Жанр: Любовные романы
Бедная Настя 7. Невозможное счастье
...та,
абсолютно точны.
Смею предполагать, что они вполне соответствовали действительности, но мы опоздали
- его высочеству удалось-таки избавиться от Калиновской прежде, чем мы появились, -
развел руками Бенкендорф.
- Но разве вы не обещали, что устроите ловушку?
- Я сделал это. Мне удалось спугнуть его высочество, и он поторопился увезти
Калиновскую из России. Мои люди следили за выехавшей из имения каретой, но - увы! - в
ней оказались князь и княжна Репнины.
- Значит, он тоже в этом замешан? Это что - заговор?
- Боюсь предполагать более, чем могу доказать, Ваше Величество.
- В таком случае, распорядитесь немедленно отозвать его в столицу и велите тотчас
прибыть в Гатчину. Я подумаю, как распорядиться его судьбой. Вы с нами?
- Я бы хотел, с вашего позволения, навестить своего агента и поблагодарить его за
верную службу, - - отказался Бенкендорф.
- Уверен, вы не поскупитесь, - усмехнулся Николай.
В этот момент на крыльце показался Александр. Он быстро и с легкостью сбежал по
ступенькам и, словно не замечая Бенкендорфа, сел в императорскую карету. Слуга убрал
ступеньки и закрыл дверь. Офицеры сопровождения вскочили в седло, кучер дождался, пока
слуга взберется рядом с ним на козлы, и взмахнул хлыстом.
Бенкендорф проводил карету императора тяжелым взглядом и оглянулся, почувствовав,
что на него смотрят - Корф вышел на крыльцо и наблюдал за ним. Шеф жандармов вздрогнул
и быстро направился к своей карете. Два следовавших с ним жандарма пришпорили коней.
Корф вздохнул - Господи, пронеси!
"Господи, пронеси!" - думала и Лиза, когда они с Андреем увозили Ольгу в старое
имение Долгоруких.
Ольга сидела напротив нее - раздраженная и мрачнее тучи. Андрей тоже застыл в
напряжении. Он вынужден был уступить просьбе умоляющей Наташи и настойчивости сестры,
но ему претили эти нелепые игры в таинственность. Андрею не нравилась в этой истории ни
роль Репнина и Корфа, ни его собственная роль, и даже поведение наследника престола
вызывало в нем тихое недовольство.
Эта женщина как будто свела всех с ума, и взрослые офицеры, пусть и разжалованные, но
присягавшие на верность своему императору, из кожи вон лезли, чтобы обмануть и выставить
на посмешище его бдительных стражей порядка и законности. Логика таких поступков была
Андрею непонятна и отчасти оскорбительна, но и предать друзей он никогда бы не смог, и
потому согласился сопровождать Лизу и проследить за тем, чтобы Ольга благополучно
добралась до места, где могла переждать, пока страсти, вызванные ее побегом из Польши,
окончательно утихнут.
- И вы хотите сказать, что я стану здесь жить? - вскричала Ольга, едва войдя в
гостиную старого дома. - А где слуги? Где комфорт? Я вам все же не нищая!
- Поверьте, это ненадолго, - мягко сказал Андрей, пытаясь успокоить ее. - Через
несколько дней за вами приедет человек. Он выведет вас из имения и доставит к границе.
Уверяю вас, мы обо всем позаботимся. Сейчас еды вам хватит, и голод вам не грозит.
Наберитесь терпения, и скоро вы покинете Россию.
- А откуда мне знать, что это не ловушка? - капризным тоном спросила Ольга.
- Это мы все в ловушке, пока вы находитесь здесь! - с ненавистью бросила ей Лиза.
Конечно, ей нравилось, что Миша - такой умный, так все придумал и организовал, но,
участвуя в этой истории, он подвергал свою жизнь страшной опасности и ставил под угрозу их
будущее счастье.
- Зачем же так сурово? - хищно улыбнулась Ольга. - Неужели мы, как женщина
женщину, не поймем друг друга? Или вас никогда не бросал возлюбленный и вы вполне
довольны своей судьбой?
- Оставьте мою сестру в покое! - прервал ее Андрей. - И позвольте нам помочь вам.
