Жанр: Любовные романы
Каскадер и амазонка
...на
происходящее с профессиональной невозмутимостью.
— Джеймс, мне очень жаль, но нам надо поговорить.
— Я готов.
— Не здесь — в управлении.
Вэй хотел возразить, но разум взял верх над эмоциями.
— Хорошо, Джек. Энди, побудь с ней, пожалуйста. Я постараюсь скоро
вернуться.
Тот закивал головой.
— Если она придет в сознание...
— Я найду тебя у Рида. Ты ведь будешь там?
Джеймс покосился на начальника полиции, терпеливо дожидавшегося окончания
диалога.
— Думаю, что да. — И, последний раз кинув взгляд на дверь, он
повернулся к шерифу: — Я в вашем распоряжении.
Айдахо проводил глазами друга, пока его широкая спина не скрылась за
поворотом коридора, и только тут заметил притулившуюся у стены Мелани.
Дождавшись, пока уйдет Джеймс, она вдруг хлюпнула носом и заплакала. Ей было
жалко всех, а больше всего той тихой жизни, которую она вела несколько
месяцев назад. Погрузившись в свои переживания, она даже не заметила, как
оказалась прижатой к кожаной куртке, пахнущей лошадьми.
Чуть поколебавшись, Айдахо погладил Мелани по голове.
— Не плачь, родная, все образуется.
Это была последняя капля, и Мелли зарыдала в голос, оплакивая и умирающую за
дверью Алису, и несчастную судьбу брата, и собственную жизнь, не принесшую
ей тепла семейного очага, и слишком позднее появление этого старого
дурака...
А Айдахо, обнимая плачущую женщину, чувствовал, как где-то в дальних уголках
его души разгорается свет, о наличии которого он не хотел признаваться даже
себе.
Вэю было мучительно больно снова, час за часом, день за днем переживать все
произошедшее. Он сидел в полицейском управлении и, стараясь не упустить ни
одной детали, рассказывал обо всем, что происходило между ним и русской
гостьей, начиная с того момента, когда он увидел ее.
Шериф Джек Рид и агент ФБР Роберт Уоллес почти не перебивали его, лишь
изредка задавая наводящие вопросы.
Насколько понял Джеймс, русские гангстеры уже давно были в зоне внимания ФБР
и полиции Нью-Йорка, но редкая изобретательность, хладнокровие и жестокость,
с которой уничтожались даже случайные свидетели их преступной деятельности,
не давали в руки служителей закона никаких зацепок, так что история Алисы
была расценена ими как дар богов. Когда Рид, стремясь помочь другу, вышел на
своих давних знакомых в ФБР, а те сообразили, о ком идет речь, то тут же
отправили в Калифорнию своего агента. Примчавшись на место, он успел в
последний момент встретиться с Вэем, предложив тому американское гражданство
для Алисы в обмен на помощь в задержании банды. Но Джеймс, боясь, что
появление полиции повредит Алисе, отказался от помощи силовиков, о чем
сейчас жалел.
Больше всего он боялся, как бы эти отчаянные русские не вернулись, чтобы
добить Алису. Что для этих сумасшедших толпы людей в форме, если эта нация
придумала
русскую рулетку
, психическую атаку и борьбу с медведем после
изрядного подпития!
Одна надежда, что на поимку бандитов была задействована вся полиция
Калифорнии и сопредельных штатов, ФБР и черт его знает кто еще.
Ближе к полуночи позвонил Энди с неутешительными новостями: Алиса так и не
пришла в сознание, и врачи попросили
мушкетеров
покинуть
пост
хотя бы до
утра.
Где-то около часа ночи друзья заехали за Вэем и повезли его домой отъедаться
и отсыпаться, ибо
если он помрет от голода и недосыпа, кто же будет
выхаживать Алису?
. Этот довод показался Джеймсу столь убедительным, что он
без возражения съел все, что подала на стол Мелани, и даже проглотил
таблетку снотворного.
А спустя несколько минут дом полностью погрузился во мрак, помогая забыться
всем участникам событий. Это были самые долгие сутки в их жизни, но, сколько
бы ни отмерила им судьба, они никогда не забудут ни одной секунды этого
страшного и... счастливого дня.
