Жанр: Любовные романы
Почти невинна
...и, расстались до обеда.
Магдалена переоделась и обсуждала со старшим слугой, какие вина лучше
подать к обеду, когда с высокой стены
прозвучали звуки рога. Откуда-то снизу отозвался другой. Часовой криком известил
находившихся в замке о приближении
всадников. Герольд немедленно потребовал, чтобы вновь прибывшие сообщили свои
имена и звания.
- Похоже, у нас гости, - деловито заметила Магдалена. - Я должна
посоветоваться с управителем.
Но вместо того чтобы призвать управителя, она поднялась на стену, спеша
увидеть гостей своими глазами.
Заслышав крик герольда, Гай вышел из кабинета и устремился во внутренний
двор, где начальник гарнизона должен
был сообщить, кто приехал. Почести, оказываемые гостям, и его собственное
участие в приеме зависели от их положения и
богатства. Мельком увидев на стене Магдалену, он решил присоединиться к ней.
Они долго разглядывали отряд, стоявший по другую сторону рва. Штандарт был
незнаком Гаю. Он подождал, пока
герольд опустит рог с прикрепленным к нему флажком в знак уважения к хозяевам.
- К вам прибыл сьер Шарль д'Ориак, заявляющий права на родство с госпожой
замка, леди де Брессе, и просит
гостеприимства по праву этого родства.
Гай затаил дыхание. Вот оно, зло с юга. Какую форму оно примет? Вряд ли
Борегары способны на многое в стенах
замка!
Он вдруг ощутил, как неподвижно застыла рядом с ним Магдалена.
- Это тот, кто подходил ко мне в Кале, - прошептала она. - Пытался
заставить меня пойти с ним в сад, но я
боялась...
- Да, - перебил Гай, сознавая, что должен рассеять ее подозрения хотя бы
до тех пор, пока сам он не поймет цели
приезда д'Ориака. - Но он в самом деле твой родственник. Оливье узнал, что ваши
матери были сестрами. Поэтому ты
должна встретить его со всем радушием.
Магдалена смертельно побледнела, хотя сама не могла определить, чего так
опасается. Какой-то инстинкт
предостерегал ее от этого человека.
- Но я не хочу! Он - само воплощение зла.
Пусть это чистая правда, Гай должен все отрицать. Магдалена понятия не
имела об угрозе, которую представляют
Борегары для нее и герцога Ланкастерского, об их возможном участии в убийстве
Эдмунда, ибо рассказать ей об этом -
значит прежде всего поведать о прошлом, а он не может обрушить на нее столько
боли. Что будет, если она узнает о
вероломном предательстве, крови и убийствах - печальных обстоятельствах ее
зачатия и рождения?
- Не придумывай, - строго велел он вслух. - Не можешь же ты отвернуться от
своего кузена?!
Он отдал приказ часовому, и тот проворно сбежал вниз. Герольд протрубил
приветственный сигнал, и подъемный мост
немедленно опустили. Решетка поползла вверх. Магдалена, все еще белая как снег,
но понимавшая, что выхода попросту нет,
спустилась вместе с Гаем во внутренний двор, дабы приветствовать родича у
подножия лестницы, ведущей в парадный зал.
Шарль неторопливо въехал во внутренний двор и, увидев кузину, стоявшую
рядом с лордом де Жерве, удовлетворенно
усмехнулся. Она уже не такая, как в Кале. Теперь это была прекрасная и надменная
женщина.
Почему Гай посылал Оливье разузнать о д'Ориаке? И почему ничего не сказал
ей об этом? Ни разу не упомянул об
этом человеке? Да и о том, что произошло в Кале, не было сказано ни слова. И
почему ей так не по себе? Даже голова
закружилась. Во внешности Шарля нет ничего отталкивающего, наоборот, она
испытала чувство чего-то давно знакомого,
словно знала его в другое время и в другом месте.
Он принял приветственную чашу от выбежавшего из зала пажа. Гай выступил
вперед.
- Сьер д'Ориак, добро пожаловать к нашему очагу.
Теперь была очередь Магдалены приветствовать гостя, но она продолжала
неучтиво молчать.
