Жанр: Любовные романы
Ветер надежды
... в жизни Кейна, если бы не
нависшая над ним тень смерти. Но он не чувствовал, что умирает. Он просто
принял вынесенный небом приговор и спрятал его глубоко, в потайной уголок
мозга, чтобы он не мешал ему наслаждаться каждым теплым солнечным днем и
прохладой ночного ветерка. Он чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Боли
лишь слегка напоминали о себе. Однажды был, правда, совершенно неожиданный
приступ. И снова обнаружил на губах кровь. Пока он ждал, когда силы вновь
вернутся к нему, поймал себя на том, что его одинокое сердце молило о
сочувствии, понимании и любви.
Каждое утро он просыпался с радостным предвкушением еще одного дня с
Ванессой. Иногда они скакали рядом, а когда она правила четверкой мулов, он
ехал рядом с фургоном. Словно по молчаливому согласию они отбросили в
сторону свои шпаги и наслаждались обществом друг друга. Кейн и Джон вместе
выбирали места для ночных стоянок, и Ванесса испытывала облегчение от того,
что с нее сняли хотя бы эту обязанность.
Каждый вечер, пока Элли и Мэри Бзн хлопотали у костра, готовя ужин, Кейн
проводил с Генри. Сначала он научил его разбирать, чистить и собирать ружье.
Затем — заряжать, прицеливаться и стрелять из него. Кейн был терпелив и
заметил, что Генри разобрался с ружейным механизмом гораздо быстрее, чем с
процессом прицеливания и стрельбы.
Однажды вечером, когда они отошли подальше от костра, Кейн быстро повернулся
к Генри, молниеносно подцепил его ногой под колено и рывком повалил на
землю. Генри огорченно заморгал.
— Что я сделал не так, Кейн? За что ты рассердился на меня?
— Я вовсе не рассердился. — Он протянул Генри руку и помог
подняться. — Я просто хотел показать тебе, как можно быстро свалить
противника с ног, если знаешь, как это сделать. Хочешь научиться?
— Я не люблю причинять боль.
— Тот драчун из Доджа избил тебя. Разве тебе не хотелось дать ему
сдачи?
— Я не знал, как это сделать.
— Я покажу тебе.
— Думаешь, я могу научиться?
— Конечно. Научиться можно всему, чему захочешь, если ты упрям и очень
стараешься.
— Мне не нравится драться.
— Мне тоже. Но если кто-то навязывает мне драку, то я стараюсь дать
отпор, да посильнее, чтобы все это поскорее осталось позади. На теле
человека есть несколько мест, куда можно ударить так, что он тут же рухнет.
Давай я тебе покажу.
Сначала Генри боролся с Кейном нехотя, неуклюже топчась на месте. Но после
нескольких занятий он начал даже получать удовольствие от этой разминки. А
когда ему впервые удалось поддеть Кейна под колено и свалить, он засмеялся
счастливым смехом.
Через четыре дня после того как Кейн открыто присоединился к Хиллам и
Виснерам, они добрались до слияния притока Большого Сэнди и Арканзаса. Здесь
была развилка. Караван из шести фургонов, ехавший в Денвер, расположился
здесь на стоянку. Это были фермеры из Огайо, искавшие свободные земли.
Караван уже на следующее утро отправился в путь, несмотря на многочисленные
предупреждения Джона. По течению Большого Сэнди всегда свирепствовали
индейцы, справедливо считая, что это их исконные земли.
— Черт бы побрал этих самоуверенных всезнаек, — ругнулся сквозь
зубы Джон, наблюдая за уходящим караваном. — А добьются только того,
что убьют не только их, но и женщин, и детишек.
— Может быть, — сказал Кейн. — Но что мы можем сделать?
— В том-то и дело, что ничего.
Кейну все больше нравился этот седой ветеран прерий. Он всю жизнь скитался
перекати-полем среди этих равнин. Навидался всякого и не спешил делать
выводы, скептически относясь ко всему, что видел, и полагаясь в основном на
свое собственное мнение. Он, не колеблясь, делал все, что считал необходимым
и неизбежным на данный момент.
— Что заставило вас выехать вслед за Хиллами и Ванессой, Джон? —
спросил Кейн, когда они вели мулов на водопой. Генри и Мэри Бэн шли с
лошадьми, немного приотстав.
