Жанр: Любовные романы
Ветер надежды
...а постараюсь пока уговорить ее. Может быть, мы подойдем
попозже.
— Вот незадача, — вздохнула Элли, когда мужчина ушел. — Как
ты думаешь, может быть, надо было пригласить их поужинать с нами?
— Конечно, нет. Только потому, что мы попутчики? Вот еще! Это вовсе не
значит, что мы обязаны заводить близкие отношения.
Ванесса наконец сняла с головы шляпу и швырнула ее на козлы. Затем набрала в
ковшик воды и хорошенько вымыла руки и освежила лицо.
— Генри! Сегодня напоим мулов и лошадь водой из бочки, а завтра
постараемся расположиться на ночлег поближе к реке.
— А почему это девочка не захотела подойти и познакомиться? —
спросил Генри, когда они сели ужинать.
— Ее па сказал, что она очень робкая и дичится незнакомых людей. —
Элли сочувствующе покачала головой.
— Возможно, ей пришлось долго жить в такой вот прерии. Ты не
произнесешь сегодня благодарственную молитву, сынок? Генри с готовностью
кивнул.
— Благодарю тебя. Господи, за то, что помог нам пережить еще один день.
Благослови нашу скромную пищу.
— Передай бисквиты сначала Ванессе, Генри, — нежно упрекнула Элли
сына, когда он в первую очередь положил три штуки на свою тарелку.
— Ох, ты права, мама! Я опять забыл. Я задумался. Такая жалость, что мы
уехали из Доджа, так и не найдя никакой собаки.
— Мы непременно отыщем ее, — пообещала Ванесса.
— Теперь мы не повстречаем собаку аж до самого Колорадо. — Генри
вздохнул, словно разочарованный ребенок.
— А у мистера Виснера есть собака, — добавил он.
— Вот и отлично. Надеюсь, она добрая и не покусает тебя. — Элли
улыбнулась и добавила: — Но и чересчур доброй нам тоже не надо, так ведь?
А-то как же она будет сторожить?
Каждый раз, стряпая ужин, Элли готовила столько, чтобы хватило и на обед
следующего дня. После трапезы она убирала еду в кастрюльки с плотными
крышками и ставила их в специальный ящик в фургоне. Ванесса в это время мыла
посуду, а Генри поил и кормил животных. Все трое четко знали свои
обязанности, которые выполняли привычно и споро. Никто не тратил лишнего
времени и сил.
— Иногда я думаю, правильно ли мы поступили, покинув родные
места, — сказала вдруг Элли, когда они уселись вокруг затухающего
костра. — Господи, да разве я могла себе представить эти
расстояния? — Она обвела рукой вокруг. — Кто ж знал, что это все
такое огромное и... дикое? Я не имела права тащить за собой Генри и тебя,
Ванесса. Адам Хилл, возможно, уже успел умереть, он ведь не отвечал на мои
письма.
— Только не воображайте сразу самое мрачное, тетя Элли! А то вы сами не
знаете, как работает почта в нашей стране!
— Я правда утешаю себя тем, что наверняка отыщется еще какая-нибудь
родня. Генри-старший рассказывал, что его брат был одним из самых важных
людей штата. И говорил, что ему принадлежит самое большое ранчо... — Голос
Элли замер.
— Прекратите изводить себя попусту! Мы уже тысячу раз обсуждали все
это. И Генри, и я согласились, что переезд в Колорадо — самый лучший выход
для всех нас. Особенно для Генри. Он уже столькому научился в пути! Я,
кстати, тоже. Мы увидели жизнь совершенно с другой стороны и другими
глазами. И денег на то, чтобы начать где-то новую жизнь, у нас достаточно. А
если у Генри еще и родственники объявятся, то вообще все будет отлично. Но
мы, конечно же, не станем садиться им на шею.
— Я знаю, что ты сама вызвалась отправиться с нами, но одно дело —
сидеть дома на диване и рассуждать о поездке, и совсем иное — когда ты уже в
пути. — Элли взглянула на запад, где расстилалась бесконечная
прерия. — Не могу не думать, что нас всех ждет там.
— Что бы нас там ни ожидало, хуже, чем в Додже, не будет. Не
волнуйтесь, тетя Элли. Пока мы прекрасно со всем справлялись.
— Но в Додже еще действовали хоть какие-то законы. А сейчас перед нами
совершенно дикая страна, не признающая никаких Божьих заповедей.
