Жанр: Любовные романы
Возлюбленный враг
...хорошего солдата, — вздохнула
Джинни. — Это даже не пришло мне в голову, и потом, я думала, что ты
спишь.
— Я спал, пока ты не положила руку на защелку двери, — сказал он,
бросаясь на постель рядом с ней. — Никогда больше не делай этого. Я
реагирую автоматически и очень быстро. Ты была очень близка к тому, чтобы я
перерезал тебе горло.
— По принципу
сначала действия, вопросы потом
, — сказала Джинни,
вздрогнув. — Должна сказать, что мне не нравится быть солдатом.
— Но ведь ты прокралась сюда не для того, чтобы быть солдатом, так, моя
милая? — мягко спросил Алекс, переворачиваясь на бок и подпирая голову
рукой. Зеленовато-карие глаза задумчиво рассматривали лицо на подушке.
Остатки панического страха все еще таились в уголках ее глаз, в напряжении
кожи на высоких скулах, в сжатых полных губах. Он овладел ее губами сначала
мягко, упиваясь ими; потом его натиск стал настойчивее, когда он ощутил, как
она тает под этим мягким, незаметно набирающим силу напором, почувствовал,
как ее страх и напряжение уступают место дивному томлению медленно
нараставшего желания.
Его рука обхватила твердый холм ее груди, большой палец слегка коснулся
мягкой ткани вокруг напрягшегося соска. Джинни невольно выгнулась навстречу
большому обнаженному телу, и он притянул ее еще ближе, так, что она со всей
полнотой ощутила настоятельность его желания, жар и пульсирование его плоти.
Она была как воск, мягка и податлива, готовая принять и лелеять его.
Алекс поднял подол ее ночной рубашки, одновременно проводя рукой по
прекрасной линии ее ноги, до самого бедра. Его рука скользнула на ее живот,
палец поиграл в выемке пупка, прежде чем он опустил голову и провел языком
по мягкой чаше. Небольшая щетина, появившаяся к ночи, царапала ее нежную
кожу, мускулы живота трепетали, руки ее погрузились в каштановые волосы,
выделявшиеся на фоне ее белого живота, бедра приподнялись навстречу ему в
чувственном приглашении. Одной рукой он развязал пояс на талии, поднял
рубашку выше, а его губы покусывали постепенно обнажавшуюся кожу, потом
надолго задержались на розовом бутоне груди.
Отбросив ночную рубашку в сторону, он притянул Джинни к себе, перекатившись
так, что она оказалась поверх него, и их тела слились в единое целое. Джинни
улыбнулась ему слегка растерянно, привыкая к этому новому для нее положению.
Его губы изогнулись в улыбке, когда он провел пальцами по шелковистым
волосам, перекинул их ей через плечи так, что они накрыли обоих благоухающим
пологом. Крепкая рука воина коснулась нежного лица, притягивая пленительные
губы к себе, и Джинни впервые открыла для себя радость посвящения в новые
проявления любви, когда ее язык глубоко проник в его рот, наслаждаясь вкусом
бренди, затем двинулся дальше, изучая и исследуя, не пропустив ни одного
миллиметра рта и лица возлюбленного.
Потом ее язык скользнул в узкую раковину его уха, исследуя все изгибы и
контуры, лаская... Она слышала, как его сердце забилось быстрее там, где о
ее грудь терлись чуть шершавые завитки волос. Напряженные мускулы его бедер
приподнялись вверх, мощные по сравнению с ее податливым телом, и слегка
округлый живот женщины мягко вписался в вогнутость живота мужчины.
Руки Алекса поглаживали спину любимой. Двинувшись вниз, они слегка
задержались на тонкой талии, потом продолжили путь к округлым бедрам и
стройным ногам. Томное, обольстительное поглаживание привело Джинни в
состояние волнующего смятения. Она заметалась, прижимаясь к его телу еще
сильнее. Отвечая на ее призыв, Алекс развел ее бедра и медленным движением
вошел в ее жаждущее лоно.
