла свои кровоточащие
запястья.
— Как твоя нога? — спросила она.
— Не стоит говорить, — отмахнулся Клаудиус.
— Ты ранен? — испуганно спросила Веллиция.
— Нет! — ответил Клаудиус.
— Да, — сказала Пила.
— Покажи свою ногу, — потребовала у него Веллиция. — О, рана
загрязнилась. Я обмою ее, иначе она воспалится.
Она старательно очистила рану, и Пила удивилась, что при этом лицо у
Клаудиуса оставалось бесстрастным. Гладиаторы были крепкими мужчинами.
Веллиция втерла мазь из свиного сала и шалфея.
— Теперь она вылечится.
— Ты — сокровище, Веллиция, — промолвил Клаудиус, улыбаясь, и
поцеловал ее в лоб, — однако мы должны бежать дальше.
Он открыл дверь. Перед улочкой послышались крики и тяжелые шаги.
— Солдаты! — Клаудиус отпрянул. — Они прочесывают город.
— Оставайся здесь! Быстро раздевайся! Ты тоже, Пила!
Веллиция захлопнула дверь и подтащила обоих к кровати. Она торопливо
спрятала разбитые кандалы и инструменты под матрасом, одежда Пилы и
Клаудиуса также исчезла под подушкой. Она притиснула Пилу к стене.
— Ложись, сожмись и набрось это покрывало на свои волосы.
Потом она, как всадник, уселась на Клаудиуса.
— Давай, начинай стонать. — Она прыгала на нем и издавала
похотливые крики, в то время как Клаудиус громко стонал. Пила вжалась в
подушки позади обоих. В дверь сильно постучали.
— Откройте, мы ищем беглую рабыню! — закричали солдаты.
— Занято! Вы не умеете читать, идиоты! — заругалась Веллиция между
похотливыми воплями. Тем не менее дверь открылась, и в ней показался шлем
солдата.
— Вон! — завизжала Веллиция. — Иначе я потеряю свои деньги.
Она не прекращала подпрыгивать. У солдата рот растянулся до ушей.
— О, Веллиция! — воскликнул он. — Все в порядке! Дверь снова
захлопнулась.
— Не прекращать! — предупредила она, и оба продолжали стонать и
охать на ложе, чтобы солдаты на улочке их слышали. Потом Веллиция, фыркнув,
упала с кровати.
— Сработало, — со смехом проговорила она.
Она поднялась, открыла дверь и вслушалась в ночь.
— Они ушли, вы можете идти.
Клаудиус и Пила торопливо оделись. Клаудиус взял Веллицию за руку.
— Я благодарю тебя за помощь. Да вознаградят тебя боги!
Он поцеловал ее и заторопился прочь. Пила робко пожала руку девушки.
— Я не знаю, почему ты это сделала, но я благодарю тебя всем сердцем.
— Да защитят вас боги, — прошептала Веллиция. — Будьте
счастливы друг с другом!
Глава 12
Месть Ромелии Из беспокойного сна Ромелию вывело не солнце, а шум перед дверями постоялого
двора. Она растерянно огляделась и вытянула онемевшие ноги на соломенном
матрасе. И вдруг мгновенно пробудилась. Где Клаудиус? Он не нашел ее?
Ромелия поднялась и вышла из душной комнаты во двор. Слуги хозяина накрывали
завтрак на грубо сколоченном столе. Откуда-то изнутри дома доносились грубые
крики хозяина на рабов. Его жена выгоняла из птичника гусей, которые, громко
гогоча, высыпали на луг позади постоялого двора.
Ромелия вышла за пределы двора и огляделась. Клаудиуса нигде не было видно.
Он ведь сказал, что переоденется и приведет с собой двух мулов. Ромелия
заглянула в стойла, где содержались лошади, осел и мулы.
У входа был сложен багаж путешественников, у колодца рабы стирали белье.
Неприятное чувство кольнуло Ромелию, однако она снова успокоила себя,
подумав, что у Клаудиуса могли возникнуть проволочки с покупкой двух мулов.
Ей нужно было взять двух лошадей из собственной конюшни, жаль, что не
догадалась.