13
Возвращение из небытия осталось в памяти Алисы бесконечным кошмаром, где в
дьяволь-ском беспорядке сплелись бредовые галлюцинации, бесконечные
капельницы, при виде которых у нее начинались приступы животного ужаса,
врачи, медсестры и еще какие-то люди, расспрашивающие о том, что не хотелось
вспоминать. И боль, боль, боль... Не совсем понимая, где кончается бред и
начинается явь, она старалась делать вид, что находится в забытьи.
В ее сознании мелькали лица мучителей, скорчившееся в луже крови тело
бывшего мужа, грязный подвал, входящий в руку шприц... Но чаще всего память
подсовывала самое страшное: в ушах звучал насмешливый голос Француза
Будет
тебе кино!
, и узкая сталь скальпеля снова и снова уродовала лицо. Теперь,
приходя в сознание и ощущая повязку на голове, Алиса понимала, что возврата
к прошлому уже никогда не будет.
Когда она впервые пришла в себя, доктор Свенсон поинтересовался, не хочет ли
она повидаться с мужем, который уже много часов ждет ее пробуждения за
дверью. В первую секунду она подумала, что Андрей не умер, а спрятался за
тонкой перегородкой и вот-вот выйдет оттуда, чтобы добить строптивую
супругу, но потом сообразила, о ком идет речь, и перепугалась еще больше.
В ужасе вцепившись слабыми пальцами в форменную рубашку врача, Алиса начала
умолять, чтобы к ней не пускали Джеймса, ни за что не пускали Джеймса!
С одержимостью отчаяния она заклинала всех запретить вход в палату тому,
ради которого согласилась претерпеть муки... любые, кроме пытки жалостью.
Девушка явственно понимала, что ее тело превратилось в развалюху, а разум
отравлен наркотиком. Но больше всего ее пугала рана на щеке. Она требовала
снять повязку и дать зеркало, но вместо внятной речи получалось какое-то
мычание, потому что распоротые мышцы не желали ее слушаться. Она боялась,
что Свенсон — только видение, но продолжала твердить свою просьбу. Наконец
ей сделали укол, и она снова провалилась в небытие.
Но Алиса зря волновалась. Свенсон понял главное, что пациентка не желает
видеть посторонних, и запретил Джеймсу заходить в палату. Единственное, на
что согласился непреклонный эскулап, — это утренний букет желтых роз,
который Джеймс передавал с медсестрой в палату, так что, когда Алиса
открывала глаза, первое, что она видела, были ее любимые цветы. И она
непроизвольно посматривала на столик, где в высокой вазе стояли хрупкие
розы, на лепестках которых еще блестели капли росы. Они были символом
надежды, и она не представляла что будет, если их однажды не окажется на
месте.
А у дверей ее палаты врачей неизменно встречали либо Джеймс, либо Айдахо.
Такое постоянство объяснялось не только беспокойством о здоровье Алисы, но и
опасением за ее жизнь. В конце концов, гангстеры все еще оставались на
свободе.
Такая преданность не оставила равнодушной даже больничный персонал, включая
пожилую медсестру, сурово взиравшую поначалу на
толпу посторонних
перед
дверью палаты. Даже ее профессиональный цинизм дал трещину, и она попыталась
уговорить Алису позволить Джеймсу повидаться с ней, но та пришла в такое
волнение, что сестра отступила.
Алиса, когда отпускала боль, лежала с закрытыми глазами и пыталась
представить себе новую жизнь. Как же она была не права, когда думала, что
самое страшное было в подвале! Там была пусть и эфемерная, но надежда на
спасение, а сейчас, когда она превратилась в пародию на женщину, пропала
даже тень надежды. Эта мысль сводила с ума...
Но самое ужасное заключалось в том, что она не представляла себе жизни без
Джеймса... и понимала, что не должна с ним встречаться. Да, сейчас,
возможно, он готов принять ее даже такой, но на самом деле он любит совсем
другую женщину, которая умерла там, на ржавой койке. На ее долю останется
только жалость, но вскоре кончится и она. И что потом? Тяжкая обязанность
ухаживать за инвалидом?
Джеймс все время был рядом, за стенкой, пока его не начинали гнать врачи или
Мелани с друзьями уговаривали поехать хоть ненадолго домой, чтобы поесть и
отоспаться. Внешне он казался спокойным и сдержанным, но его душа
превратилась в выжженную пустыню. Беспощадный к себе, Вэй считал, что
виноват во всем произошедшем и относил неприятие его Алисой на счет своего
неумения спасти ее. Самое страшное — это когда ты бессилен изменить ход
вещей и можешь только наблюдать за его последствиями. О, этот русский
придумал гениальную месть! Если бы Алиса погибла, он бы с трудом, но смог
примириться с этим, а теперь боль разгорается с каждой минутой, растравляя
душу тоской безнадежности.
