Жанр: Любовные романы
Великосветский прием
... рассказать,
заставив при этом отодвинуть нож — может, тогда удастся его выхватить.
— Говори, кто тебя подослал?
Задыхаясь, он сдавленно прошептал имя. Она наклонилась вперед и всей
тяжестью навалилась на нож. Бубба успел заметить, как у него из горла хлынул
красный поток, но не поверил своим глазам.
Ее пухлые губы зашевелились, но Байрон Мак-Кэфферти уже ничего не слышал. Он
захлебнулся своей кровью.
Через двадцать минут, закутанная в неприметный серый плащ, с рыжим париком в
сумочке, Битси уже спешила прочь от дома Мак-Кэфферти. У нее подкашивались
ноги, к горлу подступила тошнота, все тело покрылось липким потом, несмотря
на апрельскую ночную прохладу. Она вымылась под душем в квартире Мак-
Кэфферти, но облегчения это не принесло. Ей все равно мерещилось, будто она
кожей чувствует его сперму, пот и кровь.
Никто ее не опознает, тем более в таком плаще. Удачно, что Мак-Кэфферти жил
один: вероятно, пройдет пара дней, прежде чем его найдут, а если повезет, то
и неделя.
Битси непроизвольно сунула руку в сумочку и нашарила металлический предмет.
Это был длинный нож, купленный в хозяйственном магазине. Лезвие из шведской
стали могло бы рассечь пополам телефонную книгу. Она оттерла его под душем:
жалко выбрасывать такую вещь, может, еще пригодится.
Определенно, для него еще найдется работа.
Ей никогда не забыть имя, которое прошептал Бубба Мак-Кэфферти. Теперь она
знает, кто был
истинным виновником той трагедии.
Сенатор Дерек Уинтроп.
XIV
ЧИКАГО, 1989 Сенатор Дерек Уинтроп и его жена Рита-Сью
— было
аккуратно выведено в отрывном блокноте, который за последние недели стал
настольной книгой Александры. Она сидела у себя в кабинете, листала страницу
за страницей, проверяя, не надо ли добавить какие-либо сведения о
приглашенных, и в случае необходимости делала пометки для своей секретарши
Джуди.
Александра вздохнула и расправила плечи. День выдался нелегкий. С утра она
обсуждала с режиссером видеофильм о достопримечательностях Чикаго и
программе торжественного приема, который будут показывать в комнатах гостей.
После этого звонили со студии звукозаписи по поводу аранжировки ее последней
песни
Трепетная женщина
для альбома Дионны Уорвик. Затем деловой обед с
Долли и бесконечные телефонные переговоры со специалистами, занятыми
подготовкой приема.
Хореограф Туайла Тарп согласилась поставить для этого вечера несколько
балетных миниатюр. Однако танцовщики могли прибыть в Чикаго только в самую
последнюю минуту.
— Нельзя ли пораньше? — взмолилась Александра. — У нас даже не будет
времени для репетиций.
— Нет, раньше мы не сумеем, — Туайла Тарп была непреклонна. — А
репетицию проведем непосредственно перед выступлением.
Александру осенило:
— Мисс Тарп, а нельзя ли попросить вас приехать сюда только для
проведения репетиции на неделю раньше, если будут готовы помосты? После
этого труппа даст назначенные выступления и вернется в Чикаго уже в день
приема.
— Пожалуй, это возможно.
Вопрос был решен.
На следующий день Александре предстояло свести вместе дизайнера,
приглашенного из Флориды для проектирования фонтанов, и подрядчика по
сантехническим работам. Кроме того, следовало проверить, все ли готово для
создания ледовой композиции, состоящей из герба принца и принцессы Уэльских
и геральдических фигур льва и единорога по бокам.
Ни одна мелочь не должна была остаться без внимания.
Александра устала и решила сделать перерыв. Она включила стерео, легла на
диван, закрыла глаза и погрузилась в мир гениальной скрипки Мидори. Как
всегда, музыка ее успокаивала. Однако очень скоро пение скрипки прервал
телефонный звонок.
— Александра? Это я, Ди.
— Диана! — воскликнула она, забыв об усталости.
— Я решила тебе позвонить и узнать, как идет подготовка к приему.
— Все будет великолепно, — заверила ее Александра. — Я держу в поле
зрения тысячу разных дел, и все они продвигаются по плану. Скажи, как ты
поживаешь? Как Чарлз?
