Жанр: Любовные романы
Ветер надежды
...о яйца, которыми он так жаждет
поработать. Сразу все проблемы решатся.
— Нечего, Джеб, не жадничай! Всех же не перевоспитаешь таким способом!
Ты и так разделался с последним подонком, у которого тоже был о-о-чень
грязный язык, прости Господи! А в этого я уже так славно прицелился! Оставь
его мне!
Ковбои были не дураки и, мгновенно развернувшись, зашагали к лошадям.
Листер, покачиваясь, еще мгновение постоял на крыльце, но затем двинулся
вслед за приятелями, не переставая, однако, осыпать проклятиями идиота
Стэна. Он еще долго распространялся, что сделает с беднягой, когда тот
попадется ему в руки. Вскоре ковбои ускакали.
— Интересно, чего это они вдруг так быстро отрезвели и стали понимать
то, что им говорят?
— Ночной воздух, Джон, не иначе. Очень успокаивает, когда поторчишь на
нем достаточно долго.
— Да нет! Просто они поняли, что я не шучу, когда грозил проделать еще
одну дырку в заднице. Без Одной-то никак не обойтись, это точно, но мне еще
не доводилось видеть парня, которому бы хотелось иметь целых две.
— Если ты стараешься убедить нас, что распугал их своим грозным рыком,
Клей, то, ради Бога, тешь себя. Но мы-то с Джоном знаем...
Кейн дождался, когда даже отдаленный стук подков стих, затем крикнул
мужчинам:
— Огромное спасибо!
— Ерунда, не за что, — послышалось в ответ, и троица дружно
затопала к своему сараю.
Кейн захлопнул дверь, задвинул засов и вернулся на кухню.
— Они, конечно, грубияны, да и выпили изрядно, но больше всего их
злило, что проделали такой длинный путь без толку. Стэн Тэйлор постарался,
как и обещал. Теперь они, наверное, заживо поджарят его на медленном огне,
но зато угомонят остальных, рассказав всем, что здесь с ними приключилось.
Не сомневаюсь, что больше нас подобные гости не потревожат.
— Надеюсь. — Элли повесила мокрую тряпку у печки. — Нет,
только подумайте, они прискакали сюда, думая, что мы... Просто в голове не
укладывается!
— А меня это... даже... взбудоражило, тетя Элли.
— Ванесса! — одернула ее Элли, но и ее глаза засверкали
лукавством.
— Чего они хотели, Кейн? — поинтересовался озадаченный
Генри. — Один из них кричал что-то про яйца. Но вряд ли они проделали
весь этот путь, чтобы купить яйца?
Кейн заглянул в лукавые глаза Ванессы, еле удерживающейся от того, чтобы не
расхохотаться. Она вопросительно выгнула бровь, ожидая, как Кейн выкрутится
из этой ситуации.
— Думаю, дружок, они приехали сюда с надеждой выпить и повеселиться.
Они прослышали, что здесь есть одна рыжеволосая красотка, которая отлично
пляшет.
— Но Ван не умеет ничего подобного!
— Генри Хилл! Должна тебе заявить, что умею танцевать!
— Ну, значит, ты делала это без меня. Я всего-то и видел, как ты
танцуешь на сельском празднике. И то ты тогда взбесилась из-за Мартина
Макканна и лягнула его так, что ему пришлось помогать идти. Ты сказала
тогда, что он посмел ущипнуть тебя.
— Я рад, что ей не нравятся субъекты, щиплющие девушек. И я не хочу,
чтобы меня самого лягнули так, чтобы я снова вышел из строя. Я ведь и так
еще не вылечил свой бок, Генри.
Мэри Бэн повесила наконец мокрое полотенце на веревку у печи и взглянула на
Генри. Она слегка поколебалась, но затем робко спросила:
— Мне нужно еще что-нибудь делать, мэм?
— Только не сегодня, родная. А вот утром нам придется основательно
продумать все, что нам предстоит сделать. Не будем надеяться на память и все
запишем. Столько всего нужно успеть до воскресенья! И надо будет решить,
когда мы поедем в город. Как вы считаете, Кейн?
— Дайте мне еще один денек, и тогда я смогу отправиться вместе с вами.
Мне все равно нужно встретиться со священником, попробую уговорить его
приехать сюда в воскресенье. Стоит сначала заручиться его согласием, а уж
потом рассылать приглашения.
Генри снял пальто Мэри Бэн со стула у печки, куда недавно повесил его
согреться. Он ласково укутал Мэри Бэн, и они молча исчезли.