- Надеюсь, в последний раз, - кивнула Лиза и вышла из гостиной.
- А как я узнаю вашего посланца? - метнув в ее сторону недобрый взгляд,
осведомилась Ольга.
- Он покажет вам вот это, - Андрей достал из кармана иконку, на оборотной стороне
которой был нарисован портрет Марфы.
Андрей не видел иного способа избавиться от памятного кошмара, связанного с мнимой
смертью батюшки.
- И я могу довериться тому, кто предъявит этот пропуск в Рай? - усмехнулась Ольга.
- Вполне, - серьезно сказал Андрей и поклонился. - А сейчас прощайте...
- Вы ничего не желаете мне объяснить? - страшным тоном спросил Бенкендорф
Забалуева, попятившегося под его уничтожающим взглядом.
- Но что, Что случилось, ваше сиятельство? - залепетал Забалуев.
- Вы убедили меня в том, что Калиновская все еще живет в имении Корфа. Я, в свою
очередь, убедил в этом императора, и что мы имеем? Калиновской, если она там и жила, уже и
след простыл, а наследник насмехался надо мной, как будто я какой-то мальчишка, с которым
он играет в прятки! - вскричал Бенкендорф.
- Простите, ваше сиятельство, - Забалуев быстро сник и съежился. - Я был уверен,
мой человек все мне подтвердил... Я должен ему уйму денег...
- Денег? - Бенкендорф от негодования даже задохнулся. - Скажите спасибо, если вас
не отправят в тюрьму! А я, по вашей милости, могу попасть в опалу, и тогда уже никто не
сможет уберечь вас от каторги.
- Я исправлюсь, ваше сиятельство, я докажу, что все еще полезен вам... - испуганно
лебезил Забалуев.
- Хорошо, - смилостивился Бенкендорф, - если придумаете, как отомстить этим
господам - барону Корфу и князю Репнину, то я, пожалуй, вас и прощу.
- Не сомневайтесь - придумаю, - угодливо кивнул Забалуев, провожая графа до
двери. - Они у меня в печенке сидят. А уж этого случая я им и подавно не спущу!..
Глава 4
Невозможное счастье
- Я несказанно рад, что ты, наконец, решился, - голос старого барона Корфа звучал
глухо и слегка надтреснуто.
- Разве я давал тебе повод усомниться в моей смелости ? - нахмурился Владимир.
- Яне обвиняю тебя в трусости, - поспешил оправдаться барон. - Но любовь -
чувство настолько сильное, что зачастую лишает нас мужества даже помимо нашей воли.
- Мне кажется, любовь - это наказание, - покачал головой Владимир.
- Любовь - это испытание, - улыбнулся барон, - и только от тебя зависит, куда
приведет тебя этот путь - во тьму или к свету и блаженству, равному которого нет на Земле.
Но почему - борьба? Всегда борьба! - воскликнул Владимир. - Неужели нельзя просто
взглянуть в глаза и все понять - без слов, без пререканий, и принадлежать друг другу,
отдаваясь чувству без неизбежного соревнования в первенстве?
- Ты говоришь сейчас о страсти, - тихо сказал барон, - а я - о любви. Любовь не
дается без мук и боли. То, что дороже всего, должно быть выстрадано. Именно это делает
любовь бесценной, и такое чувство уже невозможно забыть или отказаться от него.
- Но я устал преодолевать трудности, - вздохнул Владимир, - я, словно Сизиф,
вкатываю на высоченную гору огромный камень, а он каждый раз падает обратно, едва
достигнув вершины.
- Любви без терпения не бывает, сын мой! Самое страшное - бросить все на полпути и
не добраться, до счастливого конца.
Самое страшное, отец, - это бывшее счастье! Позади - последствия битвы за его
осуществление, а впереди - призрачный Рай!
- Твои страхи - порождение твоей несвободы. Ты боишься чувствовать и опасаешься,
что чувство заполнит всего тебя.
- Можно подумать, Анна ведет себя как-то иначе!
- Вы оба - что малые дети! Вам обоим надо перестать опасаться самих себя и давно уже
пора понять, что никто из вас не потеряет себя, позволив другому занять место в своей душе.
