Жанр: Любовные романы
Любовь в наследство
...е замуж
без любви, без уважения к ее чувствам. Он не щадил сердце ее матери и потому
потерял ее. Это о ее, Джулии, сердце должен думать сейчас Арман, а не об
этом упрямом старике. Она была близка к истерике.
— Замолчите!
Наступила тишина. Даже ветер, казалось, стих. Ни в комнате, ни в гостинице не было слышно ни звука.
— Почему мы должны думать только о дедушке? — дрожа, прошептала
Джулия. — А со мной не стоит считаться? — Она пристально
посмотрела на Армана глазами, в которых отражались все ее чувства.
— Нет, — безжалостно ответил он, не глядя на нее. — Месье
Боссэ для меня все: отец, благодетель, друг. А вы для меня ничто.
Он бросился вон из комнаты, и на этот раз Джулия не делала попыток
остановить его. Щелкнул замок, оповестив девушку о полном крахе ее иллюзий.
Арман отверг ее, потому что она была внучкой его хозяина. Неверный в любви,
он был непоколебимо предан своему благодетелю. Она же была всего лишь
женщиной, желания которой никогда не осуществятся.
Желания? Стыд обжег ее. А чего она на самом деле хотела? Она, всегда
брезгливо державшаяся в стороне от случайных любовных связей? Она, должно
быть, сошла с ума, вообразив на мгновение, что Арман отвечает на ее любовь.
Он не способен на это. У него азиатское отношение к женщинам — он смотрит на
них как на игрушки. И ей следует быть благодарной, что он не воспользовался
ее слабостью, как делал со многими другими. Дениза же предупреждала ее, что
Арман берет любовь там, где находит, и бросает, как только начинает
остывать. А она, бедная слепая дура, поверила на один восхитительный миг,
что его обуревают те же сильные и прочные чувства, что и ее. В его отказе от
ее любви не было никакого самоотречения, он даже не пытался смягчить этот
отказ. Если же он на самом деле питает к ней настоящее чувство, ему нет
необходимости отрекаться от нее. Он думает, что дед выразит неодобрение, но,
скорее всего, он просто избегает продолжительной связи с одной женщиной.
Дениза была права, утверждая, что он никогда не женится. И уж менее всего он
хотел бы жениться на внучке своего хозяина. Поэтому он и оттолкнул ее —
безжалостно, отвратительно, унизительно, не заботясь о том, какую обиду он
ей нанес, какую боль причинил этими словами:
Вы для меня ничто!
Ничто...
Джулия заплакала, горько и отчаянно. Тихие мучительные рыдания сотрясали ее
хрупкое тело, пока она, полностью обессиленная, не провалилась в беспокойный
сон.
Утром симпатичная востроглазая служанка принесла завтрак в комнату. Персонал
гостиницы увлеченно обсуждал драму, которая разыгралась этой ночью. Джулия
отодвинула булочки и масло — у нее совсем не было аппетита, — но с
удовольствием выпила кофе и попыталась подвести итог ночным событиям. Ставни
с окон были сняты, под утренним солнцем все фантомы тьмы испарились, и она
вновь чувствовала себя Джулией Арчер, уравновешенной лондонской девушкой,
которая может победить призраков... и цыган... И она успокоилась, хотя была
истощена и опустошена. Даже обида, нанесенная ей Арманом, больше не
причиняла боли.
Джулия хладнокровно решила, что, вернувшись в Мас, она раз и навсегда
рассеет все заблуждения насчет нее и Ги. Она не француженка, и выбор мужа —
ее личное дело, которое совершенно их не касается. А если дед будет
настаивать, то она сразу же уедет.
Что до Армана, она не позволит себе больше думать о нем, выкинет его из
головы и вырвет из сердца, а вернувшись в Мас, будет избегать общения с ним.
К несчастью, ей придется столкнуться с ним лицом к лицу этим утром и
выдержать долгую дорогу назад в его обществе. Джулия поморщилась. Ее сердце
может смириться, но гордость была задета. Нужно что-то придумать! Ведь здесь
наверняка есть хотя бы один автобусный маршрут, который проходит мимо Ле-Бо
и спускается к подножию гор. Но в этот момент Джулия вспомнила, что у нее
всего несколько франков в кошельке, и прокляла свою непредусмотрительность.
Хороша она будет, если попросит денег у Армана, объяснив это тем, что не
хочет ехать с ним в одной машине! Но если ей удастся добраться пешком до
автострады, там можно будет остановить какую-нибудь попутку.
