Жанр: Любовные романы
Бедная Настя 7. Невозможное счастье
Елена Езерская
Невозможное счастье
Бедная Настя 7.
OCR: LitPortal http://www.litportal.ru/
"Езерская Е. Бедная Настя: Кн. 7: Невозможное счастье: Роман": Олма-Пресс; М.; 2005
ISBN 5-224-05208-4
Аннотация
Пропала Лиза Долгорукая. Ее мать, княгиня Мария Алексеевна, озабоченная
отсутствием дочери, обыскивает ее комнату в поисках каких-нибудь деталей, которые
помогли бы объяснить произошедшее. И находит дневник с откровениями Лизы о ночи любви с
Владимиром Корфом.
Елена ЕЗЕРСКАЯ
НЕВОЗМОЖНОЕ СЧАСТЬЕ
Похищение
Проводив Андрея и Наташу в город, Мария Алексеевна Долгорукая впервые за последние
дни вздохнула с облегчением. Она чувствовала, что между сыном и его невестой происходит
что-то весьма небезопасное для их будущего брака. В ее разговорах с княжной стало больше
недомолвок, да и Андрей ходил мрачный и раздражался по любому поводу. Наблюдая за
молодыми, Долгорукая пыталась угадать причину их отчуждения, но, в конце концов, отнесла
все на счет обычной предсвадебной нервности.
Разумеется, брак - дело серьезное и шаг ответственный. А ни ее рассудительный и
педантичный Андрей, ни эмоциональная, но все же склонная к основательности в своих
поступках, Наташа никоим образом не походили на людей, способных очертя голову броситься
в семейную жизнь, как иные - в любовную авантюру. Их брак был продуман и продиктован
здравым решением двух равноправных персон соединиться во славу их старинных родов и
вместе с тем - по велению души и сердца.
Наташа нравилась княгине - она была принята при дворе, благородна по происхождению
и обходительна в жизни. Долгорукая отмечала в будущей невестке характер, способный
держать супруга и свои чувства в узде, и вполне искренне и страстно желала ей научиться
направлять его на укрощение мужской строптивости и неразборчивости в телесных утехах и
наслаждениях на стороне. Княгиня присматривалась к Наташе, и с каждым днем укреплялась ее
уверенность в том, что брак сына окажется куда более счастливым и правильным, нежели ее
собственный.
Она знала, что Андрей - далеко не ангел, но мечтала, чтобы в его женитьбе сбылись ее
иллюзии о добродетельном семействе, как и положено но обычаям, все менее и менее чтимыми
современными молодыми парами. Долгорукая была наслышана о свободе нравов, которая вслед
за французскими романами проникла в головы юных. Она и сама время от времени листала
какой-нибудь из них на досуге, но в жизни оставалась противницей всего этого вольнодумства.
В отличие от испорченной литературными сказками Лизой и тянувшейся за нею Соней
Мария Алексеевна с большим уважением относилась к старым традициям, согласно которым
жених долго добивался согласия родителей, а уже потом являлся своей невесте, с их
разрешения и одобрения. Романтические игры непокорной молодежи и небрежение устоями -
вот в чем видела Мария Алексеевна причину и своих собственных, семейных бед. Опасное
увлечение свободомыслием проникло в ее дом, сбивая с пути истинного подрастающее
поколение и затронув образ мыслей воспитанного в добрых старых традициях князя Петра.
Нельзя сказать, чтобы Мария Алексеевна была пуританского нрава. Она в юности любила
пококетничать на балах и с удовольствием вела обычную для молодежных ристалищ переписку
- черкала записочки для "голубиной почты", безобидно и с разрешения maman флиртуя с
возможными кандидатами на ее руку и сердце. И, хотя настоящая любовь к Петру
Михайловичу пришла к ней уже после замужества, это чувство оказалось страстным и даже
яростным. Княгиня и мысли не допускала о неверности, оставалась преданной своему супругу и
ждала от него того же самого.
