Жанр: Любовные романы
Неприступные стены
...л ей колени.
Оливия обхватила его за талию и потянула к себе, она сама не могла больше
терпеть. И вот мощным толчком он вошел в нее, и она подчинилась его
ритмичному напору, вскрикивая с каждым его движением, пока, наконец, ее не
охватила судорога наслаждения, такая сильная, что она закричала, впиваясь
ногтями в его спину. И ее крик слился с его стоном, а через несколько
мгновений он приник к ее плечу виском, на котором поблескивали бисеринки
пота.
Так началась первая брачная ночь Оливии.
— Доброе утро, Оливия!
Она попыталась потянуться, но натолкнулась ногой на крепкую волосатую ногу.
Оливия сразу проснулась, открыла глаза и увидела над собой улыбающееся лицо
Марко. Она залилась румянцем, вспоминая события этой ночи.
— Хорошо спала? — спросил Марко, запуская руку под шелковую простыню и
накрывая ладонью ее грудь.
— Хорошо, только очень мало.
Что толку отрицать? Они занимались любовью до рассвета. Она схватила обеими
руками его дерзкую руку, с новым чувством вглядываясь в знакомое лицо.
Волосы его растрепались и, слипшимися прядями, спадали на лоб. На подбородке
проступила щетина, и от этого он выглядел еще мужественнее, но одновременно
по-домашнему.
Он улыбнулся, и в глазах его заблестели лукавые огоньки.
— В таком случае можно подольше поваляться в постели.
Они так и сделали.
А три дня спустя, Оливия стояла и смотрела, как Марко запирает домик на
замок, проверяет, надежно ли закреплен катер у причала. Подергав для
надежности замки, он подошел к ней. Эти три дня были самые счастливые в
жизни Оливии. Они купались голыми и занимались любовью на песке. Они
выходили в море, Марко ловил рыбу, а Оливия отнимала добычу и выпускала
обратно. И после этого он заявил, что она пропахла рыбной чешуей, и отмывал
ее в душе. Во всяком случае, он так сказал, но она-то знала, что это был
просто предлог заняться любовью.
Оливия обвела печальными глазами крошечный заливчик, и на ресницах ее
повисли слезинки. Она только сейчас осознала то, о чем старалась не думать:
она любит Марко, любит и всегда любила. Но она никогда не осмелится сказать
ему об этом. Она принадлежит ему, но только пока он желает ее тела.
Слезинка, наконец, скатилась с ее ресниц.
— Готова, Оливия?
Марко обхватил ее за талию и повернул к себе.
— О-о, протянул он. — А это что такое?
И он смахнул с ее щеки слезинку.
Она вздохнула:
— Предвкушаю обратный полет. И думаю — вернусь ли я когда-нибудь сюда? Здесь
так красиво.
Она не сказала ему всей правды.
Марко смотрел сверху вниз на женщину, которая стала такой близкой за эти три
дня. Сердце, взволнованно, забилось у него в груди. Значит, ей все-таки
полюбилось его убежище! Он чмокнул ее в нос и чуть подтолкнул к машине.
— Конечно, Оливия! Конечно, вернешься. Я буду возить тебя туда, обратно,
пока ты не полюбишь летать, — пошутил он.
На самом деле, он повез бы ее и на край земли, стоит ей только захотеть.
Это чувство, такое для него необычное, заставило его остановиться. Никогда
он не был склонен к глупым романтическим выходкам! Всем, чего он добился в
жизни, он обязан самодисциплине и сдержанности. Эмоциям нет места в его
жизни!
— Марко...
Оливия испуганно положила руку ему на плечо. Что с ним? Он выглядел больным,
кожа под оливковым загаром стала какой-то зеленоватой, а высокие скулы
проступили еще резче. Он повернулся к ней. Какие-то мертвые глаза сурово
глянули на нее, и она съежилась под этим холодным взглядом.
