Жанр: Любовные романы
Между двух огней
... что подождет своего визави на улице.
Долго ждать не пришлось. Без единого пятнышка темно-бордовая машина почти
бесшумно проехала на полупустую стоянку. Раскрылась дверца, и появился
высокий, темноволосый сухощавый мужчина, который, дружески помахав рукой,
сразу направился к Ханне.
Разглядывая его, пока он подходил, Ханна с облегчением отметила про себя,
что правильно выбрала для сегодняшней встречи официальный костюм. Но и в нем
она выглядела эффектно и привлекательно, его темно-красный цвет лишний раз
подчеркивал черноту ее волос и белизну кожи.
Ханна не отвечала на улыбку Хартфилда, хотя он старался вовсю. Пусть
трудится, негодовала про себя девушка, меня умаслить ему не удастся! —
Доктор Ломбард? Простите за опоздание. Говорит раскованно, держится
естественно, удивилась Ханна. А как же быстро прошел через стоянку! Еще бы,
на таких длинных ногах. Да, красивый мужчина, ничего не скажешь. Ни седины,
ни лысины, волосы вьются, глаза голубые, как у викинга, плечи широкие,
движения легкие.
Значит, Джина на все это и попалась, рассердилась Ханна. Тем хуже для него!
Мужики, которые пользуются своей внешностью (такая внешность особенно
раздражала Ханну), чтобы завоевать сердца наивных девчонок...
— Где Джина? — выплеснула на него свою ярость Ханна. К чему
тратить время на церемонии? Атакующий выигрывает!
— Извините, что?
Располагающая улыбка слетела с его лица, ее место заняли настороженность и
недоумение.
— Вы же слышали, — сурово сказала Ханна. — Где Джина? Моя
сестра.
— Позвольте, здесь какая-то ошибка, — суховато молвил он, чуть
отодвинувшись от нее, как от умалишенной. — Я полагал, вы доктор
Ломбард, но наверное...
— Я и есть доктор Ломбард, а вы доктор Хартфилд...
— Да, это так. Но я ничего не знаю о вашей сестре. И сделайте наконец
одолжение, поведайте, что вызвало в вас такой гнев?!
— Это неслыханно! Вы соглашаетесь встретиться здесь со мной, я готова
услышать вашу версию отношений с Джиной, но никак не категорический отказ от
всего на свете! — распалялась Ханна. — Извините, но открещиваться
просто глупо. У меня есть письмо, вот оно, где Джина сообщает о вас, о ваших
отношениях, о том, что... в общем, сейчас она в Куинслэнде. Я сначала
полагала, что с вами, но, как вижу, ошиблась. Так или иначе вы имеете к
Джине самое непосредственное отношение. Моя сестра не из тех, кто срывается
с места в карьер в погоне за первым, кто ее поманит. Итак, что произошло? Вы
задурили девчонку, потом вернулись к своей благоверной, пообещав Джине, что
со дня на день примчитесь к ней, так? Или вы хотите откупиться от нее
теперь? Я не знаю ваших планов, но осмелюсь сообщить, что если вы
надеетесь...
— Ну-ка, хватит! — резко, но корректно прервал ее Хартфилд. Глаза
его недоброжелательно сузились; слушая бурные словесные излияния Ханны, он,
казалось, по-прежнему сомневался в ее вменяемости. Девушка осеклась, но
взгляда не отвела, всем видом демонстрируя, что не собирается
сдаваться. — То, что вы здесь... сказали, оказалось для меня
неожиданностью, — с расстановкой произнес он.
— Так же, как и для меня, — пробормотала Ханна тихо.
— Насколько я понимал, мы назначили эту встречу за чашкой кофе в связи
с тем, что через месяц вам предстоит начать работу в столичном госпитале, в
ожоговом отделении. Вы, будучи хирургом, специализируетесь на пластических
операциях. В той же самой области хирургии, в той же самой больнице работаю
и я. Нам вместе предстоит трудиться в новом ожоговом центре, который недавно
стал самостоятельным медицинским учреждением. Возникающие при этом
профессиональные вопросы я предполагал сегодня обсудить с вами. Вы же, как
мне представляется, намерены репетировать сцену из очередной мыльной оперы.
— Ожоговый центр? Моя новая работа? — ахнула Ханна. — Да,
письмо из госпиталя у меня с собой, но оно подписано...
