Жанр: Любовные романы
Брачные игры
...ался от приглашения, дорогая. И не собираюсь менять решение
под влиянием каприза, нарушая планы твоей сестры. — Он подался вперед,
чтобы снова наполнить бокал.
Честити сдалась. Отец никогда не уступал лобовой атаке, но мог поддаться на
обходной маневр. Нагнувшись, она поцеловала его в щеку.
— Ладно, оставайся в тепле. Пойду посмотрю, что у миссис Хадсон
найдется для тебя на ужин.
— О, хлеба с сыром вполне достаточно.
Честити вздохнула. Выносить мученическую экономию отца оказалось труднее,
чем его беспечное мотовство в прошлом.
— Пора собираться. Хочу выйти пораньше, чтобы успеть переодеться к
обеду. Я заскочу к тебе перед уходом.
— Хорошо, дорогая.
Выйдя из библиотеки, Честити обнаружила в холле Дженкинса, зажигавшего
газовые лампы. Лорд Дункан — даже если бы они могли позволить себе — считал
электрическое освещение одним из проклятий современного мира.
— Вы не могли бы зажечь лампы в библиотеке? — обратилась она к
дворецкому. — Отец говорит, что ему и так хорошо, но не может же он
сидеть в темноте, которая действует угнетающе на его и без того мрачное
настроение.
— Если вас интересует мое мнение, мисс Чес, его милость нуждается в
основательной встряске, чтобы выйти из хандры, — заметил Дженкинс.
— Знаю. Мы с сестрами ломаем головы, пытаясь что-нибудь
придумать, — вздохнула Честити. — Может, его приободрят
рождественские праздники. Он всегда их любил.
— Будем надеяться, — отозвался Дженкинс без особой уверенности в
голосе. — Кстати, мисс Чес, насчет Рождества. Мы с миссис Хадсон
отправимся в Ромзи-Мэнор за день до сочельника.
— Отлично, остальные прибудут к вечеру на следующий день, после свадьбы
Эстер Уинтроп, — сообщила Честити. — Бракосочетание состоится в
первой половине дня, так что мы успеем на четырехчасовой поезд.
— Приятно снова встретить Рождество в семейном кругу, — заметил
Дженкинс.
Честити улыбнулась с оттенком печали:
— Да, у нас не было настоящего семейного Рождества с тех пор, как
умерла мама. Но теперь, когда соберутся Пру с Гидеоном, Сара, Мэри Уинстон,
Констанс с Максом и тетушки, надеюсь, все будет как раньше.
— В духе старых традиций, — кивнул Дженкинс. — Пойду зажгу
лампы в библиотеке. Я предупредил Кобема, чтобы он подал экипаж к шести
часам. Как я понял, вы собираетесь заночевать у мисс Пру... вернее, леди
Молверн, — добавил он.
— Только не называйте ее так, а то она не сообразит, к кому вы
обращаетесь. — хмыкнула Честити. — Да, я останусь на ночь, а утром
их кучер доставит меня домой.
Оставив Дженкинса в холле, она направилась на кухню, чтобы посоветоваться с
миссис Хадсон по поводу отцовского ужина.
— Не беспокойтесь, мисс Чес, — безмятежно откликнулась та. —
У меня есть фазан в яблочном соусе, как раз в его вкусе. И его любимый суп
из каштанов. А на десерт можно подать заварной крем. Вряд ли он устоит перед
таким искушением.
— Я знала, что вы обо всем позаботитесь, — улыбнулась
Честити. — Здесь восхитительно пахнет. — Она бодро попрощалась с
кухаркой и поспешила наверх, чтобы выбрать наряд на вечер.
Все-таки странно и непривычно сознавать, что она осталась одна в
родительском доме! Прежде сестры вместе одевались, снуя между спальнями,
делясь одеждой и драгоценностями, советуясь, какое платье надеть. Даже
сейчас, опасаясь, что Честити будет чувствовать себя одинокой, Констанс и
Пруденс делали все возможное, чтобы она проводила с ними как можно больше
времени. В результате ей не приходилось одеваться в одиночестве, если вся
троица собиралась на один и тот же прием. Честити не сомневалась, что она
желанная гостья в домах сестер, но врожденная деликатность не позволяла ей
злоупотреблять их добротой. Как бы ей ни нравились зятья, платившие ей
взаимностью, она не хотела навязывать молодым супругам свое общество.