— Садись в машину, Оливия, — отрывисто сказал он.
Что он натворил? К чему все это? Ведь она ненавидит его, она сама сказала.
Она сейчас с ним лишь потому, что он не дал ей иной возможности сохранить
крышу над головой.
Его приводило в холодное бешенство то, что, едва он увидел ее, прежнее
желание вспыхнуло в нем с еще более неистовой силой. Необъяснимое,
всепоглощающее желание, которое ничуть не утихло после того, как он утолил
первый голод, а лишь захватило его еще сильнее. Он, который всегда гордился
своей способностью в любых обстоятельствах контролировать чувства, ничего не
мог с собою поделать, когда дело касалось Оливии.
Ее прозрачные голубые глаза испуганно смотрели на него. Нежные губы, чуть
припухшие после недавних ласк, слегка дрожали. Он протянул руку и осторожно
коснулся ее подбородка, тонкой шеи, плеча, груди. Она взволнованно подалась
навстречу. Он мог бы сейчас овладеть ею. Без ложной скромности он сказал
себе, что был для нее хорошим любовником и хорошим учителем. А она была
хорошей ученицей, прилежной и восприимчивой. Хотя иногда вела себя, словно
ребенок в кондитерской. Но это потому, что в сексе все было для нее ново. И,
к несчастью для самого себя, он знал, что ее чувства не имеют ничего общего
с тем ужасным, неутолимым голодом, который снедал его.
Пожав плечами, чтобы отогнать неприятные мысли, он легко поцеловал ее в
макушку и повел к машине. Что толку гадать о причинах, по которым она спит с
ним? Главное, что она делит его постель. И он завел двигатель.
7
— Оказывается, летать совсем не так страшно, — сообщила Оливия. — Таблетки,
которые ты мне дал, действительно, помогли.
Нужно было сказать хоть что-нибудь, чтобы развеять напряженность, внезапно
возникшую между ними.
Марко, напряженно вглядываясь в дорогу, маневрировал среди машин.
— Что ж, очень хорошо. Значит, ты сможешь иногда ездить со мной в деловые
поездки, — заметил Марко, искоса поглядывая на нее и внимательно наблюдая за
реакцией.
— Нет, — мгновенно отреагировала она. — Я не могу. У меня Джонни. И дом.
Эти дни, в Испании, она будет вспоминать, словно рай. Она украдкой бросила
взгляд на его четкий профиль. Кого она обманывает? В этот краткий медовый
месяц она была самой счастливой в мире новобрачной. Она любит Марко, и
всегда любила. Он способен одним взглядом зажечь в ней страсть. Но она
никогда ему об этом не скажет. Мысль о том, что она — не единственная
женщина в жизни Марко, просто непереносима.
— Найми няню, слуг — это не проблема, — предложил Марко.
В его черных глазах поселилось какое-то странное выражение. Если бы это не
был Марко, то она расценила бы этот взгляд, как молчаливую мольбу. Но Марко
на такое не способен! Это просто нелепо. Она гордо выпрямила спину.
— Нет, — твердо сказала она. — Я останусь в Ковердейл-парке вместе с Джонни.
Таково наше соглашение, разве ты не помнишь? Кроме того, тебя всегда
сопровождает Тереза. Третий — лишний, как известно.
— Тебе решать, моя дорогая супруга, — язвительно бросил Марко. — Но, что бы
ты себе ни вообразила, Тереза мне не любовница. Хочу тебе напомнить и еще
один пункт нашего соглашения. Я не потерплю никаких шашней за моей спиной и
в мое отсутствие. В ответ, я обещаю тебе полную верность до тех пор, пока
наш брак действителен. Можешь думать, что твоей душе угодно, но никаких
грязных сплетен я не допущу. Это понятно? — возвысив голос, спросил он.
