Жанр: Любовные романы
Великосветский прием
... сидеть с раскрытым ртом.
Как только Александра скрылась из виду, Дерек бросил на стол несколько купюр
и вышел. Его трясло от злости, давление подскочило — и во всем была виновата
эта дрянь, Джетта Мишо...
Вместо того чтобы возвратиться на службу, он поехал домой. Захлопнув дверь,
он набрал номер своего офиса в Сенате и поручил референту отменить три
встречи, назначенные на вторую половину дня.
Покончив с делами, Дерек открыл бар и приготовил себе мартини с двойной
порцией водки. Ему необходимо было снять напряжение.
Через два часа Дерек все еще успокаивал себя спиртным. Александра, вне
всякого сомнения, права. Политический климат в стране изменился. Если
президент Кеннеди не стеснялся принимать длинноногих девиц прямо в Белом
доме, то теперь такие номера никому не сходят с рук. Нынче общественность
сует свой нос в спальню каждого политика, и его счастье, если там
обнаружится только традиционный секс с преданной женой.
В данный момент Рита-Сью Эшленд — наиболее подходящая кандидатура. Эта
добропорядочная дочь богатого папаши соглашается заниматься любовью только в
полной темноте и под одеялом. Но ведь Первой леди так и положено себя вести?
Дерек выругался. Он с содроганием вспоминал пуританскую занудливость Риты-
Сью. Ничего не поделаешь, ее уже не исправить.
Телефонный звонок вывел его из задумчивости. Дерек с неохотой взял трубку.
Звонил Бо Донохью, его помощник. Он сообщил, что предложенный Дереком
законопроект поддержан комиссией. Они говорили минут двадцать, и Дерек
целиком сосредоточился на делах.
После этого разговора Дереку стало легче. Пока снова не накатила тоска, он решил позвонить Рите-Сью.
— Мы увидимся вечерком, солнышко мое? — спросил он елейным голосом.
— Я думала, у тебя заседание сенатской комиссии, — ответила Рита-Сью.
— Ты права, детка, но я собираюсь улизнуть пораньше, чтобы встретиться
с тобой. Часиков в девять, хорошо? Или в половине десятого. Я сорвусь с
этого заседания при первой же возможности.
— Значит, в половине десятого?
— Я понимаю, это поздно, куколка, но мы сходим куда-нибудь поужинать.
Кроме того, у меня есть для тебя... как бы это сказать... маленький сюрприз.
— Хорошо, я жду.
Дерек подумал, что при всех своих недостатках Рита-Сью будет идеальной
женой. Эмансипация никак ее не коснулась. Она не станет точить мужа за
поздние возвращения и поддержит любой его шаг. Даже если муж загуляет на
стороне, она лишь молча подожмет губки.
Дерек уже в который раз подошел к бару и смешал себе коктейль. После этого
он вернулся к телефону и набрал другой номер. Этот вариант он использовал
крайне редко, только когда хотел забыться.
— Алло, — ответил вкрадчивый голос.
— Это Дерек. Ты мне нужен.
— Сегодня? Это мне не совсем удобно, Дерек. Надо предупреждать заранее.
— Постарайся, дружок. Пожалуйста, малыш, ты же знаешь, что иногда ты
мне просто позарез необходим. Ты не пожалеешь. Я бы предпочел подъехать
прямо сейчас, потому что около девяти уже надо будет прощаться.
В трубке раздался тихий дразнящий смех.
— Ну, разве что прямо сейчас...
— Ты не прогадаешь, — снова пообещал Дерек. — Буду у тебя через
полчаса.
— Лучше через сорок пять минут.
Дерек подъехал к неприметному дому в Джорджтауне, ничем не отличавшемуся от
того, где снимала квартиру Ингрид Хиллстром. Ему часто приходило в голову,
что такие дома, стоящие вплотную друг к другу, были бы идеальным местом для
тайных свиданий президента. Достаточно приобрести два соседних дома и
оформить покупку на разных владельцев. Любовница жила бы в одном доме, а
президент приезжал бы в соседний. Если наверху, в спальне, сделать потайную
дверь, то можно будет беспрепятственно проникать из одного дома в другой.
Сейчас фантазии Дерека подогревались тем, что он ощущал под собой пару
упругих белых ягодиц с мягкой, как бархат, кожей. Анальный секс. Его тайный
грешок. Он предавался этому удовольствию весьма редко, да и стоило оно
недешево.
