Жанр: Любовные романы
Брачные игры
...а глаза к небу, перехватив отблеск сардонической улыбки во
взгляде Дугласа. Да, пожалуй, у Лауры нет никаких шансов.
— Мы приложим все усилия, — заверила она. — Я попрошу, чтобы
для вас заварили покрепче. Почему бы вам не перейти в гостиную? Там меньше
сквозняков. Дуглас, не могли бы вы проводить Лауру и графиню к камину в
гостиной? Или, может, у вас есть какое-нибудь средство от простуды?
— От простуды нет лекарств, — довольно резко отозвался Дуглас,
которому пришлось терпеть бесконечные жалобы Лауры на дикость английской
глубинки на протяжении всей прогулки, — но облегчить течение болезни
можно. Впрочем, не думаю, что вам нужны лекарства, Лаура. Огонь и горячий
кофе сделают свое дело. — Он предложил одну руку Лауре, а другую — ее
матери, чтобы проводить их в гостиную.
Выйдя из кухни с подносом, Честити увидела Констанс, спускавшуюся сверху.
— Пришлось самой заняться, — вздохнула Честити. — Всем
некогда. В кухне настоящий ад. Кругом кипящие котлы и шипящие сковороды.
Констанс понимающе кивнула.
— Потрясающий шарф, Чес. И бусы. Я их раньше не видела.
— Рождественский подарок, — пояснила Честити, двинувшись в
направлении гостиной.
— Вот как? — произнесла Констанс с очередной понимающей улыбкой. — Интересно от кого?
— Догадайся. — Честити вошла в комнату. — Кофе, Лаура. Я
приготовила его сама. Надеюсь, вам понравится. — Она поставила поднос
на низкий столик. — Положить вам сахар?
— Один кусочек, — подала та голос из кресла, вплотную придвинутого
к огню. — И капельку сливок.
Честити налила кофе и протянула ей чашку.
— Дуглас, вам налить?
— Нет, спасибо, я предпочел бы что-нибудь покрепче.
— И правильно, — поддержал его лорд Дункан, появившись в дверях с
графинчиком виски в одной руке и тремя бокалами — в другой. — Констанс,
дорогая, выпьешь с нами?
Старшая дочь покачала головой:
— Спасибо, отец, но для меня рановато. К тому же у меня нет такого
оправдания, как прогулка на морозе. Я выпью кофе.
Стук входной двери и гомон голосов возвестили о возвращении из церкви
остальной компании. Сара первой ворвалась в гостиную. Щеки ее разрумянились
от холода, шапку и шарф припорошил снег.
— Вы только посмотрите, — воскликнула она, указав на окна. —
Снежное Рождество! Разве не здорово?
— Еще бы, — вторила ей Честити. — А сейчас начнется самое
интересное.
— Подарки! — с воодушевлением подхватила девочка, разматывая
шарф. — Я просто умираю от нетерпения. Не помню, чтобы я когда-нибудь
так волновалась. Правда, папа?
Гидеон согласно кивнул с самым серьезным видом:
— Я тоже не помню.
— Если ленч намечен на час дня, нужно поторопиться с вручением
подарков, — вмешалась тетя Агата. — Как ты думаешь, Эдит? Слугам
наверняка хочется приступить к собственным празднествам.
— Да, конечно, тетя Агата, вы совершенно правы. — Честити
обменялась многозначительными взглядами с сестрами.
Тетушкам нравилось делать вид, что хозяйство овдовевшего брата держится на
них, и племянницы не имели ни малейшего желания рассеивать их иллюзию.
— Дайте нам пять минут, чтобы избавиться от верхней одежды, —
вымолвила Пруденс. — Мы все в снегу.
— Мне хватит и трех. — Сара бросилась к двери. — Ты идешь,
Мэри?
Мэри Уинстон улыбнулась:
— Конечно, Сара.
Пруденс последовала за ними, задержавшись на секунду, чтобы сказать Честити:
— Очаровательные бусы, Чес. И шарф очень милый. По-моему, я не видела
их раньше.
— У меня их не было до сегодняшнего утра.