Нечаянная интрига Петра с крепостной стала для нее подлым кинжальным ударом в самое
сердце. Долгорукая знала о грубых нравах поместных дворян, но была воспитана в правилах
здоровой моногамии. По молодости она слышала рассказы о гаремах, устраиваемых в имениях,
и поклялась, что никогда не допустит подобного сраму в собственной семье. Ее муж - ее
крепость, говаривала Долгорукая, и Петр поначалу без видимого сожаления посвятил себя
молодой красавице-жене.
Конечно, это вызывало некоторое удивление у окружающих, снисходительно
относившихся к забавам мужчин-дворян со своими крепостными, но Мария Алексеевна ни с
кем делить Петра не собиралась - ни с какой-либо придворной мадмуазелькой, ни, тем более,
с грязной крестьянкой. Княгиня была однолюбкой и полновластной хозяйкой супружеского
ложа.
Предательство Петра потрясло ее больше, чем она сама могла этого ожидать. Наверное, ее
состояние в тот момент вполне можно было назвать безумием, но, узнав причину частых
отлучек мужа из дома, Долгорукая потеряла сон, аппетит, ей стал безразличен собственный
маленький сын - ее первенец. Княгиня пыталась следить за супругом, но тому удавалось
ускользать от нее, правда, недолго, ибо жизнь устроена так, что все тайное в ней рано или
поздно становится явным.
И тогда месть стала ее главной заботой. На какое-то время она сделалась - что казалось
невероятным даже ей самой - нежной и желанной мужу. Мария Алексеевна видела, как он
разрывается между новым чувством и тягой к ней, и наслаждалась его муками. Княгиня
ощутила сладость этого торжества, и восторг реванша придавал ей новые силы для борьбы с
неожиданным врагом.
Она не знала Марфу, но ненавидела ее с таким жаром, что, чудилось, и сама могла сгореть
в этой адской печи. Да, Мария Алексеевна вполне отчетливо осознавала дьявольскую природу
своей ненависти, толкнувшую ее на убийство мужа, но своей смертью Петр искупил грех
прелюбодеяния, а она была готова сколь угодно долго отмаливать свои прегрешения перед
Господом. Ибо потом пришел час старого Корфа, потворствовавшего роману Петра с
крепостной. Еще следовало подумать о детях и, прежде всего об Андрее, чтобы он в будущем
не повторил ошибок своего папеньки. И - чтобы девочки выросли без романтических
завихрений в голове...
Мария Алексеевна улыбнулась - княжна Репнина станет хорошей управой для Андрея,
Соня... Соня пока еще слишком мала, чтобы противиться ее материнскому руководству, а вот
Лиза... Конечно, она виновата перед дочерью - этот подлец Забалуев обвел ее вокруг пальца,
как какую-нибудь деревенскую простушку. Она-то вообразила, что заручается поддержкой
могущественного и богатого предводителя уездного дворянства, а вытянула карту-пустышку.
Но все же плохо было не это. Хуже, что Лиза оказалась не способной к верным решениям,
и все ее поступки говорили только о том, что она выросла барышней нервозной и отравленной
современными романтическими бреднями. Лиза не смогла повернуть брак с Забалуевым в свою
пользу, впала в депрессию и, вместо того, чтобы договориться с ним, сделала их разрыв
окончательно неизбежным и почти кровавым. Глупая, сентиментальная девчонка!
Кстати, а где она?
Долгорукая нахмурилась. Она вдруг вспомнила, что давно не видела Лизу. Княгиня
позвонила в колокольчик и осведомилась у медленно и плавно вошедшей Татьяны, почему не
показывается на глаза Елизавета Петровна.
- А я ее уж день второй не замечаю, - растерянно призналась Татьяна, бочковато
переминаясь с ноги на ногу.
- То есть как - второй день? - ахнула Долгорукая. - Она что - не ночевала дома?!
- Утром я к ней поднималась, - кивнула Татьяна. - У барышни даже постель не
разобрана.
Что?! - княгиня побледнела и бросила на Татьяну взгляд, не предвещавший ничего
хорошего. - Так почему же ты только сейчас об этом говоришь? Ты о чем думаешь, дура?