Много раз он порывался войти в палату, невзирая на все просьбы Алисы, и
только мысль о том, что это причинит еще большее горе любимой, удерживала
его от опрометчивого шага.
За это время он еще несколько раз встречался с Уоллесом и Ридом. Первый раз
— когда был найден труп посредника с дыркой от пули на затылке и надо было
съездить на опознание. Последующие — для уточнения деталей в показаниях.
Полиция и ФБР сбились с ног, разыскивая гангстеров, но те как сквозь землю
провалились. На всякий случай у дверей палаты, где лежала Алиса, поставили
охранника, но его присутствие не успокоило Джеймса, и он старался быть
поблизости в тайной надежде, что произойдет чудо: Алиса пойдет на поправку и
позовет его. И чудо произошло, но только наполовину.
Когда однажды Джеймс с Мелани и Айдахо появились в больнице и нашли
Свенсона, тот растерянно произнес:
— Знаете, господа, я в недоумении. Поведение моей пациентки не
укладывается ни в какие рамки. Во-первых, прогноз на будущее, несомненно,
улучшился. Не знаю, как это у нее получается, но есть шанс, что она сможет
избавиться от наркотической зависимости. Во всяком случае, она делает все
возможное, но нужен хороший нарколог и психолог. Сегодня она почувствовала
себя лучше и тут же потребовала, чтобы ей предоставили возможность
пообщаться с представителями полиции. Кроме полицейских у нее был агент ФБР,
который предложил поместить ее в специализированную клинику, и моя пациентка
согласилась. Теперь она зовет мисс Вэй.
— А меня? — вопрос вырвался у Джеймса из самого сердца.
Свенсон сочувственно посмотрел на него.
— К сожалению, вас она не хочет видеть.
Мелани стиснула руку брата.
— Я пойду к ней прямо сейчас.
— Только постарайтесь больную не нервировать. Наши доблестные слуги
закона и так доставили ей много трудных минут.
На пороге палаты Свенсон остановился.
— Подождите, пожалуйста.
На несколько томительных мгновений он скрылся в палате, а потом приоткрыл
дверь, пропуская Мелани. В образовавшийся просвет Джеймсу был виден только
кусочек постели Алисы, окно и подоконник, на котором в изящной вазе стоял
только что переданный им через медсестру букет из пяти желтых роз.
Дверь беззвучно закрылась, а Джеймс с Айдахо покорно уселись у стены. Их
обоих удивило желание Алисы пообщаться именно с Мелани, с которой ее
связывало гораздо меньше, чем с каждым из оставшихся за дверью мужчин.
Свенсон ушел по своим делам, охранник отпросился попить кофе, и мужчины
остались в тишине, наедине со своими мыслями.
Джеймс не замечал, как идет время. В палату несколько раз заходили то врач,
то медсестра, а Мелани все не появлялась. Наконец дверь приоткрылась, и
Мелли вышла. Вид сестры, вытирающей мокрым носовым платком покрасневшие
глаза, перепугал Джеймса. На его памяти она плакала всего два или три раза,
и должно было случиться нечто из ряда вон выходящее, чтобы она позволила
себе такое проявление малодушия. Он в нерешительности замешкался, поднимаясь
со стула.
Прошло несколько томительных минут, прежде чем, хлюпнув носом, Мелани
подняла заплаканное лицо.
— Мелли, ну как?
— Что с ней?
Вскочив со своих мест, Айдахо с Вэем одновременно выдохнули наболевшие
вопросы, но расстроенная женщина только махнула рукой, пытаясь собраться с
мыслями. Потом, сделав над собой усилие, она проговорила, стараясь быть
спокойной (только губы неестественно кривились):
— Энди, она просила тебя зайти к ней после всех процедур, как только
разрешит доктор Свенсон.
Лицо Айдахо расплылось в счастливой улыбке и, пробормотав что-то вроде
Я на
секундочку
, старик бросился в ординаторскую со всей возможной прытью, на
которую способен уважающий себя мужчина солидного возраста.
Проводив приятеля взглядом, Мелани грустно вздохнула своим мыслям, а потом
подняла на брата печальные глаза:
— Джеймс, она уезжает. ФБР пообещало ей защиту, если Алиса даст
показания против бандитов, и она согласилась. Ее перевозят в наркологическую
клинику, причем даже она сама не знает куда, и, боюсь, мы никогда ее больше
не увидим.