— У нас полный порядок, — сказала принцесса; по ее голосу
чувствовалось, что она улыбается. Видимо, их недавняя размолвка была забыта.
— Диана, что ты наденешь? — поинтересовалась Александра. Сама она еще
не успела приобрести подходящее платье.
— Я обратилась к Брюсу, и он пообещал сделать что-нибудь
умопомрачительное.
Александра знала, что Брюс Олдфилд нередко выполняет заказы Дианы. Подруги
долго обсуждали, к какому модельеру стоит обратиться Александре. Обе
считали, что туалеты от Валентино в этом сезоне стали слишком броскими.
Александре больше нравились строгие линии и непременная отделка гофрировкой
— отличительные черты стиля Мэри Мак-Фэдден, но она опасалась, что многие
дамы уже заказали себе именно такие туалеты.
Александра вздохнула:
— Ничего не поделаешь, придется съездить в Нью-Йорк. Я и так слишком
долго откладывала.
Угрюмо стиснув зубы, Ричард шагал через вестибюль служебного спортивного
комплекса. Ему только что стало известно, что профсоюз постановил провести
забастовку именно в его отелях; первые акции протеста были намечены на день
торжественного приема. Это привело его в ярость.
В последние несколько лет средства массовой информации в самых ярких красках
расписывали его богатство. У общественности создалось представление, что он
купается в деньгах, но на деле большая часть его состояния была вложена в
недвижимость. Профсоюз навел справки и установил, что при существующем
положении вещей сеть отелей
Фитцджеральд
весьма уязвима: под бременем
забастовки, тем более продолжительной, она может пошатнуться. Банкиры
возьмут его за горло. Да, черт побери, его отели оказались идеальной
мишенью.
Ричард прошел в мужскую раздевалку. Он быстро снял костюм, рубашку и галстук
и повесил одежду на вешалку, которую держал в своем шкафчике. Облачившись в
синие шорты и выцветшую майку, он переступил порог атлетического зала.
— Как жизнь, Ричард? — приветствовал его Артур Грин, весь взмокший,
сгоняющий брюшко на тренажере. Они были знакомы еще со студенческих лет и,
когда удавалось, вместе играли в теннис. Грину принадлежала сеть закусочных
быстрого обслуживания, раскинувшаяся по всей Америке. Он уже не первый год
пытался войти в долю с Коксом.
Ричард помахал старинному приятелю и уселся на программируемый велотренажер,
но мыслями он был совсем в другом месте. Его доверенные лица как раз в это
время встречались с Фрейзером, Марчеком и прочими. Предполагалось, что
Ричард появится среди них только в том случае, если переговоры зайдут в
тупик.
Когда дисплей тренажера погас, Ричард переключился на штангу, установив вес
в семьдесят килограммов. Лежа спиной на скамье и упершись ногами в пол, он
яростными рывками поднимал вес. Бицепсы раздулись от напряжения.
Он выжал штангу пятнадцать раз, потом встал и добавил еще десять
килограммов. Диски со страшным грохотом рухнули на пол: он плохо их
закрепил.
— Кокс... Кокс... Господи, что же это? — Грин не на шутку испугался. —
Ты не ушибся? Что-то ты переусердствовал. Сколько
блинов
насадил? Мать
честная, никак восемьдесят кило? У нас уже возраст не тот.
— Отвали, — рявкнул Ричард, истекая потом.
— Упрямый, как мул, — буркнул Грин, возвращаясь к своему тренажеру.
— Не твоя забота.
— Болван ты, Ричард, и больше ничего. Додуматься надо: восемьдесят кило
ворочать. О тебе же беспокоюсь.
— Играй в воланчик и беспокойся о себе, — грубо бросил Ричард, — а меня
оставь в покое.
Ричард попарился в горячей сауне, двадцать пять раз проплыл в длину
пятидесятиметровый бассейн и десять минут посидел под циркулярным
гидромассажем. Он чувствовал себя приятно размягченным; от прежней
агрессивности не осталось и следа. Все мышцы у него болели, но сегодня это
было не вредно.
Он принял душ и оделся, ощущая легкое урчание в животе. Одного салата
сегодня явно будет недостаточно, решил он.
Ричарду захотелось пообедать в городе. Он вызвал по телефону своего шофера и
приказал ему ожидать на стоянке у отеля. Каково же было его удивление, когда
навстречу ему из лифта, идущего вверх, вышла его бывшая жена.