- Господин де Жерве! - воскликнул Шарль, спрыгнув с коня и протягивая
руку. - Я родственник леди Магдалены
де Брессе.
- Мы признаем ваше родство, - кивнул Гай, сжимая его руку. Магдалена попрежнему
не пошевелилась.
Напряжение с каждой минутой росло. Неловкость обуяла не только приезжих, но и
обитателей замка, пораженных такой
невежливостью. Тяжелая, недоуменная тишина повисла в воздухе.
- Кузина, я привез тебе привет от семьи твоей матери, - начал Шарль,
подступив к ней с протянутой рукой. Но
Магдалена не двигалась с места и, словно не замечая его руки, пристально
смотрела в лицо. Да ведь они похожи! Вот почему
он казался ей таким знакомым! Семейное сходство. Но она содрогнулась от ужаса и
отвращения...
- Магдалена! - резко упрекнул Гай, выводя ее из странного забытья. - Ты
невежлива с нашим гостем и своим
родственником!
- Умоляю о прощении, сэр, - тихо пробормотала она, протягивая руку и едва
касаясь его ладони, прежде чем
незаметно вытереть свою о юбку. - Я на минуту задумалась.
Все же она не пригласила его войти в зал и не обратилась с обычными
словами приветствия. Постепенно мужчины
сообразили, что так ничего от нее и не дождутся, и Гай решил исправить
положение.
- Заходите! - воскликнул он, показывая на открытую дверь. - Отдохните с
дороги.
- Мы будем рады теплому приему, - заметил д'Ориак, многозначительно глядя
на кузину. Он и его рыцари
проследовали за Гаем в зал, где в очаге горел огонь и накрывались столы к ужину.
Магдалена не сопровождала их и, хотя сознавала, что совершает
непростительный грех, нарушая законы родства и
гостеприимства, ничего не могла с собой поделать. Она вернулась к себе и позвала
Эрин.
- Пойди к лорду де Жерве и передай, что я нездорова и не смогу спуститься
к обеду.
Эрин поспешила в зал, где мужчины пили вино. Беседа не клеилась: всех
смущало отсутствие хозяйки.
- Господин, - заговорщически прошептала Эрин, подбираясь к Гаю.
- Что тебе? - недовольно бросил Гай.
- Госпожа...
- Где она?
Эрин сразу стало ясно, что лорд де Жерве выведен из себя, - весьма редкое,
чтобы не сказать необычное, событие.
- Она говорит, что заболела, милорд, и не сможет сегодня спуститься в зал.
Гай плотно сжал губы. Совершенно непонятно, что за игру затеяла Магдалена,
но он ничего не сможет добиться от
Шарля д'Ориака, если она и дальше будет ломаться, как капризная девчонка.
- Можешь сказать госпоже, что я позволяю ей отдохнуть до обеда, но потом
требую ее присутствия за высоким
столом.
Эрин упорхнула, а Шарль, подслушавший разговор, заметил:
- Похоже, я каким-то образом обидел кузину. Я бы попросил прощения за свою
бестактность, только вот не знаю, в
чем она заключается.
Гай, еще сильнее раздосадованный, сухо процедил:
- Умоляю, не придавайте этому значения.
- Какой-то каприз, который необходимо обуздать? - мягко осведомился Шарль.
- Ничего страшного, такое часто
бывает с женщинами. Им нужна твердая рука.
И от его негромкого голоса у Гая отчего-то мурашки забегали по спине. Все
же ничего особенного в его замечании не
было. Кроме того, Борегары вряд ли отважатся причинить зло Магдалене в стенах
этого замка, пока она находится под его
защитой. Здесь Гай легко мог обеспечить ее безопасность, всего лишь приставив к
ней охрану. Но он должен узнать, какую
пакость они задумали, а это невозможно, пока Магдалена будет продолжать вести
себя столь позорным образом. И это
вместо того, чтобы улыбаться и говорить приятные слова! Но почему Магдалена
отважилась на подобную выходку? Это не в
ее характере, а кроме того, случай в Кале никак не может служить извинением.
Эрин передала госпоже слова лорда де Жерве.
- Он очень недоволен, госпожа, - прибавила она, недоуменно глядя на
скорчившуюся на подоконнике Магдалену.
