Жанр: Любовные романы
Брачные игры
...т коричневый цвет вызывающим, решила она, правда, без особой
убежденности. Ткань обладала изумительным блеском и казалась более темной в
складках широкой юбки. Взглянув в зеркало, прежде чем спуститься вниз, она
увидела элегантную женщину в переливающемся платье, облегавшем ее фигуру в
нужных местах. Даже при самой придирчивой самооценке богатство цвета и ткани
подчеркивало свежий цвет ее лица и придавало блеск ее ореховым глазам.
Она попыталась затянуть волосы в строгий пучок, надеясь приглушить
впечатление от платья, но яркие пряди не желали слушаться и выбивались из
прически, образуя неуправляемое, но очаровательное облако вокруг лица. Даже
россыпь веснушек на переносице, казалось, бесследно исчезла. Вопреки всем
усилиям добиться противоположного эффекта она выглядела наилучшим образом.
Несмотря на некоторое раздражение, подобное обстоятельство бессовестно
льстило ее тщеславию.
Ладно, решила Честити, выходя из комнаты, раз она не в состоянии поступиться
мелочным тщеславием, придется положиться на помощь сестер.
Когда она спустилась вниз, вся компания уже собралась в холле. Ее глаза
тотчас нашли Дугласа, который разговаривал с только что прибывшими Максом и
Гидеоном. Словно почувствовав ее взгляд, он повернулся к лестнице, и
медленная оценивающая улыбка изогнула его губы. Он сделал движение ей
навстречу, но Констанс быстро преградила ему путь.
— Вы с Лаурой получите удовольствие от прогулки по здешним
окрестностям, Дуглас, — улыбнулась она ему, держа бокал с хересом в
руке.
— Конечно, — рассеянно отозвался он, наблюдая через ее плечо за
Честити, угодившей в объятия двух пожилых дам, поджидавших ее у подножия
лестницы.
— Уверена, мисс Делла Лука — превосходная наездница, — не
отставала Констанс. — Надеюсь, в нашей конюшне найдется лошадь,
отвечающая ее высоким стандартам. — Она повернулась к Лауре, стоявшей
неподалеку: — Лаура, вы в Италии, кажется, держали арабскую кобылу?
— О да, я обожаю верховую езду. В Италии, особенно в Таскании, сельская
местность чрезвычайно живописна, со множеством крохотных городков,
разбросанных среди холмов и виноградников. Их нельзя сравнить ни с чем!
— Не сомневаюсь, — проговорила Констанс. — Но хотелось бы
надеяться, что здешняя природа тоже имеет свои достоинства. — Она
бросила на Дугласа оценивающий взгляд: — Мне кажется, один из гунтеров моего
отца легко выдержит ваш вес, Дуглас.
— О, прогулка будет восхитительная, дотторе. — Лаура одарила
Дугласа милостивой улыбкой. — Мы совершим экскурсию по окрестностям и
заодно обсудим оформление вашей приемной. Кстати, я намерена взглянуть на
ваши апартаменты на Уимпол-стрит. Уверена, им тоже не помешает женская рука.
Взгляд Дугласа перестал блуждать и метнулся к Лауре. Ее навязчивость уже
переходит всякие границы!
— Меня вполне устраивает их нынешний вид, — твердо произнес он.
— О, потому что вы не видите их женскими глазами, дотторе, —
пропела Лаура, снисходительно похлопывая его по рукаву. — Когда вы
увидите, как преобразится ваша приемная, вы поймете, что я имею в виду.
Дуглас затравленно огляделся по сторонам в поисках спасения. На Честити
рассчитывать не приходилось. Она оживленно болтала с девочкой, которая явно
не лезла за словом в карман.
Помощь пришла в лице другой сестры.
— Дуглас, позвольте представить вам мисс Уинстон, гувернантку
Сары, — показала Пруденс на женщину, чье простое, но приятное лицо
светилось умом и юмором. — А это мисс Делла Лука, Мэри. — Она
повернулась к Лауре: — Мисс Уинстон — просто кладезь информации по
итальянской культуре, Лаура. Уверена, вам есть о чем побеседовать. Вы ведь
бегло говорите по-итальянски, да, Мэри?