Ибо это место - свободно. И только вы способны заполнить эту пустоту в душе и сердце друг
друга. Соединиться, как две половинки.
- О, если бы все было так просто!
- Простое, Володя, - всегда самое сложное...
- Я вам еще нужна, барин? - Полина заглянула в дверь кабинета.
Корф вздрогнул - видение отца исчезло, и опять стало неспокойно.
Владимир взглянул на просительно ожидавшую его ответа Полину и кивнул ей.
- Иди, если будет необходимо, я тебя позову. Впрочем, прежде предай Анне мое
приглашение к обеду, скажи, что я жду ее в столовой через час. И вот тебе, держи, - подумав,
сказал Владимир, протягивая Полине золотой. - Ты неплохо вела себя сегодня, это твое
вознаграждение.
- Благодарствую, барин, - расцвела Полина. - Вы же знаете, что я для вас на все...
- Всего мне и не требуется, - остановил ее Корф. - Постарайся лишь впредь не
вредить своему хозяину.
Полина понимающе закивала и попятилась к двери. Когда она, наконец, удалилась, Корф
направился в свою комнату. Как и сказал отец, он решился и поэтому хотел выглядеть сегодня
соответственно тому значительному и торжественному моменту, к которому шел все это время.
Он открыл створки шкафа и еще раз осмотрел подготовленную для этого случая одежду.
К сегодняшнему дню Владимир готовился, но делал это втайне, ибо опасался насмешек друзей,
которые привыкли к его аскезе. Да и что скажет Анна, принимавшая его внешнюю суровость за
образ жизни? Корф не был отчаянным франтом, но и грубоватость и обязательность армейского
мундира оказалась для него, скорее, формой вынужденной, чем действительно отвечавшей его
существу. И вот сегодня он впервые за время своего разжалования мог одеться свободно и
элегантно - так, как любил и хотел чувствовать себя.
Накрахмаленная Варварой рубашка, ослепительная по белизне, лежала мягко, облегая
тело, а отменно заутюженные складки пластрона держали форму, прекрасно сочетаясь со
строгими и простыми линиями фрака. Этот костюм, предполагавший статную фигуру и
хорошую осанку, весьма шел Владимиру и наделял его и без того эффектную внешность
солидностью и представительностью, достойными его положения.
Фрак Владимир заказал темно-синий с едва заметным отливом цвета морской волны, в
талию, но без излишеств, с пышными в плечах, но слегка укороченными рукавами, из-под
которых виднелись элегантные манжеты с бриллиантовыми запонками в два ряда. В чуть
заниженный вырез груди поднимался песочного цвета жилет, в верхнем кармане которого
лежали памятные, открытые часы из вороненой стали с золотым ободом и дарственной
надписью от командующего дивизией. Чуть зауженные брюки были выбраны подходящими к
фраку, но более светлого тона и с едва заметной вертикальной полоской....
- Владимир, вы... - растерялась Анна, входя в столовую в назначенный им час.
- Я выгляжу ряженным? - смутился Корф.
- Нет, что вы! - воскликнула Анна. - Все так торжественно... Я никогда не видела вас
таким. И вообще - стол, ваш костюм... Это так неожиданно!
- Я собирался удивить вас, - кивнул Владимир, подходя к ней и протягивая навстречу
руку. - Позвольте, я провожу вас к вашему месту.
Анна молча подала ему свою руку в ответ и прошла вместе с ним к торцу стола,
противоположному тому, где сидел он сам. Владимир галантно отодвинул для нее стул и
жестом попросил сесть. Потом он зажег свечи в центре стола и взял бутылку красного вина.
Анна с удивлением смотрела на Корфа - он словно был в двух лицах, и радушный хозяин, и
слуга, готовый угождать и внимать каждому пожеланию прекрасной гостьи. Анна растерялась
- она не готовилась к подобному приему, была одета обычно, по-домашнему. Напряжение
последних часов утомило ее, и устроенный Владимиром праздник оказался нечаянным, а
потому поначалу - пугающим.
- А где же слуги? - тихо спросила она, глядя, как Корф сам разливает вино по бокалам.