Чтобы не быть замеченной, Ромелия отошла подальше от постоялого двора и
взобралась на маленький холм, откуда хорошо просматривались окрестности.
Дорога уже была запружена народом. Ехали крестьяне на ослах, тянущих тяжелые
повозки с товарами. Небогатые путешественники, проведшие ночь на этом
постоялом дворе, тоже отправились в путь. Кому требовалось больше комфорта,
те останавливались в Помпеях.
Пришло время завтрака, и в животе у Ромелии заурчало, однако она не могла
позволить себе купить еду, потому что единственными медными монетами,
которые у нее были, она расплатилась за свой ночлег.
Обеспокоенно ворча, она устроилась под кипарисом и напряженно высматривала
Клаудиуса. Может быть, Клаудиус задержался, может быть, его ночью не пустили
на постоялый двор? Может быть, его обнаружили во время побега? Ромелия
покрылась потом. А что если Клаудиуса арестовали? Может быть, он украл
мулов, и его на этом поймали, может быть... может быть... может быть!
Время шло. На постоялый двор Ромелия не могла вернуться, у хозяина возникло
бы подозрение. Она еще раз сделала большой круг, выглядывая скромно одетого
мужчину с двумя мулами. Несколько раз видела похожего человека, однажды с
ослом, однажды с упряжкой быков. Однако в обоих случаях это был не Клаудиус.
Когда солнце склонилось к горизонту, Ромелия решила вернуться к месту, где
она спрятала свой узелок. Дорога была долгой и солнце уже зашло, когда она
добралась до оливковой рощи. При дневном свете все выглядело по-другому.
Женщина в отчаянии искала дерево с дуплом. Когда наконец нашла, она сильно
испугалась. Дупло оказалось пустым, узелок исчез.
Первой мыслью Ромелии было то, что какой-нибудь разбойник обнаружил тайник.
Что теперь делать, когда у них обоих нет денег для побега и нет одежды? Куда
они побегут, если не смогут оплатить путешествие на корабле? И куда, во имя
всех римских богов, подевался Клаудиус?
Ромелия подхватила грубую ткань своего платья и побежала так быстро, как
только позволяли ей болевшие ноги, назад, к своему имению. Уже издалека она
увидела, что на вилле царит переполох. У ворот стояли несколько солдат. Рабы
бегали вокруг, как вспугнутые куры.
Она проскользнула через маленькую калитку в задней стене сада и заторопилась
через хозяйственное крыло виллы к своим покоям. В коридоре она столкнулась с
Друзиллой.
— О Юпитер, госпожа! — воскликнула Друзилла и заломила руки за
голову. Глаза у нее покраснели и воспалились. В полном недоумении служанка
рассматривала убогую и грязную одежду Ромелии.
— Закрой рот, — заорала Ромелия. — Что здесь случилось?
— Ищут тебя, госпожа, — внезапно всхлипнула Друзилла. — Сама
не понимаю, почему я так крепко заснула, а потом еще эта веревка из ткани на
балюстраде твоей спальни. Мы подумали, что тебя похитили. Целиус вызвал
полицию.
— Полицию? — испуганно прошептала Ромелия.
Друзилла кивнула.
— В Рим отправили гонца, чтобы сообщить твоему супругу.
Ромелия в ужасе вскочила со скамьи, на которую сразу же обессиленно упала.
— Где Клаудиус? — воскликнула она рассерженно.
Друзилла не успела сделать и шага, как Ромелия вылетела из комнаты и
побежала в гостевое крыло. Однако комната, в которой жил Клаудиус, была
пуста. Только его парадное снаряжение небрежно валялось на полу.
Его оружие, его деньги, его одежда исчезли.
Слишком поздно до Ромелии дошло, что Клаудиус коварно завлек ее в ужасную
западню. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять всю величину этого
предательства. Беспомощно стояла она в пустой комнате, дрожа от бессильной
ярости. Клаудиус! Она сжала кулаки.
— Клаудиус! Ты вместе с Пилой умрешь на арене. Я клянусь тебе в этом.