— Едва ли я могу претендовать на такую оценку, леди Молверн, —
скромно улыбнулась та. — Но я в состоянии объясняться.
— О, чтобы претендовать на знание итальянского, надо жить в
Италии. — Лаура посмотрела на гувернантку с оттенком
превосходства. — Не думаю, что это ваш случай, мисс... Уинстон,
кажется? — Если только вы не состояли в услужении в какой-нибудь
итальянской семье.
Столь откровенная попытка поставить гувернантку на место вызвала у Дугласа
вспышку раздражения, хотя сама Мэри не выказала ни малейшей неловкости.
Скользнув презрительным взглядом по поджатым губам и бледному лицу Лауры,
казавшемуся еще более бесцветным на фоне белого вечернего платья, ничуть не
украшавшего ее тощую фигуру, Дуглас снова задался вопросом, стоят ли
очевидные преимущества брака с мисс Делла Лука не слишком приятной
перспективы терпеть ее общество. И снова успокоил себя тем, что им не
придется проводить много времени вместе. Лаура ждет от замужества удобства,
а не пылких чувств.
Он неплохо разбирался в человеческих характерах и не раз встречал женщин
такого типа. Лауре хватило бы светских обязанностей и дел мужа в той мере, в
какой они совпадали бы с ее собственными интересами, предоставив ему
заниматься своей работой. Честити Дункан требовала бы от мужа гораздо
большего. Она нуждалась в настоящем партнерстве, сочувствии,
взаимопонимании... и страстной любви. При мысли о Честити кровь Дугласа
вскипела, и он постарался выбросить ее из головы. За последние два часа он
имел достаточно времени, чтобы осознать, что тот импульсивный поцелуй явился
следствием помрачения рассудка. Теперь он пришел в себя и будет следовать
своему четкому представлению о будущем. Честити — хороший друг, и
сексуальное притяжение, которое они испытывают друг к другу, лишь придает их
дружбе особое очарование. В его жизни нет места романтическим отношениям.
Слава Богу, этот урок он давно усвоил.
Однако его не переставало возмущать бестактное поведение Лауры. Отвернувшись
от нее, Дуглас обратился к Мэри подчеркнуто теплым тоном:
— Как вы полагаете, мисс Уинстон, между итальянским и латынью
действительно существует сходство? Мои познания в классических языках
ограничиваются медицинской терминологией, тем не менее я всегда сомневался,
что это один и тот же язык. Как, например, греческий и древнегреческий.
— Интересный вопрос, доктор, — заметила Мэри.
— О, я уверена, между ними нет никакого сходства, — заявила Лаура.
Дуглас сделал вид, что не слышит. Он взял Мэри под руку и двинулся прочь,
вовлекая ее в разговор. Лаура озадаченно нахмурилась, явно не понимая, что
случилось. Констанс и Пруденс обменялись красноречивыми взглядами и,
извинившись, отошли, предоставив гостью самой себе.
Снаружи донеслись звуки рождественских песнопений. Дженкинс величественным
шагом пересек холл и распахнул настежь парадные двери, впустив деревенских
жителей, исполнявших шутливые куплеты. Вместе с ними ворвался порыв
морозного воздуха, и помещение наполнилось шумом и весельем.
— Счастливого Рождества, — провозгласил лорд Дункан. —
Входите, входите.
Он находился в своей стихии, приветствуя самодеятельных артистов по имени,
пожимая им руки, поглаживая детей по головкам. Сестры с улыбками наблюдали
за ним. Отец, казалось, снова стал самим собой, с прежним пылом выполняя
традиционные обязанности землевладельца.
Дуглас стоял рядом с Мэри Уинстон, наслаждаясь бокалом вина и праздничной
атмосферой. Его подозрительное, граничащее с презрением отношение к
традициям английской аристократии несколько поколебалось при виде искреннего
удовольствия, которое получали от происходящего и лорд, и его арендаторы. Он
не обнаружил в поведении семейства Дункан даже намека на покровительственное
отношение. Дочери помогали разносить подогретое вино и пироги, оживленно
переговариваясь с вновь прибывшими. Складывалось впечатление, что они лично
знакомы с каждым из них.