— Первое письмо отправил вам Брюс Рэйт, наш директор. Неделю назад я
лично отправил вам в Лондон письмо со всей подробной информацией. Но я
теперь вижу, что вы покинули Европу раньше, чем получили его.
— Вероятно. Я ничего не знала о том, что вы имеете отношение к
травматологическому центру, к местному госпиталю и так далее. Об этом Джина
не писала. Она просто сообщила, что вы врач. А вы, по всей видимости, не
сообразили, что я могу оказаться ее сестрой, иначе мне не пришлось бы
рассчитывать на работу здесь!
Сообщение Хартфилда о своей специализации Ханна приняла к сведению. Это
нисколько не заглушило ее эмоций. Да, совпадение действительно ужасающее, но
Канберра есть Канберра, здесь все друг друга знают, или имеют хотя бы общих
знакомых, или состоят в родстве. И не такие совпадения случались. Другое
дело, что, выбирая приоритеты в жизни, каждый руководствуется своими
нравственными принципами. Для Ханны решение было очевидным: никакая работа
не стоит страданий ее сестры!
— Остановитесь! — начал сердиться Хартфилд. — Вы так ничего и
не поняли. Или я чего-то не понимаю. Я не знаком с вашей сестрой. Я никогда
не встречал ее. Вы же обвиняете меня в чем-то. Извольте сообщить, в чем
конкретно, тогда мы сможем прояснить ситуацию.
— Поразительно! — буркнула Ханна, протягивая ему уже изрядно
потрепанное письмо Джины. — Читайте. Интересно, как вы потом
отредактируете вашу версию. Здесь все написано черным по белому, доктор
Хартфилд.
Он выхватил письмо, впился в него глазами. Читал он быстро, задерживался
только на наиболее неразборчивых строчках. Дойдя до сути, он вдруг процедил
сквозь зубы:
Стив!
Ханну поразило, как Хартфилд внезапно побледнел и
посерьезнел.
Он вернул ей письмо так неловко, что Хана испугалась.
— Вам нехорошо, доктор Хартфилд?
— Это Стив, — с трудом выговорил он. — Мой брат Стив Хартфилд
завел роман с вашей сестрой. Господи, надо немедленно позвонить Салли и все
выяснить. Если он бросил ее...
— Доктор Хартфилд... Вы...
— Извините, что был несдержан с вами, Ханна. Не лучшим образом мы
познакомились, но, слава Богу, я все узнал. Теперь я срочно позвоню Салли. А
вы идите в кафе, пейте, ешьте... я быстро... я позвоню ей из машины.
— Но...
— Прошу вас! О Господи, если это продолжается уже целый месяц, а Салли
молчит...
Хартфилд вежливо, но настойчиво подтолкнул Ханну к дверям кафе, а сам
побежал к автомобилю. Он спешил так, будто еще одна минута неведения
обернется катастрофой.
Вконец обескураженная и подавленная, Ханна покорно направилась в кафе.
2
Прошло не менее получаса, прежде чем Иден Хартфилд вернулся из машины. И
если была у Ханны слабая надежда, что вся эта история будет иметь
благополучный конец, то при одном взгляде на его лицо она улетучилась.
Теперь уж Ханна совсем не знала, с чего начать. Похоже, знакомство с
доктором Хартфилдом нисколько не поможет распутать паутину, в которой
оказалась Джина.
Ханна срочно подозвала официантку и заказала кофе — ему и себе, хотя две
чашки она уже выпила. Правда, оставался нетронутым рогалик с изюмом.
— Он ее бросил, — усаживаясь, произнес Хартфилд. — Это
ужасно. Салли просто убита. Не понимаю, почему она не позвонила мне. Я бы
десятки способов нашел, чтобы остановить это безумие. Но она молчала. Она,
видите ли, думала, что я во всем обвиню ее! Обвиню Салли! Господи, да это
милейшее, безобиднейшее создание!
— Прошу вас, постойте! — в отчаянии перебила его Ханна. —
Значит, ваш брат бросил жену и отправился в Куинслэнд вместе с...
— ...вашей сестрой. Да. Месяц назад. Целый месяц! Одному Богу известно,
сколько бы еще я пребывал в неведении, если бы не вы.
Хартфилд принялся за кофе.
