Жанр: Любовные романы
Жертва всесожжения
...;— сказал Падма. — Я не буду мешать
тебе. Странник сказал.
В последних словах слышалась едкая нотка. Хоть Падма и член совета, а
Странника он побаивается, иначе спорил бы дольше. Соотечественники, но не
ровня.
Я встала на колени, вцепившись в руки Жан-Клода через грубое кружево сорочки
и скользящую ткань пиджака. Руки были надежно твердыми, настоящими.
— Что...
Он положил пальцы мне на губы ласковым движением.
— Мне не кровь нужна, Падма. Мне нужно ее тепло. Только низшие Мастера
пьют кровь из слуг своих.
Лицо Падмы стало непроницаемой маской.
— Ты не разучился оскорблять, не оскорбляя, Жан-Клод.
Я подняла глаза на Жан-Клода. Даже на коленях он был выше меня. Голос его прозвучал у меня в мозгу:
— Не нужно вопросов, mа petite, иначе они поймут, что ты не до конца
моя.
Поскольку вопросов у меня было выше крыши, мне это резко не понравилось. Но
раз прямых вопросов задавать нельзя, можно попробовать окольными путями.
— А этот Зверский Мастер для запуска сердца должен всадить в кого-
нибудь клыки?
— Oui, ma petite.
— Как это... вульгарно! — сказала я. Самое цивилизованное
оскорбление, которое я вообще в жизни произнесла. Однако помогло.
Падма зашипел:
— Не испытывай мое терпение слишком сильно, Жан-Клод! Странник — не
глава совета. У тебя достаточно много врагов, чтобы голосование прошло не в
твою пользу. Если ты меня вынудишь, я потребую голосования.
— По какому вопросу? — спросил Жан-Клод. — Странник поручился
словом, что вы приехали не убивать меня. Какой же вопрос поставишь ты на
голосование, Мастер Зверей?
— Делай свое дело, Жан-Клод. — Голос Падмы, низкий и рычащий, был
больше похож на рев зверя, чем на человеческие слова.
Жан-Клод нежно тронул меня за лицо, обращая мой взгляд к себе.
— Покажем Мастеру Зверей, как это делается, mа petite.
Не нравилось мне все это. Но я знала одно: Жан-Клоду нужно вернуть свою
силу. В таком опустошенном состоянии повторить трюк с вышвыриванием члена
совета ему будет не под силу.
— Давай, — сказала я.
Мне приходилось ему верить. Верить, что он не сделает мне больно. Что не
сделает ничего ужасного или стыдного. И я поняла, что я ему не верю. Не
важно, насколько я люблю его тело, я знаю, что на самом деле он другой. То,
что он считает нормальным, не обязательно нормально.
Он улыбнулся:
— Я буду купаться в твоем тепле, mа petite. Оберни меня собой, чтобы
сердце мое билось только для тебя. Дыхание мое согреется в твоем поцелуе.
Взяв мое лицо в лодочки холодных ладоней, он поцеловал меня.
Губы его были бархатные, прикосновение легкое и бережное. Руки его
скользнули по моим щекам, пальцы перебирали волосы, разминая, гладя. Жан-
Клод поцеловал меня в лоб, и по его телу прошла дрожь.
Я попыталась поцеловать его, но он отодвинулся.
— Помни, mа petite, там, где твое тело коснется меня слишком сильно,
оно омертвеет. Мне бы не хотелось, чтобы твои губы потеряли сладость на эту
ночь.
Я застыла в его руках, думая, что это он сейчас сказал. Касание телом —
очевидно, голой кожей. Но если касание будет слишком сильным или слишком
долгим, кожа у меня омертвеет, и причем только на эту ночь. Жан-Клод очень
хорошо умел давать информацию, не показывая виду, что он ее дает. Интересно,
насколько часто ему приходилось это делать раньше?
Он сдвинул пальто с моих плеч, и оно повисло почти на талии. Руки Жан-Клода
ходили по моей коже, пальцы вминались в мышцы. Руки были теплые. Жан-Клод
гладил ими меня поверх пальто, терся лицом о мою шею, о щеку.
Он отодвинулся с хриплым звуком дыхания. Я приложила руку к его сердцу, но
оно не билось. Я погладила его лицо, попыталась нащупать пульс на горле.
Тоже ничего. Хотела я спросить, что мы делаем неправильно, но не решилась.
Пусть плохие парни не знают, что это у нас бывает не так часто. Секс — это
да, бывает, а сверхъестественную вампирскую дребедень мы бы и сейчас, будь
моя воля, пропустили бы.