Честити, как он заметил, была особенно расположена к детям и, разговаривая с
ними, часто нагибалась, чтобы лучше слышать их. На ее лице сияла
очаровательная улыбка, большие золотисто-карие глаза излучали тепло, и
Дуглас, как ни старался, не мог отвести от нее взора. Внезапно Честити
подняла глаза и перехватила его взгляд. Вспыхнув, она едва заметно покачала
головой и отвернулась, протянув руку очередному ребенку.
В сущности, ничто не мешало Дугласу подойти к ней, но он не мог оставить
Мэри Уинстон одну, проявив невежливость, особенно после допущенной Лаурой
бестактности. Его размышления прервало появление девочки, которую он видел
раньше болтающей с Честити. Она вприпрыжку устремилась к ним.
— Привет, я Сара Молверн, — представилась она. — А вы,
наверное, доктор Фаррел?
— Ты угадала, — улыбнулся он.
— Вы здесь в первый раз, да? Я тоже. Все так здорово, правда? Сегодня
вечером будет рождественский концерт и обед. Мне, конечно, не разрешат
остаться, но нам с Мэри подадут жареных цыплят, как и всем остальным. И еще
меня не возьмут на полуночную мессу. Вообще-то я не против, потому что не
люблю ходить в церковь, но мне все равно придется пойти туда утром после
завтрака. А потом состоится вручение подарков, затем рождественский ленч и
всякие игры, а вечером холодный ужин. Нам придется самим накрывать на стол,
потому что у слуг будет свой праздник. Между прочим, мне разрешат ужинать со
взрослыми, после чего начнется самая интересная игра. Знаете какая? Поиски
убийцы! А послезавтра папа с Пру обещали взять меня на охоту. После все
охотники съедутся на завтрак, только не утром, а в полдень, когда все
вернутся назад и лорд Дункан вручит слугам рождественские подарки. —
Она помедлила, чтобы перевести дыхание, как показалось Дугласу, впервые за
весь монолог. — Вот почему этот день называется Днем подарков.
— Сара ужасно взволнована, — сообщила Мэри без особой
необходимости. — Она присутствует на своем первом настоящем Рождестве.
— Вообще-то мы и раньше отмечали Рождество, — рассудительно
заметила девочка уже без детской восторженности. — Но всегда только
втроем: я, папа и Мэри. — Она улыбнулась гувернантке. — С вами мне
тоже нравилось, Мэри, но в большой компании гораздо интереснее, правда?
Чтобы собралась вся семья, приехали гости... ну вы понимаете.
— Понимаю, — серьезно кивнул Дуглас, следуя примеру Мэри Уинстон,
старательно прятавшей улыбку.
— А вам приходилось встречать Рождество в кругу семьи, доктор
Фаррел? — поинтересовалась Сара.
— Множество раз, — ответил он. — У меня, видишь ли, шесть
сестер.
— Шесть! — Глаза девочки округлились. — Они старше или
младше?
— Старше.
— Расскажите мне про них, — попросила Сара. Мэри Уинстон мягко
тронула девочку за плечо:
— Ты не должна занимать надолго внимание доктора Фаррела, детка. Другие
тоже хотели бы поговорить с ним.
— Правда? — Сара огляделась. — Но я никого не вижу.
Дуглас взглянул на Честити. Чем дольше он будет откладывать разговор с ней,
тем сложнее им будет восстановить непринужденные дружеские отношения. Но
Честити по-прежнему находилась в кругу детей и даже не смотрела в его
сторону.
— Если хотите, я могу познакомить вас с папой и Максом, —
предложила Сара, беря его за руку. — Пойдемте, я вас представлю.
— Я уже знаком с ними, — уведомил ее Дуглас.
— Тогда пойдемте к ним, — позвала Сара. — Мэри тоже пойдет,
хорошо?
— Я не смогу, Сара, — возразила гувернантка. — Пока вы с
доктором Фаррелом будете разговаривать с твоим отцом и мистером Энсоном, я
пообщаюсь с тетушками леди Молверн. — Она дружески кивнула Дугласу и
направилась к пожилым дамам.