Мне, матери, в заботах о большом семействе было недосуг, а ты - ты к ней приставлена! Ты
мне первым делом чуть что докладывать должна! А случись с нею беда - с кого спрос? У
Лизы-то с головою и так не в порядке, а ты молчишь... Погоди у меня, если несчастье с ней
какое - я с тебя с живой шкуру спущу, мерзавка! Беги на двор, зови Дмитрия, пусть ждет меня
здесь. А я пока в ее комнату поднимусь, все сама посмотрю. Господи, и Андрюша, как назло, не
вовремя уехал!..
Долгорукая стремительно прошла мимо отшатнувшейся от нее Татьяны и еще раз обожгла
служанку колючим и ненавидящим взглядом.
Нет, это надо же! Дочери какой день дома нет, а она и не заметила! И все эта подлая
Марфа - явилась со своими глупостями про пропавшего ублюдка и довела ее до мигрени.
Долгорукая поморщилась. Стоило лишь чуть разволноваться, и тупая боль, тихо сидевшая у
затылка, подползала к самым вискам и принималась стучаться, застилая глаза кровью и
совершенно оглушая.
Рассказ Марфы о побочном ребенке Петра разорвал ее сердце. В какой-то момент княгине
померещилось, что все вернулось на круги своя. Петр снова был дома, дети - рядом и
устроены. Прошлое отступило, и стало легче дышать. Но явилась эта разлучница и поманила
Петра за собой наивными сказками о таинственной спящей царевне! И вот со вчерашнего дня
он сидит в своем кабинете и - Мария Алексеевна была в том уверена - думает о приблудной
Насте, позабыв о законных детях и отвергая перед Богом венчанную жену.
Лишь ненадолго Марфа дала ей насладиться семейным покоем и вновь растревожила их
дом, перепугав Петра и взбаламутив Лизу, которой в голову пришла такая глупость -
вообразила себя брошенным отродьем никчемной крепостной! Лиза, доченька моя, деточка! Ты
- моя, только моя, ты вернула мне Петра тогда, двадцать лет назад, и никому я тебя не отдам!
И пусть эта сумасшедшая попробует - задушу, своими руками задушу стерву!..
Долгорукая решительно толкнула дверь в комнату Лизы и вздрогнула - сердце сразу же
почуяло неладное. Было незаметно, чтобы Лиза куда-то собиралась, если решила замыслить
побег или отправиться на розыски, подобные тому, когда она выслеживала Забалуева. Все
выглядело так, словно она на минутку вышла из комнаты и не вернулась.
Да что же могло случиться? - княгиня пристально оглядывала каждый предмет каждую
вещь. Она стояла неподвижно у порога и настороженно, по-звериному вдыхала воздух
ноздрями, словно брала след. И, ничего не почувствовав, зарычала от горя - Лиза пропала!
Точно пропала!
Мария Алексеевна заметалась по комнате дочери, выискивая хотя бы какую-нибудь
деталь, что помогла бы ей понять все, объяснить произошедшее. Витая ручка ящичка,
притаившаяся полукружьем под крышкой туалетного столика, не выдержала и отлетела. Замок
оказался запертым, и княгиня несколько раз с силой дернула ручку, пытаясь выдвинуть ящик.
Закрытый замок вывел Долгорукую из себя - секреты, опять эти секреты, из-за них все
проблемы, все беды! Надо во что бы то ни стало узнать, что там! И Мария Алексеевна
бросилась к двери.
Она пробежала по лестнице и по коридору и, в растрепанных чувствах ворвавшись на
кухню, принялась выдвигать ящики столов в поисках ножа или чего-нибудь острого. Взгляд ее
упал на маленький топорик для разделки мяса. Княгиня схватила его и кинулась обратно.
Дмитрий, терпеливо ждавший хозяйку под дверью в гостиную, вжался в стену и торопливо
перекрестился, когда Долгорукая с обезумевшим, горящим взглядом и с топориком в руке,
пробежала мимо него наверх.