— Ну как бы это объяснить? Уж очень милые и обходительные люди,
чувствуется в них порода, понимаете? Но в прерии это не в счет, нет у них
чувства опасности, тут они наивнее сосунков. Вот я и решил, что нечего зазря
пропадать добрым душам, да и Мэри Бэн пора познакомиться с по-настоящему
милыми женщинами.
— Как долго она уже с вами?
— Да почти три года. Какие-то парни болтали меж собой, что, дескать, в
пещере у Канадской речки живет дикарка. Я в жизни не видел дикарей, вот и
отправился посмотреть, что там за дикарка такая. И нашел полумертвого от
голода, дрожащего от страха ребенка. Кожа да кости, смотреть больно. Ее па
бросил их с матерью, а та померла. Так она сама выкопала ей могилу и
похоронила. И пряталась все время от тамошних головорезов и прочих
похотливых козлов. Боялась всего на свете. Я чуть не месяц потратил, чтобы
только разговорить ее, приручал потихоньку. То кролика ей оставлю, то травки
разные для приправы, ну а ей, конечно, все это соблазнительно при ее полуголодном-
то житье. А уж когда мы, так сказать, подружились, то не мог я ее бросить,
уж больно она всех дичится. Так она со мной и ездит с тех пор.
— Кажется, она и Генри понравились друг другу, — сказал Кейн,
услышав за спиной мягкий девичий смех.
— Я ни разу не слышал, чтобы она смеялась, пока мы не присоединились к
Хиллам. Прямо теплеет на сердце, когда слышишь такое. Ей, наверное, будет
нелегко расстаться с ними. — Джон задумчиво уставился на жадно пьющих
воду мулов.
— А вы не подумывали попросить их взять Мэри с собой?
— Нет, не собирался. Вот если бы они сами меня попросили об этом, тогда
другое дело. Но я волнуюсь за нее. Уж больно много пережила девчушка в таком
юном возрасте. И ничегошеньки не знает о жизни в городе.
— Что-то рановато вы задумали сыграть в ящик, старина, —
ухмыльнулся Кейн.
— Уж я постараюсь протянуть как можно дольше, — серьезно ответил
Джон. — И все же у меня отлегло бы от сердца, если бы Мэри Бэн как-то
устроилась и нашлись бы люди, которые позаботились бы о ней.
— А как насчет того, чтобы проехаться с нами до Джанкшен-Сити?
— Я уже подумывал об этом, когда услышал, что женщины едут именно туда.
Думаете, там найдется работа и такому старику, как я?
— Мне казалось, вы собираетесь мыть золото на ручье Криппл-Крик.
— Не-е-т! Чего ради я буду морозить свою старую задницу из-за
нескольких крупинок, которые тут же уйдут в уплату за бобы и бекон? Кроме
того, лагерь золотодобытчиков неподходящее место для Мэри Бэн.
Кейн выбрал гладкий камешек и бросил его в блестящую на солнце воду. Каждому
кто-то нужен, подумал он. Этому седому старику с хриплым голосом явно не
хватало кого-то, о ком он мог бы заботиться, и он нашел одинокую девчушку, у
которой больше не было никого на свете.
— Я знаю кое-кого в окрестностях Джанкшен-Сити. Они будут рады Мэри
Бэн. И вам тоже, старина, если вы, конечно, сможете быть полезным на ранчо,
где разводят лошадей.
Джон снял шляпу и почесал голову.
— Именно на это я и надеялся.
— До Денвера осталось не больше недели пути. Еще неделя уйдет на дорогу
до Джанкшена, если погода не задурит.
— И если мы обойдемся без поломок. Думаю, через пару деньков надо будет
подправить колеса у фургона Хиллов.
Кейн почувствовал предупреждающий спазм в желудке, и его рот наполнился
слюной. Через минуту боль заполнила живот, и он замер, дыша урывками и
ожидая настоящего приступа, который не замедлит последовать через несколько
минут.
— Я немного проедусь, Джон, — проговорил он, как только сумел
справиться с дыханием. Он старался говорить как бы между прочим. —
Генри, будь добр, отведи мулов вместе лошадьми назад и стреножь их. Я скоро
вернусь.
Не дожидаясь ответа, он быстро прошагал к своей лошади, вскочил на нее и
скрылся в густых зарослях ивняка, росшего вдоль ручья. Он стиснул зубы и
закрыл глаза от боли, которая разрывала его нутро. Он остановил Рыжего
Великана и подождал в надежде, что боль отпустит его. И она действительно
отпустила, но он по-прежнему боялся шелохнуться. Лоб покрылся испариной, и
он вытер его рукавом рубашки.