Джулия нехотя вылезла из кровати и уныло посмотрела на свое платье. Оно
сильно пострадало в ночных приключениях, но выбора не было. Душ немного
взбодрил ее, а содержимого сумочки оказалось достаточно, чтобы привести в
порядок лицо. Оглядев комнату, бывшую свидетелем ее недолгого восторга и
последующего отчаяния, она, судорожно вздохнув, выскользнула в коридор и
закрыла за собой дверь.
На улице, в ярком солнечном свете, бледная, измученная и потрепанная Джулия
Арчер остановилась перед безукоризненно выглядевшим Арманом Боссэ. Он стоял,
облокотившись на дверцу джипа. События бессонной ночи не оставили на нем
следа: костюм не помялся, черные волосы были аккуратно зачесаны назад, как
будто он только что вышел из парикмахерской.
Он посмотрел на несчастную маленькую фигурку, появившуюся из дверей
гостиницы, и его взгляд смягчился. Слабая улыбка тронула его губы, но,
заметив надменное выражение лица девушки, он вновь помрачнел. Джулия
демонстративно сосредоточила свое внимание на руинах, и ее губы презрительно
скривились. Да и о чем им было говорить? Сейчас он в более выгодном
положении, чем она.
Хозяин гостиницы подобострастно им поклонился. Ему было заплачено сверх
мечтаний в надежде, что он будет держать свой рот на замке, и он заверил,
подкрепляя свои слова нелепыми жестами, что месье нет необходимости
волноваться, что он мужчина тактичный и понимающий и прекрасно знает, чем
чреваты сплетни о клиентах. Телефонный звонок заставил хозяина вернуться в
дом, и Джулия сделала несколько шагов в сторону джипа. Все еще глядя вдаль,
она холодно сказала:
— Я не хочу обременять вас своим присутствием. Я вполне могу сама
спуститься в долину и поехать на автобусе... или на такси.
— В самом деле, мадемуазель? — Арман взглянул на ее легкие
босоножки. — Эта прогулка покажется вам довольно неприятной, да и такси
— дорогое удовольствие.
Догадался ли он, что у нее нет денег? И все равно Джулия предпочла бы идти
пешком всю дорогу, чем ехать с этим высокомерным незнакомцем. Она надеялась,
что ей повезет поймать машину.
— Я справлюсь, — гордо заявила она.
— Вы не сможете, даже не пытайтесь, — хмыкнул Арман. — И что
скажет месье Боссэ, если я вернусь без вас?
Он не думал ни о ком, кроме ее деда.
— Уволит вас, надеюсь, — буркнула Джулия. — Я не хочу иметь с
вами никаких дел после... после... — Она почувствовала, что краснеет, и
отвернулась.
— После того как я не согласился остаться, — закончил за нее
Арман. Его тон был сух. Он бросил взгляд на часы. — Мадемуазель, я уже
задержался здесь дольше, чем это было необходимо, чтобы дать вам возможность
немного отдохнуть. Садитесь, пожалуйста, в джип.
Джулия гордо подняла подбородок, ее зеленые глаза бросали ему вызов.
— Я сказала, что не намерена ехать с вами!
Арман сделал шаг в ее сторону.
— Будьте так добры слушаться меня, или я сам заброшу вас в машину.
Джулия отпрянула, внезапно почувствовав исходившую от него угрозу:
— Вы не посмеете!
— Здесь дело не в смелости, а в здравом смысле. Вы и так уже достаточно
наделали глупостей, так что не стоит добавлять к этому поход через всю
деревню только потому, что я нарушил ваши планы на ночь. Пожалуйста,
садитесь без дальнейших объяснений и возражений.
Планы на ночь? Хорошенькое дело! Джулия, подавив приступ ярости, забралась в
машину. Арман даже не помог ей. Она постаралась устроиться как можно дальше
от него на широком сиденье и нервно оглянулась на руины, которые остались за
ее спиной. Девушка горячо надеялась, что больше никогда не увидит Ле-Бо.
Джип трясло и качало из стороны в сторону на поворотах извилистой горной
дороги, спускавшейся по склону.
— Ухабистая дорога, — прокомментировал Арман, — но, когда мы
доберемся до равнины, начнется шоссе. Плохо, что Ги удрал с машиной.