Как только дверь за ними притворилась, Генри сжал девушку в объятиях и жадно
поцеловал. Лишь через несколько минут он оторвался от ее губ и заглянул ей в
глаза.
— Мэри Бэн, ты знаешь, что такое
бордель
? Я слышал, о чем толковали
эти пьяные ковбои, но никто не захотел объяснить мне.
— Это такой дом, где мужчина может заняться с женщиной...
этим... за деньги.
— Чем
этим? — Ну-у, тем, чем занимаются в постели... совокуплением... вот чем! Тем,
чем будем заниматься и мы, когда поженимся.
— И они занимаются
этим с женщинами, которых и видят-
то впервые? Которых совсем не знают?
— Если у них долго не было женщины, им любая подойдет. И есть уйма
женщин, которые с радостью сделают все, что они пожелают. Они так
зарабатывают себе на жизнь.
— А у меня будет только моя женщина! Мы поженимся, и после воскресенья
ты станешь моей навсегда!
— Я уже и так твоя навеки, Генри Хилл!
— Я знаю, но после свадьбы об этом будут знать все. Я так горжусь
тобой, Мэри Бэн. Поцелуй меня еще раз, моя сладкая и самая красивая девочка.
Мне казалось, что ты никогда не закончишь мыть эту чертову посуду.
— Я же обещала помогать твоей ма. А я всегда выполняю свои обещания.
— Мама полюбила тебя.
— Я ее тоже.
— Пойдем-ка в фургон.
— Нет, лучше не надо. Твоя ма доверяет мне, и я не стану огорчать и
разочаровывать ее. И так все труднее и труднее сдерживаться, когда ты так
нежен со мной. Нам осталось ждать совсем чуть-чуть. А когда мы поженимся, то
сможем быть вместе каждую ночь.
— Я смотрел сегодня на тебя, пока ты мыла посуду, и думал. Такая
красавица и — моя! Я даже ущипнул себя, чтобы проверить, не снится ли мне
все это.
— Если это сон, Генри, то тогда я не хочу просыпаться.
— Давай посидим немного на крылечке, а? Ты сядешь ко мне на колени, и я
обниму тебя и согрею. Обещаю, что ты не замерзнешь!
— Ты меня удивил сегодня. Так откровенно и ясно высказался перед
всеми! — Они уютно устроились на крыльце, а рядом улеглась рыжая псина,
выскользнувшая из кухни вслед за хозяйкой.
— Ерунда! Ты же сама знаешь, что мы все равно обязательно бы
поженились. Просто мне не понравилось, что Ван и Кейн женятся, а про нас все
забыли. А мы ведь так хотим стать мужем и женой, правда?
Генри прислонился спиной к стене и заботливо поправил пальто на девушке.
— Я так люблю обнимать тебя! Вроде бы ты... совсем маленькая, и такая
ласковая. — Его ладони хозяйским жестом обвели контуры ее маленького
тела. Губы Генри начали ласкать соблазнительную мочку маленького ушка.
— Как ты думаешь, мы сами поймем, что нужно будет сделать в первый раз,
когда окажемся в постели?
— Мы знаем, чего хотим, пусть даже не сразу сообразим, как именно. Мы
быстро научимся. Большинство молодых очень скоро обзаводятся детьми, значит,
соображают, что к чему, правда же?
— Кейн сказал, что сначала тебе будет больно. А мне не хотелось бы
причинить тебе боль. — Он страстно прижал ее к себе. — Мне
кажется, я просто не вынесу, если сделаю тебе больно, ты ведь такая
маленькая и славная. Кейн говорит, чтобы я был нежен и осторожен. Но иногда,
понимаешь, я становлюсь таким огромным и твердым, что, боюсь, это может
повредить моей крошке.
— Конечно, может, дурачок. Там все так специально устроено. Но если
подумать, то оттуда же и дети выходят, а уж таким огромным ты точно не
становишься! Не волнуйся, любимый. Выбрось все это из головы. Тебе не о чем
волноваться, глупыш. Слышишь?
— Кейн говорит, что мужчинам хочется этого больше, чем женщинам. Он
говорит, что мужчины могут заниматься этим каждый день и ничуть не уставать.
И еще он сказал, что если ты не захочешь, то нельзя навязываться. Я не буду,
честное слово. Он сказал, что по-настоящему отлично все бывает, когда оба
хотят этого.
— Кажется, Кейн неплохо научил тебя.