Джинни ахнула от наслаждения, двигаясь вместе с ним, когда он вонзался все
глубже и глубже; ей хотелось, чтобы он проник до самых сокровенных ее
уголков, хотелось поглотить его, слиться с ним воедино. И когда ее тело
нашло собственный ритм, обнаружило средоточие высшего блаженства, она
задвигалась еще быстрее, находя бесконечную радость в том, чтобы стать
частью этого человека, чтобы он стал ее частью. Сейчас не было никаких
мыслей, никакого ощущения себя самой, только безудержное возбуждение, когда
он сжал ее бедра и рванулся вверх с криком восторга. Какое-то чудесное
мгновение она балансировала на грани бездны, ощущая в себе пульсирование его
плоти, а потом и сама погрузилась в нее в фонтане золотистых искр, потрясшем
Джинни до самого основания.
Она лежала сверху, пока не унялся бешеный стук сердца, и снова вернулась в
этот мир, ощутив солоноватый вкус кожи Алекса на губах, прижатых к ямочке на
его шее, липкую влагу их переплетенных тел, когда огонь, охвативший их,
отступил.
Его руки прижались к ее спине, и он мягко перекатил ее рядом с собой, не
отрываясь, не желая разъединяться.
— Ты чудесна, — прошептал он, целуя ее веки, прежде чем упасть с
усталым вздохом на подушки.
— Чудеснее, чем шлюхи, обнажающие себя на столе? —
поинтересовалась Джинни. Даже усталость не могла помешать ей задать озорной
вопрос.
— Ты все видела? — Алекс резко сел на постели.
— Ммм, — пробормотала Джинни, закрывая глаза, словно впадая в
сон. — Я бы могла сделать это лучше.
Последовало молчание, и она рискнула взглянуть на Алекса из-под ресниц. Он задумчиво смотрел на нее.
— Не стану спорить с тобой на этот счет, — сказал он.
— Тогда зачем ты остался и наблюдал за всем этим? — сердито
спросила она. — Кажется, тебе было страшно весело.
— Я вовсе не веселился, — запротестовал Алекс, снова ложась рядом
с ней. — Я хотел лишь присмотреть за Диконом. Он молод и несколько
неопытен, и хотя я полностью за то, чтобы он утратил свою невинность, но
предпочел бы, чтобы при этом он не оказался обобранным.
— Я видела, как ты его укладывал, — мягко сказала Джинни. —
Меня радует, что суровый и безжалостный командир так заботится о здоровье и
благополучии своих подчиненных. — При этих словах ее веки смежились,
легкая улыбка коснулась губ, она прижалась к нему и заснула.
Когда она проснулась, день был в разгаре, а она лежала одна в постели
полковника. Джинни с наслаждением потянулась, спросив себя, отчего же ей
дали так долго спать. Она даже не слышала сигнала горна и барабанной дроби.
Сев в постели, Джинни оглядела комнату. Скудно обставлена, но на низком
столике у окна стоял кувшин для умывания и миска, ее одежда была разложена
на краю постели. По крайней мере, ей не придется покидать комнату полковника
в одной ночной рубашке.
Джинни слегка удивилась тому, что чувствовала себя удивительно хорошо,
нисколько не устав после такой беспокойной ночи, но не нужно долго гадать,
чтобы найти объяснение столь отличному самочувствию, и, подумав о причине,
Джинни слегка покраснела. Такое бессовестное распутство — и это дочь Джона
Редферна! Но это, похоже, совершенно не беспокоило Алекса — как раз
наоборот. С легким смешком Джинни соскользнула с постели, подняла руки
навстречу новому дню, наслаждаясь ощущением теплого воздуха на обнаженной
коже. Потом, налив воды в миску, тщательно обтерла тело губкой. Казалось,
что купание в Ньюбери было так давно, и нужно побыстрее снова придумать
нечто похожее. Кроме того, будет приятно надеть что-нибудь другое вместо
амазонки. Может быть, ей удастся это, если они пробудут несколько дней в
Лондоне.
Несмотря на самоуверенность в разговорах с Алексом, покидая его комнату,
Джинни чувствовала себя слегка смущенной и испытала огромное облегчение,
увидев, что коридор пуст. Подобрав юбки, она легко сбежала вниз по лестнице
и направилась в заднюю часть гостиницы, где, как она предполагала, была
кухня. Кухня означала завтрак, а Джинни зверски проголодалась.
