Жанр: Любовные романы
Под небом Сицилии
.... У вас не закружится голова? Они очень
крутые — будьте осторожны.
Она пошла впереди, пробираясь сквозь высокую сухую траву, подобрав рукой
юбку длинного платья. Нина шла следом и думала о том, что голова у нее
кружится только от прикосновений Лоренцо.
Правда, сейчас голова пошла кругом от услышанного. Джо был женат, когда у
него начался роман с Софией, и та забеременела Кристиной. Был ли он женат,
когда влюбился в ее мать? Нина старше Кристины всего на пару лет.
Они добрались до бухточки. Кристина уселась на теплый желтый песок и стала
рыться в сумке. Карло, как безумный, носился по кромке воды, тычась мордой в
соленую воду, а потом с отвращением мотая головой.
- Глупый пес, — засмеялась Кристина. — Что стряслось с его
лапой? Вот, попейте. Правда, здесь чудесно?
Нина опустилась рядом с Кристиной и взяла предложенную ей баночку сока. Она
рассказала про занозу в лапе Карло и про то, как Лоренцо ее вытащил. Неужели
это произошло всего лишь вчера?
- Ну и ну! Удивительно, что Карло дал ему это сделать. Но Лоренцо
говорил, как вы с ним подружились, а собаки очень чувствительны.
Нина кивнула, а про себя подумала, кого имела в виду Кристина в роли друга:
пса или Лоренцо?
- Выходит, Джо сейчас разведен и может жениться на вашей матери?
— осторожно поинтересовалась Нина.
- Да. А разве Лоренцо вам всего не рассказал? — Кристина
нахмурилась, но затем рассмеялась. — Вы, наверное, так заняты друг
другом, что вам не до этого. — Она улеглась на песке, заложив за
голову руку и закрыв глаза. — Это так романтично... вы и Лоренцо. Он
потерял от вас голову. Маме не терпится с вами познакомиться. Она сейчас
готовит ужин, так что вы скоро ее увидите.
Нина сидела в напряженной позе, скрестив ноги. Кристина, по-видимому,
задремала, и Нина не могла больше ничего узнать. Она устремила взгляд на
море, на маленькую бухту, окруженную беспорядочным на громождением скал.
Чувства, бушевавшие в душе Нины, по силе не уступали извержению Этны.
Лоренцо очарован ею? Что за вранье! Это весьма жестоко с его стороны.
Наверное, он хочет ее наказать — прощальный подарок.
- Папина жена умерла в прошлом году, — пробормотала Кристина.
— Она давно болела, и все были готовы к этому. Папа говорит, что она
всю их совместную жизнь была нездорова. Ему вообще не следовало жениться на
ней. Он хотел детей — здесь принято иметь большие семьи, — но у
нее всегда находилась отговорка.
Это не помешало Джо завести детей на стороне, зло подумала Нина.
Кристина перевернулась на бок, лицом к Нине.
- Папа — замечательный человек, — искренне заявила она, и
ее глаза засветились любовью. — Он лучший банкир на Сицилии. Его очень
уважают, но такие люди обычно несчастны в личной жизни.
Нина внимательно посмотрела на Кристину.
- Мне кажется, вам не следует больше ничего мне рассказывать, Кристина.
Лоренцо это не понравится.
- Лоренцо обожает Джо, а вы скоро станете частью семьи, —
засмеялась Кристина. — Вы все равно это скоро узнаете.
У Нины губы изогнулись в циничной улыбке. Она — член семьи? Чем больше
она узнавала от Кристины, тем дальше отходила от них.
Кристина села и тоже стала смотреть на море.
- Папа и мама вместе росли, но влюблены друг в друга никогда не были.
Папа был занят изучением семейного бизнеса, а мама вышла замуж за Романо
Бьяччи. Она тогда была очень молодой, ей минуло, по-моему, всего
восемнадцать. Папа признался, что до дня маминой свадьбы и не подозревал,
что любит ее, но было уже поздно, — Кристина вздохнула. — Папа
рассказал мне все это, чтобы я не попала в подобную историю. Мама была
счастлива. Она и не подозревала о папиной любви. Она жила в этом родовом
поместье. Здесь и родился Лоренцо. А папа жил и работал в Палермо и пытался
забыть маму. И вдруг — Лоренцо было тогда около восьми лет —
папа снова влюбился.
- И на этот раз поскорее женился, — тихим голосом предположила
Нина.