Он удивил ее неожиданной клятвой в супружеской верности. Она не знала,
верить ему или нет. А что касается сплетен... Мужчина с его положением и
деньгами, наверное, может не бояться разговоров. Но Марко, как она уже
поняла, отличался почти болезненной скрытностью.
Она припомнила свое изумление при виде спрятанной за густыми деревьями в
парке белой виллы, похожей на воздушное пирожное-безе. Домик в заливе
оказался и вовсе неприступным убежищем, скрытым среди скал. Марко
принадлежали десятки фешенебельных отелей по всему миру, а он стремился
укрыться в своем уединенном доме.
Когда он рассказал о своей матери, Оливии показалось, что она поняла причину
его скрытности. Но сама Оливия не считала это важным. Она как раз собиралась
сказать об этом Марко, но осеклась, поймав его угрюмый взгляд.
Их ожидали чудесные перемены. Блэки, встречая их у входной двери, так и
светилась от счастья и гордости. Комнаты сияли свежей краской, от былого
пурпурного великолепия, к счастью, не осталось и следа.
— Я глазам своим не верю! — воскликнула Оливия. — Неужели за неделю можно
было все восстановить! Блэки, ты, наверное, валишься с ног от усталости!
— Ничего подобного, — расплылась в улыбке Блэки. — Мистер Ферреро нанял
целую армию рабочих. Я только похаживала да командовала. Очень мне
понравилось, должна вам сказать! А новую кровать, мистер Ферреро, привезли
утром. Вы с Оливией можете пойти поглядеть, пока я тут с обедом управлюсь.
Марко взял ее за руку.
— Пойдем, — скомандовал он и потянул Оливию за собой.
— Новая кровать, — пробормотала Оливия, послушно следуя за ним. — Ну и
дела...
Она волновалась. После того, как она, наконец, поняла, что любит его, она
очень изменилась. Она старалась вести себя осторожно, чтобы не выдать свои
чувства. Марко тоже теперь был совсем другой, чем в Испании, чужой и
высокомерный.
В большой спальне все переменилось, исчезли броские оттенки и модные
украшения. Теперь комната выглядела так, как в далеком детстве. За одним
исключением. Появилась огромная, поистине, необъятная кровать. Вместо
синтетической леопардовой шкуры на кровати лежало кремовое воздушное
покрывало с золотыми кистями, из той же ткани были занавески на окнах и
декоративные подушки и подушечки на кровати.
— Это невероятно! — воскликнула Оливия. — Но как же удалось затащить сюда
этого монстра.
Марко медленно повернулся к ней, и, в который раз, Оливия оказалась в плену
его волшебной притягательности. Он шагнул к ней, напоминая хищника перед
обреченной жертвой.
— Так что, Оливия, — негромко начал он, и в глазах его появилось что-то
жестокое, — скажи, оно того стоило?
Оливия в недоумении смотрела на него.
— Что? Что того стоило? Что ты имеешь в виду?
Он не мог не заметить, как затуманились ее глаза, когда он шагнул к ней. Она
не может скрыть свое желание, усмехнулся он, Но, кроме желания, никакого
чувства не видел он в этих волшебных голубых глазах. Сегодня она решительно
отказалась сопровождать его в поездках, не задумываясь. А ее наивная радость
при виде родного дома заставила его с горечью вспомнить первоначальные
условия их союза. Деньги, угроза беременности, дом. Вот и все, что
привязывает ее к нему. И это приводило его в неописуемую ярость.
Губы его искривила циничная улыбка.
— Ну как же, дорогая. Все это... — Он сделал широкий жест рукой. — Стоило ли
все это твоего тела?
Она даже задохнулась от гнева.
— Я могла бы задать тебе тот же вопрос, — стараясь казаться спокойной,
проговорила она. — Но я слишком хорошо воспитана.
Он улыбнулся одними губами.
— Разумеется. Леди всегда леди.
Он схватил ее за запястье и сжал почти до боли.