— Угу. Он мне так и сказал, что если мне будет что-либо непонятно, то
чтобы я не стеснялся спрашивать. Он постарается объяснить мне все так, чтобы
я понял. А он разбирается в женщинах, это и дураку ясно. И он успокоил меня,
что если я коснусь себя... э-э... там внизу, когда весь нальюсь и затвердею,
то ничего страшного не случится, и я вовсе не свихнусь от этого. Я почему-то
всегда считал, что от этого сходят с ума.
— И что еще он тебе сказал?
— Я сознался ему, что весь прямо разбухаю, когда бываю с тобой, и что
жутко хочу поцеловать тебя. А он ответил, что все это в порядке вещей, если
рядом девушка твоей мечты. Мне кажется, у него так же, когда он с Ван. Но
знаешь что, Мэри Бэн? Теперь, когда со мной всегда рядом будешь ты, я больше
не буду ни о чем спрашивать Кейна.
— Ты хочешь, чтобы у нас появился ребенок, Генри?
— А разве он не получится сам собой, когда мы будем любить друг друга?
— У некоторых пар бывает всего один ребенок, а кое у кого вообще так и
не рождается. Вот у моей ма была только я. Подлый старый ублюдок, который
увез нас с собой в Оклахому, буквально не слезал с нее, но она так больше
никогда и не забеременела. Он просто перегибал ее, задирал ей юбки и
вонзался сзади, словно боров. Он полез и ко мне, когда я была еще совсем
крохой, но ма быстро охладила его пыл кочергой.
— Она убила его?
— Нет. Это сделала я, только намного позже. Просто пристрелила. Он был
гнусным вонючим скунсом. Как он любил делать ма больно! Я просила его
оставить ее в покое, но он не послушался.
Она задрожала и сильнее прижалась к Генри.
— Я даже ни на мгновение не задумалась, а просто выстрелила, и все. И
застрелю любого, кто посмеет причинить боль тебе, Генри.
— Правда? О... .ты моя любимая! — восхитился Генри. — Но это
мужу полагается защищать жену.
— А мы будем заботиться друг о друге. И о твоей ма тоже. Потому что я
тебя очень-очень люблю.
Он чуть не сошел с ума после подобного признания, его поцелуи становились
все более страстными, а объятия пылкими. Но она вовремя отодвинулась и взяла
его лицо в свои ладони.
— Нам нужно остановиться, счастье мое. Иначе тебе станет очень больно.
Осталось совсем немного, и тогда я буду с тобой всю ночь, и мы будем любить
друг друга столько, сколько ты захочешь.
— Да... Но мне и сейчас до боли хочется тебя, Мэри Бэн.
— Я знаю. — Она ласково погладила пальчиком его щеку. —
Посиди чуть-чуть спокойно. Это пройдет, милый.
Глава 15
— Благодарю тебя, Господи, за то, что ты послал нам Мэри Бэн, —
молилась Элли. — Она такая милая и ласковая девушка. Клянусь любить ее
всей душой, как если бы сама родила ее. Я уже в вечном долгу перед ней за то
счастье, которое она дарит моему сыну.
Элли склонилась над розовым в полосочку платьем. Она никак не могла
поверить, что переделывает его для невесты сына. Она гордилась Генри: он
очень по-взрослому повел себя за ужином, сумел высказать то, что хотел, и
настоять на своем. Он так возмужал! Еще месяц назад он отозвал бы ее в
сторонку и прошептал ей на ухо, чего, собственно говоря, хочет. И вот он
собирается жениться.
Ее Генри собирается жениться! В
один прекрасный день на свет появятся дети, ее внуки. Элли всегда печалило
то, что любимому сыну, по-видимому, никогда не испытать ничего иного, кроме
ее материнской любви. Что его никто никогда не полюбит так, как она сама
любила его отца. Но Бог послал им Мэри Бэн, с виду просто крошку, но с
разумом взрослой женщины. Похоже, она понимала Генри гораздо лучше, чем сама
Элли и Ванесса. Элли ни на секунду не сомневалась, что Мэри Бэн любит ее
сына. Он был очень пригож, точная копия отца. Если бы Генри только был жив и
мог присутствовать на свадьбе сына!
Это бесконечное путешествие в новые земли здорово изменило не только Генри,
но их всех. Разве раньше она могла бы спокойно сидеть на кухне, зная, что
Ванесса в спальне Кейна и дверь у них закрыта? Да ни за что! А Генри сидит
где-то там, на темном дворе, вместе с Мэри Бэн. Боже! Какие перемены могут
произойти в человеке всего за несколько недель!
