Жанр: Любовные романы
Молот ведьмы
...улась назад, упала и стала отползать. Встала,
попыталась бежать, но снова упала. Я была одна в ночи, в темноте под
холодным дождем. Мое сердце колотилось, я вся дрожала, у меня не было сил.
Но я должна была двигаться. Я должна была отсюда уйти!
Я лежала на мокрой траве, все еще недалеко от края обрыва. Потом дюйм за
дюймом начала отползать прочь, сотрясаясь в рыданиях.
В завываниях ветра слышался безумный злорадный женский хохот, и у меня от
ужаса на шее зашевелились волосы. Острый камень впился в ногу, но я почти не
ощутила боли. Я должна отойти, отползти от утеса. Поднимаясь и падая, я
почти ползком продвигалась по мокрой траве, мои руки были изранены о камни,
ногти сломаны, я чувствовала, как кровь струится по пальцам. Казалось,
прошли часы, прежде чем я поняла, что ползу по мягкому, недавно
выстриженному симметрическими фигурами газону, эту симметрию я ощущала даже
в темноте. Впереди высилось небольшое строение.
Я с трудом поднялась на ноги, почти с ума сходя от страха. Но я была
спасена... от обрыва и уговаривающего голоса, я была далеко от опасного
утеса.
Но где я? Дождь хлестал по моему телу, и снова мною завладело чувство
ужасного одиночества. Хотя место показалось смутно знакомым... Что-то
напоминало...
Строение было небольшим, из гладкого камня. Я нащупала дверь и начала
стучать в нее, пока руки не заломило от боли.
— Пожалуйста, — молила я, — есть кто-нибудь здесь? Впустите
меня!
Я прислонилась к двери без сил. Вдруг она подалась под тяжестью моего тела и
начала открываться. Я чуть не упала и схватилась за стену, острое покрытие
которой впивалось и крошилось под пальцами.
Я уловила смутный запах цветов — увядших роз. И вдруг поняла, где нахожусь.
Это был мавзолей Зиндановых! Могила графини Лары!
Дико вскрикнув, я выбежала и понеслась прочь.
Не представляю, как долго и куда я бежала. Но знала, что бегу прочь от
мавзолея и от
Молота ведьмы
, и это все, что мне было нужно. Я бежала через
густой лес, но едва замечала это. Дорога сделала поворот, и я увидела
впереди огни в окнах и еще пламя большого костра. Он пылал так ярко, что в
его свете хорошо были видны деревенские дома, теснившиеся вокруг круглой
площади.
Я оказалась около одной из крестьянских семейных деревень Питера. Захотелось
убежать, но я отчаянно нуждалась в прибежище. Деревня казалась пустой,
никого не было видно, ни души. Я прислушалась, но различила лишь шум дождя.
Один дом стоял с распахнутой дверью, и я кое-как добралась до него.
Прислонилась к стене. Ни звука не доносилось изнутри. Нет, все-таки звук какой-
то был, но слабый, похожий на заунывное бормотание, которое я едва могла
разобрать из-за стука собственного сердца и громкого дыхания.
Я прислушалась, дрожа. Голос был не один, их было несколько. Женские голоса,
читавшие молитву. Женщины? Поймут ли они меня, помогут ли?
Я отделилась от стены и схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть.
— Помогите! Прошу вас...
Голоса мгновенно стихли, и я увидела перед собой большую комнату. Группа
женщин в черном стояла на коленях вокруг стола. В свете свечей я увидела
удивление на повернутых ко мне лицах. Я стояла, покачиваясь, цепляясь за
косяк, держась из последних сил на ногах. В мокрой насквозь, рваной ночной
рубашке я наверняка представляла собой жуткое зрелище.
Потом я вскрикнула, разглядев, что на покрытом белым столе стоит гроб, а в
нем лежит Параша! Мертвая. Длинные черные волосы прибраны, руки сложены на
груди, вся в цветах, вокруг горят свечи.
В этот момент кто-то вроде бы назвал мое имя, но я почувствовала, что
падаю...
Однако множество рук удержало меня. Я начала с ними бороться, яростно
отталкивая их, хотя у меня не было сил, но все-таки еще пыталась
сопротивляться.
