Жанр: Любовные романы
Методика обольщения
...ариант. А как
интересно было изучать факсимильные страницы великих авторов, на которых зачеркнуты
строки, исправлены слова, на полях нарисованы чертики или женские головки... И кстати, еще
о любовных письмах: в них рисовали сердечки, проткнутые стрелой, слова "навеки твой" в
самом конце подчеркивали двумя линиями. Наивно, конечно, но все равно приятно. А что
теперь? Выделять их цветом? Или курсивом?
Керри, по-прежнему восхищенно глядевшая на Эрика во все глаза, засмеялась.
- Впервые слышу такие интересные рассуждения. Но вы правы. И знаете, вы навели
меня на одну мысль: раньше ведь девушки перевязывали любовные письма ленточкой и
хранили под подушкой. Я представила, как девушка кладет под подушку дискету, на которую
методично, день за днем, переписывает приходящие ей по Сети письма.
Теперь уже засмеялся Эрик.
- Наверное, скоро так и будет. Vamos a ver.
- То есть?
- То есть посмотрим.
- Чем больше я вас слушаю, тем больше мне нравится испанский язык. Он удивительно
благозвучен. Хотя, говорят, итальянский гораздо нежнее и мелодичнее.
- Но ему не хватает мужественности и емкой остроты... Приготовьтесь, Керри, сейчас
мы выберемся из-за этих елей, и вы увидите изумительную картину.
Открывшийся через минуту вид действительно был изумителен: над небольшим,
кристально чистым прудом, обрамленным гигантскими елями и миниатюрными туями,
протянулся деревянный мостик на сваях, три пролета которого были изогнуты дугами и
окаймлены резными перилами, выполненными с невероятным вкусом и изяществом. Керри,
ахнув, уставилась на мост, а затем повернулась к Эрику:
- Не жалею ни минуты, что сюда приехала. Спасибо за разрешение здесь пожить. Я в
жизни не видела такой красоты.
Эрик смутился и уже открыл рот, чтобы выдавить ответную любезность, но Керри,
успевшая понять, что проявила слишком много эмоций за чересчур короткий период времени,
его опередила:
- Зачем было строить мост над небольшим прудом, который легко обогнуть?
- Он чисто декоративный. Но ведь смотрится здорово, а? Он тоже старый?
- Да, лет ему немало.
- Почему же деревянные опоры не гниют в стоячей воде?
- Он из каменного дуба - это на века. Фундаменты многих домов в Венеции сделаны из
того же материала.
- Между прочим, вы знаете, Эрик, что слово "друид" на кельтском языке означает
"знаток дуба"?
- Откуда же мне это знать?
- Дуб в Британии и Галлии считался священным деревом, а друиды - самыми
просвещенными людьми... А можно подойти поближе?
- Да, давайте спустимся. Только осторожно: на берегу навалены камни, они скользкие и
неровные. Лучше дайте мне руку.
Керри секунду помедлила, затем сама взяла Эрика за запястье и, опасливо двигаясь по
камням, подобралась к самому краю пруда. Здесь она присела на корточки и погрузила пальцы
в воду, пытаясь подцепить одну из разбросанных по поверхности зеркальной глади маленьких
кувшинок. Эрик смотрел на нее сверху: надо было заметить, вид открывался замечательный -
ничем не хуже того, который так восхитил Керри. Очень удачно, что она выбрала для прогулки
легкий сарафан с открытыми плечами и глубоким вырезом. Поправив небрежным движением
сползающую шляпу и случайно поймав направленный на нее исследующий взгляд, Керри
недовольно поерзала - одна ее нога соскользнула с камня.
- Осторожнее, Керри! Вы свалитесь в воду - а здесь глубоко.
- Ничего, я умею плавать. В крайнем случае, вы меня спасете.
- Непременно. Но лучше не рисковать.
- А что, в этом пруду водятся келпи?
- Кто такие келпи?
- Водяные духи. Выглядят как лошади с гривой из зеленого тростника. Они заманивают
людей к себе на спину и утаскивают в воду.