Распаляясь от придыханий и стонов своего партнера, Дерек трудился что есть
сил. Наконец, весь дрожа, он дошел до экстаза. В решающий момент партнер,
как всегда, сжал ему до боли самые чувствительные места — он знал, что от
него требуется.
Дерек обмяк и вытерся полотенцем. Они долго лежали обнявшись. Партнер
получил наслаждение первым: Дерек старался не быть эгоистом.
— Гадкий мальчик, ты сегодня торопился, — пробормотал Джек Вандерпул.
Крепкая рука потянулась к тумбочке и нащупала сигарету.
Джек, парикмахер из престижного салона причесок, испытывал неодолимую
страсть к азартным играм. Чтобы иметь возможность время от времени
наведываться в казино Атлантик-Сити, он в свободное от работы время оказывал
определенные услуги избранному кругу клиентов. Джек отличался абсолютной
чистоплотностью и регулярно обследовался на СПИД.
— Извини, — прошептал Дерек.
— Не хочешь разговаривать?
— Не знаю.
— Бедный малыш, у тебя, похоже, неприятности. — Джек сочувственно
прильнул к Дереку.
Дерек вздохнул и пристально посмотрел в зеленые глаза своего партнера. Он не
считал себя
голубым
или хотя бы бисексуалом. Это был запретный плод,
своего рода авантюра, способ уйти от проблем и огорчений. Дерек познакомился
с Джеком, когда учился на последнем курсе Гарвардского университета, и
устроил его на работу в самый дорогой салон причесок. Они были
друзьями
уже двенадцать лет.
— Дерри, тебе надо выговориться. Облегчи душу, расскажи папочке, что случилось, — убеждал Джек.
— Судя по всему, мне придется жениться, — признался Дерек. —
Представляешь, какое свинство?
— Придется? В том смысле, что тебе сказали:
Дорогой, я от тебя
беременна
?
— Нет, не то. Скорее, мне сказали так:
Пора остепениться, если хочешь
и дальше заниматься политикой
.
— Понятно. Тебе лучше расстаться со мной, Дерек. Я ведь не вписываюсь в
эти планы, правда?
— Да, это так.
Джек на минуту задумался.
— Конечно, я был бы признателен тебе за скромное ежемесячное
вознаграждение, вроде выходного пособия. Скажем, в течение двух-трех лет. Я
многого не прошу.
Дерек привстал, потянувшись за одеждой.
— Сколько?
— Ну, допустим, сотни три-четыре в месяц. Наличными, разумеется.
— Само собой, — устало подтвердил Дерек.
— Я не какой-нибудь столичный вертопрах, Дерри, я сохраню о тебе самые
теплые воспоминания, — утешал Джек.
Вечером Дерек сделал предложение. Рита-Сью Эшленд знала, что он — восходящая
звезда на политическом горизонте, и была полна решимости пойти на покорение
Белого дома вместе с ним. Они улыбнулись друг другу и взялись за руки; оба
понимали, что это скорее деловое соглашение, нежели священное таинство
любви.
Вернувшись домой, Дерек проверил сообщения, записанные на автоответчик.
Среди них было пять посланий от Джетты. Он включил самое последнее:
Дерек... неужели ты сидишь дома и не берешь трубку? Дерек, ты меня слышишь?
Мне надо сказать тебе что-то очень важное. Пожалуйста, перезвони мне, прошу
тебя. Честное слово, мне надо с тобой поговорить. Я сказала не всю правду
.
Он уже понял, о чем пойдет речь.
Дерек обдумывал создавшееся положение. Его неотступно преследовал образ
Джетты Мишо: копна непокорных волос, дразнящее соблазнительное тело.
Проклятье! Он понимал, что нельзя откладывать этот разговор. Необходимо
выяснить, чем занимается этот Нико Провенцо, как далеко зашли его дела и чем
это угрожает ему, Дереку.
Он вынужден жениться на Рите-Сью, безликой и невероятно скучной. Придется
вычеркнуть из жизни и Джека Вандерпула, и Джетту Мишо. Наверно, ему суждено
до скончания века коротать ночи с занудой-женой — в потемках, укрывшись
одеялом.
Нет, надо будет завтра высвободить время в своем расписании и напоследок
всадить Джетте такой пистон, чтобы всем чертям тошно стало.
Нико должен был появиться с минуты на минуту. Он только что позвонил и
сказал, что приехал повидаться кое с кем на студии. Джетта стояла перед
самым большим шкафом и никак не могла решить, что надеть.