Это был первый приступ за последние дни. Он чувствовал себя намного лучше и
был уверен, что все это благодаря качественной еде, которую готовила миссис
Хилл: супам, рису, бульонам из кролика с клецками. Его желудок не принимал
жирной пищи, и Кейн старался держаться от нее подальше. Он вспомнил, что
съел за завтраком. Очень немного. Он был постоянно голоден, но, боясь
рисковать, ел до смешного мало. Теперь придется есть побольше, а то не
хватит сил на дорогу. Слабость по-прежнему пугала его.
Уши Рыжего Великана насторожились буквально за считанные секунды до того,
как Кейн услышал стук подков. Приближавшаяся лошадь свернула с дороги и
подъехала к зарослям ивняка. Кейн развернул коня, чтобы встретить всадника,
кто бы это ни был, лицом к лицу. Он выпустил поводья и положил руку на бедро
поближе к кобуре.
Отодвинув ветки в сторону, к нему подъехала Ванесса. Лицо ее было серьезно.
Голубые глаза вопросительно смотрели на Кейна, а лицо выражало
озабоченность.
— Кейн? Что-то случилось, да? Я видела, как вы вдруг уехали...
Он медленно улыбнулся.
— Да нет, все в порядке. Я заметил движение и подумал, что поохочусь,
нам не помешает запас свежего мяса. Но если тут и был олень, то сейчас он,
наверное, уже в Техасе.
С минуту Ванесса, сурово сдвинув брови, изучала его лицо.
— Вы побледнели, и вокруг рта белое. Вы больны? Тетя Элли утверждает,
что вы почти ничего не едите. Ей кажется, что вам не нравится ее стряпня.
— Тогда я должен непременно разубедить ее в этом. У меня небольшие
проблемы с желудком, вот и все. Наверное, умудрился съесть что-либо не
первой свежести в Додже. Кто сегодня правит, ты или Генри?
— Они уже выехали. Если вы отравились в Додже, то сейчас все уже должно
было успокоиться.
— О, да ты еще и доктор к тому же!
— Мне приходилось заниматься врачеванием, — просто ответила она.
— У тебя может появиться шанс вновь заняться этим, если тот полукровка
со змеиным взглядом догонит нас.
— Вы думаете, он станет нас преследовать? — испуганно спросила
Ванесса.
— Я удивлюсь, если этого не случится. Твое появление там было очень
некстати: такой удар по его гордости, да еще у тебя на глазах. Гордость —
это обычно единственное имущество подобных людей, и она заставит его
совершить поступок, который восстановит его репутацию в твоих глазах.
Лицо Ванессы выразило отвращение.
— Я еще раз прошу прощения за то утро. Я не предполагала...
— Ты просто не понимаешь, так ведь? Здесь в прерии, Ванесса, мужчина
умрет за такую женщину, как ты.
Ее щеки слегка покраснели, и она коротко рассмеялась.
— Так мало женщин?
— Да, женщин очень мало, — подтвердил Кейн. — А шанс найти
молодую и красивую и вовсе равен нулю.
Улыбка все еще украшала ее лицо.
— Кажется, мне только что сделали комплимент.
— Вне всякого сомнения.
Улыбнулся и Кейн, затем рассмеялся и натянул поводья.
— Нам лучше догнать остальных, а то тетя Элли подумает, что мы
заблудились. — Ее смех звучал тепло и искренне.
— Я надеялся, что нам удастся делать по двадцать пять миль в
день. — Кейн придержал Рыжего Великана, чтобы их прогулка продлилась.
Ванесса скакала рядом, легко управляясь с лошадью.
— Где ты научилась так хорошо ездить верхом? — спросил он.
— Мой отец был весьма требовательным человеком во всем, что касалось
лошадей. Не говоря уже о том, как ездить верхом. Он чуть не замучил меня до
смерти, прежде чем я ему наконец угодила.
— Он знал, что делает.
Ванесса помолчала немного, а затем добавила:
— Он знал многое. — В голосе девушки прозвучала грусть.
— Расскажи мне о нем.
— Он был чудесным человеком, врачом от Бога. Помог многим людям, спас
немало жизней, лишь свою не сумел спасти. Война отравила ему душу. Он
возвратился домой и свел себя в могилу питьем.