— Ну а мне, бывшему беспризорнику, не стыдно сказать: пока что я очень
доволен сделкой. Я считаю, что мои траты окупились с лихвой.
В его глазах промелькнули искры бешенства, и теперь она, по-настоящему,
испугалась. Не нужно было напоминать о своем высоком происхождении! Но он
продолжал раздельно и тихо:
— Признаюсь, даже самая дорогая в мире шлюха не доставила бы мне такого
удовольствия.
Оливия подавленно молчала. Вот что он о ней думает! Но чему удивляться? Она
своей рукой подписала соглашение. Оправдания ей нет. Все это время она
стыдилась назвать вещи своими именами, а Марко не постеснялся, вот и все. Но
зачем? Зачем он старается больнее уколоть ее?
— Ну а теперь... — Марко наклонился к ней. — Теперь я хочу, в очередной раз,
воспользоваться своими правами.
— Нет! вскрикнула Оливия. — Не смей!
Как он может! Он только что жестоко оскорбил ее! Оливия рванулась, но Марко
крепко держал ее руку. Она испугалась.
? Марко! — взмолилась она.
— Хорошо! — Его глаза угрожающе сузились. — Говори, говори мое имя. Я хочу,
чтобы ты помнила, кому принадлежишь.
Она рванулась, но он властно притянул ее к себе и накрыл губами ее рот. Она
беспомощно билась в его объятиях, а он лишь посмеивался, отпуская ее губы и
потом вновь неистово впиваясь в них.
— Подожди, подожди, — задыхаясь, шептала Оливия.
— И не подумаю, — усмехнулся он. — Ты, может, и выше меня по рождению, но
зато я купил тебя. И ты принадлежишь мне.
Оливия изловчилась и высвободила одну руку, схватила его за волосы и
рванула, но он лишь крепче целовал ее. И вот она не выдержала, волна
желания, как всегда, захватила ее, и она перестала сопротивляться. Безвольно
приоткрыв губы, она впустила его жадный язык, который каждым своим движением
посылал волны жара по ее телу.
Одной рукой он поднял ей юбку, и она почувствовала его бедро между ног.
Бессознательно, она терлась о его бедро, еще больше возбуждая себя. Пальцы,
которые только что пытались причинить ему боль, теперь зарылись в шелковые
пряди и ласкали их. И вдруг все прекратилось. Он со стоном отстранил ее, и
она увидела странную тоску в его глазах.
— Боже, что я делаю... — прошептал он.
— Хочешь, догадаюсь? — неловко пошутила Оливия, хотя чувствовала: происходит
неладное.
Он отступил на шаг, бросил на нее исполненный боли взгляд и вышел из
спальни.
Она же бессильно опустилась на край великолепной кровати, которой так и не
удалось принять в свое лоно страстных любовников.
Марко и не обещал ей, что брак будет долгим. Может, она ему уже надоела. Он
избалован вниманием женщин, наверное, его привлекают женщины, которых надо
завоевывать. Пока она цеплялась за свою невинность, она вызывала в нем азарт
самца. А теперь... Теперь она всегда готова, стоит ему поманить ее пальцем.
Он уже пресытился ею... А потом, существует Тереза.
Оливия уронила голову на руки. На что она обрекла себя? Неужели она сможет
жить с мужчиной, который сначала считал ее дорогой шлюхой, а теперь — лишь
вложением денег? О чем она станет думать, когда он будет уезжать по делам?
Что он спит с Терезой или другими женщинами? И как долго сердце ее выдержит?
Она немного поплакала, а потом заперлась в своей старой спальне, сославшись
на головную боль.
Она не видела мужа до ужина. Во время еды он был мрачен и неразговорчив, она
же ради Блэки старалась, как могла развеять грусть. Когда Марко сказал, что
ему нужно поработать и уединился в кабинете, она с облегчением перевела дух.
Приняла душ, надела шелковую голубую сорочку, которую купил ей Марко, и
забылась беспокойным сном.