Может, и водятся - если специально ради вас перебрались сюда из Британии. Они умеют
бегать по суше?.. Вы все равно не подцепите эту кувшинку - она слишком далеко. Вставайте,
ну же, у вас ноги затекут!
Керри снова уцепилась за руку Эрика, попыталась подняться, но вместо этого мягко
шлепнулась на камни и расхохоталась.
- Я же говорил: у вас затекут ноги! - проговорил он, стараясь придать словам
укоризненные интонации. Но ему это плохо удалось: Эрик и сам развеселился, к тому же ему
очень нравилось смотреть на хохочущую Керри, сидящую прямо у его ног и старательно
одергивающую платье.
- Дело не в этом...
- Тогда que pasa? В смысле, что случилось?
- У меня больное колено... Помогите мне встать и пойдем потихоньку домой. Я вам
расскажу. Не все недуги выпали на вашу долю, Эрик, другим тоже кое-что перепало.
Когда они углубились в ельник, Керри спросила:
- Вы когда-нибудь занимались спортом?
- С моей-то аллергией и слабым зрением? Нет, я всегда отличался хлипкостью.
Единственное, на что я способен, так это играть в настольный теннис.
- А Кевин очень хорошо играет в большой теннис... Но это так, к слову. Когда мне было
лет десять-одиннадцать, родители почему-то решили, что я должна заниматься горными
лыжами - я всегда была очень крупной девочкой, поэтому о занятиях гимнастикой или
фигурным катанием речь не шла. Они купили лыжи, экипировку. Сначала мне понравилось, но
эти развлечения продолжались недолго: буквально через месяц занятий я на полной скорости
так удачно упала, что разорвала мениск - хрящ в коленной чашечке. Пришлось делать
операцию. С тех пор одна нога у меня неполноценная. Я могу ходить, бегать, прыгать - но
если долго сидеть на корточках или, например, стоять на коленях, в ней что-то заклинивает, и
она перестает разгибаться.
- Вывод простой, Керри: не стойте на коленях. Сейчас вам не больно?
- Нет, это вообще ничуть не больно. Просто нога некоторое время не разгибается - и
все. Потом проходит.
- Надо же... Правда, говорят, что самый опасный вид спорта - шахматы. Можно
заснуть над доской и выколоть себе ферзем глаз.
- А вы, Эрик, не играете в шахматы? Вы похожи на шахматиста.
- Нет, не умею. Предпочитаю покер. Вот в этом деле я ас...
Придя домой, Керри бросилась в кресло и, усиленно раскачиваясь, заявила, что прогулка
оказалась просто великолепной.
- Сейчас я немного отдохну, а потом займусь обедом.
- Ну что вы, сколько можно! Я просто сгораю со стыда: пригласил вас отдохнуть, а
вместо этого эксплуатирую на кухне.
- Никакой эксплуатации! Я правда привязана к кастрюлькам и сковородкам. Это у меня в
крови - от мамы. Знаете, как она готовит? Ее коронное блюдо, вы бы от него в экстаз
пришли, - цесарка, запеченная в черносмородиновом соусе.
Эрик невольно сглотнул. Керри, заметив это, улыбнулась и выбралась из качалки.
- Похоже, хватит отдыхать. Да? А после обеда я планирую подняться к себе и не
спускаться до завтра. Не хочу вам надоедать. Пора уже мне привести мысли в порядок и
написать хотя бы пять новых страничек.
Теория Ланы о возможности параллельного существования, при котором они не должны
были даже сталкиваться, оказалась в корне ошибочной. Керри, вовсе не докучая Эрику своим
обществом, постепенно обживала дом, вечерами бродила по саду, готовила умопомрачительно
вкусную еду и подолгу качалась в кресле на веранде, надвинув на лицо широкополую
соломенную шляпу и мурлыча что-то себе под нос. Она попыталась позагорать, но
моментально обгорела и теперь, выходя на прогулку, набрасывала на покрасневшие плечи
тонкую косынку. Довольно быстро Эрик осознал, что Керри, нисколько не покушаясь на его
мир, просто позволяет обстоятельствам исподволь и ненавязчиво способствовать их сближению
- но по-прежнему не знал, как к этому относиться. Впрочем, его радовало, что она легко
вписалась в атмосферу его жилища и бытия, не став чужеродным элементом.