— Мне очень жаль. Она пожала плечами.
— Это случилось три года тому назад.
Словно по сигналу, лошади рванули вперед, сокращая расстояние между
всадниками и фургонами. Сначала Ванесса поглядывала на Кейна лишь украдкой,
но поскольку он казался полностью погруженным в свои мысли, она успела
изучить его от волос до кончиков ботинок. Что-то случилось тогда в Додж-
Сити, когда она впервые заглянула в эти янтарные глаза. Он притягивал ее.
Очень-очень сильно. Между ними ощущалось странное родство душ, какого она
никогда не испытывала с другими, Кейн молча взглянул на нее.
Наконец он прервал молчание, произнеся ее имя. Она едва его поняла, бездумно
глядя на шевелящиеся губы.
— Ванесса, — повторил он. — Ванесса. Это имя идет тебе.
— Тетя Элли говорит, что мама прочитала книгу о рыжеволосой сирене
Ванессе, так что, когда я родилась с рыжим пушком на голове, ей пришло в
голову только это имя.
— В жизни не встречал ни одной Ванессы. Мне оно нравится. И еще мне
нравятся твои волосы. Они... великолепны.
Она рассмеялась, голубые глаза засверкали лукавым огнем. Он не отрывал
взгляда от прекраснейшего из лиц, грациозного наклона головы, смеющихся губ.
— Уж я-то знаю, как тяжело подыскать слово, чтобы описать их, —
дразняще произнесла она. — Вы слишком добры.
— Ничего подобного. Ты и сама не понимаешь, как ты прекрасна.
Краска залила ее щеки, Ванесса выпустила поводья, чтобы потуже завязать
ленты и без того намертво прикрепленной шляпы. Они ехали дальше молча и
почти догнали фургоны, когда Кейн вдруг снова нарушил молчание.
— Задержись на минуту, Ванесса. Я хочу поговорить с тобой о миссис Хилл
и Генри. Что вы знаете о дяде Генри — Адаме Хилле?
— Практически ничего. Тетя Элли много раз писала ему, пока наконец не
получила ответ. Это было, когда Генри исполнилось два года. Она пыталась
найти своего мужа в Чикаго, но все ее письма возвращались назад за
отсутствием адресата. Она решила, что он попросту бросил ее, но затем
узнала, что он погиб как герой, и теперь обожествляет память о нем.
— Ты когда-нибудь слышала фамилию Клейхилл?
— Нет. А почему вы спрашиваете?
— В Джанкшен-Сити есть некий Адам Клейхилл, у которого сын — вылитая
копия Генри. Если он и есть тот самый деверь, которого разыскивает твоя
тетя, то он ей вряд ли понравится. Он настоящий тиран.
— Вы его знаете?
— Да, и очень хорошо. — Он задумчиво посмотрел на нее. — Он был женат на моей матери.
— Был?
— Она умерла несколько лет тому назад. Они снова замолчали.
— Я бы не стал рассказывать миссис Хилл об Адаме Клейхилле. Я ведь могу
и ошибаться.
— У тети Элли есть портрет отца Генри. Генри очень похож на него. Она
говорит, что Адам Хилл сразу поймет, что перед ним племянник, потому что и у
его отца был кривой указательный палец. У них в семье это передавалось от
отца к сыну многие поколения.
Кейн изменился в лице. Когда он снова взглянул на нее, то был задумчив.
— Боюсь, что Элли ожидает большое разочарование, но нет нужды
расстраивать ее заранее.
Кейн нахмурился, вспоминая, сколько раз этот кривой палец Адама Клейхилла
тыкал ему в грудь, когда отчим ругал его. Одиночество, которое он испытал в
отрочестве, было пострашнее того, которое он чувствовал сейчас. Он покачал
головой, с грустью вспоминая время, которое ему пришлось провести в обществе
столь презираемого им человека.
— Тетя Элли очень переживает, что будет с Генри, когда она умрет. Я
говорю, что ему всегда найдется место рядом со мной, но ей это кажется
несправедливым. Она считает, что ответственность в семье должен нести
мужчина.
Ванесса вздохнула.
— Ей пришлось вынести столько разочарований в жизни. Я очень надеюсь,
что родственники Генри будут к нему добры.
— Если дядей Генри является Адам Клейхилл, то можете перестать
надеяться на это. Это подлая и низкая душонка.
— Бедная тетя Элли.