За последнее время она приобрела невероятное количество туалетов; они уже не
умещались в шкафы. Чего тут только не было: модные комбинезоны с набивным
рисунком, экстравагантные цыганские юбки, кожа, нейлон, прозрачная индийская
вуаль с ручной вышивкой, золотая парча. Все мыслимое разнообразие тканей и
фасонов было втиснуто в пять обширных стенных шкафов. Смуглая кожа позволяла
Джетте носить любые вещи. Как-то журнал
Пипл
включил ее имя в список
наиболее элегантных женщин Америки, а на следующий год — в список наименее
элегантных.
В конце концов она вытащила ярко-розовый костюм с короткой юбкой, который
выгодно подчеркивал фигуру. Когда Джетта застегивала золотые пуговицы, у
въездных ворот раздался настойчивый сигнал. Она подошла к окну и,
вглядевшись, узнала Дерека, который сидел во взятом напрокат
мерседесе
.
— О Господи!
Джетта бросилась к щитку и нажала кнопку дистанционного управления. Она
снова выглянула в окно, чтобы убедиться, что ворота открылись, и похолодела
от ужаса: в эту самую минуту у забора оказался также автомобиль Нико.
Она в панике выскочила в сад и понеслась по кирпичной дорожке, стуча
высокими каблуками. Нико на сером
BMW
припарковался рядом с
мерседесом
и
пристально изучал Дерека, стиснув зубы. Дерек бросал в ответ злобные
взгляды. Надо же такому случиться...
Оба вышли из машин.
— Здравствуйте, — официально обратилась Джетта к Дереку, словно к
постороннему. — Не могли бы вы минутку подождать? — Она умоляюще посмотрела
ему в глаза.
— Хорошо, — холодно ответил Дерек. — Мне подождать в машине?
— Ну зачем же, — запинаясь, ответила Джетта; она еле удерживалась от
нервного смеха. — Проходите в дом. Я скоро освобожусь, мистер... э...
Она схватила Нико за руку, но тот не двинулся с места. Джетта пришла в
отчаяние.
— Это... это финансовый консультант моей матери, — на ходу выдумала
она, моля Бога, чтобы Дерек не выдал ее. — Я послушалась твоего совета и
сейчас пытаюсь найти себе другого поверенного в делах. Мама порекомендовала
своего консультанта. У него большой опыт, — тараторила Джетта. — Он
сэкономил маме полмиллиона долларов. Или даже два миллиона.
— Вот как? — Нико внимательно посмотрел на Дерека. У Джетты сердце ушло
в пятки: она поняла, что Нико не поверил ни единому ее слову.
— Странно, — саркастически заметил Нико, обращаясь к Дереку, — вы
совершенно не похожи на консультанта по финансовым вопросам. Вы почему-то
похожи на сенатора от штата Массачусетс. Случается же такое сходство! — Нико
расправил плечи. — Если бы я заподозрил, что вы не тот, за кого себя
выдаете, что на самом деле вы имеете виды на мою Джетту, я был бы очень
недоволен. Я бы вам кое-что лишнее отрезал и запихнул в рот, как принято у
нас в Чикаго.
Нико говорил так спокойно, что Джетта не сразу поняла, что это означает.
Когда же до нее дошел смысл его слов, она чуть не задохнулась. Дерек
побледнел.
— Я сицилиец, — негромко добавил Нико. — Мы,
sicilianos, смотрим на мир другими глазами. Мы очень
бережем своих женщин.
— Я позвоню завтра, Джетта, — сказал Дерек, садясь в машину.
Нико подождал, пока
мерседес
не свернул за угол, а затем молча повернулся
к Джетте и положил руку ей на плечо. Он не сделал ей больно, но и ласковым
его прикосновение никто бы не назвал. Никогда раньше он так к ней не
прикасался.
— Дерек Уинтроп —
stronzo... pezzo de merdo. —
Джетта впервые услышала, как он ругается по-итальянски. — Придется убить
тебя за измену.
Она подняла на него глаза, полные ужаса.
— Прости меня, — прошептала она.
—
Puttana, — прорычал Нико. — Что, я тебя
избаловал? Наверно, ты плохо слушаешь, когда с тобой говорит мужчина.
Пока они шли в спальню, Джетту трясло. Разве она раньше не знала, что с Нико
шутки плохи? Нельзя было играть
с огнем. Какая
идиотка...