Разбить замок сразу ей не удалось - предназначенный для разделки нежных мясных
частей топорик с трудом преодолевал сопротивление вековых колец красного дерева. И тогда
княгиня с размаха разнесла край стола, где язычок замка входил в крышку. Дерево обиженно и
глухо простонало - обнажилось рваное отверстие. Долгорукая вставила в него угол лезвия
топорика и всем телом навалилась на топорище, как на рычаг. Ящик скрипнул и выпрыгнул из
пазов. Мария Алексеевна отбросила топор и принялась рыться в бумагах и безделушках,
оставленных Лизой на память по каким-то случаям.
Здесь был веер, купленный ею для первого бала. Еще - ожерелье из мелких морских
раковин, привезенное Петром из Италии. Томик inquarto на французском - какая-то лирика и
старинное гусиное перо - таким, думала Лиза, отец писал любовные послания матери до
женитьбы. А вот образок - подарок от крепостной няньки, Долгорукая помнила, что
разрешила Ефросинье повесить его на шею дочери. И какая-то в кожаном переплете книжица...
Мария Алексеевна смутно припомнила, что Петр однажды заказал для Лизы в Петербурге
блокнот для излияния душевных мыслей.
Дневник! - вздрогнула Долгорукая. Это был дневник Лизы! Княгиня глубоко вдохнула,
словно собираясь прыгнуть в воду, и открыла его на том месте, где проходила шелковая
сиреневая лента закладки. Потом она стала читать, и бледность покрыла ее лицо, точно
восковая маска.
"...Сегодня ночью впервые я, кажется, была счастлива, но счастье подобно солнечному
лучу в пасмурный день - светит коротко и слепит уже привыкшие к полумраку глаза.
Владимир дал мне надежду и отнял ее - немедленно и безжалостно. Я поняла, как могла быть
счастлива в любви, и чего лишил меня его приговор. Он был так трогательно нежен и ласков в
постели, но все это предназначалось не мне! О другой он думал, чужое имя шептал во сне... И
может ли быть большее потрясение, чем увидеть в глазах своего пылкого возлюбленного
удивление, когда он поутру узнает в тебе тебя, а не ту, о которой мечтает в глубине своего
холодного сердца! После этого умереть - не страшно, ибо худшее уже произошло...
Я не знаю, как мне жить дальше. Все кончено - иллюзий не осталось. Унижение
любовью - о таком ли я думала, желая стать его верной женой и преданной матерью наших
будущих детей? Я ждала счастья, а попала в объятия жестокого обольстителя, который
воспользовался моей слабостью к нему и потом с легкостью предложил мне забыть все, что
между нами случилось. Владимир, я любила тебя, я ненавижу тебя! Я сама себе противна, и
несмываемым позором эта ночь останется в моей жизни и в моей душе..."
- Будь ты проклят, исчадие ада, отпрыск мерзкого рода! - простонала Долгорукая,
захлопнув дневник Лизы. - И не думай, что это сойдет тебе с рук! Ты ответишь за все, как и
твой отвратительный батюшка - сгоришь в аду, но прежде муки адовы пройдешь на Земле! Я
клянусь - честью своей дочери клянусь, ты мне заплатишь, за все заплатишь, негодяй!
- Что случилось, Маша? - испуганно спросил князь Петр, глядя на жену.
Долгорукая вошла в его кабинет, бледная как смерть, она нетвердо стояла на ногах, и
глаза ее лихорадочно блестели.
- Лиза пропала, - страшным голосом сказала Долгорукая. - Ее больше нет.
- Откуда такие мысли? - растерялся князь Петр.
Он встал и, хромая, подошел к жене, предлагая ей руку, чтобы поддержать. Мария
Алексеевна покачнулась, но руки не приняла - она двигалась, словно в забытьи, и с
отсутствующим видом смотрела по сторонам.
- Она умерла, - прошептала Долгорукая, - он довел ее до греха.
- О ком ты? Маша, да очнись же! - князь Петр взял жену за плечи и слегка встряхнул,
желая привести ее в чувство.
- Оставь меня! - закричала она. - Ты - такой же, как и он! Это вы виноваты! Вы
убили мою девочку!
- Маша, что ты такое говоришь?! - голос изменил князю - предательски дрогнул и
захрипел.
- Ты, он! Вы все! - не унималась Долгорукая. - Ты предал ее, променяв на крепостную
девку! И он - он тоже бросил ее ради крепостной актерки! Вы - гадкие, грязные, я ненавижу
вас!