Взгляд Пруденс метнулся к Дугласу Фаррелу, стоявшему у камина с бокалом
виски. Приподняв брови, она слегка склонила голову в его сторону, словно
отдавая ему должное, и вслед за мужем и падчерицей вышла из комнаты.
Глава 15
— Название песни? — предположила Честити,
когда Сара изобразила оперную певицу.
Девочка энергично закивала, просияв в улыбке. После сытного ленча только у
нее одной оставались силы на игру в шарады, но взрослые делали все
возможное, чтобы доставить ей удовольствие.
Снег повалил сильнее, способствуя сонливости, охватившей всю компанию после
еды. Тетушки удалились наверх, чтобы прилечь на часок. Лорд Дункан негромко
похрапывал у огня, а графиня клевала носом в своем глубоком кресле с
подголовником. Лаура сидела в стороне, демонстративно уткнувшись в
рождественский подарок, преподнесенный ей Дугласом. Время от времени, когда
игра в шарады становилась особенно шумной, она поднимала на всех
страдальческий взгляд и с глубоким вздохом снова возвращалась к книге.
Остальные подавляли зевки, сожалея о лишней порции рождественского пудинга и
изображая живейший интерес к игре.
Сара, закутанная в белую простыню, старательно изображала что-то непонятное,
горделиво вскинув голову и вытянув в повелительном жесте руку. Аудитория
пристально, но с явным недоумением наблюдала за пантомимой девочки,
становившейся все более отчаянной.
Дуглас встал, подошел к серванту, налил себе портвейна и прислонился к
стене, потягивая вино и глядя на Сару с сосредоточенным выражением. Затем
щелкнул пальцами.
—
Правь, Британия!
— определил он, и лицо девочки расплылось в
широкой улыбке.
— Верно. А как вы догадались?
— Ты очень хорошая актриса, — с улыбкой разъяснил он.
— Браво, Дуглас, — зааплодировала Честити. — Ты молодец,
Сара.
Остальная компания, за исключением спящих и Лауры, присоединилась к
аплодисментам. Сара просияла и шутливо поклонилась.
— Чья очередь? — оживленно спросила она.
— Пожалуй, нам нужно заняться чем-то другим, — широко зевнул ее
отец. — Мне необходимо хорошенько размяться, чтобы не заснуть на
стуле. — Он поднялся и потянулся. — Я бы не возражал против
прогулки.
— Только не в такую погоду. — Макс указал на снежную пелену за
окном.
— Мы можем сыграть в другую игру, — с надеждой пролепетала Сара.
— Точно, — откликнулась Пруденс, проигнорировав протестующий стон
мужа. — В сардинки. Она нас взбодрит.
— А как играют в сардинки? — спросила Сара.
— Ну, мы бросим жребий, и тот, кто вытянет его, должен спрятаться.
Минут через десять все остальные начнут его искать. Тот, кто найдет, должен
спрятаться в том же самом месте, пока не останется последний игрок.
— Пруденс, — взмолился Гидеон. — Я слишком стар для такой
игры.
— Ничего подобного, — отрезала она. — Мы сделаем исключение
для отца, тетушек, графини с Лаурой, но все остальные должны играть. —
Она взяла листок бумаги и разорвала его на полоски. — Я нарисую на
одном из них крест, и тот, кто вытащит его, спрячется. Сара, подай мне,
пожалуйста, хрустальную вазу с серванта.
Сара вприпрыжку пронеслась по комнате, принесла вазу и вручила ее мачехе.
Пруденс бросила в нее свернутые бумажки и перемешала их пальцами.
— Так, а теперь, Сара, обойди всех, пусть тянут жребий.
— Вначале нужно установить правила, — предупредила
Констанс. — В каких частях дома нельзя прятаться?
— Очевидно, в служебных помещениях и спальнях тех, кто не участвует в
игре, — оговорила условия Честити. — А также в подвалах и на
чердаке.
— Н-да, широкий простор для поисков, — вздохнул Макс, вытаскивая
бумажку из вазы, которую протянула ему Сара.
— В том-то весь смысл, — заявила его жена. — Мы отлично
разомнемся, побегав по всему дому.