- Я отпустил всех... Не хочу, чтобы нам мешали. Велел все перемены держать теплыми
на фуршетном столе и с удовольствием сам сыграю ту роль, на которую в свое время обрек вас,
заставив выступать перед Оболенским...
- Я не хочу об этом вспоминать, - мягко остановила его Анна. - Однако мне казалось,
что вы совсем не любите театр. Откуда вся эта пышность и парадность?
- Случай обязывает.
- Что-то, о чем я не знаю?
Будете знать, ибо все это предназначено для вас. И я льщу себя надеждой, что вы
разглядите за этими нехитрыми декорациями незамысловатый сюжет и простую идею, от
точного воплощения которой зависит ныне вся моя жизнь.
- С каких пор вы стали изъясняться загадками?
- С тех пор, как столкнулся с самой главной загадкой всей моей жизни, - мучительно
преодолевая смущение, произнес; Владимир. - И эта загадка - вы.
- По-моему, вы рисуете меня в немного мрачных красках.
- Наоборот, я впервые позволил себе назвать вещи своими именами. Пелена спала с
моих глаз, и теперь я вижу все в правильном свете.
- Вы говорите так, как будто приняли какое-то важное решение.
- Так оно и есть, и вы, как всегда, все увидели и поняли прежде, чем я смог произнести
это вслух.
- Но, если честно, то я не совсем понимаю вас, - побледнела Анна.
Ее всегда настораживала непредсказуемость Корфа.
- Сейчас от вас требуется совершенно иное. Я не жду, что вы поймете меня, я прошу
лишь ответить мне, - Владимир поставил на стол перед Анной блюдо, накрытое фарфоровой
крышкой-полусферой. - Прошу вас, откройте и скажите - да!
Когда Владимир снял с тарелки фарфоровый купол, Анна увидела на блюде бархатную
коробочку нежноизумрудного цвета. Посмотрев на Владимира и встретив его ободряющий
взгляд, Анна взяла коробочку и открыла ее - на черном атласе обивки сверкал обручальный
перстень с бриллиантом.
- Это мне? - вздрогнула Анна.
- Тебе, любимая... - кивнул Корф. - Я прошу тебя стать моей женой.
- О Боже! - Анна все смотрела на перстень и не могла понять - сон это или все
происходит с нею сейчас на самом деле.
- Он твой, - Владимир взял перстень и надел его Анне на безымянный палец правой
руки.
- Ты любишь меня? - прошептала Анна.
- Люблю... Больше жизни... Жить без тебя не могу... Я схожу по тебе с ума... Мне
кажется, что меня нет, если ты не рядом со мной. Без тебя все пусто, все бессмысленно. Я
обожаю тебя, я готов ради тебя на подвиги, на глупости... Я мечтаю, чтобы мы жили вместе,
чтобы этот дом заполнился голосами наших детей... Это единственно возможное счастье!
- Я думала, ты никогда не сделаешь этого, - Анна была готова расплакаться, но
Владимир опустился перед нею на колени и взял ее руку в свою.
Веришь ли ты мне? Любишь ли ты меня столь же сильно, насколько велика моя любовь к
тебе? Согласна ли ты провести со мной всю свою жизнь - в горе и в радости? Скажи, ты
станешь моей женой перед Богом и перед людьми? Ты согласна?
- Да! Да! Да! - Анна бросилась ему на шею и разрыдалась.
- Что ты, родная... - Владимир осыпал ее лицо поцелуями и ласково гладил по
голове. - Ты согласилась, и теперь мы станем неразлучны. Мы обвенчаемся и заживем вместе.
У нас будут дети, много детей. И мы все будем крепко-крепко любить друг друга.
- Да, о да!..
- Ты простишь мне все прошлые прегрешения?
- Что прошло, пусть станет милым, - кивнула Анна.
- Я обещаю, что больше никогда не обижу, не обману тебя...
Владимир говорил и говорил, а у Анны голова кружилась от счастья. Сколько раз она
втайне думала о том, как должны закончиться ее отношения с Владимиром... Судьба, казалось,
уже неоднократно подводила ее к решающему разговору, но что-то случалось в последний
момент - неотвратимое и ужасное - и разводило их словно навсегда. Но потом жизненные
волны опять подталкивали их к друг к другу, и все повторялось - сначала преграды, потом их
преодоление и хрупкий миг затишья, когда только и можно успеть сказать друг другу самые
важные и такие долгожданные слова!
