Жанр: Любовные романы
Большое кино
..., иначе
я дам ход негативам. Я даже не спросила, как он намерен их использовать, а
автоматически, не помня себя от ужаса, подчинилась его требованию. Понял?
Что просил, то и получил.
Она встала и, не глядя на Марша, шагнула к двери. Он попытался поймать ее за
руку.
— Не надо до меня дотрагиваться, — проговорила она, не
оглядываясь. — Буду признательна, если, вернувшись, не найду тебя в
своем кабинете.
Кит потребовалось мобилизовать все силы, чтобы добраться до туалета и
запереться в дальней кабинке. За последние два месяца она пролила немало
слез, но самые горькие оказались припасенными для этого раза.
Глава 23
Они вышли из парка и подошли к
Плаза
, где странный субъект заказал бутылку
шампанского. Она попросила перье и стала выжимать в свой стакан лимон. Он
размешивал шампанское в бокале золотой палочкой с бриллиантом на конце.
Увидев ее недоумение, он сказал с улыбкой:
— Это изгоняет пузырьки, мисс.
У него были желтовато-карие глаза; синий костюм, издалека напоминавший
мундир, вблизи оказался дорогим и отлично скроенным. Она бы не удивилась,
если бы под мышкой у него прятался револьвер.
— Я давно хочу с вами поговорить, мисс Адамс.
— Тогда зачем было разыгрывать сыщика? Сколько дней вы за мной
таскаетесь?
Он улыбнулся, продемонстрировав мелкие жемчужно-белые зубы и розовые десны.
— Вы не только красивы, но и очень наблюдательны. Теперь за вами хожу
не только я, вам это известно?
— И давно?
Он сверился с золотым
Ролексом
.
— Шесть часов, мисс.
— Они похожи на американцев?
— Даже очень, мисс.
— Тогда это люди Пирса. — Она побарабанила пальцами по столу и
сказала, воздев очи горе:
— Простите его, братья-налогоплательщики, ибо не ведает, что творит.
— Мисс?..
— Не обращайте внимания. Лучше доложите, куда вы подевались позапрошлой
ночью — вы бы мне очень пригодились.
Что за тип тасовал карты под моим окном? Очень подозрительная внешность, не
крупье ли из
Трипса
?
— Это мой младший брат, мисс, — сказал он извиняющимся
тоном. — С ранних лет не покидает казино
Трипе
. Боюсь, для счастья
ему обязательно нужна колода карт. Спиртное, азартные игры... Все мы —
плохие мусульмане, мисс.
— А где были вы?
— Даже я иногда засыпаю, — ответил он с легким поклоном.
— Тоже верно. Тогда такой вопрос: который из братьев должен убить Кит
Рейсом?
Он обиженно приложил ладонь к сердцу.
— Я ее боготворю, мисс! Я бы пальцем ее не тронул.
— Хоть в этом успокоили! — Она стала обмахиваться ладонью; при
этом незаметно запустила другую руку под свитер и включила диктофон. Хорошо,
что она сообразила остаться в поясе с диктофоном после интервью с Рашем!
— А который из братьев — вы сами? Надо ведь знать, как обращаться к
своим теням.
— Дхали, мисс. Ахмед, мой старший брат, стал, если вы помните по своему
посещению Звара, эмиром острова.
— Знаю. Примите мои соболезнования по случаю смерти вашего отца.
— Благодарю вас от имени всех жителей Звара, мисс.
— А теперь, Дхали, будучи представителем Звара, соблаговолите
объяснить, почему вы до сих пор не махнете рукой на древнюю вендетту? Вы там
разве не в курсе, что мы живем в эпоху сверхзвуковых лайнеров? — В
подтверждение своей мысли Либерти указала на панораму небоскребов за окном.
— Все верно, мисс, но у нас нет выбора. Вендетта, даже древняя, не
забывается.
— Вы это серьезно? А ведь ваш отец, прежний эмир, так не считал. Он
оставил Арчера в покое.
— Верно, но на кого бы обрушилась месть? Единственная дочь Ренсома
умерла, едва родившись. Уверяю вас, если бы она выжила, мой отец...
— Не сомневаюсь. — Либерти махнула рукой, не желая выслушивать
кровавые подробности. — Кто же сказал вам про Кит?
