Жанр: Любовные романы
Брачные игры
...и тарелку с сандвичами. — А теперь нам нужен отец.
Не успела она закончить фразу, как ее желание исполнилось. В гостиную вошел
лорд Дункан, как всегда, безупречно одетый, с зачесанными назад белоснежными
волосами и приветливой улыбкой на устах. Он раскланялся с гостями дочерей,
целуя ручки и щечки дам — в зависимости от близости знакомства, похлопывая
по плечу мужчин и обмениваясь с ними веселыми репликами. Дочери удивленно
наблюдали за отцом, с трудом узнавая в светском джентльмене отшельника, в
которого тот превратился.
— Наверное, это как езда на велосипеде, — прошептала
Честити. — Раз уж научился, никогда не разучишься. — Она шагнула
вперед. — Отец, позволь представить тебе графиню Делла Лука.
— Рад познакомиться, — улыбнулся он, отвесив учтивый
поклон. — Всегда приятно видеть новые лица, мадам. Надеюсь, декабрьский
Лондон не показался вам слишком унылым?
— Ах, я в восторге от Лондона, — живо отозвалась та. — Не
могли бы вы рассказать мне о той картине, сэр, что висит над сервантом? Я не
могу отвести от нее глаз с той минуты, как вошла. Ее автор случайно не
Фрагонар?
Лорд Дункан просиял.
— Тонко подмечено, мадам. Это и в самом деле Фрагонар, хотя и не в
своей обычной манере. Лишь немногие узнают кисть мастера. Давайте подойдем
ближе. — Он предложил ей руку. — В библиотеке есть еще одна
картина в том же духе. Моя жена обладала на редкость верным глазом. — И
он двинулся прочь, уводя с собой графиню.
— Вы практикуете в Лондоне, дотторе? — спросила Лаура,
сосредоточив все свое внимание на мужчине, присевшем на золоченый стульчик
рядом с ней.
Честити поймала себя на том, что беспокоится за стул, казавшийся слишком
хрупким для его рослой фигуры. Впрочем, движения доктора были ловкими и
точно рассчитанными, а пальцы, державшие фарфоровую чашку, длинными и
изящными. Он же врач, напомнила она себе. Наверняка ему приходилось делать
хирургические операции, если не во время врачебной практики, то хотя бы в
процессе обучения. Неудивительно, что у него такие уверенные движения.
— На Харли-стрит, мисс Делла Лука, — ответил он.
— О, и на чем же вы специализируетесь, дотторе? — Лаура подалась
вперед, сцепив руки перед плоской грудью. Итальянские слова соскальзывали с
ее языка так любовно, словно она пробовала какое-то изысканное блюдо.
— Я лечу все болезни, — объяснил он. — Но специализируюсь на сердечных заболеваниях.
— Ах, как замечательно, — проворковала она. — И как важно.
Полагаю, у вас обширная практика?
— Ну, пока еще она в стадии становления. — Дуглас не в первый раз
бросил взгляд на мисс Дункан, которая сидела напротив, беседуя с леди
Уинтроп.
Раздосадованный, что его внимание то и дело ускользает от дамы с белой
гвоздикой, он повернулся к мисс Делла Лука и одарил ее теплой улыбкой,
которую обычно использовал, чтобы убедить своих пациентов в искренней
заинтересованности и сочувствии.
— Я лишь недавно приехал из Эдинбурга, где у меня сложилась
процветающая практика. Надеюсь, мне удастся создать что-нибудь подобное на
Харли-стрит.
— Не сомневаюсь, — заверила его Лаура. — Как прекрасно иметь
такую благородную, такую гуманную профессию. Я восхищаюсь вами. — Она
похлопала его по руке. — Что может быть лучше, чем помогать ближним?
Это священный долг каждого из нас.
Дуглас заставил себя улыбнуться. В сущности, она высказала его собственные
мысли. Так почему же его так раздражает ее манера выражаться? Хватит! Надо
не обращать внимания, остановил он ход своих мыслей. Он достаточно умудрен
опытом, чтобы не рассчитывать, что женщина, привыкшая к роскоши, занимающая
высокое общественное положение, проникнется сочувствием к его призванию.
Богатая жена, способная произносить правильные слова, пусть даже в расчете
на публику, вполне подходит для его целей. Его улыбка стала теплее.