Она без труда нашла комнату с закопченным деревянным потолком и,
остановившись на пороге, с трудом подавила довольную улыбку. Мужчины,
собравшиеся вокруг длинного выскобленного стола, явно пребывали не в самом
лучшем здравии; бледные, с ввалившимися щеками, они сонно плюхались на свои
места. Однако все они, без исключения, были младшими офицерами. Похоже, что
ни один офицер старше чина лейтенанта не страдал.
— Доброе утро, господа, — радостно произнесла Джинни. — На
мой взгляд, сегодня вы все похожи на людей, потерявших шиллинг, а нашедших
грош. Наверно, мало спали прошлой ночью. — Тут она заметила Дикона,
который выглядел так, будто наступили его последние минуты. — Голова
болит, Дикон? — спросила она, и когда он, попытавшись кивнуть, застонал
и сморщился от новых приступов боли, она отправилась наверх за своей
лекарской корзинкой.
Вернувшись в кухню, она увидела там Алекса, майора Бонхэма, трех капитанов и
полковников Ричардса и Чемберса. Все они неплохо выглядели; очевидно, лучше
умели пить, чем молодежь, или же вели себя с большей осмотрительностью.
Джинни вежливо поздоровалась с ними, стараясь не задерживать взгляд на
Алексе. Накапав немного жидкости из крошечного пузырька в одну чашку, в
другой она растерла немного белого порошка с водой до состояния пасты,
добавила все это в первую чашку, размешала и поставила перед Джоном.
— Что это? — простонал он, сморщив нос от малоприятного запаха.
— Убьет или вылечит, — весело ответила Джинни. — Если сумеешь
это проглотить, тебе сразу станет лучше. Можешь считать большой удачей, что
после вчерашнего распутства ты мучаешься только головой, а не сифилисом.
Алекс, откинув голову, громко захохотал, и после минутного замешательства к
нему присоединились те, кто не маялся головой.
— У тебя и от этого есть лекарство?
— Если случай не очень запущенный, — серьезно ответила
Джинни. — Впрыскивание алоэ и... — Ты смеешься надо мной! —
обвинила она. — Это не смешно, и ты знал бы, если когда-либо...
— Это крайне деликатный предмет, — поспешно перебил ее Апекс, не
желая сообщать пикантные подробности собравшимся. — Когда закончишь
ухаживать за этими распутниками с головной болью, мы отправимся в Уайтхолл.
Дикон, извини, но ты едешь с нами. — Показав, кто здесь командир, он
вышел из кухни.
— Бедный Дикон, — сочувственно сказала Джинни. — Почему ты не
спросил его, можно ли тебе остаться здесь?
Выражение ужаса появилось на бледном лице лейтенанта.
— И не поехать в Уайтхолл? — С отчаянной решимостью он взял чашку
и опрокинул ее содержимое в рот под пристальными взглядами своих товарищей
по несчастью. Джинни с беспокойством следила за ним: зеленоватый оттенок его
лица стал еще ярче, а покрасневшие глаза заблестели. — Яд! —
выдавил он, закрывая рот рукой.
— Подожди! — приказала Джинни. — Ты должен проглотить это.
Напряженная тишина наступила в комнате, пока все зачарованно следили за
муками Дикона. Спустя две-три минуты его лицо поразительно прояснилось.
— Думаю, меня все-таки не стошнит.
— Хорошо, — сказала Джинни довольно. — Тогда тебе почти сразу
станет лучше. Хотя ты этого и не заслуживаешь, — строго добавила она.
— Не ругайте его больше, госпожа Кортни, — попросил полковник
Ричардс, слегка улыбнувшись. — Думаю, он и так уже наказан, не правда
ли?
— Пожалуй. — Джинни улыбнулась в ответ и занялась неотложным делом
— поиском своего завтрака.
Спустя полчаса они уже были в пути — полковник Маршалл, лейтенант Молфри,
капитан Болдуин, Джед и подопечная парламента.
Джинни не могла совладать с волнением, хотя и твердила себе, что роялист не
должен радоваться возможности посетить Лондон, когда его монарх остается
пленником замка Кэрисбрук. Она смотрела вперед, стараясь различить первые
признаки Лондонского моста, и радовалась, что впервые с начала своей одиссеи
может по-настоящему расслабиться. Между ней и Алексом установился мир, и
пока ничто не могло служить яблоком раздора. В центре парламентской власти
кавалер ничего не мог сделать, чтобы помочь делу короля. Сейчас она не
нарушала никакого прямого распоряжения и не намеревалась делать этого. В
такой солнечный летний день не было ни одной причины, которая могла бы
нарушить гармонию между любовниками; изначально присущая им вражда исчезла в
урагане чувств.