Внезапно она открыла глаза. Сильная рука легла на ее плечо, и она
почувствовала сзади жар сильного мужского тела.
— Я был груб, прости меня, — едва слышно прошептал он, и она почувствовала движение его губ у виска.
Она, молча, повернулась к нему и сама нашла его губы. Она обеими ладонями
сжимала его лицо и целовала его, и не могла насытиться. Как сладко
примирение после того, как она почти убедила себя в том, что потеряла его!
Он же с новой страстью рванул сорочку с ее плеч, и гладил ее груди, пока они
не стали твердыми, а когда она отпустила его губы, он прильнул к ее груди.
Он ласкал языком ее соски, сначала один, потом другой, и покусывал их, и
сосал, и она лишь стонала от его прикосновений.
Но она так истосковалась по нему, что не желала больше никаких любовных игр,
она желала, чтобы он овладел ею, и доказал еще раз, что она принадлежит ему.
Она потянула его к себе, и он одним движением овладел ею, заставляя ее
содрогаться от страсти бесчисленное множество раз. Наконец, он затих, и она
лежала, чувствуя на себе тяжесть его тела, и тихонько улыбалась.
— Вставай, сонная твоя головушка!
Казалось, она не спала и пяти минут, а Блэки уже стоит над ней, держа в
руках поднос с кофе.
Оливия смущенно ощупала под одеялом свои плечи — и когда это она умудрилась
надеть сорочку? Она села, прислонившись к подушке, и взяла чашку.
— Ты спишь, а муж твой уже с рассвета работает, сообщила Блэки. — И Джонни
будет здесь через час — не забыла?
— Нет, конечно, — соврала Оливия.
Она совсем забыла про Джонни! Сегодня он возвращается из гостей.
— И знаешь, Блэки, — улыбнулась Оливия, — спасибо тебе, конечно, за кофе, но
больше так не делай. Нечего тебе бегать по лестницам. Я всегда сама делала
себе кофе, и буду и дальше варить сама.
Блэки лишь ухмыльнулась.
— Мистер Ферреро с утра пораньше сварил и хотел сам тебе нести. Но я у него
отобрала поднос. Говорю, вы только до спальни доберетесь, а потом до обеда
оттуда и не выйдете, а у Оливии дел полно. Так что я сама и принесла. А ты,
вставай.
— Оливия, это я! Я приехал! — завопил Джонни, вбегая в холл.
Оливия подхватила Джонни на руки и, крепко прижимая к себе, расцеловала в
пухлые щечки. На глаза у нее навернулись слезы. Как же он его любит!
— Здравствуй, солнышко! — проговорила она. — Я по тебе скучала!
— Я тоже скучал, — легкомысленно отозвался Джонни. — А знаешь что? Я
научился плавать. Давай пойдем в бассейн, я тебе покажу!
— Конечно, пойдем, милый, но только не сегодня. А сейчас скажи спасибо
Памеле, попрощайся с ней и можешь идти на кухню. Там Блэки приготовила твой
любимый пирог.
— Спасибо, до свиданья, Блэки, привет, где пирог! — на одном дыхании выпалил Джонни, убегая в кухню.
Оливия только головой покачала. Вот непоседа!
— Надеюсь, он не очень тебя изводил, — обратилась Оливия к Памеле.
— Совсем нет. Наоборот, я смогла вздохнут свободно. Они с моим разбойником
так подружились, играли целыми днями и никого не беспокоили. Но дай на тебя
взглянуть. Ты выглядишь превосходно! Мама говорила, что ты ездила на неделю
в Испанию. Поездка пошла тебе на пользу! А я что говорила — тебе необходимо
было развлечься!
Сегодня Оливия была совсем не в настроении болтать с Памелой. В любую
секунду мог появиться Марко, и тогда пришлось бы давать объяснения...