- Нет, он не женился, — улыбнулась Кристина, — хотя очень
ее любил. Мама знала ее и радовалась за Джо. Эта женщина не была сицилийкой,
что породило невероятные трудности. Она была домработницей в семье одного
банкира в Палермо. Родные Джо посчитали ее неподходящей парой для него.
Видите, как переменились времена. Вы были домработницей и познакомились с
Лоренцо, влюбились друг в друга, а мама рада за вас обоих. Когда Джо об этом
узнает, то тоже обрадуется.
При мысли о совпадении судеб у Нины бешено заколотилось сердце. Она
похолодела, тошнота подступила к горлу.
- Она... была англичанкой? — еле слышно вымолвила Нина.
- Да. Папа говорит, что она была необыкновенно хороша собой и
совершенно не походила на сицилийских женщин. Он собирался жениться на ней,
но семья... — тут Кристина вздохнула. — Ох, это была ужасная
трагедия.
Нина с такой силой сжала во влажной ладони гальку, что камешки заскрежетали.
Она не может ничего больше слышать... Ее обдало жаром, она была на грани
обморока и изо всех старалась не показать это Кристине.
- В чем же заключалась трагедия? — запинаясь, спросила она.
Кристина пожала оголенными плечами. Выглядела она грустной.
- Если бы они поженились и ребенок выжил... не было бы меня, —
задумчиво сказала она.
У Нины защемило под ложечкой.
- Она забеременела, и Джо был так счастлив — он решил, что теперь
семья согласится на их брак. Но вместо этого ее заставили уехать в Англию.
Джо ничего не знал, а потом было уже слишком поздно что-либо изменить и
вернуть ее. Он думал, что она захотела возвратиться домой и все обдумать.
Потом она написала ему, что ребенок умер, а она все хорошенько продумала и
поняла, что они друг другу не подходят. Джо был совершенно убит и не мог
прийти в себя. А потом он женился на сицилийке — я полагаю, что его
подавленным состоянием просто воспользовались, — и брак оказался
несчастным...
Нина молчала, будучи не в состоянии вымолвить ни слова в ответ на рассказ
Кристины. Мучительная боль охватила ее. Мама солгала Джо — она не
лишилась ребенка. Семья Джо оказала на нее давление, она поняла, что ее
никогда не примут, поэтому солгала. Она родила ребенка и отдала его на
усыновление, потому что не могла сама с ним справиться, а возможно, в Англии
ей не к кому было возвращаться. Какая трагедия! И она, Нина Паркер, живое
тому доказательство.
- Мама всегда была его другом, — продолжала Кристина, — как
и он для нее. Он поддержал ее в трудную минуту, когда погиб отец Лоренцо.
Это случилось вот здесь, когда он плавал в этой бухте. Очевидно, у него
стало плохо с сердцем, и он утонул. Мама ужасно переживала — ведь она
была совсем молодой. — Кристина глубоко вздохнула и обхватила себя
руками. — Маму с папой очень сблизило это несчастье, и они полюбили
друг друга, а потом... — Кристина неожиданно улыбнулась, — мама
забеременела мною. Представляете, какие возникли в связи с этим трудности?
Нина молча кивнула.
- Папа поддерживал маму, как мог, и заботился о ней, но о разводе с
женой не могло быть и речи. Он отвез маму в Америку и с тех пор жил двойной
жизнью. Когда ты богат как Крез, то можешь себе это позволить, — она
засмеялась. — Лоренцо вернулся сюда, закончив учебу. Папа присматривал
за поместьем Бьяччи, пока тот учился. Но Лоренцо здесь не очень-то ужился и
вернулся в Америку. — Кристина снова вздохнула. — Не знаю, что
будет после свадьбы, где мы все станем жить. Папа — сицилиец до мозга
костей, и, как мне кажется, мама тоже захочет остаться здесь. Про Лоренцо я
ничего не знаю. Вы уже решили, где поселитесь после того, как поженитесь?
От неожиданности Нина приоткрыла рот. Это что, новая ложь, чтобы успокоить
всех перед свадьбой? Неужели Лоренцо сказал им, что они собираются
пожениться?
Она не желала больше ничего слышать, и говорить тоже расхотелось. Ей
необходимо побыть одной, переварить все сказанное и обдумать.
Нина встала:
- Ой, посмотрите на Карло. У него развязалась повязка, и он запутался в
ней. Я ему помогу, а вы возвращайтесь — я вас догоню.
Кристина уже была на ногах.