К тому же женщина не лишена привлекательности и могла бы обеспечить ему
нужные связи. Дуглас не сомневался, что она справится с ролью докторской
жены и поможет в продвижении карьеры мужа, способствуя тем самым
собственному благополучию.
Спустя полчаса он поднялся и попрощался.
— Надеюсь, вы позволите нанести вам визит, мисс Делла Лука.
— О, разумеется. Мы с мамой будем в восторге. Мы живем на Парк-лейн,
двадцать шесть. Очаровательный дом. Не такой удобный, как наша вилла под
Флоренцией, но очень милый... с окнами на Гайд-парк. — Она протянула
ему руку. — Но не позволяйте нам отвлекать вас от пациентов, дотторе.
Они горазда больше нуждаются в вас. — Она жеманно хихикнула.
— Не могу же я работать целыми днями, — солгал Дункан, поднося ее
вялые пальцы к губам.
Итак, доктор получил приглашение, подумала Честити, наблюдая за сценой
прощания с хорошо завуалированным презрением. Кажется, он желает продолжить
знакомство, да и синьорина, похоже, не против, скорее наоборот. Ее мать все
еще отсутствовала, очевидно, осматривая в обществе лорда Дункана необычные
произведения искусства, разбросанные по всему дому.
Что ж, учитывая все вместе взятое, можно сказать, что для брачного агентства
день прошел успешно.
— Я должен откланяться, мисс Дункан. Честити обернулась на голос
доктора.
— Но вы не дождались лорда Бакингема. Уверена, он придет в ближайшие
полчаса.
— К сожалению, меня ждут пациенты, — непринужденно произнес
Дуглас.
— Ах, какая жалость. Передать ему, что вы его искали? Может, вы
оставите адрес, по которому он сможет вас найти? — спросила Честити,
наслаждаясь своей выходкой. Интересно, как он выкрутится? Доктор верит в
существование лорда Бакингема, хорошего знакомого хозяйки, и совсем не
жаждет, чтобы тот нанес ему визит.
— Не стоит беспокоиться. Я найду его вечером в клубе.
— В
Уайтсе
? — осведомилась она.
— Нет, в
Крокере
, — ответил он, — в игорном клубе, мисс
Дункан. Мы с лордом Бакингемом питаем склонность к азартным играм.
Неплохо. Честити мысленно склонила голову, отдавая дань мастерству, с
которым он отбил удар.
— Всего хорошего, доктор Фаррел. Желаю вам успехов на вашем благородном
поприще.
— Благодарю вас. — Он склонился над ее рукой и вышел.
Оказавшись на улице, Дуглас оглянулся на дом. Синьорина Делла Лука богата, и
ей не терпится выйти замуж, если он хоть что-нибудь понимает в женщинах. Но
кто сказал, что он обязан следовать указаниям брачного агентства в ущерб
всем остальным возможностям?
Взять, к примеру, достопочтенную мисс Честити Дункан. Судя по ее окружению,
она достаточно богата и, вне всякого сомнения, достаточно аристократична. К
тому же обладает связями в обществе. Одним словом, куда более заманчивая
кандидатура, чем та, что предложило брачное агентство. Но вначале нужно
докопаться до источников ее странного, но несомненного антагонизма.
Учитывая, что они никогда раньше не виделись, каким образом он мог настроить
ее против себя?
Что ж, он всегда любил вызов. Коротко кивнув, Дуглас сделал лихой выпад
своей тростью и зашагал по направлению к Харли-стрит и апартаментам, которые
он снял, чтобы начать медицинскую практику в светском обществе.
Глава 5
— Мне понравился твой доктор Фаррел, Чес, — одобрила кандидатуру
доктора Констанс, когда за последним гостем закрылась дверь и часы пробили
пять, возвещая конец приемных часов.
— Он не мой, — возразила. Честити, собирая тарелки со столиков в
гостиной. — Скорее, Лауры Делла Лука.
— А он недурен, — заметила Пруденс, вручив поднос с чайными
чашками горничной. — Наверное, занимался боксом в университете. У него
подходящее телосложение.
— И сломанный нос. В нем чувствуется мощь, — добавила Констанс,
наблюдая за Честити, увидев легкий румянец, окрасивший щеки сестры. —
Ты согласна, Чес?