Они еще несколько раз ходили гулять, и Эрик наговорился на год вперед - ему очень
нравилось, как Керри слушает: слегка наклонив голову набок и приоткрыв рот. Лана
предпочитала говорить сама и не терпела, если ее перебивали. Через неделю Эрик предложил
Керри посмотреть вместе фильм; телевизор проживал в комнате, служившей Эрику спальней.
Керри кивнула, явилась вечером с клубком и спицами и полтора часа молча просидела на
диване, глядя больше на свое вязанье, чем на экран. Впрочем, зажатыми чувствовали себя оба.
Иногда Эрик косился в ее сторону. Но, поймав ответный взгляд, тушевался и чересчур
откровенно отворачивался. Когда во время рекламной паузы он поинтересовался, что она
вяжет, Керри осмотрела уже готовый кусок и, пожав облупившимися плечами, смущенно
ответила: "Кажется, салфетку. Или шарф".
Единственным местом, где Керри чувствовала себя абсолютно в своей стихии, была
кухня. Здесь она царила безраздельно. На следующей день Керри, взбивая венчиком в миске
ярко-желтую густую смесь, наставительно рассказывала Эрику про рунический алфавит. Он
сидел рядом и, подперев подбородок, слушал ее вполуха, одновременно пытаясь определить,
что за чудо создается у него на глазах.
- ...Рунический алфавит вообще был в ходу больше тысячи лет, но использовался чаще
для прорицаний и в магических ритуалах. Run - ведь на гэльском языке означает "тайна", a
helrun - и есть "прорицание". Про руны говорили, что они даны самими богами...
Керри отвернулась и потянулась к полке, на которой стояли баночки со специями. Эрик
украдкой сунул палец в миску и торопливо его облизал. Вкусно! Но из каких же ингредиентов
это состоит?
- ...Между прочим, рунами пользовались не только в Британии, но и в Скандинавии.
Вам, Эрик, поскольку вы по происхождению швед, следовало бы знать...
- Теперь буду, - перебил ее Эрик, решив остановить затянувшуюся лекцию. - И швед
я только наполовину. А что это такое?
- Картофельный суп-пюре с тертым сыром. Он уже почти готов.
- Его надо есть ложкой? - спросил Эрик с восторгом.
Керри хмыкнула:
- А чем же еще? Палочками? Это французское блюдо, а не китайское. Но я могу
приготовить и что-нибудь восточное. Если хотите, завтра сделаю лапшу с соусом или...
- К огромному сожалению, завтра я не обедаю дома.
- А где? - спросила Керри заледеневшим голосом, моментально напрягшись и сжав
губы.
- Четверг - тяжелый день. Мне нужно в редакцию. Утром уеду, вечером вернусь.
- Но в прошлый четверг вы никуда не ездили.
- Да, один раз мне позволили увильнуть, но только один. Сегодня я отошлю им
очередной книжный обзор, а завтра мне целый день придется провести в обществе дорогих
коллег. Я буду уезжать каждый четверг.
- Вы не боитесь оставлять меня одну?
- Чего я должен бояться? Что вы подожжете дом? Не верится. Ваше присутствие этим
стенам только во благо. Знаете, я всегда любил проводить здесь лето, и все же меня не покидало
чувство, что я гощу... в фамильном склепе, уж простите меня за кощунственное сравнение. А
теперь я снова живу как в детстве, когда повсюду звучали шаги и голоса, на кухне бабушка
гремела посудой, а в саду орал Том. Вы, Керри, наполнили дом собой, он ожил, помолодел. И
даже солнце теперь такое же, как тогда.
Честно говоря, Эрик вовсе не собирался произносить этот монолог. Но, начав, уже не мог
остановиться, тем более что Керри на глазах зарумянилась, засветилась и совершенно растаяла.
- Бог мой, как приятно слышать... Могу ответить лишь тем, что мне здесь очень по
душе. С вами... В котором часу вы планируете вернуться? Я приготовлю на ужин что-нибудь
вкусненькое.