Уж не Китсия ли?
— Конечно, нет, мисс. — Дхали упорно размешивал свое
шампанское. — Мы узнали об этом несколько лет назад от нашего отца. Он
уже был болен и думал, что вот-вот умрет.
— Теперь вы с братом выполняете последнюю волю умершего?
— Я просто пытаюсь вам все объяснить. Мы с Ахмедом заключили тайное
соглашение о прекращении вендетты. При нашем с ним отношении к Маленькой Кит
мы бы все равно не смогли...
— И вы придерживаетесь соглашения?
— Сложный вопрос, мисс. Русский...
— Раш Александер?
— Да, мисс. Три недели назад он появился на похоронах нашего отца, а
потом отправился с нами в казино.
Вы скажете, что мы не очень почтительные сыновья, раз способны сразу после
смерти отца предаваться азарту. Возможно, это и так, но наш отец умирал
очень долго — это продолжалось не один год...
— И вы успели многократно его оплакать, — закончила за него
Либерти.
— Именно так, мисс. Вы исключительно понятливы. Мы выпили много
шампанского, и русский достал фотографии. — Он уставился на свою
золотую палочку, неожиданно охваченный смущением.
— Что за фотографии, Дхали?
— Ах, мисс, — отозвался он со вздохом, — мне нелегко вам
отвечать. Фотографии компрометирующего свойства. На них запечатлена
Маленькая Кит в позах, невозможных для арабской женщины.
Либерти вспомнился разговор с Джеем Скоттом. Когда Бик.
Кроуфорд продавал свой дом, в его кровати обнаружились некие приспособления.
Она припомнила скульптуру, которую Бик пускал в ход, имея дело с Кит...
— Что же было потом, Дхали? — спросила она хмуро.
— Мой брат Ахмед — как бы это выразиться? — рассвирепел. Чтобы это
понять, надо его знать. Он особенный: все время скучает, ему некого любить.
Только и делает, что тратит наши деньги. Людей с Запада он не любит, потому
что не доверяет им, а русскому поверил. Когда русский показал ему
фотографии, на которых в таком непотребном виде запечатлена женщина, на
которой он мечтал жениться...
— Жениться? Он что, делал Кит предложение?
— О нет! Сначала он хотел стать эмиром, чтобы потом как это у вас
говорится? — сразить ее наповал. Но, увидев эти фотографии, он
захотел...
— Убить Кит, — закончила за него Либерти.
— Я благодарен вам за понимание. Но это еще не все, мисс.
Он рассказал русскому о вендетте. Тот предложил довести ее до конца.
— Что он попросил в обмен на свои услуги?
— Помощи.
— В чем?
— В смещении Арчера Ренсома. Ахмед заключил с ним сделку. Теперь наша
семья работает на русского.
— Но не вся. Вы с младшим братом не в счет. Ситуация начинает
проясняться... Одного не возьму в толк, почему Кит Рейсом до сих пор жива?
Такой пройдоха, как Раш Александер, может убрать любого. Ему это
обойдется, — она прищелкнула пальцами, — всего-то в стоимость
недорогого спортивного автомобиля.
— Вы видали когда-нибудь крупных кошек, мисс?
— Вроде тигров и львов?
— Или пантер, пум. Поймав добычу, они никогда не убивают ее сразу.
— Желание продлить удовольствие?
Собеседник кивнул:
— Имея дело с этим русским, всегда помните: он как большая кошка.
Медленно крадется, ходит вокруг жертвы кругами.
Сначала была та девушка...
— Монетт Новак?
— Да. Он начал с попытки уничтожить то, что Кит любит больше
всего, — ее работу. А потом... Только учтите, мисс Адамс: стоит ему
заподозрить, что вы хорошо осведомлены, — он убьет и вас, причем
быстро. С вами он тешиться не станет.
На этот раз Либерти стало действительно страшно. Она водрузила на стол свою
бесформенную сумку, загородившись ею от тротуара.
— Вы совершенно правы, мисс: нам больше нельзя сидеть вместе.
— Скоро я опубликую свой материал, Дхали, — это единственный
известный мне способ защитить Кит Рейсом, а вы обязаны мне помочь. Хочу,
чтобы вы пообещали мне...