Через некоторое время поняла, что, хотя эти женщины и говорят на незнакомом
странном языке, они пытаются меня успокоить, а руки их касаются меня мягко и
заботливо. Потом узнала над собой молодое лицо и услышала по-английски:
— Мадемуазель, теперь вы в безопасности!
Я перестала отталкивать их.
— Марица!
— Я здесь, мадемуазель. Вы спасены теперь. — Она что-то сказала
по-русски, и я почувствовала, что меня поднимают и несут. Меня перенесли в
другой дом, и, когда дверь открылась, я увидела там слабый свет керосиновой
лампы. Находившаяся в комнате женщина встала, подкрутила фитиль. Сразу
мягким светом залило комнату. Меня положили на кушетку.
Женщины засуетились вокруг меня, возмущенно показывая на мои раны на руках и
ногах. Потом начали стаскивать с меня рваную рубашку. Одна из них принесла
чашку и поднесла к моим губам. Напиток был почти безвкусен, но это был
спирт, скорее всего водка, потому что я сразу почувствовала внутри
согревающее тепло.
Женщины промыли мои раны, смыли грязь с моего тела и перевязали ноги.
— Мадемуазель, вы должны рассказать мне, как вы сюда попали? Это сделал
Саша?
— Я... я не знаю! Мне казалось, что я сплю. — Меня снова начало
трясти крупной дрожью. — Как вдруг наяву ощутила на лице капли дождя и
увидела, что стою на самом краю скалы...
— Но вы были в своей комнате, когда я от вас уходила. Мадемуазель Шерил
сказала, что вы спите и вас не следует беспокоить. Как же вы попали сюда?
— Не знаю... Я увидела вдруг, что собираюсь прыгнуть вниз со скалы...
Не понимала того, что делаю. Пока не ощутила на лице струйки дождя, ледяной
ветер. Тогда я отползла от обрыва. Я ужасно испугалась...
— Где это было, мадемуазель? Около дома?
— Нет. На скале, недалеко от кладбища. Там, где графиня... —
Женщины тихонько переговаривались, время от времени сочувственно охая и
показывая друг другу на мои раны.
— Потом вы пришли сюда?
— Да. Я бежала. Увидела огни. Мне нужна была помощь.
— Это было на мысу, там, где похоронена графиня Лара и где внизу, под
скалами, мужчины нашли тело Параши сегодня ночью, мадемуазель.
— Я очень сожалею, Марица.
— Они долго искали внизу, в камнях, пошли с фонарями... Сначала мадам,
теперь Параша... И вы, мадемуазель... И еще были бы другие, те, кто
подчинялись Саше. Но им было бы лучше лежать на камнях под скалой.
Я нервно огляделась кругом:
— И некоторые из этих женщин тоже?
Марица улыбнулась:
— Нет, мадемуазель. Ни одной из нас. Мы здесь собрались вместе, потому
что никогда не были Сашиными созданиями. И никогда не будем.
Я схватила ее за руку.
— Марица, вы все верите, что Саша заставил мадам Кастеллано убить себя?
— Мы знаем это, мадемуазель. И Парашу тоже заставил. И вас ввел в такое
же состояние сегодня ночью. Но поднялся ветер. Ветер, который старый Игорь
называет ледяным дыханием графини Лары. Или вы оказались сильнее, чем он
думал, и не подчинились.
Хотя я все это уже понимала сама, у меня невольно вырвалось:
— Нет!
— Мы так думаем, мадемуазель. Вот принесли одежду. Вам надо одеться.
— Я должна немедленно покинуть
Молот ведьмы
, — с отчаянием
произнесла я. — Сейчас же! Этой ночью.
— Конечно, мадемуазель. Вы уедете. Мы с Игорем уедем с вами. Он скоро
будет здесь. Он уехал в аэропорт.
— А где же другие мужчины из деревни?