— Пойдемте, доктор Фаррел, — потянула девочка его за руку. —
Вы знаете латынь? Мы изучаем ее в школе. По-моему, там слишком сложная
грамматика и такой нелепый порядок слов, что иногда у меня просто лопается
терпение.
Дуглас чуть не рассмеялся вслух, забавляясь внезапным переходом от детской
непосредственности к глубокомысленным рассуждениям, произнесенным взрослым
тоном. Подобную метаморфозу он не раз наблюдал у своих племянников в
различных стадиях взросления.
— Папочка, я привела доктора Фаррела, чтобы он поговорил с
тобой, — объявила Сара.
Гидеон шутливо дернул ее за косичку.
— С моей дочерью нужно держать ухо востро, Фаррел. Иначе она будет
вертеть вами, как захочет.
— Ну, здесь она недалеко ушла от своей мачехи и тетушек. — Макс
сделал глоток виски. — Сестры Дункан просто обожают руководить, если вы
еще не заметили.
Дуглас рассмеялся:
— Мне еще не представилась возможность видеть их в действии. На самом
деле я знаком только с Честити.
— Как вы с ней познакомились?
— На приеме, устроенном на Манчестер-сквер, — ответил Дуглас, не
видя причин таиться. — Я искал знакомого, который, как мне сказали,
должен прийти туда.
— Понятно, — пробормотал Макс, бросив взгляд на Гидеона, который
вдруг заинтересовался содержимым своего стакана.
Дуглас слегка нахмурился, недоумевая, что такого он сказал, чтобы вызвать
столь странную реакцию.
— Кстати, там я познакомился с графиней и ее дочерью, — заметил
он, пристально наблюдая за своими собеседниками. Но оба лишь кивнули,
продолжая изучать янтарное виски, мерцавшее на дне хрустальных бокалов.
— А потом мы случайно встретились в резиденции Делла Лука. Я наносил
визит хозяйкам, когда туда заглянула Честити с отцом, — продолжал он,
так и не дождавшись никакой реакции. — Лорд Дункан пригласил графиню с
дочерью провести Рождество в имении, а Честити пригласила меня. — Он
издал короткий смешок. — Возможно, из вежливости, поскольку я стоял
рядом.
— О, на этот счет можете не беспокоиться. Ни одна из них не станет
делать того, чего не желает, — заверил его Макс.
— Да, всегда есть какая-то причина, — подтвердил Гидеон. —
Правда, иногда требуется время, чтобы понять, какая именно. — Он
рассмеялся, переглянувшись со своим зятем, ответившим ему широкой ухмылкой.
У Дугласа возникло ощущение, будто им известно нечто чрезвычайно забавное, о
чем он не имеет понятия.
— Не представляю, что могло заставить Честити пригласить меня, кроме ее
доброты и любезности.
— Я же говорю, дружище, иногда требуется время, чтобы понять, что стоит
за их безумными выходками, — хмыкнул Гидеон, по-приятельски хлопнув его
по плечу. — Уверяю вас, мы с Энсоном знаем, о чем говорим.
— Постараюсь запомнить. — Дуглас обернулся и посмотрел на Честити.
Она занималась деревенскими детьми, а ее сестры и отец взрослыми.
Извинившись, он оставил мужчин и двинулся сквозь толпу к Честити.
— Бедняга, — промолвил Макс, глядя ему вслед. — Он даже не подозревает, во что влип.
— Похоже на то, — усмехнулся Гидеон. — Интересно, они сами
решили перевернуть его жизнь вверх тормашками или он напросился на это,
обратившись в брачное агентство?
— Будем надеяться на последнее... для его же блага. — Они
чокнулись в безмолвном тосте и выпили.
Пруденс перехватила Дугласа, решительно шагавшего к Честити:
— Как вам нравится Ромзи-Мэнор, Дуглас?
— Восхитительное поместье, леди Молверн, — заверил он. —
Старинные английские дома полны очарования.
Пруденс кивнула, вздохнув:
— И ужасно дорого обходятся. Вы не представляете, на какие лишения мы
вынуждены идти, чтобы содержать все в приличном состоянии. После того как
отец потерпел крах на бирже... — Она беспечно улыбнулась, словно не
сказала ничего особенного, и двинулась дальше, по направлению к стайке
женщин, которые что-то деловито обсуждали, тесно сдвинув головы.