- Может, послать за мастером Элиасом, чтобы полечил вас?
Магдалена покачала головой и вздрогнула, хотя в комнате было тепло.
- Нет, но я не хочу выходить, пока эти рыцари не покинут замок.
- Однако, госпожа, сьер д'Ориак ваш родич! - не выдержав, выпалила Эрин.
Госпожа просто не в себе! Недаром
говорят, что беременные женщины часто подвержены всяким странностям.
Магдалена ничего не ответила, и Эрин, нерешительно помявшись, снова
отправилась на поиски лорда де Жерве. Он
провожал приезжих в гостевой дом, где им предстояло отдохнуть и переодеться к
ужину. Заметив маячившую поодаль Эрин,
он качнул головой. Очевидно, ей нужно что-то сказать, но она не решается вновь
попасться ему на глаза.
Он распрощался с гостями и только потом подозвал Эрин.
- Что еще, женщина?
- Госпожа... что-то с ней неладно, - промямлила служанка, теребя передник.
- Всего час назад она была совершенно здорова, - хмурясь, ответил он.
- Это болезнь не телесная, господин.
Покрасневшие от работы руки Эрин немилосердно комкали передник: очевидно,
их хозяйка никак не могла найти
подходящих слов.
- Скорее у нее что-то на душе.
- Что за вздор ты мелешь, женщина? - нетерпеливо буркнул Гай.
- Она выглядит как-то непонятно и говорит такое, что язык не
поворачивается повторить. И не позволяет мастеру
Элиас полечить ее, но, может, согласится потолковать с отцом Вивианом? А вдруг
на нее наложено проклятие?
- Я не желаю слышать эту чушь! - взорвался Гай. Магдалена по какой-то
причине ведет себя как избалованный,
своевольный ребенок! Никакого проклятия, разумеется, нет и быть не может!
Но он поспешно пересек двор, взбежал по внешней лестнице и поспешил в ее
спальню. Без стука распахнул дверь и
тут же захлопнул перед носом запыхавшейся Эрин.
- Что это с тобой, Магдалена? Она с трудом подняла голову и уставилась на
него. В глазах стыл непонятный страх.
- Я больше не желаю видеть этого человека, - твердо объявила она.
- Ты не посмеешь обращаться с ним неучтиво, - так же категорично возразил
он. - Немедленно прекрати свои
неприличные выходки, Магдалена!
- Он само зло, - прошептала она. - И замышляет недоброе, Гай, я это знаю.
Гай покачал головой.
- Откуда взялись эти фантазии? И даже если это правда, неужели
воображаешь, что я допущу, чтобы с твоей головы
упал хотя бы волосок?'
- Может, и не допустишь, но у него черная душа. Я поняла это еще в Кале и
снова ощутила это, едва он появился во
дворе.
- Ты бредишь! - воскликнул Гай, вынуждая себя обращаться с ней резко,
почти грубо, в твердой уверенности, что
это поможет ей выйти из странного, дремотного состояния, которое способно только
ухудшить положение. - Не хотелось
бы сердиться на тебя, но если ты собираешься продолжать эти глупости, мы
поссоримся.
Магдалена опустила глаза. Его слова будто разорвали паутину безымянного
ужаса, державшего ее в своих лапах весь
последний час. Мысль о гневе Гая затмила страх перед неизвестной угрозой.
- Но мне он не нравится, - уже своим обычным голосом пожаловалась она.
- Это не извиняет твою невоспитанность! - Он шагнул вперед и уселся на
подоконник рядом с ней. - Такого я от
тебя не ожидал, крошка. Неужели не веришь, что я способен тебя защитить?!
- Да, но ты не всегда будешь рядом.
- Твой кузен просто нанес нам визит. И я никуда не отлучусь, пока он
здесь.
А вот это было абсолютной правдой, но Гай высказал ее таким небрежным
тоном, словно намеревался всего лишь
развеять беспричинные страхи Магдалены.
- Итак, ты собираешься вести себя, как подобает госпоже замка? - спросил
он, приподнимая ее подбородок и глядя
в глаза. - Если нет, знай, что я буду крайне тобой недоволен.