— Не похоже, что сегодня мы будем взахлеб говорить о работе нового
ожогового центра, — выдавила улыбку Ханна.
— Да, совсем не похоже...
Он откинулся на спинку стула и впервые за все утро пристально посмотрел на
девушку. Взгляд его голубых глаз был, может быть, слишком пронзителен, но
Ханна не смутилась. Наоборот, этот взгляд подбодрил ее и успокоил. В конце
концов он имел полное право приглядываться к ней: им вместе работать. После
бури отрицательных эмоций, пронесшейся между ними совсем недавно, молчаливый
и пытливый взгляд был легким испытанием.
— Но я непременно хочу поговорить с вами на наши медицинские
темы, — продолжала Ханна.
— И я тоже.
Оба улыбнулись. И обоим стало легче.
— Ешьте рогалик, — скомандовал Хартфилд. Ханна послушно взялась за
румяную выпечку, хотя аппетита не было. С тем же успехом она могла бы жевать
картон.
Занятые кофе, они не сразу обратили внимание на тишину, царившую в кафе.
Посетителей по-прежнему не было, кроме них да двух старушек, которые давно
перестали судачить о внуках и ценах и теперь изучали глазами хорошо одетую
пару — Идена и Ханну.
Природа наградила — или наказала — Ханну необычайно острым слухом, поэтому
она непроизвольно услышала доносившийся через несколько столиков шепот.
— Какая прелестная пара! — восхищенно шептала одна
старушка. — Как они подходят друг другу! Оба темноволосые, статные...
— Да, — так же шепотом отвечала ее подруга. — Но боюсь,
сегодня утром у них что-то не сладилось. Она просидела здесь ужасно долго,
пока ждала его. Неужели размолвка?
— Как знать, как знать... — ворковала первая. Ханна была настолько
поражена несоответствием их мыслей происходящему, что с трудом подавила
желание немедленно объяснить этим кумушкам, что они с доктором Хартфилдом
никак не могут быть
парой
в обычном понимании, хотя ей и польстили их
слова. Перебил ее мысли Хартфилд, которому и в голову не приходило, что он
стал предметом обсуждения за соседним столиком.
— Итак, что мы будем делать?
— Делать? — рассеянно повторила Ханна.
— Именно. Вы, разумеется, согласитесь, что необходимо что-либо
предпринять. Как-то прекратить все это. Салли через полгода ждет ребенка.
— Ребенка?! Но мне казалось...
— А дома у нее бегают еще двое.
— То есть вы хотите сказать, что у Салли уже двое детей...
— Я хочу сказать, что у Салли со Стивом двое детей, — твердо
поправил ее собеседник. — Разве вы не знали?
— Я знаю только то, что написано в письме Джины.
Хартфилд встряхнул головой и, казалось, даже скрипнул зубами от избытка
негодования.
— Выдрать бы вашу сестрицу!
— Это за что же? — вскинулась Ханна.
— Как за что? Она разбила чужую семью, чужую супружескую жизнь. Никакие
обстоятельства ее не смутили! Она хоть на минуту задумалась, каково Салли? О
детях ее она вспомнила? Сомневаюсь. Но если есть в ней хоть что-то светлое,
надеюсь, вы сумеете воззвать к ее совести и заставите ее отпустить из своих
когтей Стива, который вернется в родной дом, к законной жене. Я буду вам
бесконечно обязан, если вы употребите все свое влияние, потому что...
— Да как вы смеете? — вскочила Ханна, возвышаясь над сидящим
Хартфилдом. — Как вы смеете даже предполагать, что во всем виновата
Джина? Джина, юная, неопытная, доверчивая... Ей едва двадцать четыре, а вот
вашему брату...
— Полагаю, он вам ровесник, — невозмутимо отозвался Иден Хартфилд,
внешне никак не реагируя на вспышку гнева Ханны. — Ему тридцать три.
— Несомненно, он уже поднаторел в науке страсти нежной! Научился
морочить девушкам голову россказнями о несчастливой супружеской жизни, о
жене, которая не понимает его, об ошибке, которую он совершил, вступив в
первый брак. И так далее, и тому подобное.
— Я вижу, эти
россказни
знакомы вам не понаслышке.