Честити нахмурилась, изучая содержимое своего гардероба. Мысли ее крутились
вокруг предстоящего обсуждения ее встречи с доктором Фаррелом. Она лелеяла
надежду, что сестры сочтут его меркантильный подход к браку отвратительным и
согласятся, что им не следует связываться с таким типом. Но в глубине души
Честити знала, что они не откажутся от клиента, готового платить за услуги.
Вот только где они найдут женщину, богатую, влиятельную и вместе с тем
нетребовательную, чтобы удовлетворить запросы доктора?
Она выбрала изумрудно-зеленое шелковое платье с глубоким вырезом и небольшим
изящным шлейфом. Его можно было назвать произведением искусства. Его купила
в Париже Констанс, когда проводила там свой медовый месяц. Повесив платье на
спинку стула, Честити выбрала подходящие аксессуары и сложила их в небольшой
саквояж вместе с ночной рубашкой, зубной щеткой и щеткой для волос.
Перекинув платье через руку, она подхватила саквояж и спустилась по лестнице
в тот самый момент, когда часы пробили шесть.
Дженкинс забрал у нее вещи и отнес в ожидавший у дверей экипаж, пока она
прощалась с отцом. Лорд Дункан заметно повеселел. В библиотеке горели лампы,
в камине потрескивал огонь. Графин с виски снова наполнен, а из кухни
долетали аппетитные запахи.
— Передай сестрам, что я их люблю, дорогая, — попросил он. —
Пусть выберут время и навестят меня.
— Ради Бога, отец, — возразила Честити. — Они приезжали к нам
только вчера. Ты же знаешь, что они бывают у нас чуть ли не каждый день.
— Да, но не для того чтобы повидаться с родным отцом, а чтобы заняться
своей непристойной газетенкой, которой вы так гордитесь, — заявил лорд
Дункан. — Не представляю, о чем только думала ваша мать, когда затевала
такое издание.
— О правах женщин, как тебе прекрасно известно, — ответила
Честити, не желая ввязываться в дискуссию. — Мы всего лишь продолжаем
ее дело.
Лорд Дункан громко хмыкнул и махнул рукой:
— Ладно, иди, а то опоздаешь.
— Вернусь утром. — Она чмокнула его в макушку. — Надеюсь,
тебе понравится обед. Миссис Хадсон приготовила твои любимые блюда. Не
забудь поблагодарить ее.
Покачав головой, Честити оставила отца наедине с виски. Кобем уже ждал
снаружи, когда она сбежала по ступенькам, кутаясь в пальто от холода. На
улице стемнело, и уличные фонари заливали булыжную мостовую ярким
электрическим светом, казавшимся слишком резким по сравнению с золотистым
сиянием газа.
Честити поздоровалась с кучером и забралась в экипаж.
— Сестра говорит, что вы собираетесь на пенсию, Кобем, — заметила
она, прикрывая колени толстым шерстяным пледом.
— Так и есть, мисс Чес. Пора попастись на травке, — отозвался
кучер, свистнув лошадям. — Мисс Пру... то есть леди Молверн предложила
нам с женой симпатичный домик с садом. Жена радуется как ребенок. Так что
заживем на старости лет припеваючи.
— Не сомневаюсь, — улыбнулась Честити и плотнее закуталась в плед.
Спустя некоторое время экипаж остановился перед резиденцией Молвернов на Пэлл-
Мэлл.
Глава 2
— Привет, тетя Чес.
— Здравствуй, Сара. — Честити нагнулась, чтобы поцеловать
одиннадцатилетнюю падчерицу своей сестры. — Как школа?
— Скучища, — вздохнула девочка, изображая вселенскую
усталость. — Просто кошмар.
Честити рассмеялась:
— Не может быть.
— Ну, там есть пара вещей, которые мне нравятся, — усмехнулась
Сара, — но приходится говорить об ужасной скучище, иначе все решат, что
у меня с головой не в порядке.