Она сама, например, решила отказаться от идеи отыскать Адама Хилла. Элли и
раньше понимала, что и Генри, и она сама совершенно безразличны брату мужа.
Иначе их отношения сложились бы совсем по-другому. Он ведь даже не ответил
на ее многочисленные письма. Если их пути пересекутся, что ж, так тому и
быть. Если же нет, то они с Генри не станут переживать, что есть
родственник, которого они так и не узнали. Гораздо более родным человеком за
это время им стал Кейн. Он был так не похож на других. Чего стоило одно то,
что он с риском для жизни провез их через всю прерию сюда, в Джанкшен. И она
уверена, что он сделал бы это, даже если бы не был влюблен в Ванессу. Она
помолилась Богу, чтобы диагноз Кейна оказался ошибочным. Но разве его
убедишь обратиться к врачу? Он был так уверен в своей скорой кончине!
Из спальни Кейна раздался счастливый смех.
— Надо бы сменить бинты. — Кейн вытянулся на кровати и улыбнулся
Ванессе.
— И не проси. В этом нет нужды. Я же сменила их сегодня утром.
— Но мне щекотно.
— Счастливчик. Это значит — твои раны заживают.
— Но мне больно... Все тело так и ломит.
— Ты хуже малого дитяти. Так и хочешь, чтобы тебя пожалели, приласкали.
Ой! — вскрикнула она, рухнув навзничь рядом с Кейном, когда он резко
дернул ее за руку. — Сумасшедший! Я же могла упасть прямо на тебя, и
вся моя работа тогда насмарку! Ты бы мог умереть!
— Не надо считать меня таким недотепой. Я все отлично рассчитал. И
вовсе не хочу, чтобы в мою свадебную ночь мне хоть что-то помешало заняться
любовью.
Кейн расхохотался, поглядев на ее лицо, прижал к себе покрепче, перевернул
на спину и склонился над ней, жадно целуя.
— Мои руки просто не могут от тебя оторваться! Так и жаждут касаться
тебя! Только бы смотреть в твои глаза и целовать... вот сюда и сюда.
Его губы пробежали по ее полуприкрытым векам, затем добрались до носа,
спустились по щеке...
— Ммм...
— И что это значит?
— Это значит:
Не смей прекращать то, чем занимаешься
.
Он улыбался, глядя на нее сверху вниз, и у нее потеплело на сердце, словно
она подставила лицо весенним лучам солнца. Она выгнулась ему навстречу в
неосознанной жажде ласки, а затем молча смотрела, как его пальцы медленно
легли на ее грудь, соски которой так напряглись, что их очертания четко
виднелись за тонкой тканью платья.
— О моя сладкая, — прошептал он. — Я отчаянно жажду любить
тебя. Хочу видеть тебя, касаться и чувствовать. Хочу войти в тебя и воздать
должное этому чудесному телу, лелеять и ласкать его, отдать тебе всю свою
душу.
Она потянулась за его рукой и поднесла ее к губам, поцеловала в середину
ладони нежным и долгим поцелуем, не отрывая взгляда от его глаз. Они были
теплыми и золотыми. Ее тело пронзила сладкая дрожь, а внизу возникла
неожиданная тянущая боль. Нет, скорее не боль, а спазм желания.
— Так чего же ты тянешь, глупенький? — Она и сама не поверила в
следующую секунду, что произнесла это. Но ее пальцы смело направили его руку
к пуговкам на лифе. Она провела по его плечам, погладила затылок. Он
расстегнул все до единой пуговички, раскрыл ворот платья и потянул за
ленточку, стягивающую горловину рубашки.
На ее шее бешено запульсировала жилка, а его дикий пульс отдавался в
пальцах, касавшихся ее груди. Прикосновение потрясло ее, она задрожала от
восторга, но через секунду уже обмирала от новой волны желания, когда его
теплая ладонь чашей накрыла ее напрягшуюся грудь.
Он тоже застонал от наслаждения:
— Ты прекрасна, любовь моя.
Кейн какое-то время не двигался. Его восхищенный взгляд ласкал коралловые
соски ее грудей, гладкий шелк кожи.
Вслед за глазами тот же путь проделали его нежные пальцы, погладив упругие
полушария ее груди и снова вернувшись к напрягшимся соскам. Ванесса едва
отваживалась дышать, поэтому выдыхала, когда уже невозможно было терпеть, и
судорожно заглатывала новый воздух, замирая. Снова восторгаясь невероятным
ароматом ее кожи, он проложил губами влажную дорожку от ключицы до
вздернутой вишенки соска.