Князь Петр понял - у жены начиналась истерика, и иного способа остановить поток
брани и оскорблений не было. Он резким движением повернул княгиню к себе и ударил по
лицу. Ее голова дернулась, как тряпичная, и на мгновение Долгорукая потеряла сознание, упав
ему на руки. С трудом подтянув тело жены до кресла, князь Петр усадил ее поудобнее и достал
из ящичка стола пузырек с нашатырем. От его резкого аромата княгиня очнулась и открыла
глаза.
- Наконец-то ты пришла в себя, - сдержанно улыбнулся ей князь Петр. - А теперь,
дорогая, объясни, почему тебе пришла в голову такая бредовая мысль, будто Лиза лишила себя
жизни.
- Он обманул ее, - тихо проговорила Долгорукая, - он был с ней и бросил ее.
- Кто? - нахмурился князь Петр.
Твой любимчик Корф! - зло воскликнула Долгорукая, окончательно приходя в себя. -
Он соблазнил твою дочь и потом прогнал, как простую девку! Попользовался и вышвырнул на
улицу, как ненужный хлам!
- Этого не может быть! Ты сошла сума!
- Нет, это ты, как идиот, защищаешь эту семейку негодяев и развратников!
- Да кто тебе сказал...
- Она сама! Я читала ее дневник! Корф обманул Лизу, и она больше не хочет жить! Ее
надо найти, ее надо спасать! - Долгорукая попыталась подняться, но силы оставили ее.
- Если это правда, - сказал князь Петр, удерживая ее в кресле, - то я сам разберусь с
бароном. Сейчас же поеду к нему и выясню все обстоятельства этого дела.
- Я поеду с тобой!
Нет, - покачал головой князь Петр. - Андрей оговорил с Корфом условия твоей
свободы, и одно из главных - наше обещание, что впредь ты не ступишь на порог его дома ни
при каких обстоятельствах. Он не желает больше видеть тебя...
- А я желаю! - перебила мужа Долгорукая. - Я хочу плюнуть ему в лицо, я его
растерзаю!
- Маша! - прикрикнул на нее князь Петр, и под его взглядом Долгорукая осела и ушла в
себя. - Возможно, это всего лишь недоразумение. Ты же знаешь - девичьи фантазии...
- Она ушла, - Долгорукая подняла на мужа глаза, полные слез. - Ее нет дома второй
день. Никто не знает, где она.
- Ты говорила с Татьяной? - строго спросил князь Петр.
- Она ничего не знает и сама испугалась.
- Хорошо, покажи мне этот дневник. Я имею право знать, что произошло...
Прочитав последнюю запись, князь Петр велел Дмитрию запрягать карету и пошел
переодеться. Когда он вернулся в кабинет, Долгорукая недобро усмехнулась - она давно не
видела мужа одетым официально, при всех регалиях, так, будто он собирался ко двору.
- Я приказал Дмитрию снарядить поиск, - сухо сообщил жене князь Петр, - а после
намерен заехать в уезд и подать заявление об исчезновении Лизы.
- После чего? - уточнила Долгорукая.
- После разговора с Владимиром. Он должен ответить мне на несколько вопросов. И,
смею заверить тебя, разговор этот будет не из приятных...
- Куда это папенька отправился? - удивилась Соня, выглядывая из-за плеча Татьяны, не
позволявшей ей выйти из гостиной в коридор. - И что за суета? Зачем Дмитрий мужиков
собрал?
- Лизу искать будут, - хмуро ответила Татьяна. - Говорят, барышня опять сбежала.
- С чего ты взяла?
- Так Лизаветы Петровны, почитай, второй день нет.
- А когда ты ее в последний раз видела?
- Да я не видела ее после того, как та женщина приходила, - кивнула Татьяна, словно
что-то припомнив.
- Какая женщина? - вздрогнула Соня.
- Красивая, в цветном платке. Ее еще Дмитрий за порог выгонял, а она все кричала, что
никому свою Настю не отдаст.
- Господи! - воскликнула Соня. - Это она!