Честити справедливо предположила, что
все
— не иначе как школьные подружки
Сары.
— Понятно, — сочувственно произнесла она. — Трудно, наверное,
притворяться, если тебе что-то не нравится, хотя на самом деле это не так.
— Да нет, я хорошая актриса, — беспечно отозвалась Сара. — У
тебя в руках платье, которое ты сегодня наденешь? Дай-ка мне его. И саквояж
тоже.
— Спасибо. — Честити безропотно уступила свою ношу девочке,
горевшей желанием помочь. — Пру наверху?
— Да, а папы еще нет. Они поспорили за завтраком, так что, думаю, он
придет домой в последнюю минуту, — сообщила Сара доверительным тоном,
ничуть не обеспокоенная таким, отнюдь не редким для семейства Молвернов
событием.
— О чем же они спорили? — Честити последовала за девочкой в узкий
коридор, ведущий к лестнице.
— Папа собирается взяться за какое-то дело, а Пру против. Я не все
поняла, но как-то связано с одним мужчиной, который не хочет содержать
ребенка. — Сара вприпрыжку двинулась вверх по лестнице.
Честити понимающе кивнула. Да уж! Если Пруденс чего-то не одобряет, она не
станет держать свои мысли при себе. А Гидеону ничего не стоит посоветовать
жене заниматься собственными делами. Взрывоопасная парочка!
— Оставить твои вещи в комнате для гостей? — Сара помедлила у
закрытой двери на втором этаже. — Пру в своей гостиной.
— Да, спасибо, детка. Пойду поздороваюсь с ней. — Честити
улыбнулась и поспешила дальше к двойным дверям в конце коридора.
В ответ на стук дверь распахнулась, и она очутилась в объятиях сестры.
— О, я так рада, что ты здесь! — воскликнула Пруденс, втаскивая ее
в прелестную гостиную, примыкавшую к супружеской спальне. — Я
поссорилась с Гидеоном.
— Сара уже рассказала. — Честити расстегнула пальто, готовясь
выслушать аргументы сестры, прежде чем выступать в роли миротворца. —
Из-за мужчины, не желающего содержать ребенка.
— Иногда мне кажется, что Сара слышит больше, чем. следует, —
заметила Пруденс, с виноватым видом поправляя очки. — Наверное, мы
слишком свободно разговариваем в ее присутствии.
— Она достаточно умна, чтобы не делать ошибочных выводов, —
успокоила ее Честити, — и не стесняется спросить, если чего-то не
понимает.
Пруденс улыбнулась:
— Ты права. Гидеон всегда откровенен с девочкой, и нельзя, чтобы с моим
появлением их отношения изменились.
— Вот именно, — согласилась Честити, повесив пальто на спинку
обтянутого гобеленом стула. — Итак, что случилось?
Пруденс подошла к графину с хересом, стоявшему на столике между высокими
окнами с бархатными шторами янтарного цвета, задернутыми на ночь. Наполнив
два бокала, она протянула один сестре. Честити взяла свой бокал и опустилась
на диван, скрестив ноги и выжидающе глядя на Пруденс. Она привыкла к роли
сочувствующего слушателя, которому сестры изливали душу.
Пруденс сделала глоток и начала:
— Гидеон взялся защищать одного типа, который отказывается содержать
ребенка, рожденного вне брака его бывшей любовницей. Значит, Гидеону
придется подвергнуть сомнению моральные устои женщины, ее мотивы. Он
надеется доказать, что она руководствовалась исключительно жадностью.
Вначале преднамеренно забеременела, чтобы привязать к себе мужчину, а теперь
пытается разрушить его брак и карьеру.
Честити поморщилась. В таких вопросах она всегда полностью соглашалась с
сестрой. Любая другая точка зрения просто не укладывалась в головах сестер
Дункан.
— Неужели Гидеон и вправду верит тому, о чем говорит?
— Вряд ли. Просто он готов взяться за любое дело, которое кажется ему
интересным и бросает вызов его профессиональным качествам, независимо от
того, виновен его подзащитный или нет. — Пруденс покачала головой с
нескрываемым отвращением. — Гидеон говорит, что если он будет браться
только за те случаи, которые удовлетворяют моим нравственным принципам, мы
окажемся на улице.