— Я — ваш покорный слуга, мисс.
— Пока не выйдет моя статья, вы будете защищать ее лично.
Дхали допил шампанское и положил на столик стодолларовую купюру.
— Я все исполню в точности.
— Вы действительно хотите отвести от нее беду? — спросила Либерти,
пристально глядя на него.
— Она была мне как сестра. Со старой вендеттой покончено, как и с теми,
кто не может от нее отказаться.
Они встали и вместе пошли к выходу.
— Где мне вас искать?
— Позвоните в
Сад скульптуры
и спросите Маруна. Он будет знать, где
меня найти.
— Понимаю, ребята из
Сада
— стойкие оловянные солдатики Китсии...
Он улыбнулся:
— Солдатики, но не только Китсии.
— А сама Китсия знает о соглашении Ахмеда и Александера?
— Да, мисс, знает. От меня.
Либерти кивнула и шагнула к вращающейся двери, но Дхали удержал ее, взяв за
руку:
— Будьте осторожны, мисс. Он крайне опасен.
— Кто, Ахмед?
— Раш. Его ненависть убивает.
Либерти в четвертый раз надавила на дверной звонок. Аманда Александер
обязана быть дома! Возможно, она получит от Аманды какое-то оружие, пускай
не самое убийственное, чтобы с его помощью можно было помешать Рашу
Александеру осуществить задуманное.
Наконец дверь приоткрылась. Аманда холодно глядела на журналистку. Либерти
поразила разница между двумя миссис Александер — той, которую она видела на
приеме, и теперешней, с красными глазами и распухшим носом.
— У меня создалось впечатление, что наша встреча отменена.
— Неужели? — Либерти искусно разыграла удивление. — Я полдня
звонила к себе в офис, но мне ничего не сообщили.
Аманда смотрела на нее во все глаза, но Либерти это было нипочем. Наконец
хозяйка со вздохом распахнула дверь и впустила назойливую гостью. Следуя за
ней, Либерти восхищалась красным деревом стен и светлыми кашмирскими коврами
под ногами.
Неужели это дом убийцы?
— мысленно спросила она у своего
отражения в высоком зеркале и тут же в панике стала приглаживать
растрепавшиеся волосы.
— Хотите чаю? — Миссис Александер остановилась в дубовых дверях
гостиной и перебирала нить жемчуга у себя на шее.
— Пожалуй, — кивнула Либерти, восхищенно глядя на два
рембрандтовских офорта на стене. — Не возражаете, если я воспользуюсь
телефоном?
— Пожалуйста.
С близкого расстояния следы слез на лице Аманды были еще заметнее, и Либерти
не без основания полагала, что виновником их был Раш. Что, если Аманда знает
о его замыслах, но считает, что не в силах ему помещать?
Высокие двери распахнулись, и Либерти увидела комнату, выдержанную в темных
тонах, от пола до потолка занятую книжными полками.
— Обычно я не принимаю здесь гостей, но, помнится, вы говорили, что
Китсия советовала вам взглянуть на нашу коллекцию фотографий?
— Совершенно верно.
— Пока вы будете смотреть, я заварю чай.
Аманда вышла, и Либерти огляделась. В библиотеке отсутствовало естественное
освещение. В столь темном помещении у нее мог начаться приступ
клаустрофобии. Будь ее воля, она сорвала бы красные бархатные портьеры,
закрывающие окна. На резной полке алтареподобного камина из черного мрамора
были расставлены те самые фотографии в красивых рамках, о которых упоминала
Китсия. Перед камином находились два виндзорских кресла, третье кресло
стояло перед занавешенным окном, четвертое было придвинуто к маленькой
конторке, на которой высился старинный телефонный аппарат.
Либерти схватила трубку и набрала рабочий номер Кит.
— То есть как
рассердилась и сбежала
? — Либерти постукивала
карандашом по аппарату. — Если она вернется, скажите, что нам надо
срочно поговорить! Это прежде всего в ее интересах. Я у Аманды Александер.
Не забудьте передать ей мои слова, Саша.