- О чем вы, барышня?
- Танечка, милая, - заволновалась Соня, - помоги! Мне надо срочно в имение Корфов
попасть, князя Репнина предупредить. Лиза не ушла из дома - ее похитили!
- Да за что же?! - всплеснула руками Татьяна.
- Это я виновата, - путаясь, торопливо принялась объяснять Соня. - Эта женщина
искала свою дочь, а Лиза вообразила, что она - она и есть. А я ей все рассказала, и она сюда
пришла...
- Да погодите вы, Софья Петровна, - остановила ее Татьяна, - что-то я совсем
запуталась - ее, она! Голова кругом идет. Давайте я Никиту позову, он на санях - мигом вас к
Корфам домчит. Вы там все господам и объясните. Они умные, поди, разберутся.
- Хорошо, - кивнула Соня, успокоенная ее ласковым и тихим голосом, хотя на душе у
нее скребли кошки.
Нет-нет, это не совпадение, думала она, когда Никита с веселым гиком подбодрил
лошадку к бегу. Все сходилось - Лиза, возомнившая себя пропавшей Анастасией, эта
женщина, приходившая искать свою дочь в их доме, и это странное исчезновение...
Соня была почти уверена - женщина увела Лизу, ведь она сама подтолкнула ее к этому,
рассказав о сомнениях своей сестры. Именно она невольно стала причиной исчезновения Лизы,
но сознание того, что вышло все случайно и не по злому умыслу, не принесло ей покоя...
На повороте к имению Владимир нагнал карету Долгоруких и с седла поклонился
прильнувшему к окну князю Петру, который немедленно подал кучеру сигнал остановиться и
жестом дал понять Корфу, что просит его последовать его примеру. Владимир удивился, но
вежливо кивнул в знак согласия.
Это утро не переставало изумлять его. Сейчас он возвращался с прогулки, которая должна
была помочь ему развеяться после странного пробуждения, когда он с ужасом обнаружил в
своей постели Ольгу Калиновскую. Конечно, такое с ним бывало - он мог не вспомнить имя
своей случайной ночной спутницы, но не сам факт их связи! Это было уже слишком!
Владимир предположил в этом еще одну игру, затеянную неугомонной Ольгой, но
доказать свою невиновность, равно, как и опровергнуть ее слова, было непросто. Голова гудела
от тяжелого похмелья и безуспешной погони по лесу в пьяном угаре за неуловимым цыганом.
Мысли и воспоминания путались, и, честно говоря, он даже стал сомневаться, не было ли все,
случившееся вчера, обычным кошмаром, вызванным воздействием горячительного напитка,
возлиянию которого он отдался с удовольствием и давно подзабытым пылом.
И поэтому, прогнав от себя надоедливую и бесцеремонную Ольгу, он решил проветриться
быстрой ездой. Мерный, но ритмичный стук копыт да колкий морозный ветерок действительно
взбодрили его, и Владимир очнулся, о чем свидетельствовало вновь возникшее раздражение на
наивные претензии госпожи Калиновской - необоснованные и наглые. Теперь Корф был
вполне уверен в их несостоятельности и знал, что более просто так поймать себя не даст.
И вот эта встреча на дороге! Да неужели дело настолько безотлагательное, что нельзя
повременить еще пару минут и провести разговор в теплой гостиной за рюмочкой коньяка, от
которого обязательно посвежеет в голове?! И потом - ему смертельно надоели Долгорукие. И
хотя он был рад счастливому воскрешению князя, но даже в память об отце не желал
продолжать это знакомство в прежних, близких связях. Столько всего произошло, что тяжесть
утраты перевесила память о недавней крепкой дружбе их семей.
- Доброе утро, Петр Михайлович, - Корф спешился и еще раз почтительно поклонился
князю. - Я чем-то могу вам помочь?
- Да, - холодно кивнул тот, не отвечая на приветствие Корфа, - вы должны
немедленно разыскать мою дочь. И только ее возвращение живой и невредимой позволит мне
изложить вам свои условия!
- Вашу дочь? Ваши условия? - удивился Корф. - Что это значит, Петр Михайлович?