Честити пожала плечами:
— Здоровенный детина и ничего больше.
— Здоровенный детина! — воскликнула Пруденс. — Тебя
послушать, так он какой-то неуклюжий мужлан, спустившийся с гор, а не
высокий, широкоплечий и мускулистый джентльмен.
— Какая разница? — спросила Честити, энергично взбивая диванные
подушки. — Мы выполнили свою работу. Вопрос в том, понадобятся ли от
нас дополнительные усилия, чтобы подтолкнуть их друг к другу, или можно
пустить дело на самотек?
— Мы не имеем права предоставлять их самим себе на такой ранней
стадии, — промолвила Пруденс. — Что-нибудь или кто-нибудь может
отвлечь доктора. Пожалуй, Констанс следует устроить прием.
— Может быть, отец согласится дать обед с графиней в качестве почетной
гостьи? — предложила Констанс. — После того ужасного дня в суде я
ни разу не видела его таким оживленным, как сегодня.
— А десять минут растянулись на целый час, — согласилась Честити,
почему-то радуясь, что сестры переключились с обсуждения доктора Фаррела на
другую тему. — Не понимаю, как вышло, что такая обаятельная и тактичная
женщина имеет такую надоедливую дочь.
— Еще мягко сказано! Особа, у которой маловато мозгов и
образования, — ядовито произнесла Констанс. — Добавьте ко всему
прочему непоколебимую веру в собственную значимость и непогрешимость, и вы
получите Лауру Делла Лука.
— Графиня везде бывает с дочерью, так что нам лучше привыкнуть к ней,
если мы не намерены отказываться от своих планов, — резонно заметила
Пруденс.
— Чем скорее мы сбудем дочку с рук матери, тем лучше. Если отцу
придется проводить много времени в обществе Лауры, он потеряет интерес к
графине. — Честити покачала головой. — Честно говоря, я не
уверена, что смогу выдержать ее в качестве сводной сестры, выйдет она замуж
или нет. Вам не кажется, что на сей раз мы откусили больше, чем способны
проглотить?
— О, что за малодушие, — пожурила сестру Констанс, взяв с дивана
свою сумочку. — Пока еще мы не знали поражений. Как-нибудь справимся и
с такой синьориной. В конце концов, нас трое против одной.
Честити все еще сомневалась.
— Да, но мы никогда не втягивали в наши дела отца, — пояснила
она. — Отец не просто клиент, которого мы взялись пристроить. Мы не
можем допустить, чтобы он пострадал.
— Конечно, нет, — стиснула ее в коротком объятии Пруденс. —
Но ведь если помнишь, милая, идея принадлежала тебе? Причем блестящая. Все
получится, не беспокойся.
Честити улыбнулась, все еще не до конца убежденная.
— Наверное, ты права. Ладно, попробую заронить мысль об обеде в голову
отца и посмотрю, упадет ли она на благодатную почву. Он, конечно, заявит,
что мы не можем позволить себе таких расходов.
— А потом начнет беспокоиться, есть ли в его винном погребе что-нибудь
стоящее, чтобы предложить гостям, — хмыкнула Пруденс. — Думаю,
тебе не обойтись без нашей поддержки, Чес. Как насчет того, чтобы поужинать
здесь всем вместе завтра вечером? Ты свободна, Кон?
— Завтра да, — отозвалась Констанс, натягивая перчатки. — Но
сейчас мне пора. Мы договорились пообедать в ресторане со знакомыми и прямо
оттуда пойти в театр. Макс терпеть не может, когда мы опаздываем.
— А у тебя какие планы на вечер, Чес? — полюбопытствовала Пруденс,
собирая свои вещи.
— Родди Бригем с друзьями собирается в Алберт-Холл, кажется, на концерт
итальянского скрипача Энрико Тозелли, — ответила Честити. — А
потом вся компания отправится ужинать в
Ковент-Гардене
.
— Звучит заманчиво, — одобрила Пруденс.
— Но ты, похоже, так не считаешь, Чес, — догадалась Констанс со
свойственной ей проницательностью.
Честити покачала головой:
— Почему же? Просто я немного устала. Полдня вести светские беседы —
испытание не для слабонервных. Ничего, приму ванну и буду как новенькая.