Для начала Нико достал из бумажника маленький пакетик кокаина, неторопливо
высыпал его на карманное зеркальце и разделил на две дозы. Потом он
запрокинул голову и глубоко вдохнул. Когда кокаин подействовал, по его телу
пробежала судорога.
— Раздевайся, — грубо приказал он.
До смерти перепуганная, Джетта начала неловко расстегивать костюм, цепляясь
пальцами за петли. Под костюмом на ней были только колготки. Она впервые
устыдилась своего безупречного тела и почувствовала себя беззащитной.
— Снимай все, — ледяным тоном повторил Нико. Джетта подчинилась.
Торопливо стаскивая колготки, она порвала их ногтями. От страха и унижения
она расплакалась.
— Прошу тебя, Нико, дорогой, — всхлипывала она, — я... я понимаю, что
ты сердишься, но я никогда не... я только немного кокетничала. Совсем
невинно. Он увлекся мною. И не он один.
Джетте показалось, что его колючий взгляд немного смягчился.
— Ты на меня действуешь как кокаин, Джетта. Ты самый лучший наркотик.
Это тебя спасло. — Он начал расстегивать рубашку.
Нико набросился на нее как зверь. Он овладел ею сзади, яростно вонзаясь в ее
застывшее тело. Джетта поняла, что ему противно смотреть ей в лицо. Сама она
не чувствовала ничего, кроме боли.
Она безропотно сносила эти мучения, лишь изредка испуская жалобные стоны.
Однако она понимала, что Нико, несмотря ни на что, любит ее и не сможет от
нее отказаться. Сознает ли он это? Он не нарочно делает ей больно. Со
временем он успокоится.
Ведь она так его любит.
Нико умчался на своем глянцевом
BMW
навстречу огням Лос-Анджелеса. Он
чувствовал себя опустошенным и усталым. Кокаиновый дурман рассеялся. У него
стучало в висках.
Puttana. Потаскуха.
И все же он не знал ничего более захватывающего, чем миг обладания Джеттой.
Возможно, он любил ее больше, чем ему всегда казалось. Она была красива и на
удивление непосредственна, делала и говорила что хотела, и это подкупало
его.
Повернув на Голливудский бульвар, Нико сбавил скорость и принялся
разглядывать совсем юных девчонок, по-детски круглолицых, увешанных
цепочками и затянутых в черную кожу. Ни одна из них и в подметки не годилась
Джетте. Черт побери. Напрасно он сделал ей больно.
Утром надо будет позвонить в цветочный магазин и заказать для нее огромный
букет роз.
Нико знал, что на языке цветов красные розы означают глубокую страсть, а
белые — легкое увлечение, не перерастающее в серьезное чувство.
Он решил послать ей белые розы.
Битси вернулась в полшестого утра. У нее ломило все тело — не так-то просто
заснуть в машине. Ее мучили кошмары: будто в нее снова попала пуля и
разворотила все лицо, будто она ведьма и люди шарахаются от нее, как от
прокаженной. Она боялась ложиться спать.
В последнее время Битси постоянно клокотала от злости. Если бы она смогла
выплеснуть накопившуюся ярость ей бы стало легче.
Она устало потащилась вверх по лестнице, надеясь, что пьяное сборище у
Ингрид уже закончилось.
В квартире был полный кавардак. Из всех пепельниц вываливались окурки. В
воздухе висел густой табачный дым. Повсюду валялись пластмассовые стаканы,
грязные тарелки с присохшими объедками, банки из-под пива, винные бутылки,
использованные шприцы. Со стола свисали кружевные трусики.
Вся квартира пропиталась тошнотворным запахом. Пересиливая себя, Битси
распахнула окна, достала пару черных мешков для мусора и принялась за
уборку. Она сомневалась, что Ингрид в ближайшее время будет в состоянии
навести порядок.
Когда Битси рылась в шкафчике под раковиной в поисках освежителя воздуха,
она случайно наткнулась на закрытый отсек, который был едва заметен.
— Ингрид, — спросила Битси ближе к вечеру, когда Ингрид наконец
появилась из своей комнаты, — тебе это о чем-нибудь говорит?
Она показала подруге коробку из фирменного магазина, которую нашла под
раковиной. Там лежали разрозненные предметы: сломанный игрушечный мотоцикл,
целлулоидная кукла с исковерканной головой, старая газетная статья и
фотография, изображающая двух людей с бокалами в руках.
— Где ты это взяла?
— Под раковиной. Там есть тайник.