— Так и есть, — бросила в ответ Ханна. Ей было наплевать, что он
подумает. — Я попалась, поверила в эти старые-старые сказки. Такую же
глупость делает и Джина. Я хочу открыть ей глаза. Да, она наивная дурочка,
но никак не хладнокровная стерва-разлучница, какой вам так хотелось бы ее
видеть. Вы бросаетесь на защиту Салли, а мою сестру готовы растоптать;
братец Стив для вас невинная жертва ее козней. Я же, в отличие от вас, поеду
в Куинслэнд к Джине. Вернувшись, непременно свяжусь с вами — ведь деловой
разговор так и не состоялся. Надеюсь и на встречу с доктором Рэйтом.
Полагаю, раз вы ожидали моего приезда в Канберру значительно позже, то еще
несколько дней отсутствия никому не повредят.
— Разумеется нет, — произнес Хартфилд. Бурную тираду Ханны он
слушал настороженно, но раздражения не выказал и предпочел не перечить ей,
что слегка удивило девушку. — Честно говоря, так будет даже лучше. Для
нас обоих. Но нам ведь придется еще встретиться перед вашим отъездом, не
правда ли? — вкрадчиво добавил он.
— Зачем? — с вызовом спросила Ханна. Подозрительный поворот,
мелькнуло у нее. Она, с шумом отодвинув стул, встала, схватила сумочку, но
ее остановили негромко прозвучавшие слова Хартфилда.
— Вы же не знаете их адреса.
— Судя по всему, адрес знает Салли. Стало быть, вы можете у нее
поинтересоваться.
— Конечно.
— Соблаговолите так и сделать. Адрес передайте вашему секретарю, —
сдерживаясь, произнесла Ханна.
— Нашему секретарю. Ваш первый день работы не за горами.
Девушка проигнорировала это замечание, сказав лишь:
— Сегодня же позвоню в ваш офис. Надеюсь, информация уже будет. На
завтра я заказываю билет.
— С наилучшими пожеланиями.
— В чем же? В благополучном перелете?
— В разборке с вашей сестрой.
— Никакой разборки, как вы выражаетесь, не будет! Я собираюсь серьезно
поговорить с Джиной. А если с кем и надо разбираться, так это со Стивом
Хартфилдом. Но здесь уже ваша вотчина. Советую вам всыпать ему как
следует, — отчеканила Ханна и удалилась.
Ей было наплевать, что старушки воззрились на нее с открытыми от удивления
ртами, что на столике остался неоплаченный счет за кофе и рогалики. Пусть об
этом беспокоится доктор Хартфилд. Пусть он хоть таким образом проявит по
отношению к ней любезность.
— Ханна, милая Ханна! Как же я рада тебя видеть!
Джина все такая же юная и непосредственная, мелькнуло у Ханны, когда сестры
наконец посмотрели друг на друга после долгих объятий. Встреча в аэропорту
Брисбена была бурной. Они не виделись два года, с тех пор как Джина
приезжала последний раз в Лондон. Теперь все это казалось далеким и
призрачным.
Вдруг плечи двадцатичетырехлетней девушки дрогнули, как у старухи. От
рыданий? От тоски?
— Джина, что ты? — воскликнула Ханна. — Неужели все так
плохо? Пошли быстро, посидим где-нибудь.
— Плохо? — уже как ни в чем не бывало смеялась Джина. На ее
длинных ресницах блестели жемчужинки слез, но она быстро смахнула их. —
Наоборот, все прекрасно! Просто я не сдержалась, потому что наконец вижу
тебя! Мы так долго не встречались. Нет-нет, все отлично. После Канберры
здесь просто дивная погода. Работать я еще не начинала. Стив говорит,
спешить некуда. Так что я купаюсь, загораю...
— И вы со Стивом... У вас...
— Мы счастливы!
Это восклицание было таким искренним, что не возникало и тени сомнения в
том, что роман Стива и Джины находится в самом разгаре. Может, к ним обоим
пришла первая любовь, которая и затмила собой неудачный брак. Вспомнился
вдруг Иден Хартфилд, переживавший за Салли, но мысли эти Ханна решительно
отмела. Если супружеская жизнь не счастье, а наказание, если Джина и Стив
созданы друг для друга, то Салли, как это ни тяжело, придется смириться.
— Давай побыстрей возьмем твой багаж и поедем домой.
— Не нужно. Багажа у меня нет. Все здесь.
Ханна показала на свою небольшую дорожную сумку, которую везла в салоне
самолета.