Марица улыбнулась:
— Сегодня здесь остались одни женщины. Когда нашли тело Параши, мужчины
собрались все в другой деревне. Они обсуждали, что делать с Сашей. Поднялся
спор, одни говорили так, другие — иначе. И много пили, потому что споры
порождают жажду. Одни хотели забить Сашу до смерти, но некоторые боялись. И
в конце концов ничего не решили. И не сделают. Или пойдут к хозяину, снимут
шапки, станут мять их в руках, и он тоже ничего не сделает, — закончила
она с горечью. Потом сказала: — Вы должны попытаться сесть. Я помогу вам
одеться. Я немного выше вас, но моя одежда вам сгодится.
— Как вы меня проведете через ворота? — Я попыталась послушно
сесть.
— Мы проведем вас, мадемуазель.
— Но собаки... — И снова страх завладел моим смутившимся
сознанием.
— Собакам сегодня лучше нас бояться.
— И все-таки?
— Идем! Вы с нами в безопасности. Можете идти сами? Ваши ноги поранены.
Вот туфли.
И тут женщина, могучая и высокая, как мужчина, помогла мне встать на ноги.
Ее руки были сильны, с твердыми мускулами от тяжелой крестьянской работы, но
улыбка не покидала широкого лица и была удивительно доброй.
— Пошли, мадемуазель, — сказала она. — С нами вам не должно
быть страшно.
Выйдя из дома, я увидела, что женщины вооружились чем попало. Они стояли
шеренгой, одна держала топор, другие — большие палки, дубины. Кто-то сунул
мне в руки тяжелый предмет, который я, занервничав, все же взяла.
— Это... для защиты от собак? — спросила недоверчиво.
— Да. От собак. Смелее! Я буду рядом с вами, — сказала огромная
женщина. — И у меня это есть.
Я увидела, что она тоже держит топор — тяжелый обоюдоострый колун для колки
дров.
Первые уже пошли вперед по дороге.
— Спешить надо, — сказала моя защитница, — нельзя отставать,
мадемуазель.
— Держитесь вместе, — крикнул кто-то, — и больше не
разговаривать!
Мы шли, шлепая по огромным грязным лужам, оставшимся от недавнего ливня.
Мокрые листья деревьев задевали лица, но я больше ничего не боялась. Было
так приятно чувствовать себя в окружении дружески настроенных ко мне женщин.
Мы достигли кладбища и прошли по нему, даже не взглянув на мавзолей. Впереди
показался огонек — в окне
Молота ведьмы
.
Чей-то голос впереди позвал меня тихо.
— Отсвет в вашей комнате, мадемуазель. Вы оставили его, когда Саша вас
позвал, — сказала мне Марица.
Я содрогнулась.
Мои израненные ноги ныли от боли, но я не обращала внимания на боль. Смутное
возбуждение овладевало мной. Мы ускорили шаги, я слышала тяжелое дыхание
женщин — и тех, что были рядом, и тех, кто шел впереди и сзади. Вскоре я
поняла, что и сама дышу так же громко, возбужденно.
Огонек приближался. Мы дошли до больших деревьев, потом вышли из-за них на
открытое место, впереди показалась стена.
От сильного ветра с моря хлопали юбки женщин, разлетались мои спутанные
волосы.
— Лара сердится, — произнес кто-то по-английски.
Моя соседка рассмеялась. Смех ее нельзя было назвать приятным. Потом
прошипела:
— Пусть старая шлюха воет. Она ничего не сможет сделать...
— Тише! — оборвали ее. Чья-то рука дотронулась до моего плеча, я
остановилась. Мы стояли в тени высокой стены.
— Как же мы пройдем через ворота? — поинтересовалась я.
— Они не заперты. На ночь запираются только внешние ворота, но не эти,
отделяющие поместье от наших деревень.
Женщины, шедшие впереди, начали осторожно открывать ворота.
Раздался собачий лай.
— Там восемь псов! — сказал кто-то отчетливо. — Встаньте по
обеим сторонам, дайте им проход.
Женщины встали по обеим сторонам образовавшегося прохода. Моя соседка взяла
меня за руку.
— Будь около меня.
— Они бегут сюда! — крикнула Марица.
Я сжала палку и подняла ее, задохнувшись от возбуждения и азарта, готовая
обрушить удар на головы атакующих собак, хотя замирала от страха. И тут
услышала приближение собак. Они бежали по гравию по направлению к нам —
натренированные атаковать, а может быть, и убивать, если нужно.