Глава 14
Лондонский мост, с его рядами домов и выступающими волнорезами, был
замечательным зрелищем для молодой особы, никогда не покидавшей южного
побережья Англии. Как может мост быть таким длинным, таким прочным, чтобы
пересечь широкую реку и одновременно вместить целое поселение? Вдоль моста
располагались торговые лавки, по нему бродили уличные торговцы, и глаза
Джинни разбегались от разнообразия вещей. При виде путников торговцы
выходили из дверей лавок и кричали:
Что желаете?
и разворачивали рулоны
тканей. Почти вся страна голодала из-за войны, а Лондон, судя по всему, не
страдал от недостатка роскошных товаров, не говоря уже о самом необходимом.
Но грязи здесь тоже было в избытке, и Джинни сморщила нос от зловония,
исходящего от конского навоза, гниющих овощей и мусора, разлагающегося в
канавах под летним солнцем. Город, казалось, был накрыт удушающим
маслянистым покрывалом из дыма, и Джинни, зажав рот и но с платком,
вопросительно посмотрела на Алекса.
— Уголь, — пояснил он. — В городе не хватает дров на
растопку, поэтому и топят углем. Ты привыкнешь.
Джинни сильно сомневалась в этом, но решила, что лучше не обращать внимания
на мерзкий запах, чтобы не испортить удовольствия от своего первого
посещения столицы.
Тауэр нависал серой и грозной громадой на дальнем берегу, и Джинни с
неудержимым любопытством поискала глазами железную опускную решетку на
уровне воды, которую в народе называли
воротами изменников
. Она вздрогнула
при мысли о всех тех, кто совершал последний путь на барже по реке,
высаживался у покрытой зелеными водорослями ступени, о которую неустанно
билась речная вода. Здесь их встречал комендант Тауэра и сопровождал до
ворот, через которые никто никогда не возвращался.
Покинув Лондонский мост, они повернули налево и направились вдоль северного
берега Темзы. Алекс с улыбкой наблюдал за изумленной Джинни и не пытался
торопить ее. Когда они поравнялись с толпой, веселившейся и кричавшей у
садов Темпла, она взглянула на него, прося разрешения посмотреть, что так
развеселило людей. Он с готовностью согласился, но остался на месте, пока
Джинни и такой же ликующий Дикон проталкивались сквозь толпу. Однако они
вернулись очень быстро, Дикон явно вопреки желанию, судя по мученическому
выражению лица, а Джинни выглядела растерянной.
— Я никогда раньше не видела травлю медведя, — сказала она в ответ
на вопрос Алекса. — Это ужасно жестоко.
Алекс нахмурился.
— Парламент запретил такие развлечения в городе, — сказал
он, — впрочем, как и большинство других. Эта травля быстро закончится,
как только об этом узнает патруль.
Джинни это не особенно утешило. Ей становилось не по себе при воспоминании о
раненом животном, привязанном к столбу и отбивающемся от десятка гончих,
которые кидались и кусали его, хотя он и отшвыривал их лапами, ломая им
позвоночники и разрывая когтями. И ей понадобилось время, чтобы она снова
могла обращать внимание на окружающее.
Они прибыли во дворец Уайтхолл в середине дня, проехали через охраняемые
ворота во внутренний двор, где сновали военные.
Такая обстановка становится
все более привычной
, — подумала Джинни, наблюдая за занятиями солдат
на плацу, быстрой и решительной походкой офицера, отправившегося по важному
делу, слушая оклики часовых, громкие команды, которые, судя по всему,
понимались, хотя, по мнению Джинни, слова эти мало напоминали тот язык, на
котором она привыкла говорить.
Алекс назвал себя охранникам у массивных дверей, которые вели во дворец, и
спустя несколько мгновений вышел капитан, браво отсалютовал и сообщил, что
лейтенант-генерал сейчас на совещании со своим штабом и полковнику Маршаллу
вместе с его офицерами приказано немедленно присоединиться к ним.
Интересно, а как же подопечная парламента?