Ингрид пожала плечами:
— Джанкарло как-то чинил раковину, вот ему и взбрело в голову устроить
тайник.
Битси уставилась на нее, припоминая все, что когда-либо слышала от Ингрид.
— Почему ты мне никогда об этом не рассказывала?
Ингрид тяжело опустилась на диван.
— Я об этом и думать забыла. Понятия не имею, для чего это ему
понадобилось. И вообще, какая разница? Джанкарло не вернешь. Не хочу больше
о нем вспоминать.
Битси унесла коробку к себе в комнату, высыпала содержимое на кровать и
стала перебирать предмет за предметом: мотоцикл, кукла, газетная вырезка,
фотография.
Зачем Джанкарло все это припрятал? Она пробежала глазами заметку о какой-то
дорожной аварии в Лондоне, затем рассмотрела фотографию конгрессмена Дерека
Уинтропа и его сестры Александры Уинтроп, самой красивой дебютантки того
сезона.
К чему бы это?
Битси легла на кровать и закрыла глаза. Она расслабилась и попыталась
выстроить цепочку: кукла с болтающейся головой... газета... смерть... двое
богатых людей из высшего общества...
Шантаж. Она села. Сердце учащенно забилось. Что, если Джанкарло кого-то
шантажировал, к примеру, Дерека Уинтропа или его сестру? Какая-то
бессмыслица; но чем больше она об этом думала, тем тревожнее становилось у
нее на душе.
Ей не сиделось на месте. Она подошла к большому зеркалу, от которого в
последнее время старательно отворачивалась. На нее смотрело ее собственное
лицо, ставшее чужим. Дрожащими пальцами она потрогала тонкие шрамы вокруг
правой глазницы.
Искусственный глаз. Какая гадость. Она отвратительна, сама себе противна, и
от этого ей никогда не избавиться.
Теперь еще эта коробка со всяким барахлом, которое припрятал Джанкарло, не
давала ей покоя.
В богатейшей библиотеке Джорджтаунского университета студенты готовились к
экзаменам. Сидя перед проектором для просмотра микрофильмов, Битси изучала
пленку, на которую была переснята подборка статей о кампании по борьбе с
наркотиками. Сердце у нее колотилось так, что казалось, она вот-вот упадет в
обморок. Подсознательно она чувствовала, что переступает запретную черту.
Я не в себе, твердила она. Я просто не в себе.
Битси просматривала статью за статьей, пока не нашла то, что искала, —
заметку по поводу облавы на наркоманов, во время которой погиб Джанкарло.
Раньше ей и в голову не приходило поинтересоваться, что писали об этом
газеты.
Не пропуская ни строчки, она наконец нашла имя офицера полиции, который
застрелил Джанкарло. Байрон Мак-Кэфферти. Рядом была помещена его
фотография. Битси узнала этого убийцу с холодными пустыми глазами.
Снова все всплыло в памяти: хлопки выстрелов, упавший навзничь Джанкарло,
красная струйка, вытекающая из его головы. Тогда же чуть не погибла и она.
Мучительная, нестерпимая боль заполнила все ее существо.
Стоп. Если она видела, как стреляли в Джанкарло, то значит,
легавый стрелял не один раз. Для верности. Следовательно, в нее попали со
второго выстрела, а не с первого... — Вам плохо? — спросила девушка, сидевшая за соседним столом. Битси
сообразила, что разговаривает сама с собой.
— С чего это мне должно быть плохо? — огрызнулась она. — Занимайтесь
своим делом.
— Мне показалось... извините, пожалуйста... — смутилась девушка.
Битси смотрела в объектив и чувствовала, как в душе снова закипает злость.
Байрон Мак-Кэфферти, по прозвищу Бубба, втянул живот, приосанился и не
отрываясь смотрел на девчонку в дальнем конце бара. Вот уже минут двадцать
она строила ему глазки. Этакая лисичка: рыженькая, стриженая, с пухлыми
губками. На ней были джинсы в обтяжку и открытая трикотажная майка ярко-
красного цвета, которая соблазнительно облегала маленькие аппетитные груди.
Молоденькая. Может, даже слишком молода для него. Ему-то через три дня
стукнет пятьдесят.
Бубба опрокинул в себя порцию виски и запил пивом, а потом щелкнул пальцами,
чтобы бармен повторил заказ.
Девушка пересела поближе к нему, улыбаясь, как старому знакомому.
— Привет! Вы, наверно, часто здесь бываете? — спросила она полушепотом.