Появившееся первое рычащее чудовище прыгнуло и тут же рухнуло под градом
посыпавшихся на него с двух сторон яростных ударов. Громкие крики женщин,
лай, вой раненых псов... Наш строй сломался. Я тоже ударила моей дубинкой
пса, который бросился на женщину, стоявшую напротив меня. Он упал и завыл в
агонии, но она еще долго продолжала бить по нему в истерике, хотя он больше
не двигался.
Все было кончено очень скоро. Одна из женщин сидела на земле и плакала,
другие ее утешали.
— Он сейчас будет здесь, — предупредил кто-то. — Он должен
прийти! Прячьтесь! Встаньте в тень у стены и притаитесь. Пусть сначала
выйдет и увидит своих псов.
— Если он их увидит, то не выйдет... Оттащите собак в сторону.
— Правильно. Быстрее тащите их в тень под стену!
Мы оттащили собак к стене, волоча тяжелые тела за обмякшие лапы. Я тоже
прислонилась к стене, мне было дурно.
Что я здесь делаю, подхваченная массовой истерией? Меня снова охватила
дрожь, то ли от того, что мы только что сделали, то ли от страха перед
Сашей.
— Мадемуазель! — Марица дернула меня за рукав. — Я помогала
открывать ворота и видела гараж. Игорь еще не вернулся!
— Не вернулся? Как же мы тогда убежим отсюда? Марица, что-то не так! Я
боюсь...
— Я тоже, мадемуазель. В нас сегодня вселился дух зла. Мы не собирались
делать ничего подобного.
— Может, лучше сбежим? Вместе?
— И встретимся с Сашей?
Я вздрогнула и замолчала. Мы стояли у стены и ждали вместе с остальными. Я
ничего пока не слышала и не видела. Только те, кто были ближе к воротам,
могли видеть двор. Он был пуст. Нам останется еще открыть ворота дома, те,
что караулит старый Игорь.
— Он идет!
Я боялась пошевелиться. Прижавшись к стене за спиной Марицы, которая была
напугана не меньше меня, я вдруг услышала медленные, тяжелые шаги по гравию.
Потом Саша сильным, глубоким голосом позвал собак, но ответом ему было
молчание. С другой стороны стояла моя телохранительница, крепко сжимая
топор. Она дышала тяжело, с присвистом. Саша замолчал. Не стало слышно и его
шагов — он сошел с гравия на траву.
Я затаила дыхание, чувствуя, что он подходит все ближе и ближе. Потом
различила его сердитое бормотание... И вдруг увидела его. Он осторожно
выглядывал в открытые ворота.
На какой-то миг его взгляд, казалось, коснулся меня. Я застыла и поняла, что
никто не сможет защитить меня от полного самоуничтожения, если Саша
посмотрит мне прямо в глаза.
И в этот момент темные тени отделились от стены, двинулись к нему. Женщины
шли полукругом.
Саша развернулся к ним, сразу ощутив угрозу, которую таили в себе темные
фигуры. Из его груди вырвался звук, похожий на рычание...
Он что-то крикнул по-русски и вытянул руку по направлению к ним. Потом
сделал шаг назад, еще один. Он явно готовился к драке, но было поздно.
Женские фигуры почти замкнули кольцо. Саша начал что-то быстро говорить
голосом полным угрозы и страха, но женщины, не обращая на это внимания,
теснили его к обрыву, к морю.
Я осталась стоять на месте, страх так сковал мое тело, что я не могла
двигаться. Марица крепко держала мою руку.
Темные фигуры удалялись к обрыву, исчезая в ночи. Сашин голос поднялся до
вопля, уже не угрожая, а полный животного страха и агонии.
На мгновение я увидела его силуэт на небе — он был выше женщин. Потом силуэт
исчез.
Пока Саша падал вниз, в бездну, крик удалялся. Наконец наступила тишина...
Я бросилась в ворота вместе с Марицей. Мы бежали к дому, огибая его, под
ногами скрипел гравий. В подвальном этаже зажегся свет, там, где спали
Стефан и другие слуги. Затем зажегся свет этажом выше, в комнате наверху, у
Шерил или Питера.