Жан-Клод начал расстегивать на себе сорочку.
Я глядела слегка вытаращенными глазами.
Он раздвинул края сорочки, обнажив живот.
Я только пялилась на блеснувшую голую кожу.
— Что? — спросила я.
— Коснись, mа petite.
Я посмотрела на глазеющих вампиров и покачала головой:
— Любовной игры перед зрителями не будет.
— Я могу просто взять кровь, если тебе это предпочтительнее, —
тихо сказал Жан-Клод таким тоном, как будто мы это каждую ночь проделывали.
На самом деле это было два раза в жизни. Однажды — чтобы спасти жизнь ему.
Второй раз, чтобы спасти и его, и Ричарда. Не хотела я давать кровь. Иногда
мне казалось, что это для вампира еще интимнее секса, и потому перед
зрителями мне тоже не хотелось этого делать.
Я уставилась на него, чувствуя, как злюсь. Он просил меня сделать очень
интимные вещи на глазах у незнакомых. Мне это не нравилось, и он знал
заранее, что мне это не понравится. Так почему же он меня не предупредил?
Действительно не думал, что придется этим заняться?
— Она на тебя сердится, — сказал Падма. — Действительно она
такая скромница? — Голос у него был скептический. — Или на самом
деле ты не можешь сделать того, чем хвастался?
Тело Ханны стояло, расставив ноги и удерживая равновесие на непривычных
каблуках.
— Ты так же слаб, как Падма? Обыкновенный кровосос? — Странник
покачал головой, и волосы метнулиеь по плечам разорванного платья. — А
насчет чего ты еще блефуешь, Жан-Клод?
— А, чтоб вас всех черти взяли! — сказала я в сердцах и сунула
руки под сорочку Жан-Клода, прямо к его животу. Он был невыносимо холоден на
ощупь. Я вытащила у него сорочку из штанов — не слишком нежно — и провела
руками по коже, разминая пальцами мышцы спины и чувствуя, как жар
поднимается у меня по шее к лицу. В других ситуациях, в тишине спальни, это
могло бы иметь последствия. А сейчас я просто конфузилась.
Жан-Клод отодвинул мои руки.
— Осторожнее, mа petite, иначе у тебя руки онемеют. У меня в пальцах
было такое ощущение, будто я сняла перчатки на морозе. Я уставилась на Жан-
Клода и секунды две не могла найти слов.
— Если мне нельзя трогать тебя руками, чем тогда прикажешь?
Падма тут же предложил вариант, и я ткнула пальцем в его сторону:
— А ты не лезь!
Он засмеялся.
— А она действительно смущается! Черт, как интересно! Ашер говорил, что
она до тебя была девственна. Я до этой минуты ему не верил.
Я уронила голову на грудь, чтобы не ответить. Не буду я отвечать. Не обязана
я рассказывать совету вампиров свою сексуальную биографию.
У меня перед глазами появилась рука Жан-Клода. Он меня не коснулся, но даже
движение его руки заставило меня посмотреть ему в глаза.
— Я бы не просил тебя об этом здесь и сейчас, если бы это не было
необходимо. Поверь мне.
Гладя в его глаза, в эти синие глаза, я поверила. Глупо, но правда.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала?
Он поднес пальцы к моим губам, так близко, что, если бы я вдохнула, он бы
коснулся меня.
— Этими прекрасными губами подыши на мое сердце. Если наша связь так
крепка, как я думаю, mа petite, должны быть у нас короткие пути.
Я вздохнула, задрала его сорочку. Когда мы бывали одни, я любила ощупывать
языком этот крестообразный шрам. Но сейчас мы не одни... и черт с ними со
всеми!
Я приложила губы к прохладной коже его живота и лизнула быстрой влажной
дорожкой к груди.
Он резко, с шипением, вдохнул воздух. Как он может дышать, когда сердце не
бьется? Не знаю, но я такое уже видала — вампиров, у которых было дыхание, а
пульса не было.
Языком я обвела гладкий крестообразный шрам и закончила поцелуем над
сердцем. У меня похолодели губы, но покалывающего зимнего холода я не
почувствовала. Было так, как Жан-Клод мне и сказал. Его тело забирало мое
тепло. Жизнь перетекала из меня в него.
Я отодвинулась, облизывая губы, не чувствуя их.
— Как тебе?
Он засмеялся, и этот звук пробежал у меня по спине, как ледышка, которой с
нажимом провели по позвоночнику.