Джеймс сделал протестующий жест, но сестра махнула на него рукой:
— Молчи. Она права. Ты знаешь, я ее недолюбливала, но сейчас я признаю,
что тебе достался один шанс из тысячи, и не ваша вина, что судьба
распорядилась иначе. Она хочет — я передаю тебе ее слова, — чтобы ты
запомнил ее здоровой и красивой, а не уродливой наркоманкой... Молчи! Она
права. Она сказала, что будет лечиться, а потом уедет куда-нибудь в глушь.
Понимаешь, она не хочет, чтобы ее любили из жалости.
— Но, Мелани!
— Джимми, у нее изуродовано лицо, повреждены внутренние органы, не
будет детей, героиновая зависимость, и ни один врач в больнице не берется
прогнозировать ее будущее.
— Господи, — в отчаянии каскадер так стукнул кулаком по стене, что
чуть не пробил ее насквозь. — И за что ей это все?
— Она говорит, что этот их Француз поступил как персонаж, по-моему,
Энтони Куина, у которого Кестнер, что ли, увел жену. Что это за фильм,
Джимми?
—
Месть
, — на автомате пробормотал каскадер, но Мелли даже не
слышала его, продолжая выплескивать наболевшее.
— Она просила тебе передать, что знает, что ты готов любить ее такой,
какая она есть, но это не будет любовью. Она просит тебя быть сильным и
отпустить ее. Вот, пожалуй, и все.
— Но, Мелли, — его голос стал умоляющим, будто сестра могла что-то
изменить, — я не могу вот так с ней расстаться.
— Джимми, милый, сделай это ради нее.
— Но как же она одна в чужом месте...
— Она не будет одна. Алиса хочет, чтобы Айдахо поехал вместе с ней, и я
уверена, что Энди будет только рад этому.
— Почему он, а не я?
Она посмотрела на него укоризненно.
— Потому что она не любит его так, как любит тебя.
В какой-то момент ей показалось, что, невзирая на все просьбы и запреты,
брат бросится в палату к любимой, так напряглись его мышцы, но через
мгновение его плечи обмякли и бушующие волны в карих омутах глаз сменились
печалью неподвижной воды под пасмурным осенним небом.
— Ты права. Пойдем отсюда. Я... Я смогу до ее отъезда хотя бы, как
раньше, посылать цветы?
Мелли улыбнулась ему сквозь слезы и кивнула.
Они вышли из больничного корпуса и побрели к автомобильной стоянке, а из-за
занавески окна, расположенного на втором этаже, за ними следила женщина,
тяжело опиравшаяся о подоконник. Ее лицо почти полностью скрывал бинт, на
который из зеленых глаз скатывались соленые капли. Она смахивала их тонкими
пальцами с обломанными ногтями и смотрела, смотрела вслед уходящим, словно
пыталась запомнить каждое их движение...
Алиса уехала из больницы через три дня, в сопровождении верного Энди. Она
боялась, что Джеймс, невзирая на ее просьбу, придет ее проводить, но
каскадера не было, и девушка почувствовала, как рвутся в душе последние
ниточки, связывающие ее с прежней жизнью. Ей захотелось плакать, но она
твердо решила сохранять невозмутимость и очень тепло попрощалась с доктором
Свенсоном и с медсестрой.
В последний момент примчалась Мелани с Алисиной дорожной сумкой и огромным
букетом желтых роз. Впервые они расцеловались не по долгу вежливости, а по
велению сердца, и китаянка умчалась назад, пробормотав что-то про званый
вечер. На самом деле в этот день Джеймс впервые напился до потери памяти. Но
зачем Алисе об этом знать?
Чтобы занять себя в полете и избежать необходимости поддерживать разговор с
Энди, Алиса, как только заняла место в самолете, тут же полезла на дно
сумки, где лежал томик Стейнбека. Каково же было ее удивление, когда она
наткнулась рукой на деревянный угол какого-то прямоугольного предмета.
Догадываясь, что это может быть, она вытащила находку.
Это была их фотография с Джеймсом, которая стояла в доме Вэев на каминной
полке. На обратной стороне торопливым почерком Мелани было написано
Дарю на
память
.