Она должна срочно попасть в Помпеи, она должна поговорить с префектом
полиции.
— Друзилла-а-а! Вели запрячь экипаж. Я должна ехать в Помпеи.
Друзилла заторопилась к ней.
— Не получится, госпожа. Весь город в волнении, все кишит солдатами.
Пила каким-то образом сбежала из темниц амфитеатра.
Звездной ночью, взявшись за руки, Клаудиус и Пила бежали из Помпеи в сторону
Везувия. Они осторожно обходили роскошные летние виллы и имения на южной
стороне горы, чтобы добраться до храма бога огня. Пилу мучили тысячи
вопросов. Что произошло? Почему Клаудиус предал ее, а потом освободил? Куда
он ее ведет?
Клаудиус молчал, только прерывисто дышал, пока тянул ее за собой. Они
находились вблизи имения Ромелии. Хотел ли Клаудиус назад, туда?
— Ромелия будет нас искать? — осмелилась тихо прошептать Пила.
— Конечно, нет, — ответил Клаудиус. — Молчи, иначе нас кто-
нибудь услышит.
Почему? Мысли у Пилы спутались. Почему Ромелия не будет их искать, если по
их следам уже идут солдаты?
И где им спрятаться в этой оживленной местности? Может быть, в кратере бога
огня? Пила в ужасе распрямила плечи.
Они добрались до маленького храма, тихого и покинутого, который располагался
на откосе вулкана. Клаудиус замедлил шаг и судорожно глотал воздух. Он
должен был отдышаться после быстрого бега. Пила тоже тяжело дышала, хотя и
не выглядела такой измученной, как Клаудиус.
— Ты бегаешь, как олениха, — заметил Клаудиус. — У себя на
родине ты, должно быть, часто пускалась в бегство.
По его голосу было понятно, что он улыбается. Как он мог еще шутить в такой
час?
Она не ответила, но крепко вцепилась в его руку. Он почувствовал ее страх.
— Мы должны попросить бога огня о помощи, — сказал
Клаудиус. — Я думаю, она нам срочно понадобится.
— Тогда мы должны ему что-то пожертвовать, — засомневалась
Пила. — Но у нас ведь нет ничего.
— Возьмем вот это. — Он сорвал несколько оливок с ветвей деревьев,
росших вокруг.
Они вошли в храм и преклонили колена перед невысокой колонной со статуей
могущественного бога. Клаудиус взял кувшин со святой водой и обрызгал
жертвенные дары, что обычно делали только жрецы.
— Я надеюсь, Вулкан простит мне, что я сам совершил освящение, —
пробормотал Клаудиус и положил тонкие ветки с оливками на жертвенный огонь.
Пока он смотрел, как пламя пожирает его дары, его губы шептали пылкие
молитвы. Пила, которая испытывала перед богами большую робость, с удивлением
смотрела на мужчину, который еще несколько часов назад с такой отвагой
освободил ее из темницы и спас от мучительной смерти. Теперь он униженно
склонялся перед богом и умолял о помощи. Пила была тронута, увидев его
сложенные для молитвы руки и пылкий взгляд. Она склонилась вместе с ним и
тоже попросила помощи у этого ужасного и столь сильного бога.
Когда она подняла голову, она увидела на стене изображение, и на мгновение у нее пресеклось дыхание.
— Клаудиус, посмотри, — прошептала она и показала пальцем на
фреску на стене. Мужчина и женщина в любовных объятиях лежали на ложе.
Крепкие цепи обвивали любовную пару.
Клаудиус кивнул.
— Я тебе рассказывал об этом. Посмотри вот на это изображение.
Он кивком указал Пиле на другую фреску на стене. На ложе, слившись в
любовном объятии, сидела пара. На мужчине был шлем, указывающий на то, что
это бог войны Марс. Его плащ соскользнул ему на бедра, и верхняя часть его
тела была обнаженной. Партнерша в его объятиях также была обнаженной. Позади
них стоял мрачный бородатый мужчина с занавесом, который должен был прикрыть
любовную игру от любопытных взглядов.
— Что это означает?