Жизнь в "Торонто стар" шла своим суетливым чередом: среди серого пластика, серых
ковровых покрытий и серых компьютеров Эрику особенно отрадно было представить, что всего
за сто шестьдесят миль на темно-синем пруду плавают розовые кувшинки, а рядом с
бело-коричневым домом на сочно-зеленой траве разбросаны фиолетовые островки клумб
(красные и желтые тюльпаны уже отцвели). Затем он приплюсовал к яркой цветовой палитре
еще веснушчатую девушку в нежно-матовых тонах и улыбнулся.
Лана обнаружилась на обычном месте: она, как всегда, с пулеметной скоростью колотила
по клавишам, время от времени заглядывая в записи, которые делала прямо в кинозале во время
просмотра фильма. Эрик, пребывающий в радужном настроении, подкрался поближе,
неожиданно высунулся из-за перегородки и пропел гнусным голосом:
- Ночью мертвецы встали из могил...
Лана так подпрыгнула, что ее кресло опасно затрещало.
- Эрик?! Ты что, с ума сошел?
- Ojala no - надеюсь, нет. Что у нас новенького?
- Последняя новость: ей всего полчаса. Берт попросил очаровашку Пола написать о
какой-то модной певице. Наш милый мальчик раскопал в Сети информацию, что у нее пропал
голос от повышенной желудочной кислотности, и быстренько состряпал сенсационный
материал. Совершенно потрясенный, Берт позвонил знакомому врачу и спросил, возможно ли
такое. Тот покатился со смеху. Берт закатил грандиозный скандал. Чувствую, скоро он
избавится от Пола... А как тебе совместная жизнь с Керри?
- Что за намеки?
- Никаких намеков. Просто вопрос. Она по-прежнему ходит задрав нос и разговаривает с
тобой через губу?
Уж если кого и не стоит оповещать обо всех подробностях моей личной жизни, подумал
Эрик, так это Лану. Категорически не стоит.
- Мы мало общаемся. Она сидит у себя, я у себя. Работаем, работаем... Но в целом
отношения терпимые.
- Вот и славно. Ты рад, что я сосватала тебе квартирантку? Не раскаиваешься?
- Ни секунды. О чем пишешь на сей раз?
О наитупейшей комедии, герой которой после долгих мытарств - падений в помойку,
кишечных расстройств, бегства от бешеной собаки - становится популярным певцом и
находит свою любовь. Омерзительный образец отвратительного жанра! Вот возьму и выдам,
что это не музыкальная комедия, а триллер. Герой - маньяк-психопат, его возлюбленная -
ночная бабочка-наркоманка, а путь на сцену - путь отчаяния и безысходности, когда дороги
назад нет, а впереди лишь мрак, адские всполохи и ужас неизведанного... А еще детально
опишу, как герой пытал продюсера при помощи ножичка для разрезания бумаг. В каком-то
фильме я подобное видела...
Обратная дорога, как всегда, показалась намного короче. Подъезжая к дому, Эрик был
вынужден признать, что ему чертовски приятно увидеть Керри на веранде в кресле-качалке.
Это умиротворяло и позволяло ласковому теплу разлиться где-то в области желудка. Керри
поднялась ему навстречу, кутаясь в нелепую вязаную кофту. Она улыбалась - вроде бы
радостно.
- Мерзнете, Керри?
- Вечереет, становится свежо. Меня немного знобит из-за обожженной кожи. Как
съездили?
- Нормально. Хотя, конечно, утомительно: за день прокатиться туда и обратно. Но
ничего не поделаешь...
- Солнце садится, скоро станет совсем сыро, надо внести кресло в дом. Давайте втащим
его вдвоем, а то оно ужасно тяжелое.
- Конечно, конечно...
Уже через двадцать минут Эрик, урча от наслаждения, стоя пожирал очередной
кулинарный шедевр, приготовленный Керри в припадке энтузиазма, спровоцированного
вчерашним разговором.
- Керри, это божественно. Es divino. Никогда не ел такой вкусноты. Я, наверное, за лето
поправлюсь фунтов на двадцать.
- Вы хоть сядьте!