Я вздрогнула.
— Вижу, что лучше.
Вдруг он поднял меня, взяв за бедра. Я от неожиданности взвизгнула, хватаясь
за его плечи, чтоб удержать равновесие. Обняв мои ноги, Жан-Клод глядел на
меня снизу. В его зрачках горели яркие синие искры.
И я почувствовала, как его сердце бьется у меня в горле. Пульс его стучал по
моим жилам. Жан-Клод медленно дал мне соскользнуть вниз в его руках.
— Поцелуй меня, mа petite, поцелуй так, как мы умеем целоваться. Я
снова теплый и безопасный.
— Теплый, а безопасным ты не бываешь.
Я начала поцелуй от края волос на лбу и целовала его, соскальзывая вниз в
его объятиях. И он целовал меня так, будто хотел проглотить, начиная с губ.
Твердо и остро прижались клыки, и Жан-Клоду пришлось отодвинуться, чтобы не
пустить мне кровь. От поцелуя у меня перехватило дыхание, иголочки закололи
кожу — но не холодом.
Я заметила, что у Жан-Клода закружилась голова от моего тепла. Ему стало
хорошо не только физически. Уж кто-кто, а он умеет превращать необходимость
в радость.
— Теперь, когда ты полностью восстановил силы, — произнес
Странник, — я тебя оставляю. Падму ты изгнал без моей помощи и сможешь
снова сам себя защитить.
— И тебя он тоже уделал, — огрызнулся Падма.
Лицо Ханны повернулось к нему.
— Да, он смог. Меньшего я не ожидал от Мастера, который победил
Колебателя Земли. И он сделал то, на что ты не способен. Он взял тепло от
своего слуги, не проливая крови. Как любой истинный Мастер.
— Хватит! — проворчал Падма, действительно злясь. Кажется,
потребность прибегать к крови слуги считалась по-настоящему дурным
тоном. — Ночь уходит. Теперь, Жан-Клод, обретя свою полную силу, поищи
своих подданных. Проверь, кто не ответит на твой зов.
— Я же вас оставлю, Жан-Клод. Подожду снаружи. — Тело Ханны вдруг
обмякло, Вилли подхватил ее и уложил бережно на пол.
— Ищи своих, ищи, Жан-Клод! — сказал Падма.
Жан-Клод встал, увлекая меня за собой. Зрачки чернели в темной синеве глаз,
вернувших себе нормальный цвет. Смотрел он мимо меня, мимо Падмы. Вряд ли он
видел что-нибудь в комнате. Сила его ползла по моей коже мурашками. Но если
бы я не касалась его сейчас, может, я бы и не почувствовала ничего. Какое-то
едва заметное мерцание энергии, будто Жан-Клод сделал какую-то мелочь.
Он мигнул и посмотрел на Падму:
— Дамиан.
Дамиан был одним из лейтенантов Жан-Клода. Он был как Лив, которая старше
пятисот лет, но Мастером не станет никогда.
У Дамиана возраст был больше тысячи лет, но ранг Мастера ему тоже не светил.
За такое страшное количество лет он набрал слишком мало силы. Но не поймите
меня неправильно: силой он обладал еще той. Для пятисотлетнего вампира она
была бы внушительна. Но для тысячелетнего он был просто младенец. Опасный и
плотоядный младенец, но все равно: Дамиан уже набрал всю силу, которая ему
доступна. Проживи он хоть до той минуты, когда Солнце взорвется и поглотит
Землю, он не станет сильнее, чем был вчера вечером.
Один из немногих вампиров, который полностью ввел меня в заблуждение
относительно своего возраста. Я ошиблась более чем наполовину, потому что в
те времена судила по силе и только начинала понимать, что это не
единственный и не всегда верный признак.
Жан-Клод выкупил его у предыдущего Мастера, чтобы Дамиан приехал к нему на
роль... скажем, первого заместителя.
— Что ты сделал с Дамианом? — спросил Жан-Клод.
— Я? Ничего, — улыбнулся Падма и взял Вивиан за руку. — Но
жив ли он? На этот вопрос только его Мастер может ответить. — И он
пошел прочь по коридору, ведя леопардицу за руку. Она обернулась и глядела
расширенными от страха глазами, пока не скрылась за поворотом. Черный
леопард остался лежать, гладя на меня.
— Как ты могла отдать их этому монстру? — спросила я, не успев
подумать, почти инстинктивно.
Она заворчала, подергивая хвостом.
— Ты слаба, Элизабет. Габриэль это знал и презирал тебя за это.