— На Бога надейся, но и сам не плошай, — решительно ответила
Ванесса. — А я со своей двустволкой вполне могу за себя и за вас
постоять.
Генри молча слушал их разговор. Его беспокоили тревожные нотки в голосе
матери. Его медленно соображающий мозг старался понять, что именно ее
пугает. Сначала идея поездки привела их всех в радостное возбуждение, но
сейчас восторг поутих. Временами он и сам недоумевал, что заставило их
бросить родные места, и отчаянно тосковал по с детства знакомым будням
фермы: по стаду, теплому уюту коровника, по старине Шепу. Но Ванесса твердо
заявила: все это уже в прошлом, а им следует думать о будущем. Она сказала,
что в Колорадо у них будет новый дом и что ему, как единственному мужчине в
семье, придется много работать, чтобы все у них было не хуже, чем на родной
ферме. Работы он не боялся. У него хватит сил на многое. Он умеет трудиться
не покладая рук. О Ванессе и матери он сумеет позаботиться.
Генри положил на плечо Элли тяжелую ладонь и заглянул ей в глаза. Лицо его
было серьезным, как у настоящего взрослого мужчины, притом красивого
мужчины. Но его широко раскрытые глаза были полны тревоги, словно испуганные
глаза ребенка.
— Не печалься, мама. Я защищу тебя и Ванессу.
— Знаю, знаю, сыночек. — Ванессе показалось, что голос Элли едва
слышно дрогнул.
Когда Ванесса и Генри отправились за мулами, старик и девочка завтракали у
костра. Тронулись они еще в предрассветном сумраке, и Виснер последовал за
ними. Когда рассвело, они уже выехали на дорогу, идущую вдоль реки Арканзас.
День был теплым, но собиравшиеся на юго-западе тучи предвещали к вечеру
грозу.
В полдень они подъехали к реке. Ванесса и Генри выпрягли мулов и сводили их
на водопой. На обратном пути они повстречались с мистером Виснером, ведущим
к реке свою упряжку, и впервые мельком увидели темноволосую девочку в
выцветшем, едва доходившем до лодыжек платье. Она мгновенно скрылась, как
только заметила их. Под повозкой Виснеров лежала большая рыжая собака,
которая молча взглянула на них, но не двинулась с места. Ванесса оглянулась
через плечо и заметила, что девочка смотрит им вслед.
— У нас будет еще уйма времени, чтобы познакомиться с
попутчиками, — заверила Ванесса Генри, который тоскливо поглядывал на
собаку. — А сейчас я слишком проголодалась.
Джон Виснер так и ехал за ними на расстоянии в полмили до самого вечера. И
когда Генри свернул с тропы, они тут же повторили его маневр и слегка
приблизились. Поднявшийся южный ветер мгновенно уносил пыль, поднимаемую
фургоном. Ванесса ехала впереди на лошади.
Позади оставались мили и мили дороги. Впереди — огромное, открытое всем
ветрам пространство, земля и травы, куда ни кинь взгляд. Этот мир был
малообитаем. С полудня Ванессе посчастливилось заметить лишь одиноко
парящего канюка, быстро юркнувшего под кустик тушканчика да переползавшую
через дорогу змею. Здесь испокон веков водились гигантские стада бизонов,
прерия была их царством много сотен лет. Но однажды здесь появились охотники
и начали истреблять этих грузных и грозных животных тысячами. Бизоны выгодно
отличались от прочих себе подобных тем, что они постоянно передвигались,
позволяя траве снова вырасти, и кроме того, оставляли после себя лепешки
помета, которые в высохшем виде использовались путешественниками для
растопки костров.
Ванесса внимательно огляделась и решила, что к ночи следует добраться до
поворота на Симаррон, Этот печально известный отрезок пути был короче
прочих, но проходил по индейской территории. Им решались пользоваться лишь
отчаянные храбрецы или безумцы, считавшие, что имеет смысл рискнуть и
сократить путь до Санта-Фе на целых двести миль, несмотря на вероятность
нападения индейцев и банд скрывающихся от закона головорезов.
Ванессу тревожила погода. Сегодня было первое сентября. В ее родном Миссури
прошло бы еще добрых два месяца, прежде чем наступит зима. Здесь же трава
уже большей частью превратилась из зеленой в коричневую, а листья деревьев,
растущих вдоль реки, пожелтели. Наверное, это из-за очень сухого лета,
подумала девушка. Но все равно у них каждая минута на счету, им нельзя
терять времени, если они хотят добраться до Джанкшен-Сити до начала зимы.