- Да, я лучше вернусь — мне надо распаковать кучу вещей. Нина!
— крикнула она, когда та шла к псу, еле волоча ноги по песку. —
Так здорово, что вы здесь. Потом вы расскажете мне про себя. Я такая
эгоистка — все время болтала о себе. — Она засмеялась. —
Держу пари, что у вас нет семейной тайны.
Об этом ты никогда не узнаешь, мысленно произнесла Нина и с трудом подняла
руку, чтобы помахать Кристине в ответ.
Она опустилась на сырой песок у кромки воды и трясущимися руками освободила
Карло, который в знак благодарности ткнулся влажным носом ей в щеку. Нина
сомкнула руки у него на шее, уткнулась горевшим лицом в мокрую шерсть и...
заплакала. Она плакала по матери, которую никогда не знала и которая
солгала, чтобы обезопасить себя от еще большей муки, плакала по Джо, который
так и не узнал о рождении дочери, и плакала о своей несостоявшейся любви.
- Ох, Карло! — с рыданиями выговорила она. — И зачем только
я приехала на Сицилию! Это было роковое решение!
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Нина вернулась в дом, едва волоча ноги. Ей не хотелось туда идти, но выхода
не было — придется встретиться со всеми за ужином.
У них с Лоренцо нет будущего, с отчаянием думала она, поднимаясь по ступеням
террасы. Она так сильно любила его и пусть совсем недолго, но была
счастлива. А что произойдет, если она сейчас заявит о себе? Джо не знает о
ее рождении, а если он на самом деле любил ее мать, то это известие ранит
его до глубины души и к тому же может изменить его отношение к Софии. И это
накануне свадьбы, которая должна положить конец всем неприятностям и
соединить их!
Выход один — любить Лоренцо, а свою тайну сохранить глубоко в сердце.
Пусть другие будут счастливы. Но хватит ли у нее на это сил? От нее
потребуется огромное самообладание — отказаться от того, чего она
желала больше всего на свете: любви родного отца.
А как она объяснит Лоренцо, почему искала Джо? Придется стоять на том, что
он был ее любовником.
Нина раздраженно вздохнула. К чему так беспокоиться? Лоренцо поверил тому,
что она любовница Джо, а свое собственное увлечение ею демонстрирует
исключительно для Софии и Кристины. Все это кончится, как только он найдет
возможность устранить ее из их жизни.
Нине ужасно хотелось прилечь и отдохнуть. От рассказа Кристины у нее в
голове все смешалось.
Но едва она отворила дверь спальни, как тут же захлопнула ее — на
кровати, раскинувшись, лежала Кристина и крепко спала. В комнате в
беспорядке были разбросаны чемоданы, сумки и яркие пластиковые пакеты с
покупками.
- Тише.
Нина вздрогнула — это Лоренцо взял ее под локоть и провел дальше по
коридору. Он открыл дверь в соседнюю комнату.
- Та комната принадлежит Кристине, а тебя я поместил в своей, —
спокойно сообщил он. — Всем это будет понятно.
Нина от неожиданности раскрыла рот, увидев широченную двуспальную кровать в
дальнем углу. Ясно, что Лоренцо не постесняется извлечь для себя всю
возможную выгоду из этой ситуации. Она с раскрасневшимся от возмущения лицом
повернулась к нему.
- Этого не будет! — кипя от гнева, выпалила она. — В доме
полно свободных
спален. Тебе так и хочется причинить
мне боль и наказать за то, что своим появлением на Сицилии я посмела всех
вас потревожить. Учти, Лоренцо, с тобой в постель я больше не лягу.
- Ляжешь, — хладнокровно заметил он. — Правда, мы будем
просто спать, и ни на что иное не рассчитывай...
- Твое самомнение потрясает! — воскликнула она. — Правда,
это неудивительно после всего, что я узнала о тебе и твоей семье... —
Тут Нина осеклась — она не должна давать волю гневу и обиде. В сердцах
можно выпалить что-нибудь лишнее. Отвернувшись, она еле слышно спросила:
— Где мои вещи?
- Все аккуратно разложено. О каких же семейных делах поведала тебе
Кристина? — заинтересовался он.
Нина не стала отвечать, а молча подошла к комоду и, выдвинув ящик, увидела
там белье Лоренцо. Она торопливо задвинула его. Слезы жгли ей глаза, и она
была рада, что он не подошел к ней. Иначе она просто упала бы в его объятия.
В другом ящике Нина обнаружила свои вещи и вынула чистое белье.