- Так больше влезет... Слушайте, я окончательно обнаглел, но не могли бы вы
приготовить такое же блюдо на мой день рождения? Если, конечно, не сложно.
- А когда у вас день рождения?
- Семнадцатого июля - через две недели. Как-никак круглая дата.
- Да ну? Тридцать?
- К сожалению, да. Как изрек однажды мой велеречивый босс, двадцать девять - это
последний шанс ухватиться за улетающую юность.
- Бросьте! Для мужчины в тридцать жизнь только начинается. Зачем вам юность?
Зрелость предпочтительнее... А вы не хотите собрать друзей? Если ограничиться десятком
приглашенных, я бы все с легкостью организовала. Уик-энд на природе, закуски на свежем
воздухе... Как вы на это смотрите? Все-таки юбилей.
Эрик задумался. Почему бы и нет? Обычно он не отмечал день рождения, но сейчас
случай особенный. Да он и позвал бы всего пятерых: Берта с Джулией, Лану, Эндрю (которому
всегда симпатизировал) и кузена Тома. Присутствие двоих последних уж точно гарантирует
веселье. Если только они поедут в такую даль ради него.
- А почему бы и нет? - произнес он уже вслух. - Давайте позовем гостей. Но только в
том случае, если вы, Керри, не станете перенапрягаться и просто поможете мне по мере сил.
- Я лучше умру, чем перенапрягусь. Лучше считайте так: моя безвозмездная помощь
станет моим же подарком на ваш день рождения.
Ни один из приглашенных не отказался приехать в Лонг-Вуд - скорее, все воспылали
энтузиазмом. Том даже выразил готовность провести в родимом доме и следующий день. Эрик
и обрадовался, и изумился: он всегда полагал, что до его скромной персоны никому дела нет. В
течение ближайших двух недель они с Керри готовились к предстоящему торжеству, хотя их
личные отношения не продвинулись ни на йоту, застыв на стадии получувственного
благорасположения. Эрику очень льстило, что Керри явно им увлеклась, но ему хотелось
получше разобраться в собственном восприятии этой непостижимой девушки и немного
продлить этап пленительнотрепетного общения, когда каждый взгляд и каждое случайное
прикосновение смущают и будоражат; растянуть удовольствие от предвкушения большего - в
конце концов, впереди их ждали еще полтора месяца наедине.
И все же в один прекрасный момент Эрику показалось, что из-за его чрезмерной
сдержанности Керри может обидеться и резко отдалиться. Это напугало Эрика, и он, верный
своим принципам действовать методично, решил форсировать события на следующий день
после намеченной на субботу вечеринки - число 19 он всегда считал счастливым.
Берт с Джулией, Лана и Эндрю прикатили первыми, всучили имениннику подарки и,
практически не обращая больше внимания ни на него, ни на прихорошившуюся Керри, которой
очень шло светло-розовое полупрозрачное платье, принялись откровенно наслаждаться: есть,
пить, хохотать и забавлять друг друга бородатыми анекдотами. Эрику закралась в голову
печальная мысль, что они приехали не столько ради него, сколько ради возможности провести
уик-энд в таком дивном месте. Всеми забытая Керри снова внутренне зажалась - Эрик понял
это практически сразу - и стала такой же, как в день их знакомства: надменной молчуньей,
которая гуляет сама по себе.
При виде последних прибывших гостей Эрик пессимистично заключил: если на фоне
Берта и Эндрю он еще смотрелся, то теперь его акции упали сразу на десяток пунктов.
Соперничать с входившим в моду кузеном Томом он явно не мог - к тому же этот
самоуверенный красавец появился в сопровождении остроносой смуглой брюнетки по имени
Джессика. Она сразу не очень благосклонно, но очень цепко осмотрела присутствующих дам
(те в свою очередь с жадным любопытством взирали на Тома) и лишь затем, не обнаружив
достойных конкуренток, немного расслабилась. Эрик с сожалением отметил, что над ним
женщины никогда так не тряслись. У него до сих пор стояли в ушах крики всей родни: "Том, не
лезь туда!", "Том, сейчас же прекрати!", "Том, немедленно выкинь эту дрянь!". А теперь
младший братец - шумное, вечно чумазое существо, которое всячески отравляло ему жизнь и
которое Эрик одной рукой с легкостью вышвыривал из собственной комнаты, - был на целую
голову выше его и неизвестно на сколько голов впереди по части востребованности
противоположным полом. Выслушав очередную порцию поздравлений и приняв подарок, Эрик
не смог удержаться от шпильки:
- Да... Последние годы я видел тебя только на экране. Каким ты, оказывается, стал
длинным.