— В таком случае не будем тебя задерживать. — Констанс чмокнула ее
в щеку. — Значит, завтра ужинаем здесь?
— Да, замечательно.
— Мы заглянем к отцу и предупредим его насчет ужина. — Пруденс
направилась в двери. — Повеселись хорошенько, Чес.
— Вы тоже. — Честити подняла руку в прощальном жесте, и сестры
вышли из комнаты.
Оставшись одна, она подошла к французским окнам, выходившим в сад позади
дома. Снаружи стемнело, и силуэты зимних деревьев стали почти невидимы во
мраке. Честити открыла дверь и вышла на террасу. Колючий ветер проникал
сквозь тонкий шелк ее блузки, трепал складки поплиновой юбки. Но Честити
оставалась на месте, невзирая на холод. Чувства ее пребывали в смятении, она
ощущала беспокойство. Обычно она с удовольствием предвкушала вечерние
развлечения. Ей нравились Родди и его друзья. Но почему-то сейчас
перспектива провести вечер в их обществе казалась ей такой же пресной, как
ванильный пудинг.
Резкий порыв ветра заставил ее вернуться в дом. Она закрыла двери и
задернула шторы. Мэдж, горничная, зажгла газовые лампы и принялась разводить
огонь в камине. На секунду Честити испытала соблазн послать свои извинения
Родди и провести вечер в одиночестве, с книгой у камина.
Нет, нельзя поддаваться хандре. Если она чувствует себя подавленной, значит,
нужно встряхнуться, и лучше всего в веселой компании. И все-таки странно. У
нее нет причин для уныния. Может, все дело в том, что она никак не привыкнет
обходиться без постоянного общества сестер? Пожалуй, так оно и есть.
Приободрившись, Честити налила бокал хереса и захватила его наверх, чтобы не
спеша выпить, лежа в ванне.
Обмотав голову полотенцем, она с наслаждением вытянулась в горячей воде и
смежила веки. Внезапно перед ее внутренним взором возник образ Дугласа
Фаррела, заставив ее резко открыть глаза. Раздосадованная шуткой, которую
сыграло с ней воображение, Честити выбралась из ванны. Распахнув шкаф, она
извлекла из его глубин самое дерзкое платье, которое имелось в ее
гардеробе, — творение из красного шелка и бархата с пышными рукавами и
низким вырезом, открывавшим плечи и подчеркивавшим округлости груди.
Безжалостно скрутив волосы в тугой жгут, она закрепила его на макушке и
воткнула в узел серебряный гребень с россыпью бриллиантов, затем натянула
белые перчатки. Подвергнув себя критическому осмотру в высоком зеркале, она
не обнаружила ни единого недостатка.
Честити не удивилась, когда, выходя из спальни, услышала стук дверного
молотка. Родди обещал зайти за ней около семи. Предполагалось, что они
встретятся с остальной компанией в ресторане, чтобы подкрепиться шампанским
и закусками перед концертом. Перекинув через руку шелковый плащ, она
двинулась вниз по лестнице, когда из холла донесся звучный голос доктора
Фаррела с шотландским акцентом. Он разговаривал с Дженкинсом.
Честити чуть не повернула назад, но вовремя спохватилась, поражаясь самой
себе. Что, черт побери, с ней творится? Она продолжила путь.
— Доктор Фаррел, какой сюрприз, — произнесла она, вопросительно
выгнув брови.
— Доктор Фаррел потерял свои визитные карточки, мисс Чес, —
сообщил Дженкинс. — Он хотел узнать, не оставил ли он их здесь сегодня
днем.
Дуглас ловко обошел Дженкинса и обворожительно улыбнулся.
— Простите за вторжение, мисс Дункан, хотя, похоже, оно вошло у меня в
привычку, — извинился он. — Но, как я вижу, вы собираетесь
уходить. Не позволяйте мне задерживать вас.
Дуглас даже не пытался скрыть своего восхищения. Она ошеломила его своим
великолепием. Он нашел ее привлекательной еще днем, но от ее вечернего вида
просто захватывало дух. Волнующее видение, сотканное из оттенков красного.
Честити не могла не заметить восхищения в его выразительных глазах и улыбке,
в которой светилось искреннее удовольствие. Чувство чисто женского
удовлетворения согрело ее. Как бы она ни порицала этого человека, она в
достаточной степени женщина, чтобы наслаждаться произведенным эффектом.