— Птенчик-Дикки!
При виде Дэррил Ричард проклял все на свете. Хорошее настроение,
восстановленное ценой невероятных усилий, тут же улетучилось.
Она шла к нему, игриво помахивая рукой.
— Я так и думала, что ты здесь. Секретарша сказала, что тебя нет на
месте, но я-то знаю, что ты каждую среду ходишь в спортзал.
Дэррил явилась в лиловой кожаной куртке и в едва не лопавшейся юбке с
боковым разрезом, открывавшим ногу почти до бедра. Примерно так же она
одевалась все последние пять лет — после попытки самоубийства. Ричард
считал, что такой стиль ее отнюдь не украшает.
— Дэррил, я же просил тебя больше никогда не искать встречи со мной.
— Помню, помню, но это особый случай. Дело очень важное.
— Извини, но мне... — начал он.
— Да кто ты такой, папа римский? — Дэррил не желала слушать никаких
возражений. — Даешь аудиенцию только избранным? Дикки, ведь мы были мужем и
женой. Неужели тебе трудно уделить мне каких-то пять минут?
Тут, к счастью, на этаже остановился лифт, идущий вниз. Ричарду меньше всего
хотелось, чтобы их увидел кто-нибудь из персонала, поэтому он не возражал,
когда Дэррил зашла с ним в кабину. Шофер уже ждал на стоянке перед входом;
двигатель дымчато-серого лимузина мягко урчал.
Ричард сел в машину.
— Прощай, Дэррил.
— Будь добр, пожалуйста, подбрось меня до гостиницы. Мне нужно показать
тебе один сценарий.
— Дэррил...
— Дикки, было бы о чем говорить. Сценарий совсем коротенький. Водитель,
в отель
Дрейк
, — распорядилась она.
Ричард со вздохом открыл ей дверь и кивнул шоферу. Про себя он мрачно решил,
что не сделает и шагу из машины, пока Дэррил будет ходить за сценарием.
— И не надо строить кислую физиономию, — заговорила Дэррил, как только
они отъехали от стоянки. — Могу тебе сообщить, что я теперь не пью. Вот уже
два года ничего кроме минеральной воды в рот не беру. И с кокаином завязала.
Из прежних слабостей у меня осталась одна-единственная — сам знаешь какая.
Он пропустил этот намек мимо ушей.
— В машине есть
спрайт
, минеральная вода и имбирный лимонад. Что ты
предпочитаешь?
Дэррил равнодушно пожала плечами.
— Давай минеральную. Дикки, ты мне действительно очень нужен, — сказала
она, принимая стакан у него из рук. — Ты просто обязан сделать мне
одолжение.
Ричард посмотрел ей в глаза. Она пользовалась фиолетовыми контактными
линзами, подобранными в тон одежде. Сейчас стало заметно, что она перенесла
не одну пластическую операцию: безжалостно натянутая кожа молодила ее, но
лицо сделалось похожим на маску.
— В Гонконге ты снялась в четырех фильмах, не так ли? — спросил Ричард.
— И подписала контракты еще на два.
Дэррил капризно надула губы:
— Кому нужна эта азиатская дешевка? Птенчик-Дикки, я хочу обратно в
Голливуд.
Ричард отвел глаза. Насколько ему было известно, она по-прежнему оставалась
в черном списке. Расти Коула уверенно шел в гору, его влияние крепло, но он
до сих пор содрогался, когда при нем говорили о Дэррил.
— Дикки, чтобы лед тронулся, достаточно одной стоящей картины. Ты это
прекрасно понимаешь. В Голливуде знаешь как:
кто с деньгами, тот в цене,
кто без денег, тот в говне
.
— Хлесткое выражение, — поморщился Ричард.
— Это чистая правда. Все упирается в деньги. Но я уверена: если мне
дадут роль, то любому фильму будет гарантирован сумасшедший успех. Я теперь
умерила свои амбиции, Дикки. В Гонконге, — она с ненавистью выговорила это
название, — я такого натерпелась! В страшном сне не приснится, как они
обращаются с актерами. Меня заставляли кланяться режиссеру, представляешь?
— Ближе к делу, — попросил Ричард. Он лишний раз убедился, что она
ничуть не изменилась.
— Птенчик, Сидни Коуэн запускает совершенно потрясающий фильм,
Лиловые
ночи
. Это трогательная мелодрама. Женщины до таких историй сами не свои.