Дуглас нахмурился, недоумевая, чем заслужил подобную откровенность, и
решительно направился к Честити.
— Я еще не пожелал вам доброго вечера, — проговорил он, присев на
корточки рядом с ней и мальчиком, с которым она разговаривала. —
Привет, — подмигнул он малышу. Тот серьезно воззрился на него с набитым
сластями ртом.
— Столько дел, — посетовала Честити. — Видите ли, у нас есть
определенные обязательства перед местными жителями, особенно на Рождество.
Впрочем, мне нравится заниматься детьми.
От него явно пытались отделаться, но Дуглас пропустил намек мимо ушей.
— Я всего лишь хотел извиниться, — тихо пояснил он. — Не
знаю, что тогда на меня нашло. Может, забудем об этом эпизоде?
Честити подняла на него внимательный взгляд. Неужели сестры уже успели
просветить его относительно истинного состояния семейных финансов? Если да,
то их сообщение определенно сработало, и она должна быть только благодарна.
Отношения между ними вернутся в прежнее дружеское русло, и ей будет легче
преодолеть собственные неуместные порывы при отсутствии какого-либо
поощрения с его стороны.
— Да, конечно, — ответила она, улыбнувшись. — Так будет лучше
всего.
Дуглас кивнул, выпрямился и отошел. Честити вытерла липкие руки ребенка и
тоже выпрямилась. Гости собрали свои вещи, облачились в пальто и перчатки и
потянулись к выходу, распевая куплеты
Веселого Рождества
. Из груди Честити
вырвался едва заметный вздох, хотя она и сама не понимала, что ее печалит.
Все шло гладко и в полном соответствии с намеченным планом.
Глава 13
В дополнение к прочим своим достоинствам Честити обладала на редкость
приятным голосом. Собственно, все три сестры Дункан прекрасно пели, исполняя
рождественские гимны в конце полуночной мессы. Сидя у них за спиной в
маленькой деревенской церкви, Дуглас слушал, как их голоса сливаются в хоре.
На службе присутствовала вся их компания, за исключением Сары и ее
гувернантки, и мощный баритон лорда Дункана взмывал к стропилам древней
нормандской церкви, заглушая контральто графини, сидевшей рядом с ним.
— Мне всегда казалось, что духовная музыка не должна исполняться с
таким рвением, как какая-то популярная песенка, а не обращение к Богу. Как
вы полагаете, дотторе?
Дуглас искоса взглянул на Лауру, сидевшую по соседству. У нее был такой вид,
словно она крайне не одобряет происходящее.
— На мой взгляд, все здесь чуточку вульгарно, — заговорщически
прошептала она. — Итальянцы гораздо тоньше чувствуют сущность
божественных песнопений.
Дуглас, не без удовольствия подпевавший энергичному хору, бесстрастно
откликнулся:
— Ну, едва ли рождественские гимны можно отнести к духовной музыке. Они
выражают радость и как таковые могут исполняться прихожанами со всем
воодушевлением, которое они испытывают.
Лаура нахмурилась, словно он разочаровал ее, и, пробормотав что-то вроде
какая бесчувственность
, снова уткнулась в свой псалтырь, храня
высокомерное молчание среди ликующих голосов, заполнявших церковь.
Интересно, как можно жить, подвергая критике всех и вся. Должно быть, крайне
утомительно, и особенно утомительно для окружающих, подумал Дуглас. Служба
закончилась, и он преклонил колени вместе с остальной паствой для
благословения, ломая голову над способом бегства, который позволил бы ему
избавиться от Лауры и оказаться рядом с Честити на пути домой.
Они так и не поговорили, и Дугласу не терпелось восстановить их дружеские
отношения. За обедом он сидел рядом с Лаурой на том конце стола, где
главенствовал лорд Дункан. Честити сидела чуть дальше, но на той же стороне,
так что он даже не пытался перехватить ее взгляд во время еды. После обеда
она либо не расставалась с сестрами, либо наливала кофе и оказывала прочие
любезности гостям, либо поддерживала сколько-нибудь содержательный разговор.