Гай смягчил замечание улыбкой, но Магдалена нисколько не сомневалась, что
он сдержит слово.
- Я сделаю все, от меня зависящее. Но большего не могу обещать.
- Этого вполне достаточно, - заверил он, целуя кончик ее носа. - Магдалена
Ланкастер - дочь славного рода и
должна держать себя с достоинством, а не как напуганное дитя, причем без всяких
причин.
- Может, и без причин, - согласилась она, вскинув голову, - но я стою на
своем. В душе у моего кузена свил гнездо
целый выводок змей, а сам он замыслил недоброе против меня. Можешь говорить что
угодно, это ничего не изменит.
Ему вдруг захотелось рассказать ей все, вопреки соображениям и расчетам
здравого смысла: вдруг правда поможет ей
справиться со страхами? Но нет, никакая правда не оправдает ту боль, которую он
нанесет ей. Все еще может обойтись, пока
Гай стоит между ней и Борегарами.
- Я здесь, - мягко напомнил он, вставая. - Никакой беды не случится с
тобой, когда я рядом. Магдалена кивнула:
- Я тебе верю.
- Тогда одевайся в лучшее платье, чтобы почтить наших гостей за обедом. И
приветствуй кузена, как полагается
хозяйке замка.
- Как прикажет мой господин.
Магдалена честно пыталась изобразить всегдашнюю шутливую покорность, но
получалось на редкость неубедительно.
Однако Гай довольствовался и этим и, поцеловав ее, ушел.
Эрин, все это время прижимавшаяся ухом к замочной скважине, поспешила в
спальню. К сожалению, до нее
доносились лишь отдельные слова, но госпожа приветствовала ее достаточно
спокойно: очевидно, гнев господина не
обрушился на нее, как ожидала служанка.
- Я надену котт из алой парчи, - решила Магдалена, открывая шкаф и
рассматривая содержимое. - Поверх
пурпурной камизы.
- А золотую, цепь, госпожа? - спросила Эрин, мигом вспомнив свои
обязанности и принимаясь хлопотать над
хозяйкой. Такой великолепный наряд указывал на важное положение гостей.
- Да, и шелковую сеточку для волос с золотой нитью.
- И сапфиры, - докончила Эрин.
- И сапфиры, - согласилась Магдалена.
Женщина, встретившая вечером Шарля д'Ориака в большом зале, казалась лишь
отдаленным подобием той бледной
измученной тени, которую он впервые увидел у гостиницы в Кале, и такой же
бесцветной угрюмой особы, не пожелавшей
даже поздороваться с ним при встрече.
Масса темных волос была спрятана под сеточку из белого шелка,
переплетенного с золотой нитью. Котт из богато
изукрашенной алой парчи с низким вырезом облегал тело до бедер, где расходился
широкой юбкой, подхваченной с одного
бока, открывая темно-фиолетовый шелк камизы. Рукава котта кончались у локтя, а
руку до запястья обтягивали узкие рукава
камизы. Она казалась сказочным видением в королевском пурпуре и переливах алозолотого
цвета. Шею отягощало тяжелое
сапфировое ожерелье, бедра стягивала филигранная золотая цепь тонкой работы. На
ногах сверкали золотые туфельки с
неестественно длинными острыми носками, так называемые пулены. Носки для
удобства ходьбы привязывались к
щиколотке. На длинных пальцах сверкали аметист и огромный рубин.
У Шарля перехватило дыхание. Дрожь возбуждения пронизала его. Да, он не
ошибся, перед ним женщина, за которой
мужчина пойдет в ад. Истинная дочь Изольды.
Гай ощутил реакцию гостя, как почувствовал бы вибрацию струны лютни. Ему
вновь стало не по себе. Хищный блеск
в глазах гостя мешался с откровенной похотью жаждущего случки жеребца. Он нервно
облизывал тонкие губы, ноздри
длинного, крючковатого носа плотоядно подрагивали, чуя добычу. Гай с неприятной
очевидностью осознал, что угроза
кроется не только в обычной мести.