- Что же она рассказала тебе? — повторил свой вопрос Лоренцо.
- Семейную историю, — пробурчала Нина, до боли закусив нижнюю
губу, чтобы невзначай не проговориться.
- Это не очень-то приятная история, — тихо сказал Лоренцо и
спросил: — Ты расстроилась?
Нина повернулась к нему лицом.
- Это печальная история, — сказала она, и слезы навернулись ей на
глаза. — Поэтому я подыграю тебе сегодня вечером. Да, я сделаю вид,
что я твоя любовница, но притворюсь ею лишь на один вечер, и то ради твоей
мамы и Кристины, а завтра утром ты устроишь мой отъезд. Как ты им это
объяснишь, меня не касается. Соврешь еще разок.
- Я уже говорил тебе, что ложь для меня отвратительна.
- Полагаю, что нет! — Нина распахнула шкаф и вытащила
единственное привезенное ею платье. Оно было свободного покроя, сшито из
белого ситца и для сегодняшнего вечера вполне сойдет. — Ты сказал
Кристине, что мы собираемся пожениться. Разве это не вопиющая ложь?
- Я ничего подобного не говорил ни ей, ни маме, — спокойно
ответил он.
От этих слов сердце у Нины упало, хотя такой обиды можно было ожидать.
Он подошел к ней, и она прижалась спиной к дверце шкафа.
- Кристина сказала, что мы поженимся, — торопливо произнесла
Нина. — Она, вероятно, узнала это от тебя, так как я не питаю иллюзий
относительно нас с тобой!
- Кристина предположила, что мы поженимся, — поправил Нину
Лоренцо. Он не сводил с нее гипнотизирующего взгляда черных глаз. — Я
предупреждал тебя, что она существо наивное и полагает, что если два
человека состоят в любовных отношениях, то это, естественно, кончается
свадьбой.
Нина презрительно хмыкнула.
- Ей и в голову такое не пришло. Она недоумевает, почему мать с отцом
так хотят свадьбы. У нее очень свободные взгляды.
Лоренцо отрицательно покачал головой.
- Под этой легкомысленной болтовней она скрывает свои истинные чувства.
Ей нужна эта свадьба, так как она настрадалась оттого, что отец не жил с
ними постоянно.
Нине до слез стало жаль Кристину... да и себя тоже, хотя она уступает отца
той, которая это заслужила больше, чем она.
Она знает, кто ее отец, и все же никогда с ним не увидится. Но хуже всего
то, что она встретила человека и безумно влюбилась в него, и даже в этом
счастье ей отказано, потому что она ненароком оказалась вовлеченной в
запутанную семейную драму.
Чувствуя, что потерпела полное поражение, Нина с мольбой посмотрела на
Лоренцо, нервно теребя в руках белье.
- Тем более мне надо уехать, — прошептала она. — Я сейчас
еще больше осознала важность этой свадьбы. Мне трудно снова увидеться с
Кристиной, не говоря уже о том, чтобы познакомиться с твоей матерью. У нас с
Джо было... свое прошлое, и я не очень горжусь этим обстоятельством. Мне
лучше уехать. Будет хуже, если я задержусь здесь.
Он сделал к ней шаг. Она сжалась, опасаясь, что он обнимет ее, но он, к
счастью, остановился. Нина ощущала тепло, исходящее от его тела, сердце у
нее бешено колотилось, но она вполне владела собой и, облизав пересохшие
губы, попросила:
- Пожалуйста, Лоренцо. Не надо подвергать всех нас такому испытанию...
- Ты останешься, потому что я хочу, чтобы все были счастливы. —
Он взял ее за подбородок. Она почувствовала, какая у него напряженная и
холодная рука.
Нина мотнула головой и прошипела сквозь зубы:
- А вдруг я невзначай проговорюсь? За обедом могут возникнуть вопросы,
на которые я не знаю ответов, и я могу запутаться, особенно если выпью
лишнее...
Он в сердцах схватил ее за плечи и прижал к себе.
- Ври побольше, раз обвиняешь в этом других!
Ох, как она здорово задела его чувства преданного друга, когда обвинила Джо
во лжи!
Темные глаза Лоренцо сверлили ее насквозь.
- Тебе не составит труда опять притвориться — у тебя вполне
простодушный вид эдакой невинной девочки с широко распахнутыми глазами. Ну и
артистка же ты! Я почти поверил, что ты на самом деле была любовница Джо.