Дуглас вытащил клочок бумаги, наблюдая за Честити. Судя по ее реакции, ей
достался непомеченный обрывок. Он развернул свой и смял его в ладони.
— Похоже, прячусь я, — поставил он бокал. — Сколько у меня
времени?
— Минут десять, — ответила Честити. — И не вздумайте
прятаться в какой-нибудь каморке, мы все должны втиснуться туда.
— Где захочу, там и спрячусь, мисс Дункан.
Он перегнулся через нее, чтобы выбросить бумажку в корзину, стоявшую рядом с
ее креслом, умудрившись шепнуть ей на ухо:
— Например, в бельевой кладовке вашей ванной комнаты. Выпрямившись,
игнорируя ее негодующий взгляд, он помахал рукой собравшимся и поспешил
прочь.
В пустом, тускло освещенном холле Дуглас помедлил, прислушиваясь к звукам
музыки, пению и взрывам смеха, доносившимся из служебных помещений,
находившихся за зеленой дверью в задней части дома. Затем решительно зашагал
вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки, и направился прямиком в
ванную, которую указала ему Честити прошлым вечером.
Там действительно имелась бельевая кладовка с широкими полками, на которых
высились стопки полотенец и оставалось достаточно места, чтобы мужчина, даже
такой крупный, как он, мог сидеть на полу, вытянув ноги. Дуглас притворил
дверь, прислонился к стене и приготовился ждать.
Впрочем, долго ждать не пришлось. Спустя условленные десять минут дом
наполнился шумом, криками и топотом ног. Наконец дверь ванной с тихим
скрипом отворилась. Дуглас чуточку приоткрыл дверь кладовки и коварно
улыбнулся, убедившись, что не ошибся в своих предположениях. Просунув руку в
щель, он схватил Честити за запястье.
— Ой! — ахнула она, когда он втащил ее в кладовку. — До сих
пор не могу поверить, что ты сказал мне, где собираешься прятаться. Как ты
мог! Ты поступил неспортивно. — Она снова ахнула, плюхнувшись к нему на
колени, когда он дернул ее вниз.
— Чепуха. — Дуглас обнял ее. — Если мы вынуждены играть в
дурацкую игру, будет только справедливо, если мы попытаемся немного
развлечься по ходу дела.
Он поцеловал ее в затылок, от чего по всему ее телу разбежались
восхитительные мурашки, и накрыл ладонью ее грудь, теребя пальцами сосок,
пока тот не уперся в тонкий шелк платья.
Честити не шевелилась, чувствуя, как его свободная рука, забравшись под
юбки, скользнула вверх по ее бедрам. В тесном пространстве кладовки она не
могла ни повернуться, ни воспользоваться собственными руками, чтобы ответить
на его ласки.
— Приподнимись, — попросил он, на мгновение убрав руку, чтобы
расстегнуть пояс ее панталон.
Честити подчинилась, помогая ему стянуть с нее нижнее белье, и прикусила
губу, чтобы не издать ни звука, когда его руки коснулись ее обнаженной кожи.
Она боялась даже дышать. Если кто-нибудь войдет в ванную и заглянет в
кладовку...
Она почувствовала толчок, увидев, что он расстегнул брюки, и приподнялась,
чтобы он мог проникнуть к ней внутрь, а затем начала медленно двигаться,
поднимаясь и опускаясь. Дыхание Дугласа участилось, обдавая ее шею влажным
жаром. От усилий хранить молчание у нее на лбу выступил пот. А когда
блаженство достигло высшей точки и она была уже не в силах сдерживаться,
Дуглас зажал ладонью ее рот, заглушая рвущиеся наружу крики. После того как
все кончилось и волна возбуждения схлынула, Честити обнаружила, что
беззвучно смеется.
Она упала ему на грудь, слишком слабая, чтобы привести в порядок одежду или
тревожиться о том, что их могут обнаружить... Пока дверь ванной не
распахнулась. Честити замерла, чувствуя, как застыл под ней Дуглас, затем
его руки быстро одернули ее юбку, прикрыв их обоих. Для беглого и
нелюбопытного взгляда они выглядели вполне пристойно. Дверь кладовки
открылась.
— Ты нашла нас, Кон, — констатировала Честити. — Здесь
маловато места.