У Магдалены же пристальное внимание д'Ориака вызывало нечто вроде тошноты,
словно какие-то всепроникающие
миазмы наполнили огромный зал, не давая ей дышать свободно. Ей снова захотелось
убежать. Огромным усилием воли она
заставила себя оставаться на месте и даже растянуть губы в деланной улыбке и
протянуть руку.
- Надеюсь, вам пришлись по вкусу ваши покои? - заметила она бесстрастным
тоном хозяйки, задающей обычный
вопрос гостю.
- Да, благодарю, кузина, - кивнул Шарль, поднося к губам ее руку. - Вы
очень любезны.
По какой-то причине ее манеры значительно улучшились. В чем тут дело?
Он искоса глянул на де Жерве, гадая, насколько серьезно тот воспринимает
обязанности защитника и советника.
- По-моему, мы впервые увиделись в Кале, как раз после вашего прибытия из
Англии. Вероятно, вы уже успели
забыть?
Магдалена покачала головой.
- Что-то не припоминаю, - солгала она, хотя ужас той встречи до сих пор
был свеж в памяти.
Однако Шарль успел заметить, предательскую дрожь ее губ и опущенные глаза.
Странно, почему она лжет по
пустякам? Какую цель преследует?! Или разгадала его намерения? Нет, вряд ли
наставники открыли ей истину. Она всего
лишь пешка в шахматной партии Ланкастера, который, как и родня со стороны
матери, считает ее чем-то совершенно
незначительным, всего лишь орудием для достижения собственных целей.
- Пора обедать, - объявил Гай, положив конец размышлениям Шарля. - Прошу
вас, госпожа.
Магдалена с плохо скрытым облегчением подошла к Гаю, и он отчетливо
почувствовал, какое напряжение сковало ее
тело. Однако она покорно шествовала рядом с ним к возвышению, на котором стоял
стол для хозяев и почетных гостей.
Шарль занял место по левую сторону от нее, и Магдалена вынудила себя выполнять
роль хозяйки, выбирающей для гостя
самые вкусные кусочки.
Такие пиры были прекрасным способом показать богатство и знатность
хозяина, и замок де Брессе не оказался
исключением. Перед каждым гостем стояла зажженная восковая свеча. Тарелки на
высоком столе были из тяжелого серебра,
винные чаши усыпаны драгоценными камнями, одно блюдо сменяло другое. Шарлю редко
доводилось видеть такое
разнообразие еды и вин, не говоря уже о хлебе, белом и очень мягком, и даже на
остальные столы подавали караваи, хотя не
столь отменного качества, но все же не черствые ржаные, как во многих
хозяйствах. Правда, те, кто рангом пониже, ели из
оловянной посуды.
Магдалена де Брессе, очевидно, была очень богатой женщиной, но пока что
это богатство шло на поддержку
английской короны.
- Если хотите поохотиться после обеда, д'Ориак, только скажите. В наших
лесах водятся олени и вепри, - заметил
Гай, смирившись с тем, что дела должны уступить требованиям гостеприимства.
- Буду рад, - кивнул Шарль. - Мы слишком долго пробыли в дороге. А вы,
госпожа? Любите охоту?
- Очень, но я жду ребенка, и лорд де Жерве считает, что мне нужно
беречься.
Ребенок?
Шарль потянулся к чаше и задумчиво пригубил вино. Ребенка ни в коем случае
нельзя оставлять Ланкастерам. Он
должен разделить судьбу своей матери.
- Поздравляю, госпожа, - улыбнулся он. - Ваш муж должен быть счастлив тем,
что Господь благословил его в
браке. Насколько я понял, он пока остался в Англии?
Магдалена слегка наклонила голову.
- Поскольку его здесь нет, сьер, ваш вывод кажется вполне разумным.
Шарль не подал виду, как разозлен ее холодным тоном. Ах эти проклятые
Плантагенеты и их чертово высокомерие!
Но оно надежно маскирует ложь! Она не проявила ни малейшей неловкости, отвечая
на вопрос, а ведь они оба знали, что
Эдмунд де Брессе мертв, что бы там ни было сказано всему остальному миру по
поводу его внезапного исчезновения. Может,
она куда хитрее, чем ему представлялось?
- О, кузина, как глупо с моей стороны! - беспечно рассмеялся он.