— Ах! Как я сразу не заметила! — щебетала Памела. — Вы тут ремонт сделали!
Да когда же успели! А в других комнатах тоже?
И Памела процокала каблучками в сторону кабинета.
— Да вот... Так получилось... — промямлила растерянно Оливия и тут увидела,
что Памела раскрывает дверь кабинета. — Стой! — закричала она.
По тому, как вытянулось лицо Памелы, Оливия поняла, что опоздала. Она
бросилась в кабинет вслед за приятельницей.
Марко сидел вполоборота за письменным столом и с улыбкой переводил взгляд с
Оливии на Памелу.
— Джонни вернулся, — сообщила Оливия осторожно.
После вчерашней ссоры и страстного примирения она не знала, как Марко
поведет себя сегодня. Но она напрасно волновалась.
— Ах, Джонни! — улыбнулся Марко. — А я-то удивился — что за шум. Доброе
утро, моя дорогая.
И он улыбнулся, глядя ей в глаза, — улыбкой мужчины, который знает, что
сумел сделать женщину счастливой.
— Познакомь меня с подругой, дорогая, — добавил он.
— Марко Ферреро! — не дожидаясь официального представления, выпалила Памела.
— Какого черта он тут делает?! Я ведь тебе еще когда сказала, чтобы ты от
него подальше держалась!
— Памела, прошу тебя, дай мне объяснить, — залепетала Оливия,
Все испорчено! Мягкая улыбка исчезла, а вместо нее появился знакомый
настороженный взгляд. Оливия чуть не заплакала — а какое хорошее было утро!
— Не припомню, чтобы я имел удовольствие быть представленным твоей подруге,
дорогая, — холодно и раздельно произнес Марко. — Прошу тебя сделать это
сейчас.
Оливия тяжко вздохнула. Черт ее принес именно сегодня! Стоит себе с видом
старшей сестрицы.
— Марко, позволь представить тебе мою старую подругу, Памелу, старшую сестру
Саймона и Джинни. Памела с сыном гостит сейчас у родителей.
— К черту светские штучки, — прервала Памела. — Объясни, как он здесь
оказался.
— Я здесь живу, — насмешливо бросил Марко. — А с вами незнаком. Поэтому ваш
тон вызывает мое естественное недоумение.
— Нас познакомили на балу. — И Памела упомянула известную в Нью-Йорке семью.
— Мы не знакомы близко, это так, но мне о вас многое известно. Я хорошо знаю
Луизу.
— И что? — с холодной невозмутимостью ответствовал Марко.
— Прекратите! — повысила голос Оливия. Прекратите оба! Это отвратительно. Я не желаю этого слушать.
И она надменно вскинула голову.
Марко с невольным восхищением взглянул на нее. Леди всегда останется леди!
— Ты права, дорогая, — улыбнулся Марко. — Давайте выпьем кофе и станем вести
себя, как цивилизованные люди. Мне не нравится, когда моя жена расстроена.
И он нарочитым жестом обнял ее за талию. И бросил на Оливию такой взгляд,
что она даже поежилась.
— Что вы сказали? Жена?! Так вы поженились! — Памела не могла прийти в себя
от изумления.
— Поздравьте нас, Памела! — улыбнулся Марко. — И позвольте поблагодарить
вас. Если бы вы и ваша семья не согласились взять на праздники Джонни, то мы
с Оливией остались бы без свадебного путешествия. Большое вам спасибо.
И как ему это удается? Только что Памела метала громы и молнии, и вот она
уже улыбается и шутливо грозит ей пальцем.
— А с тобой, тихоня, я еще поговорю!
И Памела поспешила откланяться: с улицы донесся автомобильный гудок.
— Теперь можешь меня отпустить, — бросила Оливия. — Памела уже видела все,
что нужно.
— Мнение твоей подруги мне безразлично, — сказал Марко, и не думая убирать
руки. — А вот на тебя, кажется, она имеет большое влияние.