Залы будут переполнены. Я хочу получить главную роль. Она мне нужна как
воздух.
Автомобиль остановился у отеля
Дрейк
.
— Поднимись ко мне в номер — на минутку, — попросила Дэррил.
— Не могу, и ты это прекрасно знаешь.
— Но почему? Что в этом такого? Мы же не собираемся заниматься ничем
предосудительным. А может, ты просто боишься, Птенчик-Дикки? Опасаешься, что
я тебя соблазню?
— Прекрати, Дэррил...
— Пять минут, — настаивала она со слезами на глазах. — Я хочу показать
тебе сценарий и прочесть один монолог. Всего один монолог — и ты поймешь,
что эта роль буквально создана для меня. Ричард, кино — это моя жизнь. Тебе,
возможно, этого не понять. Если я не буду сниматься — мне конец.
— Ладно. — Он понял, что она не отступит. — Но только быстро. У меня назначена важная встреча.
Ричард вошел вслед за Дэррил в аляповато отделанный вестибюль, стараясь
держаться на расстоянии от своей бывшей супруги.
Когда они уже зашли в лифт, в кабину успели вскочить элегантно одетые муж и
жена. У Ричарда упало сердце. Гарри и Линнея Кремер были его соседями: их
апартаменты располагались этажом ниже.
— Ричард? — пропела Линнея, завидев его. — Надо же, кто бы мог
подумать, что вам по душе отель
Дрейк
...
Муж толкнул ее локтем в бок, и Линнея смущенно замолчала.
— У нас совещание по поводу нового фильма, — Дэррил попыталась сгладить
неловкость.
Ричард внутренне содрогнулся, понимая, насколько двусмысленно это звучит.
— Фильм называется
Лиловые ночи
, — пояснил он с напускной
самоуверенностью. — Рад был повидаться с вами, — добавил он, когда чета
Кремеров выходила на нужном этаже.
— И что их здесь черти носят? — не смолчала Дэррил. — Думаю, ты не в восторге от этой встречи.
— Так мне и надо, — угрюмо сказал Ричард, глядя на часы.
В номере люкс царил невообразимый беспорядок. Дэррил не сразу смогла
отыскать сценарий, переплетенный в темно-синюю обложку.
— Вот, полистай. — Она протянула сценарий Ричарду. — Хорошо написано,
не то что вся эта макулатура. Дикки... я хочу объяснить тебе, в чем дело.
Меня волнует не столько сценарий, сколько Сид Коуэн.
— Сид Коуэн?
— Да; и еще прием, который устраиваете вы с Александрой.
Ричард вздохнул.
— Зачем разыгрывать спектакль, Дэррил? Почему ты не можешь, как все,
просто позвонить Коуэну по телефону?
— Это совсем не просто. Я сто раз ему звонила. Он день и ночь
на
совещании
— вот уже три месяца. Но ведь он будет у вас в гостях: вот тут-то
я его и прижму к стенке. Но для этого мне тоже нужно получить приглашение.
— Черт возьми, Дэррил, неужели ты не понимаешь, что это невозможно?
— Но почему? Разве тебе это так трудно?
— Моя жена ни за что этого не допустит. Ты причинила нам достаточно
неприятностей, когда родился Энди. Наш брак был под угрозой. Хорошо, что
Александра тогда проявила терпимость. Но я не могу просить ее за тебя — это
уж чересчур.
По ее щекам покатились слезы.
— Ну, пожалуйста. Я могу с ней не разговаривать, если ты опасаешься,
что я скажу что-нибудь не то. Но мне позарез нужно попасть на ваш прием.
— Я сказал нет, Дэррил.
Она обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом.
— Со мной этот номер не пройдет. — Ричард отстранился и направился к
выходу. — Не смею злоупотреблять твоим гостеприимством: я и так задержался
на десять минут дольше.
— Ричард! Дикки!
— Прощай, Дэррил.
— Чтоб ты сдох! — завизжала она. — Скотина! Осел паршивый! Я и без тебя
своего добьюсь, понял? Приду — и все! Ты у меня попляшешь, Ричард Кокс!
То, чего опасался Ричард, произошло с фатальной неизбежностью. Он сломя
голову мчался домой, чтобы объясниться с Александрой, но, увидев ее
отрешенное лицо, понял, что опоздал.
— Ричард, — сказала она, выходя из своего кабинета, — думаю, нам
следует кое-что обсудить.