И вот - свершилось! Владимир предложил ей стать его женой, и она не верила своему
счастью...
- Любимая, не бойся, это лишь кажется, что страшно, - убеждал ее Корф. - Нам надо
отважиться сделать этот шаг, и больше никакие опасности нас не сломят и не разлучат!
- Я не боюсь, - Анна смахнула платочком слезы. - Я не могу поверить, что дождалась
от тебя этих слов...
Хочешь, я повторю их еще раз? Я стану повторять это снова и снова - я прошу тебя стать
моей женой, я прошу тебя стать моей женой, я прошу тебя...
- Да! И еще раз - да! Да!
- Родная! - Владимир встал и, обняв Анну, притянул ее к себе. - Наша жизнь
изменится к лучшему, мы забудем все обиды, исчезнут всякие претензии и недомолвки. И
отныне ты будешь доверять мне, как самой себе. Все будет по-другому, обещаю тебе!
- Если бы ты знал, как сильно я желала этого! - кивнула Анна. - Как ждала, что ты
прекратишь прятаться за маской равнодушия! Я хотела тебе помочь стать самим собой и
признать, что этому суровому сердцу ведомы доброта и нежность.
- Поверь, теперь я знаю цену любви и готов сполна возместить все, что так долго
скрывал и от тебя, и от себя самого. Обещаю - ты ни минуты не пожалеешь, что согласилась
стать моей женой!
- О лучшем супруге я и мечтать не могла, - зарделась Анна.
- Боже, - воскликнул Владимир, - я счастливейший человек на земле, ты будешь
моей!
- Нет, мы оба будем принадлежать друг другу.
- Простите, что помешал, - вместо приветствия бесцеремонно сказал князь Долгорукий,
входя в гостиную, - но мы отложили наш утренний разговор, Владимир, а теперь, думаю,
пришло время его закончить.
- Да что же это! - закричал Корф, от неожиданности выпуская Анну из своих объятий,
и она словно окаменела перед гневным взглядом Долгорукого, всей кожей ощущая его
презрение.
- Насколько я могу судить, барон, вы не отнеслись серьезно к моему
предупреждению? - князь Петр со злостью ткнул тростью в пол. - Я снова вижу вас и опять в
ваших объятиях новая женщина.
- Анна только что согласилась стать моей женой! - Корф вышел вперед, закрывая
собой Анну.
- Вот как?! - в голосе Долгорукого послышались нотки сарказма. - И она, конечно,
поверила вам? Наивное дитя!
- Как вы смеете?! - возмутился Корф.
- А Лизе вы тоже обещали жениться? Или просто воспользовались ее слабостью к вам и
на том успокоились, чтобы немедленно перейти к новой жертве?
- О чем он, Владимир? - очнулась Анна.
- Это все в прошлом, дорогая, - обернулся к ней Корф. - Ты же знаешь, наши отцы
мечтали об этом браке, но потом княгиня выдала Лизу за Забалуева...
- Мы говорим не о далеком прошлом, Владимир, - прервал его Долгорукий. - То, что
вы сделали, случилось уже после всех этих событий.
И теперь я требую сатисфакции. Вы или женитесь на Лизе, или дуэль!
- Я не могу жениться на Лизе...- начал Корф, но князь снова перебил его.
- Забалуев - не помеха, скоро я добьюсь развода, - властным тоном сказал
Долгорукий.
- Дело не в Забалуеве! - с раздражением крикнул Корф. - Я не люблю Лизу. Я люблю
Анну и только что просил ее стать моей женой. Она сказала мне "да", и я намерен тотчас
жениться на ней. И никакая сила на свете не способна мне в этом помешать.
- Но такая сила есть - это отцовская любовь и отцовская честь Долгорукого! -
воскликнул князь.
- О, эта сила может смести все на своем пути! - горько усмехнулся Корф. - Мне уже
довелось столкнуться с ней, правда, с ее материнской частью. И это стоило мне поместья, а
моему отцу - жизни!