— Да нет, — пожала плечами Оливия. — Я очень редко ее вижу. Она ведь в
Америке живет.
Ей совершенно не хотелось обсуждать с ним Памелу.
Но Марко внимательно посмотрел ей в глаза, что-то прикидывая в уме.
— Твой бывший кавалер, Саймон, ее брат. — Он помедлил. — Оливия, прошу тебя,
напряги память. Четыре года назад, когда мы с тобой познакомились, не
приезжала ли Памела в Англию?
Оливия покраснела. Как легко ему удалось разгадать ребус!
— Кажется, она приезжала навестить родителей, — как можно равнодушнее
сказала Оливия, не решаясь взглянуть ему в глаза.
— Приезжала, значит, — едва сдерживая бешенство, повторил Марко. — И
накормила зеленую девчонку грязными сплетнями. И что же она тебе сказала?
И, не дожидаясь ответа, он поцеловал ее в губы. Чего Оливия меньше всего
ожидала — так это поцелуя. Она вскрикнула от неожиданности.
Тут раздался детский крик:
— А ну, отпусти сейчас же Оливию!
И Джонни замолотил липкими от торта ручонками по обтянутой джинсами ноге
Марко.
Он немедленно отпустил Оливию и присел на корточки перед мальчиком.
— Вот ты какой стал, Джонни! Я тебя помню совсем маленьким, а теперь ты уже
совсем большой!
— Ты что тут делал с моей сестрой? — воинственно спросил Джонни.
Марко не удалось сбить его с толку!
— Мы целовались, — ничуть не смущаясь, пояснил Марко. — Я знаю, что ты очень
любишь Оливию. И я тоже ее очень люблю. Ей одной тяжело смотреть за домом и
заботиться о вас с Блэки, поэтому я буду жить здесь и ей помогать.
Оливия была в ужасе. Она еще не думала, как объяснить Джонни, что она вышла
замуж. Да и знает ли он, что это такое? Но она никогда бы не солгала ему!
Марко любит ее! Ах, если бы это было правдой! Сердце у нее тоскливо
защемило.
— Ты плавать умеешь? — спросил Джонни.
Как все дети, он быстро переключался со сложного на понятное.
— Конечно, — улыбнулся Марко. — И у меня есть дом с собственным бассейном.
Мы обязательно поедем туда на каникулы.
— Я только что был на каникулах, — доложил Джонни. — И я тоже умею плавать!
— О, тогда нам надо построить бассейн прямо здесь. Например, в подвале.
Тогда мы с тобой сможем тренироваться, — заявил Марко.
Что за бессовестный подкуп! Что он, не понимает, что дети все воспринимают
буквально!
Она открыла, было, рот, чтобы остановить Марко, но Джонни уже повернулся к
ней с сияющими глазами.
— Это правда? Здесь, правда, можно построить бассейн?
И у нее не хватило духу ответить
нет
.
Ближе к вечеру, когда Оливия с Блэки сидели на кухне за чашкой чаю, она
думала о том, что это было неизбежно. Марко совершенно очаровал малыша. К
удивлению Оливии, Марко и сам с радостью возился с ребенком.
Он еще раз просто и безыскусно объяснил Джонни, что они с Оливией теперь муж
и жена. Как папа с мамой. Джонни сначала надулся, но потом сказал, ладно. Не
последнюю роль сыграл тот факт, что у Марко был не только бассейн, но еще и
самолет, и катер. И большая черная машина. У Марко одна схема действий,
вздохнула Оливия. Выглянула в окно и увидела, что Марко как раз открыл капот
и демонстрирует малышу мотор автомобиля.
— Наконец-то, мы одни, вздохнул Марко.
Оливия как раз выходила из ванной, и на ней, кроме голубого махрового
халата, ничего не было. Пока она купала Джонни, она вымокла до нитки. Потом
Марко от
...Закладка в соц.сетях