Мы домчались до внутренних ворот, и Марица заколотила кулаками в дверь
сторожки старого Игоря. Потом рванула на себя ручку, и дверь открылась.
Марица стала искать ключ от ворот, в то время как старик из спальни осыпал
нас ругательствами.
Ключ висел на крюке около двери. Марица схватила его, и мы побежали отпирать
ворота. От дома сзади нас кто-то кричал по-русски, но я не хотела понимать и
слушать, мы мчалась по направлению к Дарнесс-Килю.
Мы бежали до изнеможения, страх гнал нас вперед. А когда сил уже не
осталось, впереди вдруг показались светящиеся фары автомобиля. Мы видели,
как они движутся вдоль реки, через мост и через спящую деревню.
Мы бросились навстречу и остановились, когда свет фар осветил нас. Послышался резкий скрип тормозов.
Это был
роллс
. Марица и я были поражены, что он так поздно возвращается из
аэропорта. Но потом поняли, в чем дело, когда увидели, что из него вылезли
не одна, а две мужские фигуры и устремились к нам.
Я почувствовала сильные руки Ричарда на своих плечах, тепло его лица около
своего. Он что-то спрашивал, но я не могла отвечать, только прижималась к
нему, пока он не поднял меня на руки и не понес к машине.
И в этот момент Игорь крикнул нам, указывая рукой в сторону
Молота ведьмы
.
И мы увидели, что из окоп первого этажа вырываются языки пламени.
Мужчины, включая Игоря и Ричарда, сделали все, что могли. В помощь им
прибыла бригада добровольцев из Дарнесс-Киля, но к утру все выгорело дотла —
от
Молота ведьмы
остался лишь голый остов.
Один за другим возвращались тушившие пожар мужчины и рассказывали новости.
Огонь начался в спальне Шерил Кастеллано на первом этаже. Кажется, все, кто
был в доме, успели выбежать, но в этом не было полной уверенности. Кто-то
сказал, что Питер жив, но находится без сознания. Приехала машина
Скорой
помощи
и забрала всех пострадавших — в основном это были те, кто тушил
пожар, наглотался дыма или получил ожоги.
Мы с Марицей ждали всю длинную ночь. Ждали своих мужчин. Она — Игоря, я —
Ричарда.
Они пришли, когда начался рассвет. Ричард обнял и поцеловал меня, потом
прижал к себе и спокойно произнес:
— Саманта, Шерил не вышла из своей комнаты. Говорят, она задохнулась от
дыма. Мы пытались пробиться к ней. Но огонь не дал нам такой возможности...
Она... погибла, Саманта.
Я лишь крепче прижалась к нему.
...Я болела много дней, предшествующих следствию. Показания свидетелей были
разноречивы, но в конце концов пришли к выводу, что пожар начался из-за
несчастного случая. Вероятно, под порывами ветра в комнате Шерил загорелась
штора от огня в камине. Окончательный вердикт гласил, что погибли двое —
Шерил, которая, наглотавшись дыма, не смогла выбраться, и слуга — Саша
Югров, который свалился с утеса, пытаясь в темноте убежать от пожара. Питер
не давал показаний. Потрясение от смерти Шерил было слишком велико для его
помраченного сознания. Он вернулся в клинику и находится там до сих пор.
Все мои бумаги сгорели. Но я все же написала биографию Питера Кастеллано в
таком виде, в каком он сам хотел ее видеть. При полном одобрении мистера
Лэтроуба. Серия статей была издана отдельной книгой в твердой обложке и
имела бешеный успех — была продана сотня тысяч экземпляров.
Теперь я живу в Калифорнии с Ричардом и нашими детьми. Марица, Игорь и их
дети живут с нами. Игорь занимается машинами и садом, а мы с Марицей
заботимся о своих мужьях и детях.
Мы находимся очень далеко от залива Мэн, но иногда, ночью, я вдруг
просыпаюсь — особенно когда начинает дуть холодный, резкий ветер. Тогда меня
охватывает тревога, и я вспоминаю
Молот ведьмы
. И только исходящие от
спящего рядом мужа спокойная сила и уверенность помогают мне забыть
пережитый ужас, и тогда я вновь обретаю мир и покой.
Закладка в соц.сетях