Алиса долго сидела, глядя в родное смеющееся лицо, не замечая, как Айдахо
краем глаза наблюдает за ее реакцией. Наконец она нашла в себе силы
оторваться от фотографии и очень аккуратно спрятала рамочку среди одежды.
Губы Энди дрогнули в довольной усмешке.
Спустя два месяца к Вэям нагрянул шериф Рид, чтобы поделиться радостными
новостями. Оказалось, что бандитов в конце концов настигли где-то в
аризонской глуши, где они отсиживались у знакомых фермеров. Мишаня погиб в
перестрелке. Француз арестован, так что Джеймс, Мелани, Дэн, Энди и Алиса
будут вызваны в суд для дачи показаний.
Мелани не была бы Мелани, если бы не заявила, что она не испытывает никакого
желания встретиться в зале суда с
этим старым койотом
, но голос ее звучал
неубедительно.
Дэн после такой встряски полностью пересмотрел свои жизненные принципы и
заявил, что
уходит в монастырь
, поскольку с женщинами слишком много
проблем.
Фил, прежде чем вернуться в Лос-Анджелес, о чем-то долго шушукался на кухне
с Мелани, а потом стал уговаривать Джеймса заняться ремонтом. Тот страшно
удивился такому странному предложению (коттедж полностью отделали за год до
описываемых событий), но потом понял причину столь экстравагантной идеи и
заявил, что не собирается ни спиваться, ни кончать жизнь самоубийством. У
него есть более интересные планы — он собирается написать киносценарий об их
любви с Алисой. И, кстати, не хотел бы Солано снова вернуться в кинобизнес,
но уже в роли продюсера?
Филипп скептически покачал головой, но потом, крутя руль старенького
форда
, он еще не раз мысленно возвращался к предложению друга...
Расставание Алисы и Джеймса ударило рикошетом еще по двум людям, только на
закате жизни понявшим, что нужны друг другу. Но если Мелани, со свойственным
ей стоицизмом, только тяжело вздохнула, то Энди не собирался так легко
сдаваться. Он не желал повторно наступать на те же грабли. Алиса, конечно,
свет в окошке, но и Мелли для него тоже много значит...
Айдахо пришел к выводу, что, если в силу разных причин он не может звонить
Вэям, то ведь существует такое гениальное изобретение человечества, как
почта.
Не откладывая дело в долгий ящик, он тут же предложил Мелани продолжить
общение столь экстравагантным для конца двадцатого века способом. Он ожидал
услышать от дражайшей
пышечки
восторженные дифирамбы своей
изобретательности, но Мелли потеряла бы лицо, если бы не попыталась
выдернуть пару перьев из распущенного ее кавалером
хвоста
. Мисс Вэй
сначала категорически отказалась заниматься подобной
ерундой
и только
позже нехотя согласилась черкнуть пару строк. Если учесть, что ни старый
каскадер, ни Мелани никогда не писали писем, то это была огромная жертва со
стороны каждого из них, и каждый оценил широкий жест партнера.
Ни Мелани, ни Энди не хотели, чтобы об их переписке узнали. Мелли, не желая
лишний раз напоминать брату о трагедии, получала письма на почте. Как и
Энди, который полученные
до востребования
письма прятал подальше от своей
подопечной. Сначала общение
заговорщиков
носило сугубо информационный
характер, но постепенно оно становилось все более теплым, и каждый из них с
нетерпением ждал весточки. Недели слагались в месяцы, и письма Энди и Мелли
становились все более пространными и интимными.
Из письма Мелани Вэй:
Дорогой Энди! Все оказалось еще хуже, чем мы предполагали. Джеймс начал было
писать сценарий, но у него ничего не получилось. Теперь он совсем потерял
вкус к жизни — целыми днями валяется на кровати и смотрит куда-то в одну
точку. Дэну стоит огромных усилий затащить его в клуб, но и там
от него мало проку. Дэнни работает за себя и за брата, старается
как может, но дела идут все хуже и хуже. У нас полно долгов. Мне кажется,
что Джимми уже никогда не сможет оправиться от этого потрясения. Бедный мой
мальчик, я так боюсь за него...