Голос ее, однако, остался прохладным. .
— Боюсь, я не видела ваших визитных карточек, — ответила
она. — Может, Мэдж что-нибудь нашла, когда прибирала в гостиной,
Дженкинс?
— Нет, мисс Чес. Ничего такого не обнаружилось.
— Сожалею, доктор Фаррел. Должно быть, вы оставили их где-нибудь в
другом месте.
— Полагаю, так оно и есть, — подтвердил Дуглас в тот самый миг,
когда раздался стук дверного молотка.
Дженкинс открыл дверь.
— Добрый вечер, милорд. — Он отступил в сторону, пропустив виконта
Бригема.
— Добрый вечер, Дженкинс... Чес. Ты готова? Бог мой, ты потрясающе
выглядишь, — жизнерадостно произнес Родди, затем перевел
доброжелательный взгляд на Дугласа, одетого в вечерний костюм, видневшийся
из-под распахнутой накидки. — Бригем, — представился он,
протягивая руку.
— Дуглас Фаррел. — Дуглас пожал руку виконта и объяснил свое
присутствие: — Я потерял одну вещицу и решил, что оставил ее здесь, когда
наносил визит мисс Дункан. Вот и зашел на всякий случай.
— Понятно, — кивнул Родди. — Признаться, я и сам все время
что-нибудь теряю. Половина моих вещей разбросана по всему городу. — Он
рассмеялся. — Если ты готова, Чес, нам нужно торопиться. Остальные уже
собрались в
Голубой луне
.
— Я готова. — Она протянула руку Дугласу. — Всего хорошего,
доктор Фаррел. Надеюсь, вы найдете свою пропажу. Не ждите меня, Дженкинс. Я
отопру своим ключом. — Она взяла Родди под руку, и они вышли из дома,
направившись к ландо, запряженному парой гнедых.
Дуглас проводил их взглядом. Он неплохо разбирался в лошадях и догадывался,
что упряжка обошлась ее владельцу в несколько тысяч гиней. Достаточно, чтобы
оборудовать небольшую больницу. Сообразив, что Дженкинс терпеливо ждет у
двери, он шагнул на улицу.
— Что такое
Голубая луна
? — спросил он у дворецкого.
— Ресторан на Бромптон-роуд, сэр. Для избранной публики. По вечерам там
любит собираться молодежь, — пояснил Дженкинс. — Как я понял,
после ужина компания виконта Бригема намерена посетить Алберт-Холл.
— Понятно, — пробормотал Дуглас. — Спасибо. — Он
повернулся и размашисто зашагал по тротуару.
Свой визит на Манчестер-сквер он сделал чисто импульсивно, что само по себе
настораживало. Дуглас не принадлежал к числу людей, склонных поддаваться
секундным порывам. Но ему вдруг пришло в голову, что неожиданный визит к
мисс Дункан может иметь интересные последствия. В глубине души он надеялся,
что она согласится пообедать с ним или хотя бы предложит зайти и пропустить
стаканчик.
Он подозвал кеб. Кучер склонился с козел:
— Куда прикажете, сэр?
К собственному изумлению, Дуглас сказал:
— В Алберт-Холл.
Забравшись внутрь, он сел, дивясь самому себе, пока экипаж катил по темным
улицам. Что, к дьяволу, он делает? Хотя тот факт, что они с мисс Дункан
окажутся на одном и том же музыкальном вечере, может сойти за совпадение, ее
преследование им, затеянное под влиянием минутной прихоти, казалось ему
чистейшим безумием.
Родди откинулся на спинку сиденья ландо и произнес:
— Я не взял автомобиль, побоявшись, что ты замерзнешь. Чертовски
холодный ветер.
— Да, — неопределенно отозвалась Честити, спрятав затянутые в
перчатки руки под плед, прикрывавший ее колени.
— Говорят, этот парень, скрипач, отлично играет, — сообщил Родди.
— Да, — согласилась Честити. — Мне очень хочется его
послушать.
— А мне хочется портера с устрицами, — потер он руки от
предстоящего удовольствия. — Что может быть лучше в такую погоду!
Не дождавшись ответа, Родди вгляделся в ее лицо, белевшее в полумраке.
— Что-то ты сегодня задумчивая, Чес.