Честити не могла не рассмеяться.
— Извини, — возразила она. — Но ты должна признать, что он
недалек от истины. Если бы он позволил нам подвергать экспертизе каждый
предложенный ему случай, исходя из наших представлений о добре и зле, то
остался бы без клиентов.
Пруденс неохотно улыбнулась:
— Я не настолько непрактична, чтобы не понимать положение дел, просто
он задел меня за живое.
— Могу себе представить. — Честити сделала глоток хереса. —
Кон собиралась прийти пораньше?
Пруденс бросила взгляд на часы, стоявшие на каминной полке.
— Скоро появится. Самое позднее в семь часов, так что у нас будет время
обсудить дела до прихода гостей.
— В таком случае пойду переоденусь к обеду, пока ее нет. — Честити
встала. — Кстати, можно позаимствовать у тебя золотистую шаль? Она
прекрасно сочетается с моим зеленым платьем.
— Конечно. И тебе понадобится лента для волос такого же оттенка. Надо
будет поискать что-нибудь подходящее, когда я буду одеваться. Не хочешь
принять ванну? Я пришлю Бекки помочь тебе.
— Нет, я мылась утром и предпочитаю одеваться сама, — отказалась
Честити. — Не думаю, что я смогла бы привыкнуть к услугам горничной.
— О, ты удивишься, насколько быстро привыкаешь к таким вещам, —
заверила ее Пруденс. — Вот подожди, пока сама не окажешься в подобном
окружении.
Честити с улыбкой покачала головой и направилась в комнату для гостей, где
Сара оставила ее вещи. На умывальнике стоял кувшин с горячей водой и
высилась стопка махровых полотенец. Она распаковала саквояж, дивясь той
легкости, с которой ее сестры привыкли к роскоши, предоставленной им
богатыми мужьями. Впрочем, едва ли она вправе упрекать их в чем-либо после
долгих лет балансирования их семьи на грани разорения. Ведь пришлось
постепенно отказаться от маленьких удобств, которые они имели при жизни
матери, пока лорд Дункан не лишился последней рубашки по вине графа Беркли.
Ей самой, однако, заботы горничной казались обременительными. Слава Богу,
она пока еще в состоянии одеться без посторонней помощи.
Спустя минут двадцать Честити вернулась в гостиную сестры, застегивая на
ходу манжеты. Когда она закрыла за собой дверь, из спальни показалась
Пруденс в вечернем платье из серого шелка с убранными в пышный узел
каштановыми локонами.
— Обожаю твое платье, — восторженно воскликнула Пруденс. — В
нем оттенок зеленого изумительно сочетается с твоими волосами, Чес. Иди
сюда, я закреплю ленту. — Она ловко вплела золотистую ленту в рыжие
кудри сестры, а затем набросила ей на плечи шаль того же цвета. — Ну
вот, ты чудесно выглядишь. Впрочем, как всегда. — В ее светло-зеленых
глазах мелькнуло беспокойство. — Ты похудела, Чес.
— Пожалуй. Я заметила, что платье стало чуточку свободным. —
Честити с довольным видом разгладила складки ткани. Ниже всех сестер ростом,
она была более склонна к полноте, чем высокая Констанс или худощавая
Пруденс. — Наверное, потому что перестала объедаться пирожными.
Она приподнялась на цыпочках, разглядывая свою прическу в зеркале над
каминной доской.
— Кого ты пригласила для меня на сегодняшний вечер? —
поинтересовалась она, послюнявив палец и пригладив дуги бровей, изгибавшихся
над ореховыми глазами.
— Родди Бригема. Ты довольна? — обеспокоенно спросила Пруденс.
— Конечно. С ним легко разговаривать, и мы всегда получаем удовольствие
от общества друг друга, — успокоила ее Честити.
— Что-то я не слышу особого энтузиазма! — воскликнула Пруденс.