— Как... Ты без вещей... Неужели...
— Да, я ненадолго. По телефону я не успела объяснить.
— Что же я скажу Стиву!
— Джина, я приехала в Австралию не отдыхать. В Лондоне я уволилась,
продала квартиру. В Канберре получила работу, — рассказывала Ханна,
пока они с сестрой шли на стоянку.
— Не может быть! — ахнула девушка. — Значит... тот человек, с
которым два года назад вы... значит, ничего не вышло? Ты ничего не писала...
— Не писала. И не говорила. Кстати, откуда ты вообще знаешь об этом?
Ханна расстроилась и растерялась. Историю отношений с Патриком Лейси она
собиралась рассказать сестре в назидание, но не сейчас... Вот уж
неподходящий момент.
— Я догадалась, — ответила Джина. — Догадалась и о том, что у
вас не все в порядке. Когда гостила у тебя, слышала однажды, как ты плакала,
разговаривая с ним по телефону.
— Да... да, был один человек, но теперь нет. Считай, ничего не
получилось, — скороговоркой сказала Ханна. — Дело не в нем. Я
давно решила вернуться в Канберру, но только неделю назад получила место в
здешнем ожоговом центре.
— В ожоговом центре? Но там ведь работает брат Стива. Он специалист по пластическим операциям.
— Я знаю.
— Но ты не говорила ему о нас?
— Он в курсе событий.
— Значит, Салли... — Джина запнулась. — Это ужасная женщина!
Посмотри, на чем из-за нее мы вынуждены ездить.
Машина, около которой стояли сестры, действительно оставляла желать лучшего.
Слава Богу, разговор об Идене Хартфилде не получил продолжения. Джина
открыла багажник, петли его жалобно скрипнули на все лады.
— Клади сумку, садись. Будем молиться, чтобы эта таратайка не
развалилась на первой же колдобине. Нет, ты только глянь на эту уродину!
Стив говорит, мы должны деньги получать за вредность, разъезжая на ней.
— Неужели весь этот мусор вы приобрели вместе с машиной?
— Что? Нет... — Джина немного смутилась, взглянув на валявшиеся в
салоне обертки, пустые банки и окурки. — Просто нам кажется, что этой
развалюхе все равно — чистая она или нет. Мы купили ее прямо на улице.
Стояла у какого-то забора, а уж долго ли — Бог ведает. Еле дышит. Стив
говорит, Салли небось злорадствует, зная, в каких условиях мы оказались.
Девушки забрались в машину. Мотор зачихал, зафыркал. Далеко не с первой
попытки Джине удалось уговорить его. Невзирая на отчаянный грохот двигателя,
Ханна мягко заметила:
— Но из твоего письма мне показалось, что ты рада за Салли, раз ей
остался дом и приличный автомобиль.
— Тогда я еще могла за нее радоваться, — беспечно отозвалась
Джина. — Ну и дурочка же я была!
— А что же произошло за это время?
— Да она никак не оставит нас в покое! Звонит Стиву постоянно, дергает
его на работе. Он и так пока принят только на испытательный срок. Позднее,
может быть, из этого получится что-нибудь постоянное. Но если она будет
нервировать его, как сейчас, то я ни в чем не уверена.
— Наверное, им есть о чем поговорить. Супружеские связи существуют не
только на бумаге, одним рывком их не порвать, — сказала Ханна, сознавая
свой занудно-назидательный тон. Но Джина раздражала ее своей
прямолинейностью, раздражал ее и Стив Хартфилд, мужчина, которого она ни
разу не видела.
Стив сказал
,
Стив говорит
— не слишком ли часто
повторяет эти слова Джина?
Ханна не хотела обострять ситуацию, но надо было заставить младшую сестру
оглянуться вокруг себя и серьезно все обдумать.
— А ты знаешь, что Салли на третьем месяце?
— Еще бы не знать! Стив говорит, она специально это сделала, чтобы
покрепче привязать его к себе.
Похоже, у Стива были ответы на все вопросы, неприязненно подумала Ханна.
— Она это сделала? По-моему, в таком деле обычно замешаны двое, —
усмехнулась Ханна. Но Джина ничего не ответила на это.