— Кейн... — Она обхватила ладонями его лицо.
Их губы раскрылись навстречу друг другу. Поцелуй получился нежным и
проникновенным, свежим и изысканным, как самое великолепное лакомство. Он
обласкал розовую плоть ее мягких губ, отведав на вкус каждую бархатную
губку.
— Никогда не подозревал, что целовать любимую — такое удовольствие, а
если она еще и такая красавица, то вообще ощущаешь себя в раю, —
прошептал Кейн и снова прижался к ее губам. — Это означает, что я люблю
тебя. — Его губы передвинулись к ее глазам и поцелуем заставили их
закрыться. — И это значит, что я люблю тебя. — Голос его немного
удалился, он скользнул лицом вниз и уткнулся во впадинку на ее груди. —
Ну а это означает, что я совсем без ума от тебя.
— Мой самый нежный и ласковый, — прошептала Ванесса, гладя его
волосы. — Я — твоя, сейчас и навсегда. Покажи мне, что надо делать. Я
хочу отдать тебе все, но и в ответ хочу того же. Всего. Тебя.
Он поднял на нее глаза, не смея надеяться, что она жаждет его так же
яростно, как и он.
— Я могу подождать...
— А я не хочу ждать, любимый. Я не хочу тратить впустую ни минуты, пока
мы вместе.
— Хочешь, я задую лампу? — выдохнул он.
— Нет.
— Слава Всевышнему! — пылко воскликнул он. — Благодарю тебя,
Господи, что сотворил мою любовь такой, какая она есть!
Он соскользнул с кровати и встал на колени. Расшнуровал ее ботиночки и
осторожно снял их. Медленно стянул с нее черные чулки, ласково коснувшись
восхитительно круглых коленок и тонких лодыжек.
Он прошептал ее имя и протянул к ней руки. Она встала, покоряясь его зову, и
платье свободно соскользнуло с ее плеч и растеклось у ее ног. Она стояла
гордо выпрямившись, не отводя взгляда от его лица, хотя единственной ее
одеждой оставалась полупрозрачная рубашка, едва прикрывавшая бедра. Его
дрожащие пальцы стали вытаскивать шпильки из ее волос, и наконец роскошная
медная грива медленно растеклась по белым плечам и прикрыла коралловые
соски.
Его глаза жадно впитывали в себя эту потрясающую картину, а тело Ванессы
горело от радостного предвкушения. Да-а, Кейн заставил ее испытать уйму
неведомого ранее. Он притянул ее к себе, зарылся лицом в восхитительные
волосы и замер от восторга, словно держал в своих объятиях нечто
драгоценное. Сокровище, его сокровище. Прошла целая вечность, как показалось
Ванессе, прежде чем Кейн отпустил ее и отступил на шаг.
Он быстро стащил рубашку и вдруг замер, словно заколебался. Ведь эту
невинность так легко напугать! Не торопись, предостерег себя Кейн. Он снова
обнял ее, и она с готовностью откликнулась на его объятия. Ее мягкая грудь
коснулась его тела, и он подумал, что, пожалуй, долго не выдержит.
— Скажи мне, чего ты хочешь, радость моя. Я не хочу испугать
тебя, — пробормотал он.
Она посмотрела на него и мгновенно поняла его сомнения. В его глазах читалась нежная озабоченность.
— Не бойся, глупенький. Ты никогда и ничем не сможешь испугать меня.
Мне все в тебе дорого, любимый.
— Я мог бы задуть лампу.
— Нет. Я хочу видеть тебя.
Он отпустил ее и сделал шаг назад. Сердце его колотилось с такой силой, что
он едва мог дышать. Он выпрямился. По контрасту с белоснежными повязками
тело его казалось темным. Широкие плечи, на талии ни унции лишнего жира.
Она глядела на него словно загипнотизированная, затем ее губы разжались, и
прозвучало изумленное
а-ах!
.
Со свободой и легкостью, которая поразила и ее самое, она скинула с себя
рубашку и осталась стоять перед ним, чтобы дать его глазам насладиться
чудесным зрелищем: гордо поднятой головой в обрамлении огненных кудрей, нежно-
коралловыми сосками на великолепной упругой груди, гладким животом и
потрясающе длинными и стройными ногами.