— А то как же! Я, можно сказать, завсегдатай.
Он откровенно изучал незнакомку. Многовато косметики. Маникюр давно не
делала: руки неухоженные, ногти короткие и обкусанные. Он подумал, что
рыжеватые кудряшки свободно могли оказаться париком — уж чересчур они
аккуратно лежали и отливали искусственным блеском.
Черт возьми, не иначе как это обыкновенная шлюха.
Ну и что? На вид недурна, подвоха ждать неоткуда.
— Я вам нравлюсь?
— Еще как!
— Вот и чудесно. — Она поднесла к губам свой бокал и стала не спеша
отпивать коктейль — видно, тянула время.
— Что-то я тебя раньше тут не видел, — отметил Байрон. — Живешь где-то
рядом?
— Да... Меня зовут Бонни.
Зная, что проститутки частенько называют себя вымышленными именами, он начал
поддразнивать ее:
— Бонни? Это пчелку так звали. А у тебя есть медок? Надо бы проверить.
— У меня не только медок есть. Я вся очень сладкая.
— Дашь попробовать? Восемьдесят баксов.
— Сто, — не моргнув глазом, сказала она.
— Девяносто. Не торгуйся, черт бы тебя драл, а то у меня все настроение
пропадет. Соглашайся — не пожалеешь.
Когда Бубба привел ее к себе домой, он извинился и первым делом направился в
ванную, где снял куртку и отстегнул кобуру.
Гостья была уже в спальне. Она откинула темно-синее стеганое одеяло и лежала
совершенно голая, согнув ноги и раздвинув колени, чтобы ему были видны рыжевато-
золотистые завитки, а под ними розовое лоно. Бубба весь задрожал.
— Давай скорее, — томно прошептала она.
Он посмотрел девушке в глаза, и его обдало холодом. Вот тебе и раз. Такие
глаза бывают у полицейского, которого вытаскивают на дежурство в субботу
вечером.
Мак-Кэфферти уже жалел, что связался с ней. Неизвестно, что за бабенка.
Подцепил в баре первую попавшуюся, как будто девок никогда не видел.
— Ну, что же ты медлишь? — поторапливала она, еще шире раздвигая ноги.
Бубба не утерпел. Ему уже ни о чем не хотелось думать. Одно из двух: или
заниматься любовью, или рассуждать.
— Иду, крошка.
Не прошло и двух минут, как она оседлала его и ее тело заходило вверх-вниз.
Девчонка попалась крепенькая. У нее внутри были такие мышцы, что Бубба чуть
не лопался от удовольствия. Давно с ним такого не бывало. Не зря все-таки он
выбрал именно эту.
— Давай, давай, — стонал он. — О, все...
Его хватило ненадолго, но он ничего не мог с собой поделать.
Краем глаза он заметил, как ее рука скользнула под подушку. В момент
неудержимого, животного наслаждения его обожгла резкая боль в горле, прямо
над кадыком.
По шее потекла теплая струйка. Боже, эта потаскуха приставила ему нож к
горлу!
— Если двинешься или заорешь — глотку перережу, — злобно пригрозила
она.
— Умоляю, — только и сумел выдавить Бубба. Словно взбесившись от его
мольбы, она еще сильнее надавила на лезвие.
— Рассказывай все, — приказала она.
— Что? — прохрипел он.
—
Рассказывай. Она переместила лезвие, направив его прямо в сонную артерию. Нож впивался в
кожу. Бубба боялся не то что пошевелиться, но даже глубоко вдохнуть.
— Не могу говорить... — Его глаза наполнились слезами. — Убери нож.
Она словно не слышала его.
— Ты в меня стрелял, признавайся?
Этот вопрос поверг его в ужас. Откуда она взялась на его голову? Видимо, из
прошлого. Оттуда тянулись кое-какие грехи.
— Тебе ведь было на все плевать, верно? Прицелился и выстрелил.
Он жалобно заскулил.
— Я была ни при чем, — закричала она. — Я была ни в чем не виновата,
кретин вонючий. Говори, кто тебе приказал убить Джанкарло Феррари?
Он попытался сделать вид, что не понимает, но не справился с испугом.
— А что...
— Говори
все — и быстро. А то всажу нож тебе в
глотку.
Он увидел ее глаза, лихорадочно сверкающие, сумасшедшие. Боже милостивый,
такая на все способна. Вот влип. Единственное спасение — все ей
...Закладка в соц.сетях