Когда Ванесса заметила трех всадников, выехавших на дорогу из-за деревьев,
она тут же развернула лошадь к фургону, чтобы взять двустволку. Элли молча
вручила ей ружье, потом нагнулась и положила между собой и Генри винтовку.
Они всегда поступали так, о чем договорились еще в начале путешествия. Генри
еще ни разу не приходилось стрелять из ружья, но ведь об этом никто, кроме
Ванессы и Элли, не догадывался.
— Помалкивай, Генри, — предупредила его Ванесса. — Просто
езжай себе дальше и не останавливайся, даже если они преградят путь. Знай
себе погоняй мулов и поезжай прямо на них. Они не выдержат и уберутся с
дороги.
— Я сделаю все, как ты меня учила, Ванесса, — заверил Генри, но
голос его прозвучал как-то неуверенно.
Троица поджидала их впереди. Ванесса взвела курок. Один из незнакомцев —
костлявый смуглый — был в плоской шляпе черного цвета и черной куртке поверх
темно-красной рубашки. Второй всадник, совсем юнец, не старше шестнадцати,
обладал роскошной песочного цвета шевелюрой. А третий, пузатый толстяк,
отличался чудовищно засаленной и грязной одеждой. Из уголка его рта стекала
слюна вперемешку с жевательным табаком. У всей троицы к седлам были
прикреплены скатанные одеяла.
— Здрасьте, — проговорил толстяк.
Ванесса кивнула и проехала мимо. Она почувствовала, как три мужских взгляда
впились в ее прямую спину, и с трудом подавила желание развернуться и
взглянуть на них в упор. Она напряженно вслушивалась и мгновенно заметила,
когда они тронули лошадей, чтобы двинуться вслед за ней. Когда-то давным-
давно она в деталях продумала, как себя вести в подобной ситуации.
Действовать придется решительно, безо всяких колебаний, потому что главное —
неожиданность. Ванесса была прекрасной наездницей и отлично ладила со своей
лошадью. Она вонзила ботинки в бока лошади, так что та послушно и резко
развернулась, опустив передние ноги прямо перед опешившими преследователями.
На мускулистой шее лошади лежало приготовленное ружье. Ванесса произнесла
всего одно слово:
— Назад!
Мужчины натянули поводья.
— А она не очень-то дружелюбна, а?
Огромный нос толстяка был весь оплетен сетью кровеносных сосудов, зато
глазки казались совсем крошечными, прямо-таки поросячьими. Рукава его
грязной рубашки, закатанные до локтя, обнажали волосатые ручищи. Шляпа
прикрывала лишь макушку, ветерок донес до Ванессы вонь давно немытого тела.
— Ага!
Генри успел проехать вперед ярдов пятьдесят, а Джон Виснер постарался
остановиться так, чтобы Ванесса и опасная троица оказались как раз между
повозками. У смуглокожего были самые черные глаза, какие Ванесса когда-либо
видела. Он чуть повернул голову, чтобы повнимательнее рассмотреть женщину,
причем так, как это обычно делают змеи. Его одежда отличалась опрятностью,
на нем были хорошие крепкие ботинки, и ружье его все еще было привязано к
седлу. Он сидел неподвижно и просто разглядывал ее, но Ванесса нутром чуяла,
что он-то и есть самый опасный из этой троицы. Второй, косоглазый, вообще
казался еще ребенком. Его брови срослись над переносицей, а с лица не
сходила глупая ухмылка.
— Однако ты довольно смазливая крошка, — промолвил толстяк,
сплюнул зеленоватую кашицу и заулыбался ей во весь рот, обнажив пожелтевшие
от табака зубы. — Ну разве она не хорошенькая малышка, а, Тэсс? Мы не
видели никого смазливее ее с тех пор, как покинули Трейл-Сити, верно? Там
тоже была одна милашка, которая танцевала голенькой в баре.
Смуглый не торопился с ответом, за все это время он даже ни разу не моргнул.
— Та шлюшка не заслуживает упоминания.
Голос смуглокожего был мягким и шелковым, слова словно сами выкатывались из
почти неподвижных губ. Ванессе ужасно не понравился этот голос. Черные
бакенбарды, такие же черные, как и его шляпа, блестели, обрамляя узкое лицо.