— Это Марс и Венера, которые любят друг друга. Однако Венера была
супругой Вулкана. Когда бог застал обоих во время любовной игры, он набросил
на них сеть из цепей, чтобы навсегда привязать их друг к другу.
— Прекрасная история, — прошептала растроганная Пила, внезапно
повернувшись к нему. — Это наша история.
Эта мысль поразила Пилу настолько, что дыхание у нее участилось.
— Это значит...
— Да, это означает именно это. Мы навечно связаны друг с другом,
прекрасная Венера. Никто не сможет нас разлучить. Только один бог огня может
снова разрубить эту цепь. Поэтому мы и убежим вместе.
Пила испуганно отпрянула.
— Ты хочешь бежать со мной? Но куда?
— На север, на твою родину.
— Ты хочешь из-за меня покинуть Рим? — Глаза у нее расширились.
— Не из-за тебя, а с тобой. Меня здесь больше ничто не держит. Я
никогда больше не вернусь на арену, жизнь слишком прекрасна, чтобы играть
ею, я отправлюсь с тобой, потому что я твой муж.
Всхлипывая, Пила упала в его объятия. Он все оставил ради нее — свою славу,
свою жизнь, свое скромное, но обеспеченное существование. Перед ними лежали
бесконечные опасности, и никто не знал, что их ожидает по ту сторону
границы.
Взявшись за руки, они покинули храм.
Еще раз Пила посмотрела на панораму, простиравшуюся внизу. С горы строения
Помпеи были видны как на ладони, вплоть до берега моря, куда несла свои воды
река Сарнус. В гавани мерцали маяки.
— Однажды бог огня ужасно отомстит этому городу, — пробормотала
Пила в мрачном предчувствии, — и все должны будут поплатиться за свои
злодеяния.
Клаудиус положил руки ей на плечи.
— Опасность еще не миновала, наше бегство не осталось незамеченным. Ты
готова рискнуть и отважиться на борьбу?
— Да. Кто бы мог рядом с тобой не решиться? — Голос любящей
женщины звучал твердо.
Клаудиус молчал. Он боялся, что ответ выдаст его страх.
Ромелия апатично лежала в постели и смотрела в потолок.
Друзилла приготовила для нее успокаивающий напиток и робко поставила кубок
на столе.
Теперь все было ясно. Клаудиус солгал ей и обманул ее. Он никогда не
собирался с ней бежать. Это был лишь отвлекающий маневр, чтобы освободить
Пилу. Одна она не смогла бы убежать.
Как ему удалось похитить рабыню из подземной темницы? Подкупил ли он стражу?
А если стражников подкупили, то она тоже может им заплатить, чтобы они
преследовали беглецов. В казармах рядом с амфитеатром наверняка есть
гладиаторы, которые будут готовы погнаться за своим товарищем-предателем.
Они хладнокровны.
Их не запугаешь, если им предложить достаточно денег.
Ромелия стиснула зубы и сжала кулаки. У беглецов был один день форы, однако
на ее мулах они не смогут уйти так далеко, чтобы их нельзя было догнать на
быстрых лошадях. Еще перед Брундизиумом их обнаружат.
Ромелия вскочила.
— Стража! Стража-а-а!
Звеня оружием, рабы, приставленные охранять имение, вбежали в комнату.
— Возьмите самых быстрых лошадей из конюшни и догоните обоих, скачите
более коротким путем через Абеллину к Виа Аппиа. У них один день форы, но их
легко нагнать. Вы должны схватить их до Брундизиума, чтобы они не смогли
взойти на корабль. И запрягите мой экипаж, я хочу поехать к казармам
гладиаторов.
В нетерпении она выскочила из дома, по дороге набрасывая на себя плащ, в
бешенстве вскочила на двухколесную повозку и взяла в руки поводья. Раба,
который собирался править повозкой, она столкнула без дальнейших церемоний.
Плетью разъяренная госпожа погоняла лошадей, которые на сумасшедшей скорости
помчались к Помпеям. Перед казармой у амфитеатра она остановила экипаж и
обдала всех стоявших там густым облаком пыли.