— Вижу. Я залезу на полку над вами. Она достаточно длинная и широкая,
чтобы лечь. — Она претворила свои слова в действие, заявив, обращаясь к
доктору: — Вы выбрали очень неудачное место, Дуглас.
— Да, прошу прощения, — смиренно согласился тот, чувствуя, как
Честити сотрясается всем телом, не в силах сдержать смех. Он похлопал ее по
бедру, понуждая приподняться, чтобы он мог поправить ее нижнее белье и
застегнуть собственные брюки. Она подчинилась, все еще сотрясаясь от
беззвучного смеха.
— Чем вы там заняты? — осведомилась Констанс.
— Ничем, просто здесь так тесно, что у меня затекли ноги, —
пробормотала Честити, пока Дуглас застегивал пояс ее панталон.
— Если вы не хотите, чтобы вас нашли, могли бы помолчать, —
раздался голос Макса из ванной. Он распахнул дверь кладовки и заглянул
внутрь. — Господи, Фаррел, неужели вы не могли придумать ничего лучше?
— Лучше? — удивился Дуглас. — Вряд ли.
Честити не выдержала и залилась смехом. Макс посмотрел на нее, затем на свою
жену.
— Я сказал что-то смешное?
— Если ты залезешь сюда, то, возможно, поймешь, — заявила
Констанс.
— Никакого уважения к министру правительства ее величества, —
вздохнул Макс, с трудом забравшись на полку. — Разве можно представить
себе что-нибудь более унизительное для человека моего положения?
Голос его звучал приглушенно, так как ему пришлось втянуть голову в плечи,
чтобы не удариться о верхнюю полку, а его ноги, не уместившись, болтались в
воздухе.
— Остались еще Пру с Гидеоном и, разумеется, Сара, — перечислила
Честити участников игры. — Мэри, конечно, не играет?
— Надеюсь, что нет, для ее же блага, — проворчал Макс. —
Следующему, кто придет сюда, придется прятаться в ванне.
Дверь ванной распахнулась, и появилась Сара.
— Вот вы где! — радостно воскликнула она. — А почему вы
оставили дверь кладовки открытой?
— Если мы ее закроем, то просто не уместимся здесь, — объяснила
Честити. — Но ты достаточно мала, чтобы влезть на верхнюю полку.
Сможешь?
— Запросто! — уверенно сказала девочка. Она перелезла через Макса
и Констанс и забралась на верхнюю полку. — А здесь здорово.
— Все зависит от длины ног, — буркнул Макс. Появление Пруденс
несколькими минутами позже переполнило чашу его терпения.
— Все, с меня хватит, — проворчал он. — Я не намерен ждать
Гидеона.
— Тебе и не придется, я уже здесь, — появился на пороге Гидеон. Он
покачал головой и рассмеялся. — Как, однако, непредусмотрительно с
вашей стороны, Фаррел.
— Игра называется
сардины в бочке
, — вступилась Честити за
Дугласа. — Вся суть в том, чтобы создать тесную обстановку.
Макс спрыгнул со своей полки и согнулся, прижав ладони к пояснице.
— Доктор, у вас есть что-нибудь от боли в спине?
— Я бы прописал хорошую порцию виски, — посоветовал Дуглас. Он не
решался снять Честити со своих коленей у всех на глазах, неуверенный, что
все правильно застегнул.
— Помоги мне слезть, Макс. — Констанс протянула руки мужу. Он снял
жену с полки, затем помог спрыгнуть вниз Саре.
— А вы двое, так и будете сидеть? — поинтересовалась Пруденс,
глядя на Честити и Дугласа с бортика ванны, на который она присела за
неимением ничего лучшего.
— Мне лично вполне удобно, — кивнула Честити. — А вам,
Дуглас?
— Мне тоже, — солгал он. — Очень удобно.
Макс пристально посмотрел на них, затем прочистил горло.
— В таком случае мы вас оставим. — Он выпрямился и махнул в
сторону двери: — Пойдемте, ребята. Попробуем придумать еще какую-нибудь
дьявольскую игру.
— Как ты думаешь, они догадались? — осведомилась Честити, когда
они остались одни.