— А как насчет тебя, Ванесса? Тебе было трудно оторваться от родных
мест и отправиться на Запад?
— И да и нет. Мне не хотелось покидать могилы мамы и папы, наш дом,
который папа сам построил. Но я понимала, что лучшим выходом для нас будет
устроиться на совершенно новом месте. Сменил место — сменились и люди.
Соседи, которых отец считал друзьями, и те, кого он бесплатно лечил, —
все они отвернулись от него, когда он пришел с войны с душевной раной. Как
его только не называли: костолом, мясник и еще хуже. После войны ходило
много ужасных историй о врачах, которые отрезали пациентам руки и ноги и
скармливали их свиньям. Те, кто вернулся с войны инвалидом, опять же винили
в этом врачей. Папа много пил, а когда бывал пьян, то пытался защищаться,
ведь он-то делал свое дело честно... Иногда начинал драться...
— Я его понимаю, — сказал Кейн.
— Люди в Озарке подозрительные и ограниченные, — со вздохом
сказала Ванесса. — Некоторые стали утверждать, что Генри папин сын, и
считали, что Господь покарал его за грехи, сделав Генри таким. Думаю, теперь
вы понимаете, почему нам так хотелось покинуть родные места.
— Я рад этому.
Ванесса повернулась взглянуть на него и с удивлением заметила в его желто-
коричневых глазах глубокую печаль. Нежность и желание пронзили ее тело.
Улыбка, которую она ему подарила, была полна тепла.
Увидев ее улыбку, Кейн еще сильнее ощутил грусть. Если бы он мог сказать ей,
что она именно та, что снилась ему столько лет, чей образ он лелеял в своих
мечтах, что именно с ней он хотел бы прожить всю оставшуюся жизнь... Если
бы...
Глава 7
Ранним ветреным полднем фургоны достигли форта Лайон и остановились в
полумиле от места, где несколько дюжин других, им подобных, разместились
вдоль стен форта. Кейн счел за лучшее держаться поодаль, и Джон поддержал
его: они ведь собирались и дальше ехать, не примыкая к каравану. Так им не
придется ни под кого подлаживаться — время было на вес золота, ночи уже
стали заметно холоднее, надвигалась зима. Местность потихоньку шла в гору,
зимы здесь были суровыми, а дороги зимой — непроходимыми. Поскольку до
темноты оставалось еще несколько часов, женщины немедленно воспользовались
возможностью устроить стирку, а Джон засел за ремонт колес фургона. Кейн и
Генри, вооруженные списком необходимых продуктов, написанным аккуратным
почерком Элли, поскакали в форт.
Внутри форта, возле станции, где меняли лошадей, также возник
импровизированный лагерь. Ветер, время да суровый климат выкрасили здание
станции в неописуемо серый цвет. Рядом находилось еще несколько строений:
салун, почта и магазин. Магазин представлял собой низкий барак с навесом,
поддерживаемый вкопанными в землю столбами. Несколько зевак уселись на
корточках у входа в магазин, у привязи стояли запыленные усталые лошади.
Кейн и Генри остановились у станции. Они привязали лошадей к перекладине, и
Кейн зашагал назад, к магазину. Он успел внимательно рассмотреть всех
бездельников у входа и прошел внутрь. Генри шел за ним по пятам. Они
протиснулись мимо ящиков и бочек с товарами к прилавку, на котором стояли
огромные весы и ярко раскрашенная кофемолка с большой ручкой.
Человек за прилавком выглядел так, словно мог сразиться с медведем и даже не
вспотеть. Чувствовалось, однако, что мылся и брился он очень давно. Его песочно-
седую бороду украшали крошки нюхательного и жевательного табака. Широкие
мощные плечи были перехвачены подтяжками поверх выцветшей фланелевой майки.
На полке за ним лежала двустволка, словно в каждом покупателе он подозревал
очередного психа, решившего устроить тарарам именно в его магазине.
Кейн вытащил из кармана список и протянул его продавцу. Тот выхватил бумагу
из рук Кейна, пробежал ее глазами и поднял подозрительный взгляд.
— Сначала дайте взглянуть на цвет ваших монет. Кейн вытащил из кармана
золотую монету и бросил ее на прилавок. Продавец посмотрел на нее, но не
тронул.
— Сойдет, — сказал он и протянул руку за жестяной банкой с пищевой
содой. Молча и скоро он начал выставлять предметы из списка на прилавок,
каждая банка или пакет опускались на него с таким грохотом, словно что-то
чертовски разозлило этого медведя.