Из письма Энди Айдахо:
Дорогая Мелли, у нас радость. Алисе, похоже, удастся избавиться от
наркозависимости. Ты не представляешь, через что она прошла, чтобы
вылечиться! Мне кажется, только любовь к твоему брату поддерживает ее в
почти безнадежной борьбе. Отними ее — и она умрет. Это не преувеличение,
поверь мне... Из письма Мелани Вей:
Дорогой Энди, у нас тоже радость. Брат очнулся от своей летаргии и
снова превратился в прежнего Джеймса, которого все так любят. Сейчас он не
вылезает из клуба, и, возможно, нам удастся спастись от банкротства. Спасибо
Филу, который позвонил нам недавно и пригласил Джима в Лос-Анджелес. Брат
просто ожил на глазах и завтра едет туда. Конечно, мне будет его не хватать,
но я искренне за него рада. Мне кажется, что перемена обстановки пойдет ему
на пользу. Там друзья, любимая работа, а здесь только грустные
воспоминания... Из письма Энди Айдахо:
Дорогая Мелли, я очень рад за Джеймса. Он отличный парень и,
надеюсь, еще будет счастлив. Алиса выписалась из клиники. Наркологи говорят, что она соскочила
с иглы
. Остальные врачи тоже сделали все возможное, чтобы восстановить ее
здоровье. Главное, говорят, не допустить, чтобы у нее началась депрессия.
Девочка сильно похудела и давно уже не смеется... В следующем месяце мы едем
делать пластическую операцию. Врачи говорят, что понадобится много усилий,
чтобы восстановить ее прежний облик. Очень хочется верить, что им удастся
убрать этот ужасный шрам и восстановить подвижность щеки, а то у меня сердце
кровью обливается, глядя, как Элси пытается справиться с непослушными
мышцами. Спасибо этому мерзавцу, что хоть без глаз девочку не оставил!..
Хорошо, что Джим ее сейчас не видит... Если же говорить обо мне, то я очень скучаю по одному дому,
увитому розами. Мне так не хватает твоих булочек и вечерних посиделок с
Джеймсом... Из письма Мелани Вэй:
Дорогой Энди, хоть ты и старый койот, но я тоже очень по тебе
соскучилась. Джимми у меня совсем пропал в Лос-Анджелесе. Дома бывает только
наездами. Сплошные тайны, даже мне ничего не хотят рассказывать. Остается
только надеяться на благоразумие Солано, потому что после всего того, что
произошло, я не очень верю в рассудительность Джима. Кстати, представляешь,
мой братец начал учить русский язык! Нашел какую-то эмигрантку и занимается
с ней почти каждый день. Может, это новая любовь? Мне бы очень хотелось,
чтобы он смог снова радоваться жизни... Из письма Энди Айдахо:
Дорогая Мелли, ты не поверишь, но я с большой теплотой вспоминаю
те времена, когда мы спасали Алису. Звучит дико, да? Но иногда мне кажется,
что только тогда я и жил на полную катушку. Недавно у нас был агент Уоллес. Он рассказал, что Француза убили в
тюрьме какие-то уголовники, так что судить уже некого и дело, видимо, будет
закрыто. Ты не представляешь, как я был рад (прости меня,
Господи!). Не знаю, что делать с Элси. Девочка совсем потеряла вкус к жизни.
Даже удачно проведенная операция ее не радует. Шрама почти не видно, хотя
щека все еще плохо слушается, но врач утверждает, что все не столь
безнадежно... Из письма Мелани Вэй:
распирает желание поделиться с кем-нибудь новостью. Ты не
поверишь: мой братец снимает фильм! Представляешь, он с каким-то
профессиональным писателем засел за сценарий, а Фил собирается его
продюсировать. Что Фил молодец — в этом я никогда не сомневалась. Но Джимми
— вот кто потряс меня до глубины души! Представляешь: в нашем роду появился
писатель! И кто — Джеймс, который отродясь не читал ничего, кроме чековой
книжки! В общем, сплошные сюрпризы! В остальном все хорошо. Я высадила перед домом твои любимые
бегонии и надеюсь, что ты их когда-нибудь увидишь... Из письма Энди Айдахо:
Дорогая Мелли, хоть наша переписка носит отрывочный характер, я
бываю так счастлив получить от тебя весточку! Спасибо за бегонии: мы еще
полюбуемся на них, попивая чай в вашей гостиной. Знаешь, похоже, Алиса за два прошедших года так и не смогла
освободиться от любви к Джеймсу. Недавно я застал ее плачущей над
фотографией, которую ты положила ей в сумку на прощание. При виде меня она
тут же засунула рамочку куда-то под кровать! Я ей говорю: Девочка, от себя
не убежишь
, а она — в слезы. У меня просто сердце разрывается...
Закладка в соц.сетях