Магдалена взяла ложку и, окунув в глубокую миску с ароматной тушеной
рыбой, выбрала сочный кусочек угря и
положила ему на тарелку.
- Ни в коем случае, сэр. Вполне резонное замечание. Кстати, прошу вас
попробовать угря. Не находите его
превосходным? - с улыбкой спросила она.
- Разумеется, - кивнул он, завороженный, несмотря на гнев, этой улыбкой,
блеском ровных зубов, розовыми губами,
такими полными и чувственными. Или это гнев подогрел в нем желание? - Если вы не
охотитесь, кузина, то, может,
согласитесь прогуляться со мной в саду? Уверен, что у лорда де Жерве найдется
немало дел и вряд ли ему стоит тратить
время на развлечения гостей.
Магдалена едва удержалась, чтобы не бросить умоляющий взгляд в сторону
Гая. Перспектива провести день в
компании кузена наполнила ее таким ужасом, словно тот предложил просидеть до
вечера в подземной темнице под
донжоном в обществе черных пауков и скользких мокриц.
- Прогулка в саду вряд ли может считаться развлечением, господин мой. Не
так ли, лорд де Жерве?
- По-моему, это зависит от общества, - усмехнулся Гай. - Но ваш кузен
просто не знает, что после обеда вам
велено отдыхать несколько часов. Видите ли, сьер д'Ориак, так посоветовали
повивальные бабки. К прискорбию, леди
Магдалена не часто выполняет их предписания и, вероятно, именно поэтому позабыла
о них упомянуть.
- А вы, я так полагаю, настаиваете на их выполнении?
- Таков мой долг, - небрежно бросил Гай. - Так как насчет охоты с гончими?
Магдалена уселась поудобнее, краем уха слушая охотничьи байки. Спасена. На
сегодня. Потому что невозможно
бесконечно избегать своего близкого родственника.
Глава 9
Шарль д'Ориак не знал точно, в какой момент заметил особые отношения
Магдалены де Брессе и Гая де Жерве.
Последний вел себя с неизменной почтительностью, а первая - с покорностью,
свойственной молодой женщине в
обращении с представителем своего отца, заменяющим хозяина замка.
Шарль, поселившийся в доме для гостей, понятия не имел о лабиринте
потайных ходов в замке и ничего не знал о
легкой фигурке, пробиравшейся по ночам от женского крыла в хозяйские покои, ни
разу не слышал смеха и нежных слов,
звучавших в этих покоях, не ведал о взрывах исступленной страсти, бурные волны
которой лишали любовников способности
мыслить, оставляли обессиленными, мокрыми от пота на широкой кровати, наполняли
комнату пряными ароматами
любовных игр.
Но ведь были и другие признаки: взгляды, лукавый блеск глаз леди и чуть
суженные зрачки лорда, понимающе
улыбавшегося в ответ; прикосновения, мимолетные, легкие, когда беленькая ручка
без видимой причины ложилась на рукав
лорда или широкая ладонь с властным видом тянулась к плечу или талии леди.
Подобные знаки просто не могли ускользнуть
от внимания человека, имевшего дурные намерения и собственные недвусмысленные
цели, касавшиеся дамы.
И Шарль д'Ориак тайком продолжал наблюдать за парочкой. Наблюдал в те
моменты, когда лорд де Жерве играл на
лютне, а дама вышивала у окна своего солара, когда день выдавался дождливым и
гулять не было охоты. Слышал нежные,
волнующие нотки в голосе лорда де Жерве, когда тот тихо, мелодично напевал
баллады трубадуров, повествующие о любви
и рыцарских подвигах во имя прекрасных дам. Отчетливо различал пыл и страсть,
кроющиеся под изысканными
куртуазными стихами.
Не сводил глаз с дамы, которая в ясный солнечный декабрьский денек
пристально смотрела на ристалище, где
сошлись в поединке рыцари, и в ее взгляде светилось нечто большее, чем просто
боязливый интерес, которого следовало
ожидать при виде дружеского сражения лорда де Жерве с одним из гостивших в замке
рыцарей. Правда, и подобные бои
иногда оканчивались смертью или тяжелым ранением одного из участников, но ей
вряд ли стоило бояться за рыцаря,
носившего на шлеме ленту ее цветов. Гай де Жерве был известен как один из самых
храбрых и искусных воинов не только в
Англии, но и во Франции, и стоило лишь посмотреть, как он управляется с конем,
как точно ложатся удары его копья, чтобы
понять, насколько оправданна его репутация.