- Брось, Эрик, я уже давно такой. Можно подумать, ты не видел меня лет десять.
Эрик повернулся к спутнице Тома:
- Вот так всегда. Стоит нам увидеться, как мы начинаем пререкаться. Может, это
нормальные отношения между кузенами? Как вы думаете?
- Возможно. Мой отец и мой дядя тоже постоянно пикируются. Правда, они родные
братья, - весело ответила Джессика. ("Обаятельная девица", - отметил Эрик.) - А у меня
есть кузина Алисия, но мы с ней еще ни разу в жизни не ссорились.
- Как вам это удалось?!
- Ей всего три месяца - вероятно, поэтому. Веселье между тем шло своим чередом.
Лана, на повышенно-визгливых тонах обрушившая на Тома лавину восторженных похвал, с
ходу попыталась раскрутить его на более тесное общение, но Джессика глянула на нее так, что
Эрик подумал: "Сейчас укусит. В крайнем случае, зарычит". Лана отступила, однако
ненадолго.
- Слушайте, Том, все актеры - великолепные рассказчики. Я уже много раз в этом
убеждалась. Расскажите нам что-нибудь веселенькое, у вас же наверняка неограниченный запас
всевозможных историй.
- Нет проблем, - покладисто ответил Том. - Мне недавно на съемках рассказали
классную байку про актера Кина. Слышали про такого?
- Слышали, - ласково произнесла Лана. - Эдмунд Кин, великий английский актер
начала девятнадцатого века, играл в пьесах Шекспира.
Том посмотрел на нее с видимым интересом.
- Так вот. В него до жути влюбилась одна дама. Зазвала его к себе и сказала: "Мистер
Кин, о силе вашего таланта ходят легенды. Я хочу, чтобы эту ночь мы провели вместе, но
только будьте не самим собой, а Наполеоном". - "О'кей, леди", - ответил Кин и любил ее
всю ночь, как Наполеон. На следующий вечер она сказала: "Я потрясена событиями прошлой
ночи, но сегодня мне хочется чего-то новенького. Могли бы вы любить меня, как..." Назовите
мне, пожалуйста, какую-нибудь знаменитость.
- Александр Великий, - посоветовал Эрик.
- Он был геем, - мгновенно возразил Берт, - лучше Гай Юлий Цезарь.
- Тогда уж Калигула! - воскликнула Джулия.
- Супер. Кин всю ночь любил ее, как Калигула. О деталях предоставляю догадываться -
фильм мы все видели... На третью ночь она попросила, чтобы он перевоплотился в...
- Раджива Ганди, - хихикнул Эндрю.
- Дэвида Уорка Гриффита, хоть он и жил на сто лет позже, - так же весело предложила
Лана.
- Допустим. И Кин опять не облажался. Наконец дама сказала: "Эти три ночи были
восхитительны - вы гений перевоплощения. Однако сегодня я бы хотела, чтобы вы занялись
со мной сексом, как актер Кин". - "Сожалею, леди, - скромно ответил Кин, - но я
импотент".
Слушатели захохотали и зааплодировали. Том выглядел очень довольным.
- А теперь, - снова заверещала Лана, добровольно взявшая на себя роль главного
распорядителя праздника, - пусть Эндрю расскажет какой-нибудь анекдот про американцев.
Он так потрясающе их рассказывает!
Анекдоты в исполнении Эндрю всегда казались вдвойне смешными: он говорил не
произнося половины букв, очень быстро, захлебываясь словами.
- Два туриста из Техаса приехали в Париж. Один другому говорит: "Неудобно
признаваться, но я здесь уже третий день и еще ни разу не был в Лувре". Второй отвечает: "Я
тоже. Может, это от здешней пищи?"