Она испустила рычащий кашель. И над этим рычанием как режущее лезвие
прозвучал голос Падмы:
— Элизабет, немедленно сюда, или я очень рассержусь!
Леопард взрыкнул в последний раз и пошлепал прочь.
— Это Габриэль сказал тебе, что она слаба, mа petite?
Я покачала головой:
— Она не привела бы их сюда, будь она хоть чуть сильнее. Он позвал, и
она пришла, но ей следовало прийти одной.
— Может быть, она сделала все, что было в ее силах, mа petite?
— Значит, сил было недостаточно.
Я поглядела на Жан-Клода, на тщательную бесстрастность его лица. Тело его
было недвижно, спокойно. Приложив руку к его груди, я почувствовала, как
колотится сердце.
— Ты думаешь, что Дамиан мертв, — сказала я.
— Я знаю, что он мертв. — Жан-Клод смотрел на меня. — Вопрос
лишь в том, обратимо ли это.
— Мертвый — всегда мертвый, — возразила я.
Он засмеялся, прижимая меня к себе.
— Тебе, mа petite, лучше других известно, что это не так.
— Кажется, ты говорил, что они сегодня не могут нас убить.
— Так я полагал.
Класс! Каждый раз, когда я думаю, что уже поняла правила, они меняются. И
почему эти чертовы правила каждый раз должны меняться к худшему?
17
Вилли подошел к нам, ведя Ханну за руку.
— Спасибо, Мастер! Спасибо, Анита.
На его худом лице были порезы — наверное, полученные в первой схватке за
Цирк
, и они уже заживали. Вид у Вилли был ужасный, он походил на ходячего
мертвеца даже больше, чем прежде.
— У тебя чертовски хреновый вид, — сказала я. Вилли усмехнулся
мне, блеснув клыками. Он еще и трех лет не был мертв, а умение улыбаться, не
показывая клыков, требует практики.
— Все путем. — Он посмотрел на Жан-Клода. — Я пытался их не
впустить. Мы все пытались.
Жан-Клод заправил сорочку в штаны, огладил ее и положил руку на плечо Вилли.
— Ты бился с советом. Победил ты или проиграл, но ты молодец.
— Спасибо, Мастер.
Жан-Клод обычно поправлял собеседника, когда его называли Мастером, но
сегодня, думаю, он решил соблюдать формальности.
— Пойдем, нам нужно к Дамиану. — Жан-Клод протянул мне руку, и
когда я не совсем поняла, что нужно делать, он положил мои пальцы к себе на
пульс. — Коснись меня, будто считаешь пульс.
— В этом есть какой-то тайный смысл?
— Это показывает, что ты мне более чем слуга или любовница. Этот жест
значит, что я считаю тебя равной себе.
— И что по этому поводу подумает совет?
— Это заставит их вести переговоры не только со мной, но и с тобой.
Усложнит им жизнь, а нам предоставит больше возможностей.
Я положила руку ему на пульс, который ровно бился у меня под пальцами.
— Внести смятение в ряды врага?
Он кивнул — почти поклонился.
— Совершенно верно, mа petite. Совершенно верно.
Я пошла рядом с ним к выходу, правой рукой сжимая в кармане браунинг,
который подобрала с пола. Когда нас стало видно из коридора, пульс Жан-Клода
быстрее забился у меня под пальцами.
Дамиан лежал на боку, пронзенный мечом. Кровь пропитала темную ткань куртки,
надетой на голое тело. Острие меча торчало из спины Дамиана — его раскололи
надвое. Трудно было сказать на сто процентов, но вроде бы у него было
пронзено сердце.
Рядом с ним стоял новый вампир. В руках он держал двуручный меч острием
вниз, будто трость. Этот меч я узнала — тот самый, с которым Дамиан спал в
своем гробу.
Новый вампир был ростом выше шести футов и широк в плечах. Желтые кудряшки
его волос, остриженные в кружок, открывали уши. Одет он был в белую рубаху и
белые штаны — белое на белом, и стоял вытянувшись, как солдат по стойке
смирно
.
— Уоррик, — произнес Жан-Клод. — Я надеялся, что ты смог уйти
от нежных милостей Иветты.
Высокий вампир поглядел на нас, глаза его отметили мои пальцы на запястье
Жан-Клода. Потом он упал на одно колено и склонил голову, держа двумя руками
меч Дамиана и протягивая его нам.
— Он хорошо сражался. Уже давно не встречал я такого противника. Я
забылся и сразил его. Но я не желал смерти такого воина. Это великая потеря.