— Будем считать твой вопрос риторическим. — Дуглас осторожно снял
ее с себя. — Ради Бога, дай мне вылезти отсюда, пока я не потерял
чувствительность в ногах.
— Мне бы твои заботы, — вздохнула Честити, выползая из кладовки.
Поднявшись на ноги, она задрала юбки до талии, чтобы поправить надетое в
спешке белье.
Дуглас со стоном отвернулся от такого соблазнительного зрелища, приводя в
порядок собственную одежду.
— Готова?
— Готова. — Честити задержалась перед зеркалом и, облизнув палец,
пригладила брови. — Бьюсь об заклад, наше появление будет встречено
подмигиваниями и дурацкими шуточками.
— Что ж, нам некого винить, кроме самих себя, — бодро отозвался
Дуглас.
— Кроме вас, доктор Фаррел, — поправила она. — Ведь это ты
все затеял.
— Пожалуй, — согласился он с довольной улыбкой. — Но только
не говори, что тебе не понравилось.
— Даже если понравилось, то вопреки моему желанию. — Честити
направилась к двери.
Дуглас не сразу последовал за ней. Глубоко задумавшись, он повернулся к
зеркалу над умывальником и вгляделся в собственное отражение. Он казался
таким же, как всегда, и в то же время стал совсем другим, принимая во
внимание его поведение в последние двадцать четыре часа. Дуглас вообще не
узнавал себя. Он не принадлежал к числу мужчин, способных затеять
сексуальные игры в бельевой кладовке, прости Господи. Не говоря уже о
детских играх. Он никогда не стал бы принимать участия в подобных забавах.
Для них он был слишком серьезен... слишком предан своей работе. Его жизнь
текла в русле, которое он определил для себя много лет назад. Он не
поддавался романтическим порывам, доверяясь инстинкту самосохранения,
оберегавшему его от увлечений неподходящими женщинами. А Честити Дункан —
независимая, темпераментная и, пожалуй, слишком умная — относилась как раз
.к самой неподходящей из всех возможных. Нет, он не может позволить себе
привязанности, которая будет отвлекать его от поставленной цели. Если он
впустит Честити себе в душу, то не сможет забыть о ней ни на секунду. Она
обоснуется в его сознании, такая же живая и неотразимая, как и в реальной
жизни.
Но все аргументы почему-то не произвели обычного впечатления, и после
минутного раздумья Дуглас решил, что в данный момент они населяют какую-то
другую, альтернативную вселенную, где общепринятые правила не действуют.
Одна лишь мысль об улыбке Честити наполнила его ощущением необъяснимой
нежности. Тогда как любая мысль о Лауре Делла Лука вызывала вспышку
раздражения и неосознанной неприязни. Не то чтобы он по-прежнему
рассматривал ее в качестве возможной невесты. Будь так, он никогда бы не
затащил Честити в постель. И хотя решение еще не оформилось в его голове, на
подсознательном уровне он его принял.
И что дальше? Дуглас тряхнул головой. Он не знал ответа и ухватился за
успокаивающую мысль, что от него не требуется никаких действий. По крайней
мере в ближайшие несколько дней. Так почему бы не заняться изучением новых и
удивительных сторон своего характера, так неожиданно открывшихся? Он вдруг
осознал, что улыбается собственному отражению глупой самодовольной ухмылкой.
Господи, да он не узнает самого себя!
— В такой снегопад не может быть и речи об охоте, — провозгласил
лорд Дункан позже вечером. Он стоял у окна гостиной, сцепив за спиной руки и
глядя на снежные хлопья, кружившиеся в темноте. — Чертова погода! Прошу
прощения, графиня, — отвесил он извиняющийся поклон в сторону своей
гостьи.
— Не беспокойтесь, лорд Дункан. — Графиня сделала небрежный жест
из-за карточного стола. — Мне приходилось слышать и более сильные
выражения.
— Все летит коту под хвост. — Его милость снова повернулся к
окну. — Сбор охотников, завтрак... все придется отменить. Проклятие.
— Членов охотничьего общества уже оповестили об отмене? —
поинтересовалась Констанс, выбирая одну из карт, которые держала в руке.