Переждав взрыв хохота, Эндрю продолжил:
- Потом они идут осматривать Нотр-Дам. Один говорит: "Да... Крупное здание. Давай
так - ты осматривай снаружи, а я изнутри. Так мы быстрее управимся".
Эрик поискал глазами Керри. На лужайке ее не было. Он нашел Керри на кухне: поджав
губы, она сосредоточенно кромсала большой ломоть окорока.
- Почему вы ушли?
- Это же ваши гости, Эрик.
Эрик неуверенно потоптался в дверях. Керри явно была обижена, но он не мог понять
чем. Попытался зайти с другой стороны:
- Не стоило вам брать на себя обязанности кухарки - я ведь просил...
Получилось только хуже, эти слова задели Керри уже всерьез.
- Я не думала, что взяла на себя обязанности кухарки! Мне казалось, я вам всего лишь
помогаю. Оказывается, вот как обстоит дело! Ну что ж... С другой стороны, кто же все
приготовит и накроет на стол, как не кухарка?
Она отвернулась и вновь набросилась на окорок с ножом. "Ох уж эти женщины, -
тоскливо подумал Эрик. - Любую фразу препарируют и найдут в ней десять скрытых
смыслов".
- Керри... Я не хотел вас обижать, просто неточно выразился. Пожалуйста, бросьте вы
это дело, идемте со мной. - Эрик секунду помедлил, а потом неожиданно нашел нужные
слова: - Мне скучно без вас. Эта компания так угнетает. И вам очень идет розовый цвет. Такое
дивное платье... Торжество легкомысленной эротичности.
Лицо Керри мгновенно просветлело. Она продолжала всем своим видом выражать обиду,
но немедленно положила нож и стала вытирать руки салфеткой.
- Красивая вещь и должна быть немножко эротичной... Ладно, идите, Эрик. Я вас
догоню.
И все же удивительно, почему женщины придают такое значение пустым словам,
размышлял Эрик, вновь приближаясь к слегка притихшей компании и пытаясь понять, чем
сейчас забавляют себя его гости. Берт, Джулия и Эндрю немного поостыли и, похоже, устали
веселиться - они вели какой-то негромкий разговор. Лана, вцепившаяся в Тома мертвой
хваткой, общалась исключительно с ним. Джессика походила на сжатую до предела пружину,
но было видно, что она контролирует ситуацию.
- Том, вы помните момент, когда впервые почувствовали в себе актерские способности?
- Это что, интервью?
- Нет, - Лана засмеялась, продемонстрировав мелкие, но белоснежные зубы, - это
просто вопрос. А если я когда-нибудь буду о вас писать, то непременно согласую все детали и
не перевру ни словечка - клянусь! Так помните или нет?
Помню, - медленно ответил Том. - Мне тогда было шесть лет, и я находился на
попечении отвратительной старухи, которая тяжко страдала из-за того, что отец запретил
воспитывать меня ее методами. Однажды я что-то натворил - сломал, испортил, не важно. И
старуха решила добиться от отца хоть какого-то наказания. А он, как назло, в тот день купил
песочные пирожные с шоколадной глазурью - я их просто обожал...
- ...И обожаешь до сих пор, - вставила Джессика.
- Ага. Я уж не знаю как, но она убедила папу, чтобы мне эти пирожные не давали. А
сама целый вечер тарахтела, что ей и папе полакомиться можно, а мне нельзя, потому что я
плохой.
- Вот стерва! - искренне возмутилась Лана. - Разве можно было так мучить ребенка!
- Этого ребенка, может, и стоило... - невнятно пробормотала Джессика, разглядывая
складки собственного платья.
Том выразительно проигнорировал ее слова.
- Вечером она ушла, а я лег на кровать и начал реветь. Сначала тихо, потом все громче и
громче. Честно говоря, больше всего меня обидело то, что папа пошел на поводу у старой
бульдожихи". Я ревел, а папа стоял под дверью и слушал.
- И сердце у него, наверное, разрывалось на части, - заметила Лана.
- Наверняка, - не без ехидства подтвердил подошедший по
...Закладка в соц.сетях