— Извини. — Честити с улыбкой повернулась к сестре. — Мне
нравится Родди и приятно, что мы с ним обходимся без лишних
формальностей. — Она помолчала, устремив на сестру иронический
взгляд. — Но, хотя он трижды делал мне предложение, я не ищу мужа, так
что не питай напрасных надежд.
— Если исходить из моего опыта, их не надо искать, они сами
появляются, — согласилась Пруденс.
— Кого не надо искать?
Сестры дружно обернулись на звук нового голоса. В комнату вошла их старшая
сестра Констанс, распространяя вокруг аромат экзотических духов.
— Мужей, — ответила Пруденс.
— О да, — кивнула Констанс, — истинная правда. Я бы даже
сказала, что они появляются, когда их меньше всего ждешь. — Она
поцеловала сестер. — Ты что, нашла себе муженька, Чес?
— Да нет, со вчерашнего дня как-то не успела, — сообщила Честити
со смешком. — Но, как я только что сказала, я никого не ищу. Во всяком
случае, — добавила она, — для себя.
— О, неужели у нас появился новый клиент? — спросила Констанс,
вспомнив, что Честити занималась сегодня делами агентства.
Честити сморщила нос.
— Я бы предпочла, чтобы он ловил рыбку в другом пруду, —
отозвалась она. — Ужасно неприятный тип.
Констанс налила всем хереса.
— Не важно, Чес, — примирительно проговорила она. — Мы не
обязаны любить наших клиентов.
— Знаю. — Честити взяла предложенный бокал и снова устроилась на
диване.
— Как его зовут? Доктор... — Пруденс опустилась на диванчик
напротив.
— Фаррел. Дуглас Фаррел. — Она пригубила херес. — Он хочет
богатую жену. Это его основное требование. Первейшее, как он изволил
выразиться, — добавила она, не в силах скрыть отвращение.
— Что ж, по крайней мере он откровенен, — отметила Констанс.
— О, даже более чем. Ему нужна не просто богатая жена, а женщина со
связями, которая могла бы снабжать его состоятельными пациентами.
— Где он практикует?
— На Харли-стрит. Собственно, он только собирается открыть там кабинет,
потому-то ему и понадобилась продувная особа в качестве жены.
Сестры поморщились.
— Неужели нельзя выразиться иначе, Чес? — неодобрительно
проворчала Пруденс.
— Между прочим, он нисколько не возражал против такого определения и
заявил, что предпочитает называть вещи своими именами.
— Похоже, он тебе здорово не понравился, — подытожила Констанс.
— Да, — вздохнула Честити. — Холодный расчетливый тип. И
преисполнен такого презрения к своим будущим пациентам с Харли-стрит, что
считает их всех жалкими ипохондриками, которые носятся с вымышленными
болячками. Можно только догадываться, как такой человек ведет себя с
больными.
С минуту сестры молча смотрели на нее. Столь непримиримая позиция по
отношению к кому-либо удивила их и совсем не соответствовала характеру
Честити. Она всегда отличалась наибольшей снисходительностью к людям, чем ее
сестры, и всегда стремилась войти в их положение.
— Впервые вижу, чтобы ты так взъелась на кого-то, Чес, — заметила
Констанс.
Честити пожала плечами:
— Видимо, он достал меня.
Почему-то, чего она сама не понимала, она утаила от сестер первую случайную
встречу с доктором Фаррелом в магазинчике миссис Билл. И по той же
необъяснимой причине не могла заставить себя признаться им, что ее неприязнь
к нему вызвана разочарованием. В самом деле, что может быть нелепее, чем
проникнуться надеждами по отношению к кому-либо, основываясь на минутных
наблюдениях, сделанных из-за занавески?
— Но ты не отказала ему? — забеспокоилась Пруденс.
Порой Честити забывала о финансовой стороне их деятельности, хотя часто она
вынуждала сестер браться за работу из сочувствия к клиентам независимо от их
платежеспособности.
— Я не могла, не посоветовавшись с вами, — произнесла
Честити. — Но признаться, мне очень хотелось дать ему от ворот поворот.
Не представляю, как можно обречь какую-то бедняжку на брак с таким бездушным
типом.
— Не все женщины относятся к замужеству, как ты, — напомнила
Пруденс. — Преуспевающие врачи с Харли-стрит весьма ценятся на брачной
ярмарке.