Черты лица казались мелковаты, но именно поэтому резко выделялись высокие
скулы, сразу выдавая в нем полукровку. Лошадь смуглокожего начала медленно
двигаться в сторону Ванессы.
— Еще шаг вперед — и мой выстрел выбросит вас из седла, — спокойно
предупредила Ванесса.
Лошадь тут же замерла, подчинившись приказу всадника, и лицо полукровки
расплылось в улыбке, которая однако не затронула его глаз. Он все так же, не
мигая, смотрел на девушку.
— У тебя есть мужчина? Ванесса промолчала.
— У тебя есть мужчина? — повторил он. Не дождавшись ответа,
продолжил: — Ну что ж, плевать, есть он или нет, все равно с этой минуты ты
будешь моей женщиной. Мы подружимся.
— Очень в этом сомневаюсь, — ответила Ванесса спокойным, не
дрогнувшим голосом. — А теперь езжайте-ка отсюда.
— Ты что, надеешься, что сумеешь прикончить троих мужчин этим своим
ружьишком?
— Нет. Только тебя. А потом тебе уже будет наплевать, что произойдет
дальше.
Полукровка запрокинул голову и расхохотался так, словно она изрядно его
развеселила. Словно рассказала очень забавную шутку.
— Поехали, — сказал он своим компаньонам. — Оставим
мою женщину в покое... пока.
Он поднял руку в прощальном жесте, развернул лошадь и поскакал к реке. Два
его товарища молча двинулись следом. Юнец, усмехаясь, поглядывал через
плечо.
Глава 3
Когда они продолжили путешествие, Ванесса подскакала к повозке мистера
Виснера, чтобы обсудить происшествие.
— Мэм, я специально держался на расстоянии, чтобы в случае чего мы могли палить с разных мест.
— И правильно сделали, мистер Виснер. Думаю, они обязательно вернутся.
А значит, нам лучше на ночь расположиться рядом.
— Я уже думал об этом, мэм. И если вы не возражаете, то лучше было бы
выбрать открытое место.
— Совершенно с вами согласна.
Девушка, сидевшая рядом с Джоном, так и не взглянула на Ванессу. Она была
невелика ростом, но вполне оформившаяся. Налитая грудь натягивала ткань явно
уже тесного ей платья. Ее волнистые темно-каштановые волосы были зачесаны
назад и завязаны веревочкой, но на висках мелкие кольца обрамляли маленькое
личико.
— Это Мэри Бэн. Ну поздоровайся же с леди, Мэри Бэн. — Старик
слегка толкнул девушку локтем в бок.
— Здравствуйте.
Ванесса едва разобрала полушепотом произнесенное приветствие, наклонилась в
седле и постаралась заглянуть скромнице в лицо.
— Добрый день, Мэри Бэн. Меня зовут Ванесса. Чуть позже мы познакомимся
как следует, хорошо?
— Неплохо было бы напоить животных, до того как мы выберем место
ночлега, — сказал старик, не переставая поглядывать по сторонам, чтобы
не пропустить возможной опасности.
— Вам уже приходилось ездить по этой дороге? — спросила Ванесса.
— Пару раз, мэм. Если хотите спуститься к реке па водопой, то впереди
как раз будет удобное местечко, но потом надо будет выехать на более
открытое место.
— Хорошо. Я рада, что нам с вами по пути, мистер Виснер.
Ванесса поехала вперед и передала Генри и Элли слова Джона Виснера. И они
стали ждать сигнала старика, чтобы спуститься к реке.
Уже стемнело, когда путешественники разбили лагерь и устроили мулов и
лошадей на ночлег. В тусклом свете заходящего солнца трава прерии отливала
бледным золотом, и южный ветерок навевал аромат высохшей на солнце травы и
прохладу реки. Между двумя повозками развели костер, и скоро вверх
заструился дымок, а на сковородке зашипел жарящийся бекон.
Виснер вышел из-за фургона, решительно ведя за руку упирающуюся Мэри Бэн. На
лице у девушки застыло испуганное выражение.
— Мэм, — обратился старик к Элли, — это и есть Мэри Бэн.
Элли в мгновение ока разобралась в ситуации.