Этим ее телефонные переговоры ограничились. Найдя в сумке записную книжку,
она набрала частный номер Арчера и долго держала трубку, слушая длинные
гудки. Что бы она ему сказала, если бы он ответил? Что Раш собирается его
разорить?
Но у нее не было доказательств...
— Вы закончили? — спросила Аманда, вкатывая тележку с чаем.
— Да, спасибо.
— Кажется, скоро пойдет дождь, не мешало бы разжечь камин. —
Миссис Александер обращалась больше к себе, чем к гостье.
Опустившись в кресло. Либерти ждала момента, чтобы завладеть вниманием
хозяйки.
— Лету конец. — Она сняла крышку с одного из чайничков и вдохнула
волшебный аромат. — Прелестно, миссис Александер! Можно налить?
— Конечно, угощайтесь. Надеюсь, чай успел завариться.
Либерти подняла тяжелый чайник и наполнила две чашки.
Себе она добавила сливок. Это было настоящее английское чаепитие: с
лососиной, сливочным сыром, треугольным печеньем и ячменными лепешками в
блюде под крышкой. Но Либерти было не до угощения.
Аманда Александер, сидя неподвижно, наблюдала за Либерти:
— Вам отлично известно, что Муж отменил интервью.
— Известно, — спокойно подтвердила Либерти. — Я даже
удивилась, что вы подошли к двери и открыли. Ваш муж — человек, умеющий
настоять на своем. — Ей было крайне трудно соблюдать правила учтивого
общения, принятые в этом доме.
— Он всегда поступает так, как считает нужным.
Либерти незаметно включила диктофон. Миссис Александер рассматривала свою
голубую чашку, стоящую на бело-голубом блюдечке. В этой выкрашенной в кроваво-
красный цвет библиотеке Либерти нетрудно было представить, что значит брать
интервью у жены мафиози. Женщина перед ней не желала знать, чем занимается
ее муж за пределами этого дома, словно сошедшего с иллюстрации в
Аркитекторал дайджест
. Трудно было понять, зачем сюда вообще впустили
журналиста.
— Как вы думаете, почему ваш муж отменил интервью?
— Не знаю, мисс Адамс.
— Он ничего не объяснил? — Как далеко простирается ее преданность
мужу?
— Абсолютно ничего.
— Наверное, дело в том, что я кое-что знаю про Кит.
— Про Кит?
— И про вендетту.
— Не понимаю, о чем вы говорите.
Две женщины смолкли, прислушиваясь к потрескиванию дров в камине.
— Мисс Адамс... — нарушила наконец молчание миссис Александер. —
Можно я буду называть вас Либерти? — Либерти кивнула. — У вас есть
ко мне конкретные вопросы? У меня выдался очень утомительный день. —
Она снова затеребила свой жемчуг.
— Представьте, есть. — Либерти закурила и приступила к
делу. — Вы хорошо знаете Кит Рейсом?
— Не очень.
— Нельзя ли уточнить? — Либерти не сумела скрыть недоверие.
— Я встречала ее несколько раз на приемах в
Рейсом энтерпрайзиз
. Она
живет в Калифорнии, а я там практически не бываю.
— Вы не имели с ней дела, когда жили у Китсии на Зваре?
— Нет. К тому времени Кит уже переехала в Штаты.
— Наверное, вам лестно, что Верена будет сниматься у нее в
Последнем
шансе
?
— Вот уж нет!, Либерти полагалась на свой вопрос, как на пробку:
выдернув ее, она пустила бы Аманду в плавание по океану личных воспоминаний.
Аманда перевела дух, как будто взвешивая, стоит ли быть с Либерти
откровенной. Потом, уставившись в камин, она заговорила:
— Впервые мы встретились с Кит на нью-йоркском коктейле. Я любовалась с
террасы неподражаемым видом Манхэттена, как вдруг она подошла и попросила
разрешения присоединиться ко мне. Я кивнула, и мы несколько минут простояли
молча, прежде чем я представилась. Потом я сказала:
Знаете, о чем мне поведал муж за несколько минут до вашего появления? Что
он с вами спал. Это правда?
Она без колебания ответила
да
. Я спросила,
что она при этом испытывала, и она ответила, что у нее было ощущение, будто
это происходит не с ней. Хотите услышать самое интересное? Я знаю, что она
хотела сказать. Это чувство мне знакомо. Но все равно она была мне
антипатична. Мне не понравилась ее откровенность.