Она неуверенно улыбнулась и шагнула к нему. Ее руки взлетели к гладким
мускулистым плечам и двинулись вдоль тела к узкой талии.
— Я однажды видела в книжке иллюстрацию, на ней была статуя, называемая
Давид. Ты прекрасен так же, как и тот мужчина. Наверное, я когда-то угодила
Господу, и он устроил так, чтобы я повстречала тебя.
Он застонал и пробормотал:
— Я никогда раньше не благодарил Всевышнего. Теперь я буду делать это
каждый час, пока дышу. За то, что в моей жизни появилась ты.
Они опустились на кровать, все еще держась за руки. Если Кейн и ожидал чего-
то необычного, то никак не этой пронзительной чистоты и открытости, с
которыми Ванесса предлагала ему себя. У него, по правде говоря, совсем не
было опыта отношений с добропорядочными женщинами. Те, с кем он обычно имел
дело, так себя не вели. Он не ожидал от Ванессы столь откровенного
проявления этой сводящей с ума жажды. Страстность, дремавшая под маской
неприступности, конечно, иногда давала о себе знать вспышками темперамента,
но теперь, вырвавшись на волю, просто поражала и завораживала.
Ее губы с такой жаждой льнули к нему, что он застонал. Он нежно уложил ее на
спину. Ее, казалось, ничто не пугало. Каждое ее ответное касание было
исполнено обещания.
— Я люблю тебя, Ванесса Кавано. — Слова сами собой вырвались из
его губ, а вслед за ними мягкий стон.
Она что-то пробормотала в ответ, но что, так и осталось неясным, поскольку
он закрыл ей рот поцелуем.
Все еще не веря, что это не сон, после которого она снова проснется одна в
своей постели, Ванесса выразила свою готовность принять его. Его налитая
плоть коснулась влажной пещерки. Это так потрясло ее, что она даже рванулась
навстречу любимому в порыве невероятного и неведомого ранее наслаждения. Она
приняла Кейна в себя и почувствовала, что пустота внутри наполнилась им, и
поняла, что ее тело умоляло именно об этом.
В вихре переживаемых эмоций она лишь слегка отметила быстро прошедшую боль.
И начала двигаться, словно ее тело исполняло древний, но почему-то известный
ей танец. Ее бедра встречали его на лету, словно стремились помочь ему
погрузиться в нее как можно глубже, ее руки скользили по его талии. Она
потянула его на себя, даже не пытаясь подавить рвущиеся из горла стоны. Она
то поднималась вверх, то откидывалась на подушку, не понимая, как такое
может быть, но безумно счастливая, что испытала это именно с Кейном.
Поняв, что больше можно не сдерживаться, Кейн рванулся в сладкий омут ее
тела, в его бесконечное тепло. Его словно окутало пламя, и каждый нерв в его
теле запел и возликовал. Больше не надо ни о чем думать, надо лишь дать волю
чувствам. И он словно взмыл к небесам, чтобы затем погрузиться в теплые воды
и утонуть. Горячий поток хлынул из его тела, даря наслаждение и счастье.
Постепенно разум вернулся к нему, дыхание упорядочилось. Он приподнялся на
локте и вгляделся в колдовские голубые глаза. Это совершенное создание
только что было в его объятиях? Но тепло, в которое он все еще был укутан,
ее тело, пылающее под его взглядом!.. Нет, это не мираж и не бред больного
мозга. Он увидел, что она улыбается и в глазах ее сияет восхищение. Она
просто лучилась. Какое-то время он не осмеливался нарушить тишину.
— Мне кажется, что я умер и родился заново, — произнес он
наконец. — Ты подарила мне величайшее сокровище, любимая. Спасибо тебе.
Он хотел лечь рядом, но она не отпустила.
— Еще рано, — прошептала она. — Пожалуйста, останься.
Он долго смотрел в ее глаза, затем рассмеялся.
— Тебе понравилось, счастье мое? — спросил Кейн. И неожиданно
почувствовал, что снова возбудился. Надо же! Ведь они только что пережили
нечто сказочное!
— Я побывала в раю. А мне говорили, что это нечто такое, что женщинам
приходится терпеть!
Она мягко рассмеялась над глупостью подобного заявления и просунула руку
между их телами.
— Ты снова полностью во мне! — изумилась и восхитилась она
одновременно.
— Утром тебе будет больно. Не стоит нам сегодня повторять это.
— И ты смог бы уйти?
— Боже, ни за что! — Он резко вонзился в нее.
— Я очень
...Закладка в соц.сетях