Ее тон не предвещал ничего хорошего.
— Гномик... — начал он.
— Зайди. — Она вернулась в кабинет, и ему ничего не оставалось, как
последовать за ней.
Он присел на диван, сдвинув в сторону компакт-диски и листы нотной бумаги,
исписанные уверенной рукой Александры.
— Линнея Кремер не вызывает у меня ни малейшей симпатии, — заговорила
Александра. — Это сплетница, которая дальше модных тряпок ничего не видит.
Думаю, что и Линнея ко мне особой любви не питает: уж очень она была рада
сообщить мне приятную новость, что мой муж сегодня поднимался в лифте отеля
Дрейк
вместе со своей бывшей женой.
— Лекси, все очень просто объясняется.
— Да что ты говоришь? Всем известно, для чего парочки тайком снимают
номер в гостинице.
Ричард покраснел до корней волос. Он понимал, что любое его признание
прозвучит фальшью.
— Ей хотелось показать мне сценарий — она рассчитывает получить роль в
новом фильме.
Александра закивала:
— Вот-вот! И ты, естественно, поднялся к ней в номер, вместо того чтобы
подождать в вестибюле. А до этого вы, естественно, встретились по чистой
случайности, правильно?
— Представь себе, именно так. Возможно, мне не следовало подниматься к
ней номер, но она такая жалкая. Она очень несчастна, Александра, ей не
везет...
Александра вздернула подбородок:
— Я тоже не слишком счастлива, Ричард, потому что ты меня обманываешь.
Как ты мог? Неужели ты надеялся, что я поверю, будто ты с ней шел
читать сценарий? — У меня и в мыслях не было тебя обманывать. Я сразу приехал домой, чтобы все тебе рассказать.
Александра отвернулась и отошла к окну. Ее плечи слегка вздрагивали, и Ричард понял, что она плачет.
— Я более чем уверена, — с горечью выговорила она, — что если бы эта
стерва Линнея Крамер не застукала вас в лифте, ты бы мне ни слова не сказал.
Я бы так ничего и не узнала. Жила бы в неведении, как ни в чем не бывало,
доверяя своему мужу.
— Александра, — он взял ее за плечи и развернул к себе. Ее глаза
смотрели с вызовом. — Все, что я говорю, чистая правда. Я никогда тебе не
лгал и не стану этого делать. Допускаю, что не надо было подниматься к ней в
номер, но мне попросту было ее жаль. К тому же я вроде как виноват перед
ней.
— Виноват перед ней! — передразнила Александра, стряхивая его руки.
— Малышка, не надо так. Я пальцем не тронул Дэррил. Она попыталась было
флиртовать, но я сказал
нет
.
— Извини, Ричард, мне надо побыть одной, — глухо сказала Александра.
Ночью Ричард ласкал Александру с особой нежностью. Он снова и снова повторял
ей на ухо, как сильно он любит ее, как она ему нужна.
— Ты у меня единственная, — говорил он срывающимся шепотом, — кроме
тебя у меня никого нет. Клянусь, Лекси. Верь мне. Других женщин просто не
существует — ведь у меня есть ты.
На другое утро Александра встала раньше обычного. У нее был заказан билет на
рейс до Нью-Йорка. Она собиралась купить платье для приема, а потом
пообедать с Мэри-Ли.
Дорогой салон женской одежды
Марта
расположенный на Пятой авеню, отличался
от большинства других тем, что платья здесь демонстрировали манекенщицы.
Александра уже многие годы пользовалась его услугами.
Сейчас она сидела в удобном кресле и наблюдала, как по паркету одна за
другой скользят стройные девушки, неся на себе творения
высокой моды
.
Внезапно у нее из глаз брызнули слезы. Ей было трудно изображать интерес.
Разве существенно, какое сочетание кружев, шелка и бисера будет на ней в
день торжественного приема?
Очередная манекенщица показывала нечто серебристое и облегающее.
— Открытое кружевное платье от Кэлвина Клайна, — комментировала
продавщица. — Очень простые линии, миссис Кокс, материал струится свободно.
Оно может быть прекрасным фоном для ваших бриллиантов.
— М-м-м, — неопределенно протянула Александра, пытаясь сосредоточиться.
— А это — от Мэри Мак-Фэдден, очень стильное платье. Открытый лиф расшит серебристым бисером...