- Лиза пропала, и советую вам не терять времени на напрасные препирательства.
Верните ее домой, а что касается ваших объяснений, то я выслушаю их Позже.
- Объяснений? Да за кого вы меня принимаете, князь?! - воскликнул Корф, теряя
терпение. Он ничего не понимал, и с каждой следующей фразой этого нелепого разговора его
неведение только усиливалось. - Вы хотите сказать, что Лиза опять убежала?
- Вот именно, сударь! И причина ее исчезновения - вы!
- Господи Боже! Опять я?! Больше никогда не стану пить в трактире.
- Вы пытаетесь меня оскорбить?
- Нет, это вы пытаетесь выставить меня идиотом! Останавливаете на дороге и грозите
объяснениями по поводу событий, о которых мне неведомо. Если вы просите меня о помощи в
поисках Елизаветы Петровны - я вернусь в имение, встречусь с князем Репниным, и мы
присоединимся к этим поискам.
- Князь Репнин? Да при чем здесь князь? "Не он виновен в оскорблении чести моей
дочери.
- Вы, верно, шутите? - побледнел Корф.
- А вы станете утверждать, что Лиза не была в вашей спальной вместе с вами? И вы не
отвергли ее после того, как провели с нею ночь? - казалось, князь Петр сейчас задохнется от
апоплексического удара.
- Этого я, пожалуй, не стану отрицать, - кивнул Корф, - но...
- Я уже сказал вам, барон, что принимать ваши извинения буду лишь после того, как
Лиза вернется домой...
- Извинения?
- И я не могу заверить вас, что они будут приняты.
- Да что же это такое?! - вскричал Корф.
- Научитесь отвечать за свои поступки, Владимир, - князь Петр гордо вскинул голову и
высокомерно посмотрел на Корфа. - Надеюсь, ваш отец учил вас этому.
- Не смейте упоминать всуе имя батюшки!
- Не забывайте - мы были друзьями, а я нянчил вас, как родного сына.
- Не удивляюсь, что Лиза опять ушла из дома. Если вы так жестоки с сыном вашего
друга, то представляю, как вы третируете своих собственных детей.
- Это похоже на вызов, - с угрозой произнес князь Петр.
Послушайте, Петр Михайлович, - Корф устало махнул рукой. Утро и впрямь не
задалось. - Я понимаю, что в вас говорит тревога о вашей дочери. Я и сам беспокоюсь за нее.
Если вы добивались этого, то вам удалось внушить мне опасения за ее жизнь. Я готов
присоединиться к ее поискам и обещаю, что сделаю все возможное, чтобы найти Лизу. А пока,
прошу вас, возвращайтесь домой и позвольте мне сдержать только что данное вам слово. Что
же касается темы, которую вы невольно, я полагаю, затронули, не зная всех обстоятельств и
действуя исключительно под давлением вполне понятных родительских волнений, то, если
позволите, мы вернемся к этому позже. Когда утихнут все страсти, и вы сможете спокойно
выслушать меня. И, я уверен, Елизавета Петровна присоединится к нашему разговору и сама
разъяснит вам все.
Князь Петр хотел что-то сказать ему, но Корф не стал ждать, пока он решится ответить, и
вскочил в седло. Бросив разгневанного Долгорукого на дороге, Владимир со злостью
пришпорил коня. Корф торопился уехать, пока душившая его ярость не вырвалась наружу,
превратившись в какой-либо резкий и страшный своими последствиями поступок.
Только этого еще не хватало! Оскорбленный отец и позор на его голову! Но Лиза-то
какова - раскрыть тайну той злополучной ночи и преподнести ее в своем рассказе совсем в
ином свете, представив его отвратительным негодяем, покусившимся на женскую честь!
Владимир негодовал. Не он добивался Лизы, она сама пришла к нему. Лиза просила об
утешении, а он - тогда еще стоявший на перепутье своих отношений с Анной - ответил ей с
зыбкой надеждой на спасение в ее объятиях от разъедавшей его душу тоски и неразделенной
любви.
И что он получил взамен? Боль в сердце не прошла и стала всепоглощающей. Лиза,
...Закладка в соц.сетях