— О боги, матрона, — Полицейский префект заторопился ей навстречу.
— Что ты здесь стоишь вместо того, чтобы преследовать
преступников? — яростно набросилась на него Ромелия.
— Выражаю вам все мое уважение, благородная Ромелия, мои люди
преследуют беглую рабыню и прочесывают весь город. Не беспокойтесь, она
далеко не уйдет.
— Весь город? — Она соскочила с повозки и со злостью замахнулась
плетью на префекта. — Ты безмозглый, тупой заячий хвост, она убежала не
одна, у нее есть сообщник, который ее освободил. Этот сообщник — гладиатор
Клаудиус. Они на пути в Брундизиум, там беглецы сядут на корабль и
отправятся через море. Я должна тебя поучать, как ловить беглецов?
Пылая гневом, она ударила префекта полиции, который лишь поднятыми руками
мог защититься от атаки Ромелии. Вокруг обоих образовалась громадная толпа,
люди кричали и подзуживали спорящих.
Отступавший от Ромелии префект заслужил издевательский смех.
— Теперь я возьму дело в свои руки, а мои стражники уже преследуют их
на быстрых лошадях, и я уверена, что удастся убедить нескольких гладиаторов
также принять участие в преследовании. А когда они схватят обоих, ты умрешь
вместе с ними на арене. Об этом я позабочусь, ты, телячьи мозги без соли!
Такой префект, как ты, в Помпеях больше не нужен.
Она резко отошла от него и снова заскочила в повозку, чтобы ехать в казармы.
С глупым удивлением ошарашенный префект посмотрел вслед маленькой женщине и
потер на руках болезненные красные полосы от удара плетью.
— Что это? — прошептала Пила, когда Клаудиус нагнулся перед дуплом
оливкового дерева.
— Хороший тайник, здесь у нас узелок с платьем для тебя, деньгами и
украшениями.
— Но... но... откуда он? — заикаясь, спросила Пила.
Клаудиус ухмыльнулся во весь рот.
— Ты сочтешь это невозможным, но его положила сюда собственноручно
Ромелия.
Пила растерянно распахнула глаза.
— Ромелия?
— Именно она, а то, что узелок все еще находится здесь, говорит мне о
том, что Ромелия храбро устроилась на постоялом дворе около Пицентии и ждет
меня там. Прощай, прекрасная Ромелия, и большое тебе спасибо.
— Я ничего не понимаю, Клаудиус. Какое отношение имеет ко всему этому
Ромелия? Я не поняла, почему ты тогда заключил Ромелию в объятия...
Клаудиус нетерпеливо потащил ее дальше.
— Не трать дыхание, перед нами долгий путь, однажды я расскажу тебе всю
историю, но сейчас мы должны торопиться. Мы обогнем гору в восточном
направлении, это тяжелый марш, там имение Октавиум, мимо которого мы должны
пройти в темноте, чтобы нас не обнаружили. Если оба мула послушны, то они
ждут нас на северном склоне и мы сможем, по крайней мере, поехать верхом.
Бедный, но законопослушный плотник со своей женой хочет переехать в Рим,
чтобы попытать там свое счастье.
— В Рим? Но ведь там нас обнаружат.
— Мы должны держать направление на север, если хотим добраться до твоей
родины. Но сначала все дороги ведут в Рим. Если мы будем путешествовать как
простые ремесленники, мы не возбудим любопытства. Кроме того, нам нельзя
двигаться по Виа Аппиа, мы поедем по Виа Латина. Никому не придет в голову,
что мы направляемся в логово льва. Нас будут преследовать на дороге в
Брундизиум.
— Ты все заранее обдумал? — спросила она, и постепенно до нее
дошло, что его странное поведение после того, как их обнаружила Ромелия,
было частью его отчаянно смелого замысла.
Один! Этот мужчина превосходил безумной смелостью любого, кого она когда-
либо встречала.
Дорога была трудной и темной. Из соображений безопасности они не могли
зажечь факел и поэтому спотыкались о куски лавы, которых было полным-полно
между виноградными лозами, фруктовыми плантациями и садами, окружавшими
большое имение. Издалека раздался лай собак и вскоре затих.