— Пальцы Лоренцо жгли Нине кожу. — Я занимался любовью именно с
тобой, а не с любовницей другого мужчины, — вымученно произнес он
побелевшими губами. — Тебе почти удалось обмануть меня, но ты не
смогла сдержаться и вся напряглась в ожидании боли. Я — твой первый
мужчина, Нина, и от этого был вне себя от счастья, но сейчас мне просто
противно.
- Про... противно? — запинаясь, переспросила она. Это ей было
совершенно непонятно.
- Да, противно. — Его глаза сузились и почернели от гнева.
— От Джо ты, вероятно, не получила желаемого, поэтому решила
преследовать его на Сицилии.
Нина изо всех сил пыталась освободиться из его железной хватки. Она
извивалась и колотила его по крепкой груди своими маленькими кулачками.
Слезы душили ее.
- Я... тебя ненавижу, — рыдала она.
Он не только не отпустил ее, но еще, к тому же, и встряхнул.
- Черта с два ты меня ненавидишь. Ты меня любишь так же сильно, как и я
тебя...
И тут вся ее ярость рухнула, как карточный домик, оставив ее без сил и без
чувств.
Он поднял ее голову за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
- Почему, Нина? — хрипло выдохнул он. — Зачем тебе
понадобилось выставлять Джо лжецом, когда правду скрывала ты? Зачем было
доводить меня до бешенства, когда я всего лишь хотел держать тебя в своих
объятиях и любить вечно? Ради Бога, к чему весь этот кошмар?
Да потому, что правда причинит боль стольким людям, хотела крикнуть она.
Глаза Лоренцо искали ответа в ее глазах. Наконец с глубоким вздохом он
прижался губами к ее рту. Она зажмурила глаза и вся отдалась волшебству его
прикосновений. Тело ослабело, но в душе горел огонь. Поцелуй разжег страсть,
в которой сгорели все горькие слова, сказанные друг другу. Поцелуй —
всего лишь пролог к любовным утехам, но она вынуждена отказаться от них.
Правда, сделать это было просто невозможно, поскольку его сильное тело
напряглось и страстно прижалось к ней. Нина все же попыталась
сопротивляться.
Она оторвала губы от его рта и еле слышно произнесла:
- Нет.
Но рука Лоренцо, сжавшая ей подбородок, заставила их губы снова сомкнуться.
Другой рукой он стал ласково и требовательно гладить ей спину под блузкой.
Низ живота у нее томительно заныл, и она затрепетала от желания физической
близости.
- Я хочу тебя, Нина, — глухо прозвучал его голос. — Это
единственный способ выудить у тебя правду. — Он подхватил ее на руки и
бросил на постель.
Онемевшая Нина лежала, глядя, как он срывает с себя одежду, при этом не
сводя с нее черных решительных глаз. Какая еще правда ему нужна? То, что она
его любит? И какие доказательства? Насчет Джо он до конца не догадался. Но
вдруг ее осенило, что он имел в виду, бросив ей в лицо грубое обвинение: не
добившись от Джо желаемой близости, она кинулась разыскивать его. Он
полагает, что наконец-то заставит ее во всем признаться, но даже представить
себе не может, каким ударом для всех станет эта правда.
Нина попыталась вскочить, но успела только опустить ноги на ковер, как была
опрокинута обратно на постель, и Лоренцо прижал ее собой, закинув ей руки за
голову. Она ожидала вспышки гнева, но вместо этого встретилась с взглядом, в
котором было лишь отчаяние.
Он с нежностью целовал ее губы, и от этого ей было труднее сопротивляться.
Там, где дело доходило до чувственности, она терялась. Ей хотелось полностью
подчиниться ему и молиться, чтобы произошло чудо и все ее несчастья
испарились, как утренний туман.
Нина прильнула к нему и крепко обняла руками. Ее тело было готово принять
его. Он гладил ей бедра, запустив руку под крошечные трусики. Нина в экстазе
стонала, груди у нее налились, а он сжал их ладонями, осторожно покусывая
ноющие соски. У нее перехватило дыхание, когда он опустил голову ей на
живот, а его губы скользнули еще ниже. Она откинулась на подушку, запустив
пальцы в его кудри.
Нина не почувствовала, как он снял с нее одежду.
Обнаженная, она изогнулась под ним, со стоном повторяя его имя. Лоренцо что-
то вскрикнул и погрузился в нее так глубоко, что она забыла обо всем на
свете.