— Возможно, но разве честно пользоваться положением женщины, которая
настолько отчаялась выйти замуж, что практически готова продать себя? В
сущности, все сводится к торгу.
— Так-так, шайка заговорщиков собралась на сходку? — Приятный
баритон сэра Гидеона Молверна прервал тет-а-тет сестер.
Он вошел в комнату, все еще одетый в верхнюю одежду.
— Добрый вечер, Констанс, Честити. — Он нагнулся и поцеловал
Пруденс, никак не отреагировавшую на появление мужа. — Как настроение,
мадам жена? Надеюсь, лучше?
— Ты мог бы задать тот же вопрос себе, — огрызнулась та.
— Что я и сделал, — бодро отозвался Гидеон. — И получил
утвердительный ответ.
Пруденс почувствовала, что ее покидает воинственный дух. Ее муж имел свои
способы обезоруживать ее, которые никогда не подводили.
— Тебе лучше переодеться, — заметила она, сдерживая улыбку. —
Гости соберутся в четверть девятого.
Он кивнул и направился в спальню, бросив через плечо:
— Макс придет, Констанс?
— Пусть только попробует не прийти, — отозвалась та. —
Парламент распущен на каникулы, и он свободен как птица.
— Отлично. Мне нужно кое-что обсудить с ним.
— Очередное дело? — поинтересовалась Пруденс.
— Нет, Рождество, — ответил Гидеон, расслабляя галстук. — Я
буду в своей гардеробной. — Он исчез в спальне.
— Вы поссорились? — спросила Констанс, приподняв бровь с
понимающим видом.
— Просто он хочет взяться за случай, который мне не нравится.
Пруденс коротко изложила суть дела и удовлетворенно наблюдала за
негодованием старшей сестры, вызванным тактикой защиты, к которой собирался
прибегнуть Гидеон.
— Ладно, сейчас мы все равно ничего не можем сделать, —
констатировала Честити. — Возможно, тебе удастся переубедить его за
пологом кровати.
— Сомневаюсь, он упрям как бык. — В голосе Пруденс прозвучала
покорность судьбе.
— Кстати, к вопросу об упрямстве, — подхватила Честити. — Нам
надо поговорить об отце.
Сестры насторожились.
— Что-нибудь случилось? — Констанс встревоженно наклонилась к
сестре.
Честити покачала головой:
— Ничего нового. Но ему не становится лучше. Он так подавлен, что все
время сидит в своем кресле со стаканом виски, уставившись в одну точку и
обвиняя себя во всех грехах.
— Нужно его как-то встряхнуть, — промолвила Пруденс.
— Дженкинс тоже так считает.
— Но как? Легче сказать, чем сделать, — заметила Констанс.
— Мне пришла в голову одна идея по дороге сюда. — Честити перевела
неуверенный взгляд с одной сестры на другую. — Даже не знаю, как вы
отнесетесь к моему предложению.
— Давай, золотце, рассказывай. — Констанс нетерпеливо подалась
вперед.
— Просто я подумала... — Честити замолчала, колеблясь. То, что она
собиралась предложить, могло огорчить сестер как проявление неуважения к
памяти их матери. — Ему нужна жена, — твердо сказала она. — Я
подумала, если уж мы ищем жен и мужей для всех желающих, может, нам поискать
жену собственному отцу? Прошло почти четыре года, с тех пор как умерла мама.
Не думаю, что она стала бы возражать. Скорее...
— Скорее она приветствовала бы твою идею, — решительно закончила
Констанс. — Отличная мысль, Чес.
Они повернулись к Пруденс, хранившей молчание. Та медленно произнесла:
— Жена со скромным доходом стала бы идеальным решением проблемы.
— А еще лучше жена с солидным доходом, — подхватила Констанс.
— Вы ничуть не лучше Дугласа Фаррела, — запротестовала
Честити. — Как можно подходить к вопросу так меркантильно! Я всего лишь
хотела, чтобы отец заимел любящую спутницу жизни. Она не обязана быть
богатой.
&mdas
...Закладка в соц.сетях