- Не смешивайте свой грех с болезнью, поразившей Машу! Она не виновата в своем
безумии.
- А вы в своем тоже не виноваты?
- Владимир, зачем вы так? - растерянно прошептала Анна.
- Почему нет? Ведь только безумием я могу объяснить поведение человека, которому
говоришь, что пять минут назад обручился с любимой женщиной, а он продолжает требовать,
чтобы я женился на другой и совершенно чужой мне!
- Анна, пожалуйста, оставьте нас, - негромко попросил князь Петр.
- Нет, Анна, стой, у меня нет от тебя никаких секретов! Я поклялся тебе, что больше не
будет тайн и недомолвок, - остановил Корф уже собравшуюся уйти Анну.
Что ж... - задумчиво произнес князь Петр. - Бог свидетель, я хотел, как лучше, и
пробовал избавить вас, Анна, от того унижения, что пришлось пережить мне. Но коли этот
человек совсем не думает о вашем душевном здравии, то мне ничего другого не остается, как
вести этот разговор при вас. Итак...
- Итак... - с вызовом поддел Долгорукого Корф.
- Вы назвали мою дочь совершенно чужой вам женщиной... Тогда как вы посмели
провести с нею ночь?
- О Господи! - воскликнула Анна. - Еще и Лиза?
- Аня, любимая, это вышло случайно...
- Случайно? - страшно расхохотался Долгорукий. - Вы случайно заманили мою дочь
к себе в спальную, и она случайно принадлежала вам?!
- Да послушайте! - закричал Корф. - Елизавета Петровна сама пришла ко мне...
- Вы пытаетесь уверить меня в том, что моя дочь - падшая женщина?
- Лиза - несчастная женщина! Она так страдала... Вас считали умершим, княгиня силой
выдала ее замуж за мерзкого старика. Ее сердце изболелось, ей нечего было терять, и она
пришла ко мне за утешением. Я не смог поступить с нею так же жестоко, как и другие, я
попытался успокоить ее и хотя бы этим скрасить беспросветность ее жизни.
- Какое благородство, циничный вы негодяй! - Долгорукий опять застучал тростью об
пол.
- Можно подумать, вы сами чистенький и неприкосновенный! - ернически парировал
Корф. - В зеркало-то давно смотрелись, уважаемый Петр Михайлович? Или забыли, почему
был умерщвлен мой отец?
- Смерть Ивана не имеет к этой истории никакого отношения, - побледнел Долгорукий.
Имеет! Еще как имеет! - с негодованием промолвил Корф. - Отец был отравлен,
потому что помогал вам скрывать свою тайную связь с крепостной. А я, в отличие от вас. к
браку отношусь серьезно и женюсь по любви, и на той, кому никогда не изменю, и кто всего
дороже мне в этой жизни!
- Нет уж, голубчик, не женитесь! По крайней мере, так, как вы говорите, - побагровел
Долгорукий. - Все беды моей дочери - от вас! Если бы вы в свое время выполнили свое
обещание и женились на ней, то Мария не смогла бы устроить всю эту вакханалию. Вы
развязали ей руки, вы виновны во всем, что случилось с моей дочерью!
- А вы... вы все виновны в том, что случилось с моей семьей! - отбивался Владимир. -
Я предлагал Лизе отказаться от венчания с Забалуевым и выйти за меня, но она принялась
ставить мне условия и потом сама отказалась от этой затеи. И не я заманил ее в свою спальную,
она просила меня о ночи любви...
- Владимир, как ты можешь?! - ужаснулась Анна и вся съежилась.
- Анечка, милая... - Корф бросился к ней и попытался обнять, но Анна холодно
отстранилась от него. - Господи, ты убиваешь меня, Аня! Только не отвергай меня, не бросай!
Мы же договорились - все в прошлом, и ничего не было - ни с кем, никогда...
- А вот этому не бывать! Я пока жив, и я все помню и не намерен прощать вам позора
моей дочери! - вскричал Долгорукий.
- Да нет никакого позора, несносный вы ретроград! - вспылил Владимир. - Только-то
и всего - двое молодых людей, свободных от каких бы то ни было обязательств, проводят
вместе ночь и расстаются без обещаний и не строя планов на будущее!