Нина проснулась поздно. Она была одна. Тело ныло, но вечерний ветерок,
проникающий сквозь ставни, немного охладил ее. В спальне горели свечи, а за
окном сгустилась темнота. Туман в голове рассеялся, и теперь она точно
знала, как следует поступить.
Она не может отказаться от любви Лоренцо, и он тоже не откажется. Нина
почувствовала это, когда он поцеловал ее в лоб и сказал, как сильно любит.
После этого она провалилась в сон. Нет, она его не лишится, но ей придется
принести в жертву кое-что не менее важное.
Никто никогда не узнает, что она дочь Джо. Эта страшная тайна умрет в ее
сердце. Потерять Лоренцо для нее невыносимо, а с потерей отца, которого она
никогда не видела, можно было смириться.
Нина приняла душ, вымыла голову и причесала волосы — они заструились
золотыми прядями. Макияж она использовала очень умеренно: чуть-чуть подвела
тушью брови и ресницы и слегка подкрасила губы. На шею надела свое
единственное украшение — прозрачные стеклянные бусы, похожие на горный
хрусталь.
Она улыбнулась, вспомнив, как они со звоном упали в канаву в тот жуткий... нет, замечательный день.
Довольная своим видом, Нина обошла спальню Лоренцо, дотрагиваясь до его
вещей и прижимаясь губами к его одежде. Этот ритуал помог успокоиться перед
первым в череде многих предстоящих ей испытаний — ведь она решила
расстаться со своей мечтой об отце.
Нина бросила последний взгляд на свое отражение в зеркале в позолоченной
раме, удовлетворенно улыбнулась и задрала подбородок — ей все удастся,
так как ею движет любовь. Но если вдруг он снова захочет узнать, почему она
искала Джо, то только чудо поможет ей придумать правдоподобную причину.
- Ты очаровательна, Нина, — произнес Лоренцо, встретив ее на
лестнице.
Он ждал ее, и это было приятно. Лоренцо выглядел замечательно: белый пиджак
и рубашка, узкие черные брюки и галстук-бабочка придавали ему светский вид.
Нине стало обидно, что она одета так простенько.
Он взял ее руку и поднес к губам.
- Я всегда хочу видеть тебя такой... сияющей.
—
Он улыбнулся. — Не бойся. София тоже страшится вашей
встречи, но она, я уверен, полюбит тебя, как и я.
- Надеюсь, — прошептала Нина с искрящимися от счастья глазами,
прильнув к его руке щекой. — Я вовсе не нервничаю... ну, может, чуть-
чуть. Если она похожа на Кристину, то мне нечего бояться.
- Вот вы где, — неожиданно раздался у них за спиной голос
Кристины. — Я думала, что все проспала, а потому стучала к вам в
дверь. Ой, Нина, вы так чудесно выглядите. Вы уже видели маму?
- Она в столовой, — сказал Лоренцо вслед Кристине, побежавшей
было на кухню. На ней было то самое голубое шелковое платье, которое Лоренцо
предлагал Нине в день ее приезда. — Заканчивает сервировку стола, что
должна была сделать ты.
Кристина со смехом обернулась:
- Ты и сам мог бы ей помочь.
- Я помог, — тоже со смехом ответил он и, обращаясь к Нине,
спросил: — Ты готова? — Глаза Лоренцо заблестели, и напряжение,
казалось, исчезло.
Нина кивнула в ответ. Она чувствовала, что все пройдет отлично: Лоренцо и
Кристина весело шутят, а она приняла правильное решение — утаить от
всех свой секрет.
София стояла у огромного старинного буфета красного дерева спиной к
вошедшим, так как раскладывала столовое серебро, но, услышав шаги,
обернулась с приветливой улыбкой на красивом лице. На мгновение улыбка
замерла на ее губах, и эта маленькая заминка не ускользнула от внимания
Нины.
Ей очень хотелось понравиться матери Лоренцо, которую она представляла себе
красавицей. И Нина не ошиблась: мать и дочь были очень похожи, только в
темных блестящих волосах Софии уже виднелась седина. Стройная и элегантная,
она была одета в темно-красное шелковое платье с единственным украшением
— крестиком на тонкой золотой цепочке, до которого дотронулась
пальцем, прежде чем подойти к Нине.
- Я так рада познакомиться с вами, Нина. — Она наклонилась и
поцеловала девушку в обе щеки.
Нину тронуло, что руки этой красивой женщины слегка задрожали, когда она
обнимала ее за плечи.
София внезапно отверну
...Закладка в соц.сетях