Холодная голова, тренированное тело и огромная сила в сочетании с годами
упорных тренировок делали этого
человека непобедимым в честной схватке.
Но Шарль все наблюдал. Наблюдал, как дама хлопает в ладоши, раскрасневшись
не только от морозного воздуха.
Блестя глазами не просто из благодарности к рыцарю, почтительно салютующему ей с
седла своего боевого коня.
Он наблюдал и замечал, как все касающееся Магдалены де Брессе близко
затрагивает лорда де Жерве. Что она ела, что
пила, когда гуляла или скакала верхом и как далеко, когда ложилась спать - все
это находилось под неусыпным контролем
де Жерве. Малейший намек на усталость, бледность лица, тени под глазами - все
это немедленно становилось причиной
тихих приказов, иногда вызывавших шутливые протесты дамы. Но лорд де Жерве умел
настоять на своем, и дама послушно
извинялась и уходила отдыхать.
Столь неусыпная забота о беременной подопечной казалась Шарлю избыточной,
даже если принять в расчет значение,
которое имели для герцога Ланкастера благополучные роды дочери. Здоровое дитя, в
котором будет течь кровь рода
Плантагенетов, закрепит наследство де Брессе за Англией, несмотря на смерть
отца, Эдмунда де Брессе.
Шарль д'Ориак задумчиво погладил острый подбородок. Пока что беременность
леди Магдалены почти незаметна.
Эдмунда убили в начале августа. Если она понесла непосредственно перед его
гибелью, значит, прошло уже пять месяцев. Но
так ли это?
Магдалена так и не смягчилась по отношению к кузену, несмотря на то что
прошло уже довольно много времени. Гаю
пришлось взять на себя весьма утомительную обязанность развлекать гостей, как
полагалось при визитах родственников и
людей высокого происхождения. Помимо охоты с гончими и соколами, устраивались
турниры, пиршества и вечера с
музыкой и танцами, но Магдалена по-прежнему сторонилась Шарля. Он постоянно
напоминал ей о зловещем подземелье.
Его словно окружали аура злобы и недоброжелательности, гнилостный, душный и в то
же время ледяной воздух. При виде
кузена ей сразу представлялись твари, ползающие во мраке и наводящие ужас.
Нужно сказать, что он делал все возможное, дабы втереться в милость к
родственнице: танцевал, рассказывал
занимательные истории, сочинял изящные песни, которые и пел, аккомпанируя себе
на лютне, делал изысканные
комплименты, как истинный рыцарь, почтительно ухаживал за прекрасной дамой,
недосягаемой хозяйкой замка. И ее
ненависть и отвращение росли с каждой минутой.
Она больше не жаловалась Гаю, считая, что он снова пожурит ее за глупые
фантазии и непонятное недоверие. И по
этой причине вела себя с кузеном с кажущейся вежливостью, стараясь скрыть
неприязнь за внешним легкомыслием. Она не
отказывала себе в удовольствии уколоть кузена, хотя и понимала, что ужасно злит
его. Правда, он всегда маскировал
раздражение улыбкой или смехом, только вот смех получался не слишком веселым и
никогда не отражался в глазах. Но ей
нравилось изводить его, и она постоянно играла с огнем, хотя изображала при этом
глупенькую кокетку и всегда уверяла,
будто не имела в виду ничего дурного.
Она не знала, что Гай не обвинил бы ее в ребяческих страхах и глупых
фантазиях, потому что в отличие от Магдалены
проник в истинную природу чувств Шарля к кузине. Он вообще легко видел
воздействие Магдалены на мужчин, возможно,
потому что сам подпал под волшебство ее обаяния. То же самое когда-то произошло
с Эдмундом. Точно так же горели глаза
Шарля, следившего за каждым ее движением, за каждым шагом
...Закладка в соц.сетях