Жан-Клод взял меч из рук вампира.
— Прибереги свои извинения, Уоррик. Я Дамиана пришел спасти, не
хоронить.
Уоррик поднял на нас голубые глаза:
— Но я пронзил его сердце. Будь ты тот Мастер, что породил его, еще
была бы надежда, но не ты вызвал его из могилы для второй жизни.
— Но я — Принц Города, и Дамиан принес мне клятву крови.
Уоррик положил меч на землю рядом с недвижным Дамианом.
— Тогда твоя кровь может его призвать. Я молюсь, чтобы этого оказалось
достаточно.
Я вытаращилась на него. Никогда не слыхала от вампира слова
молюсь
.
Вампиры, по очевидным причинам, не слишком много молятся, потому что — кому
им молиться? Да, конечно, есть Церковь Вечной Жизни, но это скорее
гуманистическая религия, нечто вроде
новой волны
. Не думаю, что там много
говорится о Боге.
Волосы у Дамиана были ярко-рыжие — поразительный контраст с его алебастровой
кожей. Я знала, что зелени его глаз может позавидовать любой кот, но сейчас
они были закрыты, и если дело обернется плохо, могут не открыться никогда.
Жан-Клод присел к Дамиану и положил руку ему на грудь рядом с мечом.
— Если я выну меч и сердце его не забьется и глаза не откроются, то его
больше нет. Один шанс, единственный шанс. Можем засунуть его в какую-нибудь
дыру лет на сто, и пока меч не будет вынут из его груди, этот шанс
останется. Если мы сделаем это здесь и сейчас, мы рискуем потерять его
навеки.
Вот почему никогда нельзя вынимать кол из сердца трупа, каким бы мертвым он
ни казался.
Я присела рядом:
— Для этого есть какой-нибудь ритуал?
Жан-Клод покачал головой:
— Я призову ту клятву крови, которую он давал. Это поможет его вернуть,
но Уоррик прав. Не я породил Дамиана. Не я его истинный Мастер.
— Да, он ведь старше тебя лет на шестьсот. — Я поглядела на
вампира, разваленного мечом, лежащего в луже темной крови. На нем была пара
штанов от костюма под цвет куртки. Под курткой не было рубашки, что
придавало вампиру странный эротический вид.
Я все еще чувствовала Дамиана где-то в голове. Его сила, ритм и пульс
столетий, текли еще сквозь его тело. Он не был мертв, по крайней мере не был
полностью мертв. Я все еще ощущала что-то — назовем это аурой.
— Я чувствую Дамиана, — сказала я.
— Что ты имеешь в виду, mа petite?
Меня страшно тянуло коснуться Дамиана. Пробежаться ладонями по его
обнаженным рукам. А я некрофилией не страдаю, как бы близко я к ней ни была.
Что же, черт возьми, происходит?
— Я его ощущаю. Ощущаю у себя в голове его энергию. Как будто стою у
свежего трупа, который еще не покинула душа. Он, я думаю, все еще невредим.
— Откуда, ты знаешь? — посмотрел на меня Уоррик.
Я протянула руки к Дамиану — и сдержалась, хотя пришлось сжать пальцы в
кулаки. Руки просто ныли, просясь к нему; не сексуальное желание, а будто
хочется потрогать по-настоящему хорошую скульптуру. Мне хотелось пройтись
руками по линиям его тела, ощутить приливы и отливы...
— В чем дело, mа petite?
Я коснулась кончиками пальцев его руки, будто боялась обжечься. Пальцы
скользнули по его прохладной коже почти против моего желания. Сила,
сохраняющая жизнь в теле Дамиана, потекла по моей руке, в плечо, гусиной
кожей пробежала по телу.
Я ахнула.
— Что ты делаешь, mа petite? — спросил Жан-Клод, потирая руки,
будто тоже это почувствовал.
Уоррик протянул ко мне руку, будто к огню, будто не зная, можно ли и следует
ли ко мне прикасаться. И убрал ее, обтирая о штаны.
— Это правда. Ты действительно некромант.
— Это ты еще ничего не видел, — шепнула я и повернулась к Жан-
Клоду. — Ведь когда ты вытащишь меч, надо будет удержать силу, чтобы
она не покинула его через открытую рану? Удержать его душу от — не нахожу
лучшего слова — от ухода?
Жан-Клод смотрел на меня так, будто увидел впервые. Приятно, что и я могу
его удивить.