— подумала Джинни. Опять
знакомая ситуация — страдать от безделья, пока полковник занимается своими
делами. Губы Алекса дрогнули, когда он совершенно точно истолковал выражение
ее лица.
— Пойдем с нами, — сказал он, снимая ее с лошади. — Ты можешь
подождать в приемной, пока я встречаюсь с Кромвелем. Джед составит тебе
компанию.
Джинни решила, что Уайтхолл больше напоминает штаб армии, нежели дворец,
пока они спешили за капитаном по длинным коридорам, где были сорваны все
портьеры и гулким эхом разносились звуки ее шагов. Они с Джедом остались в
небольшой, лишенной мебели приемной, другие исчезли за тяжелой деревянной
дверью. Джинни стала беспокойно шагать по комнате, похлопывая плеткой по
сапогам. Подойдя к двери, она остановилась и прижалась к ней ухом. К
сожалению, дверь была слишком массивной, чтобы удовлетворить любопытство
подслушивающего, а Джед в итоге сказал ей тоном привилегированного слуги,
чтобы она отошла и училась терпению.
Наконец дверь открылась и появился сияющий Алекс, выглядевший так, словно
только что узнал об огромном наследстве. Его спутники были довольны не
меньше него.
— Ну? — требовательно спросила Джинни. — Почему ты выглядишь,
словно кот у миски со сметаной?
— Позднее, — ответил он. — Джед, проводи, пожалуйста, госпожу
Кортни в гостиницу
Голубой кабан
, что на Маркет-стрит. Договорись о
приличных апартаментах; я намерен провести ночь с удобствами. Проследи,
чтобы у госпожи Кортни было все необходимое и чтобы она оставалась в
гостинице до моего возвращения. — Взяв Джинни за руку, он отвел ее в
сторону, тихо сказав: — Я скоро приду, цыпленок. Мне нужно еще кое-что
сделать. А потом мы обедаем с Кромвелем.
— Мы? — Она нахмурилась, ошеломленная столь внезапными планами.
— Да. Кромвель хочет видеть тебя.
— Зачем? У меня нет желания встречаться с ним, — заявила Джинни с
прискорбным отсутствием уважения к самому могущественному человеку во всей
Англии. — И разве ты не остановишься в казармах?
Все это было совсем непонятно.
— Нет, я решил сегодня побыть гражданским человеком, — сказал он,
отвечая сначала на ее последний вопрос. — Не надо так тревожиться,
милая. Если будешь делать так, как я говорю, тебе не о чем
беспокоиться. — Его губы расплылись в дразнящей улыбке, когда серые
глаза полыхнули огнем при этих словах. — Ступай сейчас с Джедом. Я
обязуюсь позже ответить на все твои вопросы. — И он слегка подтолкнул
ее к ожидавшему денщику.
Голубой кабан
оказался зданием с оштукатуренным фасадом, нижняя часть
которого была построена из бревен. Улица была такой узкой, что верхние этажи
домов смыкались с этажами напротив, образуя нечто вроде арки над вымощенной
булыжником мостовой. Внутри гостиница была массивной и удобной, со
сверкающей медью и бронзой, отлично отполированным деревом. Джинни и Джеда
проводили в большую, залитую солнцем комнату в задней части здания, подальше
от уличного шума. Окна выходили в красивый сад.
— Это вам годится, госпожа? — спросил Джед, критически оглядывая
комнату. Джинни ответила, что ее вполне устраивает. Кровать была большой, с
мягкими перинами и ситцевым пологом. Это было действительно самое удобное
место для отдыха с тех пор, как Джинни покинула дом, и, похоже, не было речи
о том, чтобы ее постель еще кто-то разделил, за исключением одного
конкретного лица.
Хозяйка, сопровождавшая их, была довольна тем, что комната Джинни
понравилась, и настойчиво расспрашивала, что еще может сделать для госпожи,
кроме согревания простыней и горячего кирпича, предохраняющего от ночной
прохлады.
— Ванну, — решительно сказала Джинни. — Если вас не
затруднит, хозяйка.
Вопрос был легко решен. Фаянсовую ванну поставили перед камином, в котором
вместо углей алел кувшин с яркими маками. Ванну наполнили горячей водой,
бросили пригоршню ароматных трав, отчего комната наполнилась запахом
лаванды. Появился даже кусок мыла — предмет роскоши, для производства
которого требовалось столько усилий!