- Вы, кажется, забыли, что к тому моменту Лиза уже была замужем! - нахмурился
князь Петр.
- Замужем, не проведя ни одной ночи с венчанным супругом, при одном взгляде на
которого ей становилось плохо до тошноты? Побойтесь Бога, Петр Михайлович...
- Так вы хотите сказать, что фактически стали ее мужем?.. - князь Петр покачнулся,
хватаясь рукой за грудь. - Все, больше никаких разговоров... Вы должны жениться на Лизе
или мы будем стреляться. Третьего не дано!
- Как же так?.. - сквозь слезы прошептала Анна. - Петр Михайлович, вы же были мне,
как отец, вы любили меня, и сейчас отнимаете у меня последнюю надежду на счастье...
- Князю нет дела до чьего-то счастья! - зло бросил Корф. - Он уже натешился,
набегался на стороне и может отныне служить для других образцом добродетели.
- Наглец! - князь Петр занес над ним руку с тростью и вдруг стал оседать.
- Ему плохо... - Анна растерянно оглянулась на Корфа, и тот, помедлив, все же
бросился к Долгорукому и подхватил его.
- Полину позови, она в кухне, - попросил Корф Анну. - Пусть бежит сюда и поможет
мне с князем.
"Этого еще только не хватало!" - подумал Владимир, с трудом приподнимая грузного
Долгорукого и усаживая его на стул. Голова князя Петра безвольно повисла, губы посинели. По
всему было видно, что у него плохо с сердцем, и Владимир заволновался - как это некстати!
Еще умрет здесь от приступа, объясняйся потом с его безумной женушкой, а она, чего доброго,
затеется из мести и его извести...
- Аня, - сдержанно сказал Корф, когда та вернулась в столовую в сопровождении
заспанной Полины, - прошу тебя, принеси из спальной пузырек с лекарством, которое доктор
Штерн обычно прописывал отцу.
А ты, Полина, неси холодное полотенце да встань рядом с князем и обмахивай его
посильнее.
Его сухой, армейский тон успокаивающе подействовал на женщин, и они немедленно
разошлись выполнять его указания.
Корф держал голову Долгорукого на весу, не позволяя ей опускаться. Он не раз видел, как
эскадронный эскулап приводил в чувство страдавшего апоплексией представителя штаба,
дружившего с их командиром и частенько наезжавшего к ним с так называемой инспекцией -
немного поохотиться и от семьи отдохнуть. Время от времени он прикладывал ко лбу и щекам
князя бутылку шампанского, стоявшую в ведерке на льду.
Наконец, появилась Полина и принялась усиленно махать полотенцем. Корф велел ей
заменить его и держать голову князя так, как он показал, и вышел, чтобы разыскать Никиту -
пусть, на всякий случай, заложит карету, вдруг все же придется за доктором посылать.
Пока он ходил, князь пришел в себя и, увидев заботливо склонившуюся над ним Полину,
стал благодарить ее:
- Спасибо тебе, милая! Ты так добра к старику...
- Да это я ко всем старикам такая, - хвастанула Полина. - У меня своей семьи-то нет.
Ни мамы, ни папы с рождения не знала...
- Вот как... - насторожился князь Петр - Ты сирота?
- Точно так, барин, - кивнула Полина. - Нашли меня в метельную ночь на ступеньках
имения, завернутой в дорогое одеяльце с вышитой на ней буквой "А". Потому здесь и назвали
так - Полиной, Аполлинарией то есть.
- Боже милостивый! - князь Петр схватил ее за руку и сильно сжал. - Это ты!
- Вы чего это, барин?! - не на шутку перепугалась Полина. Она никак не думала, что ее
слезный рассказ так растрогает Долгорукого. - Чего разволновались-то? Как бы не померли!
- Нет! - оживился князь Петр. - Мне теперь умирать не с руки. Я нашел тебя,
слышишь, нашел!
- Что-то я вас, барин, не пойму, - растерялась Полина.
Умом, что ли, от приступа тронулся князь?
- Не говори ничего, то
...Закладка в соц.сетях