— Я не знаю, mа petite. Я не колдунья и не студент факультета
магической метафизики. Я призову клятву, произнесу слова обряда и буду
надеяться, что он выживет.
— Иногда, когда я вызываю из могилы зомби, второй раз это сделать
легче. — Я взяла обеими руками обмякшую кисть Дамиана, но этого было
мало. Моя сила и сила внутри сраженного вампира требовали более сильного
прикосновения.
— Он же не зомби, mа petite.
— Уоррик правильно сказал, что ты не вызывал Дамиана из могилы, но я
вызывала.
Когда-то, давным-давно, я почти случайно подняла трех вампиров Жан-Клода.
Это было когда мы с ним и с Ричардом впервые осуществили триумвират. Сила
была такой ошеломительной, что я подняла все окрестные трупы, но тогда силы
было слишком много. Я скормила ее вампирам, и они поднялись для меня. По
легендам, некроманты могут подчинять себе любые виды мертвых, но легенды
есть легенды. Насколько мне известно, единственный живущий некромант,
способный на этот фокус, — это я.
— О чем ты просишь, mа petite?
Я поползла вокруг тела Дамиана. Сквозь чулки проникла холодная кровь. Рука
моя пошла вверх по руке Дамиана не отрываясь, и в нем циркулировала все та
же сила. Сила, которая его анимировала, когда-то ударила меня, отбросила, но
мы когда-то соприкоснулись, мы были связаны.
— Ты связан с Дамианом, но ты связан и со мной. Я его чувствую у себя в
голове. Не знаю, связь ли это, но это что-то. Воспользуйся этим.
— Ты предлагаешь зачерпнуть твою силу, чтобы моя хватка стала крепче? — спросил Жан-Клод.
— Ага. — Я подтянула лежащего на боку Дамиана к себе на колени,
вместе с расколовшим его мечом. Жан-Клад, увидев это, мне помог. Плечи
Дамиана лежали у меня на коленях, голова на сгибе руки. Я рукой попыталась
нащупать его сердце и наткнулась на клинок. Он действительно пробил сердце.
Даже с моей помощью, даже с помощью Жан-Клода, если бы он не был старше
пятисот лет, он был бы уже мертв. Только возраст, превышающий тысячу лет,
мог его спасти. Я ощущала его всем телом, ощущала у себя в голове. Сквозь
нарастающий поток силы до меня все же дошло, что я сижу спиной к коридору.
Думать было трудно, но я спросила:
— Пока мы его не поднимем, у нас перемирие?
— Ты имеешь в виду, не нападут ли на нас, пока мы его спасаем?
— Да.
— Я буду вас охранять, — сказал Уоррик и поднял меч Дамиана.
— А конфликт интересов не получится? — спросила я.
— Если он не поднимется, меня накажут за то, что я его убил. Не только
сожаление о собственной неосторожности заставляет меня вам помогать, но и
страх перед тем, что сделает моя госпожа.
Жан-Клод глядел на лежащего Дамиана.
— Падма хочет нас убить из-за силы, которую дал нам триумвират, mа
petite. Теперь, когда он будет знать, что ты подняла Дамиана из гроба, как
зомби, он будет страшиться нас еще более.
— Разве Уоррик ему расскажет?
Жан-Клод слегка улыбнулся:
— В этом нет необходимости. Правда, Странник?
Вокруг нас вздохнул голос:
— Я здесь.
Я уставилась в воздух, в пустоту.
— Ах ты мерзавец, ты подслушиваешь?
Вилли пошатнулся, Ханна от него отдернулась.
— Я много чего делаю, Анита. — Вилли повернулся, и в глазах его
горел тот же древний разум. — И почему же ты скрыл от нас такое, Жан-
Клод?
— Даже не зная этого, вы сочли нас угрозой, Странник. Можешь ли ты меня
осудить, что я скрыл от тебя эти сведения?
Вилли улыбнулся и понимающе, и снисходительно.
— Нет, вряд ли.
Жан-Клод сжал пальцы на рукоятке меча, уперся рукой в грудь Дамиана,
собираясь для рывка.
— Может быть, тебе стоит сдвинуть руку, mа petite. Клинок остер.
Я покачала головой:
— Я хочу заставить биться его сердце. И не могу сделать этого, не
касаясь.
Жан-Клод повертел головой, поглядел на меня.
— Ма petite, магия владеет тобой и заставляет забыться. По крайней мере
используй для этого левую руку.
Он был прав. Магия — как бы лучше сказать — нарастала.
...Закладка в соц.сетях