— Добрый вечер, милая, — сказала она, не прекращая заниматься
стряпней. — А теперь, если вы чуточку отойдете в сторону, мистер
Виснер, мы с Мэри Бэн в считанные секунды приготовим вам ужин. Мэри Бэн,
возьми со стола тарелку и переложи туда бекон, он уже славно поджарился. А я
быстренько сооружу нам яичницу. Нужно использовать яйца, пока они еще не
испортились.
Старик послушался. Он с любопытством понаблюдал несколько минут, как
осваивается Мэри Бэн, а затем пошел к своей повозке и возвратился с
небольшим бочонком.
— Как вы относитесь к меду? Мы с Мэри Бэн купили немного перед
отъездом, — сообщил он.
Впервые за все это время Элли не стала накрывать столик скатертью. Она
разложила еду по тарелкам, и все быстро поели. Ни девушка, ни Генри не
проронили ни слова, пока Элли, Ванесса и Джон Виснер обсуждали, кому когда
стоять на страже ночью. Генри больше всего заинтересовала собака. Он искоса
поглядывал на нее, а затем переводил взгляд на Мэри. Собака спокойно лежала
под фургоном, не сводя глаз с Мэри Бэн. А когда Мэри поела, она встала из-за
стола и, сев рядом с собакой прямо на землю, стала кормить свою любимицу.
Генри быстренько подчистил все, что было на его тарелке, и подошел к
девушке. Он устроился рядом, держа в руках кусочек бекона, специально
оставленный им для собаки. Собака словно не замечала ароматного куска. Тогда
девушка взяла из рук Генри мясо, и собака осторожно слизнула с ее пальцев
все до последней крошки. Генри улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить
пса.
— Не трогай, — резко сказала Мэри Бэн.
— Почему? Я ее не обижу.
Девушка покосилась на него и снова отвела глаза в сторону.
— Меня зовут Генри.
Мэри Бэн поставила тарелку на землю, глаза ее по-прежнему были опущены.
— Как зовут твою собаку?
Мэри молчала. Недоумевающий и огорченный, Генри спросил:
— У нее ведь есть какое-то имя?
Мэри Бэн нервно стискивала свои кулачки, но упорно молчала. Генри же
продолжал настойчиво добиваться ответа:
— У меня тоже была собака, ее звали Шеп. Только вот его убили в Вичите.
А если у твоей собаки нет имени, то, может быть, можно назвать ее Шеп?
— Его зовут Мистер, это он, а не она.
— Мистер? А как дальше?
— Никак. Просто Мистер.
Она наконец подняла глаза, и Генри просиял:
— Мне нравится это имя. А ты позволишь мне немножечко погладить его?
Мэри Бэн пристально вгляделась в него огромными глазищами, в которых застыл
вопрос. Он совершенно не походил на мужчин, каких она встречала прежде. Он
выглядел таким чистым, аккуратным и не пытался облапить ее. Казалось, что
он, подобно ей самой, не совсем уверен в себе. Кроме того, он явно пытался
произвести приятное впечатление — совсем как мальчишка. Ее робость
постепенно начала исчезать, и напряжение, не оставлявшее ее все это время,
испарилось. Плечи, которые она старательно держала прямо, как-то разом
расслабились, а стиснутые кулачки разжались. Интуиция подсказывала ей, что
Генри чист во всех своих помыслах и абсолютно безвреден, от облегчения у нее
даже увлажнились глаза. Этот мужчина не представлял для нее никакой угрозы,
он так же, как и она, дичился и робел перед незнакомыми людьми. Плотно
сжатые губы девушки приоткрылись в улыбке, шоколадного цвета глазищи
засияли.
— Дай мне свою руку, — полушепотом произнесла она, и Генри
послушно протянул ей ладонь, которую она поднесла к носу Мистера.
Собака обнюхала руку Генри, взглянула на хозяйку и понюхала еще раз.
— Он — друг, понимаешь, Мистер, — мягко сказала девушка и положила
ладонь Генри на мохнатую голову Мистера.
Губы Генри растянулись в блаженной улыбке, он ласково погладил собаку.
— Кажется, ты ему понравился, — заметила Мэри.
— И мне он очень нравится. Но ты нравишься мне еще больше, Мэри
Бэн, — ответил Генри с подкупающей искренностью.
Элли наблюдала, как ее сын пытается подружиться, и молилась, чтобы его не
оттолкнули, как случалось довольно часто. Это всегда причиняло ему такую
боль! Еще больнее и обиднее было ей, его матери. Заметив, что они
разговаривают и гладят собаку, она облегченно вздохнула и прислушалась к
тому, что говорил мистер Виснер.