Генри отошел в другой конец магазина, но очень скоро вернулся и дёрнул Кейна
за рукав. Кейн прошел за ним к полке, на которой лежали несколько мотков
лент и с дюжину запылившихся соломенных шляпок, украшенных искусственными
цветочками и кружевами.
— У меня есть доллар, Кейн. Как ты считаешь, этого хватит на какой-
нибудь подарок для Мэри Бэн? У нее ведь нет ни одной ленты и всяких мелочей,
какие есть у мамы и Ванессы.
Он коснулся пальцем мотка розовой бархатной ленты и вопросительно взглянул
на Кейна.
— Да, было бы очень мило купить что-нибудь в подарок Мэри Бэн. Что
именно ты выбрал?
— Я мог бы купить ей шляпку или ленту.
Кейн скептически взглянул на покрытые пылью шляпки. Он подозревал, что
большинство из них оставлены здесь проезжими в обмен на товары.
— Женщины — странные существа. Они любят выбирать шляпки сами, и тут им
трудно угодить. На твоем месте, Генри, я бы выбрал ленту.
— И она сможет подвязывать волосы! Они у нее такие чудесные!
— Может быть, стоит купить такие же для твоей матери и Ванессы?
— Но для Мэри Бэн я возьму именно эту. — Генри снял моток розовой
ленты с полки. — Почему бы тебе не купить голубую для Ванессы, Кейн? Ей
нравится голубой цвет.
— Отлично. А теперь выбери еще одну для матери. Кейн вдруг обрадовался
предложению Генри и тому, что парень соединил его имя с именем сестры так
же, как говорил про себя с Мэри Бэн. Ему уже давно стало очевидным, что
Генри не на шутку увлекся девушкой.
— Мама любит все розовое, — вдруг нахмурился Генри из-за
непредвиденной проблемы. — Но розовую я хотел купить для Мэри Бэн.
— Тогда купи для матери что-нибудь другое. Всем леди нравятся вещицы, от которых хорошо пахнет.
— Конечно! — воскликнул просиявший Генри. Он выбрал кусочек
ароматного мыла, затем внимательно рассмотрел флакончики с туалетной водой и
отложил один с нарисованными на этикетке крошечными розовыми
цветочками. — У меня хватит денег на все это, Кейн?
— Кажется, да, но если нет, то я добавлю. Вернувшись к прилавку с
мотком ленты, Кейн попросил продавца отрезать для них парочку ярдов. Денег
Генри хватило даже с избытком. Продавец что-то буркнул в ответ на просьбу
Кейна, но все же завернул подарки отдельно и протянул Генри.
Они уже были готовы покинуть магазин, как дверь с шумом распахнулась и вошли
четверо. Кейн быстро взглянул на них и понял, что без стычки не обойдется.
Двое выглядели отпетыми хулиганами, даже походка у них была соответствующая.
Третий, похоже, поцеловался с тяжело груженной повозкой. Нос его сместился в
сторону, щеки украшали свежие царапины, а под глазом красовался огромный
синяк. Это был тот самый коротышка, которого Ванесса
обработала
сначала
лопатой, а потом прикладом ружья. Четвертым был мексиканец.
— Эй! — воскликнул коротышка. — Вы только посмотрите, кто
сюда пожаловал! Никак полудурок, который любит сталкивать парней лбами, и
модный хлыщ, которому кажется, что даже его дерьмо пахнет по-особому!
Задира подошел к прилавку и грубо оттолкнул Генри.
— Сгинь с моих глаз, идиот. Дайте мне патронов, — приказал он
продавцу.
Кейна обуяла злость. Может быть, потому, что Генри позволил этому
задиристому недоноску оттолкнуть себя, или потому, что этот безмозглый
болван будет жить, а вот он, Кейн, скоро умрет... Он решил, что причина не
столь важна — главное, что он решил проучить парня, и точка.
— Продавец еще не закончил обслуживать нас, ясно тебе, кусок
дерьма? — грубо отчеканил Кейн. — Дождись своей очереди.
Коротышка резко развернулся:
— Это кого ты называешь...
Он так и не успел докончить. Кулак Кейна резко впечатался в его подбородок,
заставив его замолчать. Парень с грохотом, словно уронили молоток, рухнул на
пол.
Кейн перевел взгляд с п
...Закладка в соц.сетях