Джед не уходил до тех пор, пока не убедился, что все так, как и должно быть;
потом он сказал Джинни, что будет во дворе, если понадобится ей до
возвращения полковника.
Наконец оставшись одна, Джинни наслаждалась уединением, которого была лишена
на протяжении всей недели. Она — гостья, а не пленница в этой гостинице; у
дверей не топают солдаты, не слышно звуков барабанов и горна, этого
постоянного напоминания о войне. Алекс придет к ней лишь как возлюбленный,
на нейтральную территорию. С наслаждением она сбросила амазонку и небрежно
швырнула ее в угол комнаты Удовольствие от этого жеста она получила, хотя
здравый смысл подсказывал, что через минуту ей придется поднять платье.
После ванны она попробует уговорить кого-нибудь из слуг вычистить и
погладить его. С довольным вздохом она опустилась в воду, опершись шеей о
край ванны и свесив ноги с противоположной стороны.
Когда дверь открылась, она вздрогнула почти виновато.
— Что ты на этот раз затеваешь? — Алекс закрыл дверь с решительным
щелчком и положил большой сверток на стул в углу комнаты, прежде чем подойти
к ванне. Из-под опущенных век он рассматривал очертания ее тела, скрытые
водой.
— Ничего не затеваю, — ответила она, чувствуя себя вдруг очень
уязвимой. — Ванна — это такая роскошь, я расслабилась и мечтала о рае.
— Есть много райских местечек, — заметил Алекс, не отрывая от нее
взгляда, пока сбрасывал с себя мундир и снимал рубашку. — Но думаю,
ванна — действительно отличное место.
— Ты должен заказать ванну для себя, — сказала Джинни, шевеля
пальцами ног.
— Предпочитаю разделить твою. — Он уже стягивал сапоги и гетры.
— Здесь не хватит места, — не отступала она.
— Ну, тогда я должен поторопить тебя. Я помою тебе спину.
— Прошу вас, сэр, не утруждайте себя. Я могу справиться сама.
Все это время, пока они обменивались взглядами и намеками, нарастало
восхитительное напряжение, и Джинни продолжала рассеянно шевелить пальцами
ног, пока Алекс наконец не опустился на колени у края ванны и не схватил ее
за ноги. Джинни завизжала и стала извиваться, когда его пальцы пощекотали ее
пятки; потом он нагнул голову и, взяв пальчики в рот стал сосать их с пылом,
который, казалось, достиг ее самых сокровенных глубин. Смеясь и стеная, она
умоляла его остановиться, хотя и не знала, хочет ли этого, а когда он
остановился, поняла, что не хочет.
Алекс засмеялся и начал якобы нащупывать в воде мыло; его руки намеренно
выискивали такие укромные уголки, где мыло никак не могло оказаться.
— Вот! — сказала Джинни с притворным раздражением. — Ты это
ищешь? — Взяв его руку, она шлепнула кусок мыла ему на ладонь.
— И это тоже, — пробормотал Алекс, намыливая мочалку. — Сядь
и наклонись вперед.
Когда она не проявила никаких признаков послушания, он зашел ей за спину,
обхватил ее талию железной хваткой, приподнял из воды и, наклонив вперед,
стал намыливать спину мягкими круговыми движениями, которые тем не менее
были очень тщательными.
— Прекрати ерзать, — приказал он, когда она стала сопротивляться,
больше играя, нежели серьезно, и обхватил рукой скользкую от мыла грудь.
— Негодник! — обвинила его Джинни, когда он стал сжимать ее еще
сильнее. — Я и не представляла, насколько настоятельно вы нуждаетесь в
ванне, сэр. Если вы уберете руки, то я оставлю ее исключительно в вашем
распоряжении.
Алекс внезапно отпустил ее, и она упала обратно в воду с всплеском, от
которого вода перелилась через край на деревянные половицы. Он усмехнулся,
увидев ее негодующее лицо, и поднял полотенце со стула.
— Выходи! — Властный палец поманил ее, и Джинни встала,
порозовевшая, вся в капельках воды.
Долгие мгновения он рассматривал ее, пока она со смущенной улыбкой н
...Закладка в соц.сетях