Ночной воздух был приятно прохладен. Оба ни на мгновение не снижали темпа, и
Клаудиус удивлялся выдержке Пилы.
Большими шагами она бежала рядом с ним, время от времени спотыкаясь о камни.
Всю дорогу они ободряли и поддерживали друг друга.
Пила вспомнила о давно минувших временах в другом мире, когда она носила
другое имя. Там ей приходилось бегать по шелестящим листьям и корням лесных
деревьев, по холмам и пригоркам, по узким тропкам, через заросли кустарника.
Быстро и ловко, подобно лани, она бегала тогда так, что ни один охотник не
мог угнаться за ней.
Уже ребенком она научилась вместе со взрослыми выживать в диких лесах. Она
могла днями голодать, умела построить из хвороста и листьев хижину, она
знала корни, ягоды и грибы. Она попадала стрелой в цель на большом
расстоянии и могла выловить голой рукой рыбу из ручья.
Тогда она была не Зигрун, девушка из племени киберов, а олениха с
настороженными глазами и ловкими ногами, тогда дни ненастья и солнечные дни
сливались перед нею в одно. Тогда...
Ветер свободы, как будто явившийся из ее прошлого, оживил ее инстинкты.
Инстинкты, которые требовались ей, чтобы выжить. Жизнь в Риме сделала ее
ленивой и расслабленной. Она находила желанными вкусную еду вдосталь, теплые
ванны, мягкие ткани для платьев, но все это было ядом для ее закаленных
мускулов, ее привыкшего к движениям тела, ее постоянно настороженного ума.
Теперь ей надо было задействовать спавшие в глубине нее инстинкты. Надо было
выжить. Клаудиус был мужественным и сильным, он не знал боязни, но удастся
ли ему справиться с жизнью на ее суровой германской родине?
Это был мрачный, негостеприимный мир, полный грозных опасностей.
Пила беспокоилась об опасностях в германских лесах, но при этом здесь, под
теплым южным солнцем и мягким голубым небом, каждая стража у моста, каждый
любопытный хозяин постоялого двора представляли для них смертельную
опасность.
Северная сторона вулкана лежала в непроницаемой мгле. Выступила роса,
сообщая о приближающемся утре. Клаудиус тихонько прищелкнул языком,
пробираясь сквозь кусты.
Некоторое время он прислушивался, пока не обнаружил, что кто-то жует. Они
стояли совсем близко к дремавшим мулам, которые в полусне щипали листву с
колючих кустарников. Клаудиус облегченно вздохнул.
— Даже мулы с нами, — ухмыльнулся он и благодарно похлопал
животное по шее.
Пила в испуге задержала дыхание, а потом тоже облегченно вздохнула, когда
заметила животных.
Клаудиус снял свой шерстяной плащ и бросил его на траву.
— Давай немного отдохнем. На рассвете мы отправимся и смешаемся с
передвигающимися торговцами. В темноте мы только возбудим подозрение.
Он притянул к себе Пилу. Она благодарно прижалась к нему, наслаждаясь его
теплом. Она прислонилась головой к его плечу и почувствовала, что ее тело
налито тяжелой усталостью. Однако мысли ее странным образом вертелись вокруг
прошлого. Ромелия! Валериус! Скульптор! Темница!
Картины прошлого, как мозаика, проходили перед ее внутренним взором. На душе
у нее было тревожно. Ее жизнь резко изменилась. Ромелия больше была не одна,
не сама по себе, она несла ответственность не только за себя.
Рядом с ней был человек, который доверился ей, с которым она была связана в
радости и в горе. Он спас ей жизнь, помог ей бежать, а теперь он бежал
вместе с ней, отказавшись от своей прежней жизни, не зная, что его ожидает,
что принесет ему будущее.
Но разве они уже не были связаны судьбой с того самого мгновения, когда она
на арене в Риме умоляла демонов подземного мира о помощи ему, или же еще
раньше, когда она заглянула в его темно-голубые глаза.
— Ты
...Закладка в соц.сетях