Он поднялся, как только прозвучали завершающие звуки органа, но Лаура
медлила, собирая свои вещи и озираясь по сторонам с таким видом, словно
боялась обронить что-нибудь ценное. Дуглас стиснул зубы, с вежливой улыбкой
ожидая, пока она встанет и проследует впереди него к проходу. Когда они
наконец присоединились к толпе, медленно продвигавшейся в выходу, Честити с
сестрами и их мужьями в сопровождении лорда Дункана и графини уже
приближалась к дверям.
Компания задержалась у церковного портала, чтобы попрощаться с викарием.
Дуглас и Лаура наконец выбрались наружу.
— Великолепная церемония, викарий, — произнес Дуглас дежурный
комплимент, полагавшийся в подобных ситуациях.
Викарий просиял.
— Рождественская служба — одна из самых простых, — пояснил
он. — Каждый год одно и то же.
— Мне кажется, вы должны пользоваться любой возможностью, чтобы
наставлять свою паству на путь истинный, викарий, — заметила Лаура с
суховатой улыбкой.
— Да, конечно... но всему свое время, — отозвался тот, явно
недовольный ее замечанием, противоречившим благостной атмосфере
рождественского утра.
— В жизни достаточно проблем, — мягко вставила Честити. —
Люди вправе посвятить один день в году ничем не омраченной радости.
— Да... да, Честити, именно так, — подхватил викарий, снова
просияв.
— Ну, не будем больше отвлекать вас от ваших прихожан, Денис. —
Лорд Дункан пожал руку священнику. — Полагаю, мы еще увидимся
послезавтра на охоте?
— О да, конечно, — с воодушевлением откликнулся тот. — Я не
пропущу охоту ни за какие блага. И разумеется, завтрак, — добавил
он. — Что может быть важнее традиций?
— Ничего, — мой друг, ничего, — заверил лорд Дункан. — А
теперь пойдемте, друзья. Оставим доброго человека его пастве. — И он
двинулся во главе собственного стада к воротам кладбища.
— Викарий — охотник, как интересно, — проговорил Дуглас, ловко
обойдя остальных, чтобы пристроиться к Честити. — Такое ощущение, будто
он сошел со страниц Троллопа.
— Пожалуй, — согласилась она, открывая невысокие ворота, ведущие
непосредственно к Ромзи-Мэнор. — И тоже не прочь опрокинуть стаканчик.
Впрочем, на этом его сходство с архидьяконом Грантли кончается. — Она
повернулась к Констанс: — Грантли любил охоту?
— Не помню, — ответила та. — Пру, ты случайно не помнишь?
Между сестрами завязалась оживленная дискуссия относительно того, в каком из
персонажей Троллопа воплотилась страсть автора к охоте, и Дуглас с интересом
прислушивался, шагая по замерзшей тропинке к дому. Познания сестер выглядели
впечатляюще, а замечания отличались тонкостью восприятия. Дуглас забавлялся,
наблюдая, как Лаура то и дело открывает рот, а затем — весьма мудро, с его
точки зрения, — закрывает его снова.
По прибытии их ожидали горячий пунш и еще теплые пироги.
— Вас устроит пунш или вы предпочитаете виски, Дуглас?
— Пунш, благодарю вас, Констанс. — Он взял предложенную кружку и
вдохнул насыщенный пряными ароматами пар. — Мне начинают нравиться
английские рождественские традиции, — с улыбкой вымолвил он.
— Мы тоже их любим, — вздохнула она. — Бедный отец, с тех пор
как потерял все свое состояние, постоянно беспокоится, что у нас
недостаточно средств, чтобы отмечать Рождество с прежним размахом. Но
поместье обеспечивает себя и приносит достаточную прибыль, чтобы оплатить
наши лондонские расходы, хотя нам и приходится экономить. — Она пожала
плечами. — Ему нелегко смириться с тем, что надо ограничивать себя.
— Очевидно, — отозвался Дуглас нейтральным тоном, недоумевая, с
какой стати уже вторая сестра доверяет сведения столь личного характера
практически чужому человеку.
— А теперь, если вы извините меня, я должна заняться другими
гостями. — Констанс, выполнив свою мисси
...Закладка в соц.сетях