— Нет еще, но никуда не денешься. Мы не можем гонять гончих в такую
метель, не говоря уже о лошадях. — Лорд Дункан вернулся к столу и снова
взял свои карты. — Так какой картой ты пошла?
— Бубновой десяткой, — сообщила его старшая дочь.
— У тебя, похоже, сплошные козыри? — Лорд Дункан задумался,
издавая невнятные звуки и постукивая пальцами по столу, затем с недовольным
вздохом бросил на стол бубнового валета, которого его зять тут же покрыл
дамой.
Констанс рассмеялась, собрав карты:
— Роббер наш, Макс.
Дверной колокольчик прозвенел почти одновременно с весьма энергичными
ударами тяжелого молотка.
— Я открою, — направилась к двери Честити. — Наверное, пришло
послание от лорда Беренджера.
Она уже подошла к парадной двери, когда со стороны кухни появился Дженкинс,
раскрасневшийся и несколько утративший свой обычный лоск.
— Все в порядке, Дженкинс, — бросила она через плечо. — Я
сама управлюсь. Продолжайте веселиться.
Дворецкий послушно .ретировался, отвесив нетвердый поклон, красноречиво
свидетельствующий о количестве тостов, поднятых на кухне в честь праздника.
Честити отодвинула засов и распахнула дверь, впустив порыв снежного вихря.
— Счастливого Рождества, лорд Беренджер, — приветствовала она
посетителя, не скрывая своего удивления. — Мы ожидали от вас записки,
но никак не думали, что вы отважитесь выбраться из дома в такую метель.
— Да вот, решил лично принести дурные вести. Боюсь, ваш батюшка будет
очень разочарован. — Глава охотничьего общества вошел в холл и принялся
энергично топать ногами, стряхивая снег. Его и без того цветущее лицо
раскраснелось от холода.
— Проходите погрейтесь, — пригласила Честити, подумав, что лорд
Беренджер, вдовец средних лет, возможно, чувствует себя одиноким на
Рождество.
— А, Джордж, входите, входите, — сердечно приветствовал своего
соседа лорд Дункан. — Виски, коньяк... Чем предпочитаете травиться?
— Виски, Артур, спасибо.
Лорд Беренджер позволил Честити взять у него пальто и шарф и подошел к огню,
потирая окоченевшие руки. С благодарностью приняв из рук хозяина бокал с
виски, он раскланялся с присутствующими гостями, которых ему представили.
— Прошу вас, продолжайте. Не хотелось бы прерывать вашу партию, —
указал он на карточный стол.
— О, мы с Максом только что выиграли роббер, — уведомила Констанс
с плохо скрытым самодовольством. — Вряд ли отец с графиней жаждут
нового поражения сегодня вечером.
— Когда-нибудь ты зайдешь слишком далеко, помяни мое слово. — Лорд
Дункан погрозил дочери пальцем, прежде чем снова повернуться к гостю. —
Ну что, сбор отменяется?
— Боюсь, что так, — вздохнул лорд Беренджер.
— Ладно, не переживайте, — успокоил его лорд Дункан на удивление
жизнерадостным тоном. — Садитесь, дружище, — указал он на диван,
где сидела Лаура, все еще погруженная в свою книгу, а сам расположился
напротив, рядом с графиней, и обратился к ней: — Вы ведь не собирались
завтра охотиться, моя дорогая?
— Нет, охота не относится к числу моих любимых занятий, —
улыбнулась графиня.
Сестры обменялись выразительными взглядами. Нежелание графини участвовать в
завтрашней охоте, похоже, объясняло тот удивительный факт, что их отец так
быстро оправился от разочарования.
— О, я вижу, вы читаете Данте, мисс Делла Лука, — заметил лорд
Беренджер, склонившись, чтобы заглянуть в книгу, которую Лаура держала в
руках. — И по-итальянски. Я всегда считал, что литературные
произведения много теряют при переводе.
— Несомненно. — Лаура подняла на него удивленный взгляд. — Вы
поклонник Италии, милорд?
— Я прожил там три года, — проговорил он. — Во Флоренции,
когда учился в университете.
Глаза Лауры расширились.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