Либерти с трудом скрывала свое поражение.
— Как вы познакомились с Рашем? — спросила она небрежно. Теперь,
когда Аманда приоткрыла дверь, ей ничего не стоило в нее вломиться. Аманда
налила себе еще чаю, посмотрела на Либерти и снова перевела взгляд на огонь.
— Нас свел Арчер.
— Постарайтесь вспомнить подробности.
— С Арчером я познакомилась через Китсию.
— Вы влюбились в него, как все остальные?
— Да, но ненадолго. Потом я вышла замуж за Раша.
— Влюбились в одного, а вышли за другого?
— Так получилось... — Аманда робко улыбнулась. После короткого
размышления она вдруг решительно произнесла:
— Не могу! Не могу все это ворошить. Тем более при посторонних.
Либерти старалась перехватить ее взгляд, но Аманда упорно смотрела в
сторону.
— Неужели вы по-прежнему влюблены в Арчера? — Аманда прижала руки
к груди, словно желая защититься. — Ладно, перестаньте, это же
очевидно! Видели бы вы выражение своего лица при упоминании его имени! А на
вчерашнем приеме? Чужой запросто предположил бы, что вы — муж и жена.
— Мы остались хорошими друзьями, — пробормотала Аманда краснея.
— Но не любовниками?
— Послушайте...
— Почему вы порвали с Арчером?
— Вас это совершенно не касается!
Но Либерти уже несло:
— Наверное, вы не против, чтобы Раш досадил прежнему возлюбленному?
— Как вы смеете так со мной разговаривать?
— Вас поссорила Китсия, да? Она не хотела, чтобы Арчер снова женился.
Вы осуждали Арчера? — Либерти от вопросов перешла к размышлению вслух:
— Вы осуждали его за то, что он не стал сопротивляться Китсии, и вы ему
отомстили: выбрали в мужья его лучшего друга.
Глаза Аманды наполнились слезами.
— Простите меня! — опомнилась Либерти. — Ради Бога,
простите! — Она достала из сумки бумажный платок и сунула его Аманде.
— Понимаете, Арчер был моей первой любовью. — Аманда промокнула
глаза. — Говорят, первая любовь остается с человеком на всю жизнь. Вы
выходите замуж за другого, ваш первый возлюбленный сходит в могилу, но
чувства продолжают жить, они обретают независимое существование...
— И ваши чувства к Арчеру...
— Сейчас я понимаю, что не добилась полной взаимности.
У него я не была первой любовью и с самого начала знала, что меня он никогда
не полюбит так, как любил ее.
— Понимаю. Вы вышли за Раша не с целью отомстить, а чтобы удержать
Арчера единственно доступным способом. Не за него, так за его лучшего друга!
Если не спать с ним, то по крайней мере сидеть напротив него на
приемах. — Поколебавшись и приняв молчание за согласие, Либерти
продолжила:
— Вы ведь уже вынашивали Верену. Вершина платонических отношений! Вы
привели его в свой дом и позволили стать крестным отцом дочери. Наверное, в
отсутствие Раша Арчер ходил на родительские собрания, репетиции драмкружка?
— Да, да, да! Все так и было. Только далеко не столь примитивно, как вы
изображаете. Я ничего этого не планировала.
Прошло много времени, прежде чем я приняла его как друга, но не как
суррогатного папашу, качающего Верену на коленке.
Как долго я боролась с побуждением кинуться ему на шею, когда он появлялся в
нашем доме! Я даже бросила курить, потому что у него была особенная манера
зажигать мне сигарету...
— Знаю, — проговорила Либерти, искренне сочувствуя хозяйке
дома. — Вы его по-прежнему любите. Как жаль, что вы замужем за Рашем!
— Нет, вы не понимаете! — В голосе Аманды зазвучали властные
нотки. — Раш был со мной нежен. Он обо мне заботился. Поверьте, мне это
было необходимо.
— Тогда вы приняли заботу за любовь...
Аманда покачала головой:
— Я никогда не обманывалась на его счет.
Либерти кивнула. Как ни жаль ей было Аманду, дело есть дело:
— Давайте вернемся к Китсии. Насколько вы с ней близки?