— Разве? — Она улыбнулась. — Наверное, мои мозги оцепенели от
холода.
— Тогда дело поправимое. — Он скользнул рукой под плед и сжал ее
ладонь. — Вот отведаешь лукового супа и взбодришься.
Честити не стала убирать руку. Ненавязчивое ухаживание Родди продолжалось
так долго, что давно превратилось для них обоих в привычку. Периодически он
просил ее выйти за него замуж, но Честити подозревала, что он будет искренне
удивлен, если она вдруг согласится. Рядом с Родди она чувствовала себя легко
и удобно, как в разношенных домашних тапочках.
Но сегодня ей хотелось не уютных тапочек, а весьма сексуальных туфелек на
немыслимо высоких каблуках.
Дуглас вышел из кассы Алберт-Холла обладателем билета без указания места.
Перспектива стоять не слишком беспокоила его, тем более что обошлась ему
всего лишь в шиллинг. Он любил музыку, в особенности скрипку, и потому,
независимо от причин, стоявших за его поступком, собирался наслаждаться
вечером.
Он зашел в пивную, где подавали портер с сочным бифштексом, и, перекусив,
вернулся в Алберт-Холл к самому началу концерта. Смешавшись с толпой перед
входом, что оказалось совсем непросто, учитывая, что он был на голову выше
большинства мужчин, Дуглас украдкой огляделся. Сразу же заметив красное
платье Честити, входившей вместе с оживленной группой элегантно одетой
молодежи в концертный зал впереди него, он двинулся, соблюдая дистанцию, за
ними, чтобы занять свое скромное стоячее место за последним рядом кресел.
Оркестр заиграл вступление, и Дуглас прислонился спиной к стене, сложив на
груди руки и настроившись на музыку.
Честити, сидевшая в первом ряду партера, откусила кусочек засахаренного
миндаля, которым снабдил ее Родди. Согретая тарелкой лукового супа и
взбодренная бокалом шампанского, она чувствовала себя намного лучше. К тому
времени, когда скрипач в последний раз провел смычком по струнам и в
огромном зале затихли звуки оркестра, возвышенная музыка полностью излечила
ее от непонятной хандры. Публика разразилась хоть и сдержанными, как всегда,
но прочувствованными аплодисментами. Музыканты поклонились и покинули сцену.
— Просто чудесно, — выговорила Честити. — Я так благодарна
тебе, Родди.
— Не за что, дорогая, — просиял он. — Хотя, признаться,
скрипичные дела не совсем в моем вкусе. Я предпочел бы что-нибудь повеселее,
с песнями и плясками, но немного культуры никому не повредит, верно?
— Ты неисправим, Родди, — рассмеялась она. — Но не надейся,
что я поверю, будто ты такой невежа, каким хочешь казаться.
Они поднялись со своих мест, обмениваясь репликами с остальной компанией.
Оказавшись в фойе, женщины направились в дамскую комнату, чтобы освежиться и
забрать свои накидки. Когда они вернулись, Честити чуть не лишилась дара
речи при виде Дугласа Фаррела, непринужденно беседовавшего с Родди и другими
мужчинами из их компании.
— Замечательный скрипач Тозелли, вы не находите, мисс Дункан? —
высказался Дуглас, когда она подошла ближе. — Редкая удача послушать
такого артиста.
— Да, — произнесла она слабым голосом. Он что, преследует ее?
Абсурдная идея, и Честити тут же отмела ее. — Какое совпадение, —
проговорила она. — Я имею в виду ваше появление в Алберт-Холле. Может,
вы рассчитывали найти здесь свои пропавшие визитные карточки?
Дуглас сузил глаза, уловив в ее голосе саркастические нотки и откровенную
иронию, блеснувшую в ореховых глазах. Впрочем, едва ли он вправе упрекать ее
в том, что его появление на концерте сразу же после визита к ней домой
кажется подозрительным. Дуглас и сам не вполне понимал свое поведение. Он
выдавил улыбку.
— Отнюдь, мисс Дункан. И вряд ли мое появление здесь можно считать
совпадением. Тозелли дает только один концерт. Какой любитель скрипичной
музыки пропустит такую возможность?
— А вы, разумеется, любитель скрипичной музыки.
—&nb
...Закладка в соц.сетях