Александра нетерпеливо сменила позу. Ей сейчас больше всего хотелось
оказаться дома, в объятиях Ричарда. Его ласки успокоили бы ее, развеяли бы
все сомнения в прочности их брака.
Кто-то опустился в свободное кресло рядом с ней.
— Александра! Какой потрясающий выбор туалетов! Ты, я вижу, решила
превзойти самое себя.
Это была Мэри-Ли. Александра взяла себя в руки. Они, как всегда, обнялись,
шумно радуясь встрече. Каждая нашла, что другая выглядит просто
замечательно.
Мэри-Ли и впрямь выглядела неотразимо. В ней появился неуловимый шик в
сочетании с уверенностью светской дамы. Ее серебристо-серый костюм украшали
крупные пуговицы из чистого серебра, гладкие серые туфли были подобраны
точно в тон. Красноречивое отсутствие колец свидетельствовало о том, что она
по-прежнему одна.
Продавщица тактично сделала вид, что ей необходимо подойти к телефону.
— Выручай, Мэри-Ли, — смеясь, попросила Александра. — Я совсем
растерялась. Не могу решить, какое выбрать платье. Все, что я видела, очень
мило, но одно слишком вычурно, другое слишком прозрачно, на третьем
неподходящие полоски, четвертое слишком блестит — и так без конца.
— Закрой глаза, — скомандовала Мэри-Ли. Александра послушалась.
— Теперь вообрази, что ты легким, скользящим шагом входишь в зал,
высоко держа голову. А теперь скажи мне, во что ты одета?
Александра взмахнула ресницами.
— Если бы я знала, я бы не ломала голову. Мэри-Ли, я тебе показывала
Фитцджеральд-фифти
. Ты сама видела: это чрезвычайно броское колье, оно
доминирует над всем обликом. Скажи, что бы выбрала ты?
Прославленная журналистка и телеведущая не нашлась, что ответить. Она в
задумчивости нахмурила брови, но тут подошли две незнакомые дамы, которые
присматривались к вечерним ридикюлям, и попросили у нее автограф.
— Я смотрю все ваши программы, — захлебывалась одна из женщин. — Иногда
вы бываете такой
ядовитой! Но мне это нравится. Перед
вами капитулировал сам Дэн Куэйл — это просто невероятно!
Мэри-Ли открыла изящную серую сумочку и пошарила в поисках ручки. Александра
заметила внутри миниатюрный диктофон. Мэри-Ли дважды расписалась на каких-то
бумажках и поблагодарила женщин за интерес к ее программе.
— Итак, о чем мы говорили? — спросила она Александру.
— О платье.
— Да, верно. Давай пофантазируем. Нежно-серебристое, прямое, совершенно
простого покроя. Без бретелек, чтобы колье выглядело более выигрышно.
Александра задумалась.
— А знаешь, мне показывали именно такое платье. Кажется, от Боба Макки.
— Попроси, чтобы показали еще раз. Если послушаешься моего совета —
затмишь даже принцессу Диану.
— Нет, я не должна к этому стремиться. Она моя гостья.
— Ну, дорогуша, ты меня поражаешь.
Через час они выходили из магазина с покупкой. Александра выбрала платье из
легкой серебристой ткани, чуть расклешенное у подола. На вешалке оно
смотрелось непритязательным прямоугольником, но на ее фигуре платье
выглядело так, словно было соткано из лунного света. Можно было подумать,
что модельер специально создавал его с расчетом на колье
Фитцджеральд-
фифти
.
Мэри-Ли настояла, чтобы они отправились на Бродвей, в ресторан
Л'Эколь
при
Французском кулинарном институте. Блюда, приготовленные поварами-стажерами,
способны были удовлетворить самый утонченный вкус.
— Большинство коренных жителей Нью-Йорка даже не подозревает о
существовании
Л'Эколь
, — похвалилась Мэри-Ли. — Я сама узнала о нем только
тогда, когда готовила материал о лучших шеф-поварах.
Каждое из пяти блюд было маленьким шедевром.
— Восхитительно, — вздохнула Александра. — Это напомнило мне наш самый первый обед с Ричардом.
— Наверно, это было романтично?
Александра помнила тот день до мельчайших подробностей.
— Да, очень.
Разговор зашел о предстоящем банкете. Мэри-Ли рассказала, как ей завидуют
все коллеги на Эн-Би-Си. Ее о
...Закладка в соц.сетях