— Очень близки, — ответила Аманда щурясь. — Она —
единственный близкий мне человек, не считая Верены.
— Что вы думаете о ней как о матери?
Вопрос застал Аманду врасплох.
— Трудно сказать... Всякая женщина старается быть хорошей матерью, весь
вопрос в том, что она вкладывает в это понятие. Я тоже стараюсь, но сейчас
вы услышали бы от Верены, что я оказалась не на высоте. Думаю, Китсия
пыталась воспитать Кит сильной, внушить, что ей никто не нужен, кроме нее
самой.
— Вы считаете, что она живет без мужа, потому что жила без отца?
— Можно взглянуть на это и так. Не думаю, чтобы Китсия когда-либо
готовила Кит к замужеству. Кто знает, каким она видела ее будущее? Нелегко
растить девочку на острове одной, без отца.
— А что за отец Раш Александер? Батюшка дюжины компаний и одной дочки?
— Да. — Аманда потупила взор. Разложив на колене платок, она
принялась усиленно его разглаживать.
— Что
да
, Аманда?
— Он чрезвычайно занятой человек.
Совсем как упрямая девочка, отказывающаяся выдать семейную тайну! Либерти
наклонилась к ней, заставила поднять глаза — Вчера вечером Верена злилась на
отца. Вы знаете из-за чего?
Взгляд Аманды был спокоен и решителен.
— Вас это не касается. Верена не имеет к теме вашей статьи никакого
отношения. Если я найду в вашем журнале хотя бы одно словечко против нее,
берегитесь!
— Ваш супруг уронит мне на голову стальную балку? — Либерти ее
собственные слова удивили даже больше, чем Аманду, которая просто повторила:
— Ни слова против моей дочери!
— Можете не волноваться. Но насчет ее папочки я вам того же обещать не
могу. Кстати, о папочках: вы никогда не задумывались, кто отец Кит?
— Нет, — ответила Аманда. — Думать об этом — не моя забота.
Строить домыслы о чужой личной жизни неприлично.
— Тогда вы должны считать неприличным занятие, которым я зарабатываю
себе на хлеб, — сказала Либерти вполне искренне.
— Уверена, ваша статья будет свободна от домыслов.
— Не будьте так уверены, — сказала Либерти с намерением вызвать у
нее улыбку.
— Возможно, я не очень понятно объясняю. Знаю, у меня манера ходить
вокруг да около. Мои родители считали умение вести разговор исключительно
важной деталью воспитания девушки, однако придерживались мнения, что всякий
разговор должен оставаться в рамках приличий и дозволенного, поэтому многие
темы были под запретом. Трудно нарушить правила, усвоенные в детстве.
— Что вы хотите этим сказать? — строго, словно учительница —
школьницу, спросила Либерти. Она вспомнила рассказ Китсии о том, как ей
хотелось встряхнуть Аманду, жившую в туманном, книжном мире. По словам
Китсии, Аманда так тщательно выстраивала свою судьбу, что жизнь ее оказалась
совершенно пуста, если не считать дочери; но и Верене ей не удавалось
внушить, насколько сильно она ее любит.
— Я задумалась об отце Кит один-единственный раз, и то всего несколько
недель назад, когда тот же вопрос мне задал Раш. Я ответила ему примерно так
же, как сейчас вам. Он рассердился — как вы. — Аманда снова уставилась
на огонь.
— Жаль, что вы не вышли замуж за Арчера, — сказала Либерти,
которой отчасти передалась ее тоска. — Получился бы очаровательный
кружок. Китсия не говорила вам, что Арчер был неравнодушен к вашей матери
Синтии?
— Говорила. Я даже задумывалась, не потому ли его влечет ко мне? Но
конечно, моя мать была несравненно более динамичной, чем я. Моя дочь пошла
скорее в нее, чем в меня.
— Говорят, наследственные черты характера часто проявляются через
поколение.
Немного поразмыслив, Аманда сказала:
— Не думаю, чтобы Китсия сыграла здесь существенную роль.
Арчер все равно бы на мне не женился. Да он и вообще больше не женился, не
смог, он был повенчан
...Закладка в соц.сетях