— Будьте поаккуратнее с костром, мэм. В прерии нет ничего страшнее
огня. Самому мне, слава Богу, не довелось попасть в самое, так сказать,
пекло, но и то еле ноги унес. Был, значит, на волоске от смерти. В прерии от
огня некуда спрятаться, если он прет прямо на тебя.
— Как же вы, ради всех святых, спаслись? — поразилась Элли.
— Я-то? Отпустил лошадей на свободу, а сам выкатил бочку с водой из
повозки и запрыгнул прямо на нее. Огонь налетел как торнадо. Да-да, это было
жуткое дело, так и чувствуешь, как душа уходит в пятки. А через пять минут
все прошло, промчалось мимо. Угробил тогда свой лучший костюм, но не потерял
ни волоска на голове. Вот так-то.
— Вам просто повезло, что у вас оставалась в бочке вода.
— Да, мэм, оказалось, что я везучий. Еще одна опасность в прерии —
волки. Надо все время присматриваться к следам. Они ведь здесь в одиночку
редко нападают, чтобы утащить, к примеру, мула. Не-ет, здешние волки вроде
как из-под земли вырастают, и не успеешь оглянуться, а их уже видимо-
невидимо, так и зыркают глазищами, обступают со всех сторон — обложили,
значит, хитрые твари.
— Надеюсь, Бог избавит нас от этой мерзости. Но сейчас нам больше
следует бояться двуногих хищников, — сказала Ванесса.
— А... ваш парнишка... э-э... тоже будет нести вахту? — робко
проговорил Джон.
— Нет, — быстро вмешалась Элли. — А вот на нас с Ванессой
можете рассчитывать.
— Одну смену может подежурить Мэри Бэн с собакой. Никто не проскользнет
незаметно мимо этой псины, если рядом с ней Мэри Бэн.
— Сколько лет Мэри Бэн? — спросила Ванесса.
— Да я и сам точно не знаю, мэм, но где-то около шестнадцати, так мне
кажется.
Женщины недоуменно переглянулись, но Виснер больше ничего не добавил, а они
были слишком хорошо воспитаны, чтобы приставать с расспросами. Хотя,
конечно, им показалось странным, что отец не знает точного возраста дочери.
Они разделили ночь на четыре вахты — по два часа каждая. Элли заступит
первой, ее сменит Мэри Бэн, следом за ней должен дежурить Джон. Ванессе
досталась последняя смена, то есть предрассветные часы. Гроза, созревавшая
весь день, наконец разразилась. Налетел ветер, разметавший тлеющие искры
костра. Генри тут же забросал костер землей и побежал к фургону: дождь полил
как из ведра.
Задняя дверь фургона состояла из двух половинок. Элли распахнула одну из них
и села, глядя в ночную тьму. Периодически вспышки молний освещали лагерь, и
было видно, как ветер треплет свисающую кромку тента, служившего крышей
повозки Виснеров. Генри вытянулся на полу фургона рядом со скамьей, на
которой спала Ванесса, и мирно похрапывал.
Элли около десяти лет привыкала к тому, что умственные способности сына
весьма ограниченны. Он долго не мог научиться ходить и говорить; Ванесса уже
года два как бегала и лопотала обо всем на свете, когда наконец появились
сдвиги и у Генри. А уж научиться читать было для него такой пыткой, что,
если бы не Ванесса, он только бы и научился кое-как подписывать свое имя.
Только благодаря Ванессе он сумел достичь большего. Его кузина была
необыкновенно терпелива с ним. Несколько лет тому назад она обнаружила, что
он великолепно справляется со всем, что можно делать руками. Особое
удовольствие ему доставляло работать с кожей. Вот она и стала бесплатно
лечить соседа, который согласился учить Генри плести плети и делать
арапники. Вскоре Генри превзошел в этом деле своего учителя, и уроки сами
собой прекратились.
Уезжая из Миссури, они захватили с собой несколько мешков обработанной и
разрезанной на тонкие ленты кожи. Им, правда, пришлось оставить дома
огромное колесо для заточки ножей, уж очень оно было тяжелым и громоздким,
но они рассчитывали приобрести новое, как только доберутся до Колорадо. Для
Генри умение делать что-то лучше других имело большое значение.
Снова сверкнула молния, и Элли увидела, как из повозки Виснеров выбралась
...Закладка в соц.сетях