С автострады они свернули на боковую дорогу, по которой еще часа два ехали в
небольшой городок, где жили Стив и Джина. За это время Ханна успела еще
больше возненавидеть возлюбленного своей сестрицы, его имя и, вообще, все,
что с ним связано. Джина просто растворилась в нем. Казалось, у нее не
осталось ни собственных мыслей, ни чувств, ни слов. Что это — любовь?
Дурман? Ослепление? Безрассудная страсть? Любовь... Страсть... Ханна
вспомнила свой печальный опыт, Патрика и вдруг поняла, что это совершенно
разные вещи.
Долгий путь наконец подошел к концу. Ханна оказалась в маленькой комнатке,
которую Джина и Стив выделили ей в своей тесной квартире. Дом был старый,
деревянный, полный чуланов и закоулков. Жили в нем четыре семьи, но
планировка позволяла им почти не встречаться. Безлюдная улочка, на которой
он стоял, была залита ласковым сентябрьским солнцем.
Сестры перекусили и устроились на веранде, чтобы спокойно обговорить
ситуацию, как выразилась Джина. На часы они не обращали внимания.
— Представляю, что за беседу пришлось тебе провести с этим Иденом.
Жуткий тип, — заявила Джина, в который раз наливая чай. Ханна вынуждена
была кратко рассказать о встрече с доктором Хартфилдом. Сестра требовала
подробностей. — Что он из себя представляет? Я его никогда не видела.
— Он... вроде ничего. Обычный человек. Мы с ним будем работать вместе.
Ханна отвечала невпопад. Она вспомнила, как внешне привлекателен Иден
Хартфилд, как искренне он переживал, гневался, вспомнила, что они расстались
на ножах... вспомнила и смутилась.
— Стив говорит, он высокомерный и заносчивый тип. У них разница всего
три года, но Иден всегда считал своим долгом поучать Стива, командовать им.
Это отразилось на карьере Стива. В нем постоянно поддерживали чувство,
что...
Джина замолчала и вдруг просияла: на деревянной лестнице слышались шаги.
— Это он! Как рано! — с ослепительной улыбкой воскликнула девушка.
Блеск в глазах, живость, с которой она принялась поправлять выгоревшие на
солнце волосы, говорили о царившем в ее душе счастье. В это мгновение Ханна
забыла все свое раздражение, недовольство и тревогу, ее охватило ощущение,
что эта пара пронесет любовь через всю жизнь. В дверном проеме появилась
высокая мужская фигура, и Джина бросилась в объятия Стива.
Я ожидала большего, взглянув на младшего Хартфилда, подумала Ханна. Она
деликатно отвернулась от целующейся парочки и допивала чай. Стив не так уж
хорош собою, мелькнуло у нее в голове, и вдруг она с ужасом поняла, что на
самом-то деле он даже очень красив, только совершенно не похож на Идена.
Никто никогда не принял бы их за родных братьев. Вот, правда, почему хирург
Иден Хартфилд вдруг стал для нее идеалом мужской красоты, Ханна не
удосужилась поразмыслить.
Минута-другая — и знакомство состоялось. Теперь Ханна могла повнимательнее
приглядеться к Стиву. Он был пониже Идена, но крепче, шире в плечах, на
руках и груди бугрились мускулы. Густые, цвета спелой пшеницы волосы
обрамляли лицо, резковатые черты которого наводили на мысль об упрямстве и
слабоволии одновременно. Единственное, что было у них с Иденом
общего, — это глаза. Голубые, пронзительные, пытливые. В их глубинах и
утонула Джина.
— Так обидно, но Ханна побудет у нас только до воскресенья, —
сообщила девушка.
— До воскресенья? И все? Может, все-таки передумаете? — обратился
Стив к Ханне, но интерес его был наигранным. На самом деле он воспринял это
с облегчением.
— Боюсь, не смогу ничего сделать, — продолжая наблюдать за ним,
сказала Ханна. В глазах его светилось беспокойство, на лице были написаны
досада и внутреннее нетерпение, горьковатой усмешкой кривился рот... Ничего
этого в Идене Хартфилде не было.
— Понимаю, — кивнул Стив. — Вам же надо устроиться, прежде
чем вы начнете работать. Подыскать жилье, например...
— Жилье? Ханна может перевести на себя документы на аренду моего
дома! — воскликнула Джина. — Как мы сразу об этом не подумали? Я
туда возвращаться не собираюсь, — сказала она и со счастливой улыбкой
прижалась к
...Закладка в соц.сетях