Он говорил весело и любезно, и Джулия в бессильной ярости сжала кулаки. Было
бы лучше, если бы он бранился на нее или просто молчал — все, что угодно,
только не это ледяное равнодушие, как будто она была простой пассажиркой, с
которой он обязан быть вежливым. Ведь всего лишь несколько часов назад...
Нет, ей нельзя больше думать об этом. Но он должен узнать правду о ее
отношениях с Ги Кордэ.
— Я хочу рассказать вам, как я здесь оказалась, — начала она, но он не дал ей продолжить:
— Не нужно никаких объяснений. — Его голос был очень
холоден. — Ваши любовные связи — не мое дело. А за то, что случилось
прошлой ночью, примите мои искренние извинения.
Джулия покраснела от злости.
— Все это не важно, — холодно сказала она. — Я хочу
рассказать вам о Ги.
— Зачем?
— Арман, неужели вы действительно поверили, что у меня любовная связь с
этим ничтожеством?
— Обстоятельства против вас.
— Обстоятельства можно трактовать по-разному, — живо возразила
она.
Арман вырулил на обочину и остановил машину. Повернувшись к Джулии, он
испытующе посмотрел в ясные зеленые глаза и первым отвел взгляд.
— Ги хотел на вас жениться?
Джулия подумала, что вопрос можно было сформулировать более тактично, но
решила, что между ними должна быть только правда, и откровенно сказала:
— Он намекал на это.
— Вероятно, вам трудно было отказаться — он многое может предложить.
— О, Арман! — воскликнула Джулия укоризненно. — Я совсем не
корыстна.
— Знаю, — тихо сказал он. — Я был несправедлив к вам. Но вы
могли бы спасти Мас от превращения в рисовые поля.
— Вы советуете мне выйти замуж за Ги, чтобы спасти Мас? —
недоверчиво спросила она.
— Вы же любите усадьбу, не правда ли?
Арман любил, она это знала. Мас был его единственной настоящей любовью. Но
ее привязанность к этому месту была не настолько сильна, чтобы идти на такие
жертвы. Джулия печально покачала головой:
— Я люблю Мас, но не до такой степени, чтобы выйти замуж за мужчину, к
которому равнодушна. А вы сами могли бы ради высокой цели жениться на
женщине, которую не любите и не уважаете?
Она была так уверена в ответе, что прозвучавшие в следующую секунду слова
шокировали ее. Глядя на дальнюю равнину, Арман сказал холодно:
— Мог бы.
— Вы серьезно? — Джулия даже отпрянула от него.
— Земля — вечная ценность, — цинично заметил он. — Любовь —
нет. — Он пожал плечами.
— Но должна же быть великая и вечная любовь, — тихо произнесла
Джулия, думая о матери, которая за свою любовь отдала все на свете.
— Должна быть, Джулия, но великая любовь встречается все реже. —
Он глубоко вздохнул. — В наше время мужчинам известна лишь мимолетная
страсть.
Джулия тоже вздохнула, думая, что и Арман принадлежит к их числу.
— Вы сами не испытали такой любви, да? — спросила она. — Вы
считаете женщин... игрушками. — Ее голос задрожал от горечи. —
Дениза, Женевьева и... другие, они лишь удовлетворяли вашу... вашу похоть.
Потом вы просто выбрасывали их. Ни одной девушке не сравниться с Мас.
Женившись на ней и изменяя ей постоянно, вы только разобьете ее сердце.
Арман слушал эту неловкую истеричную тираду с невозмутимостью сфинкса.
— По-моему, вы отклонились от темы, — заметил он. — Не может
быть и речи о том, что я когда-либо приобрету Мас путем женитьбы или каким-
то иным способом, так что ваше едкое замечание о моих романах, которые,
кстати, не вашего ума дело, хотя вы довольно хорошо информированы, здесь
неуместно. Я сделал вывод, что вы презираете корыстные соображения и тех,
кто любовь к земле ставит выше любви к женщине. Тогда почему же вы поехали с
Ги Кордэ в это уединенное место и позволили ему вас скомпрометировать?
— Именно это я и пытаюсь вам объяснить с тех пор, как вы
приехали! — пылко воскликнула она. — Но вы не слушаете! Он показал
мне несколько набросков Ле-Бо, которыми я была очарована, и пообещал свозить
меня на экскурсию. Я думала, что его намерения чисты, и готовилась к обычной
загородной прогулке, я даже не предполагала, что он намерен сделать мне
предложение или... что-нибудь еще.
— Значит, у меня сложилось неправильное мнение о вас, — медленно
произнес Арман. — Вы просто слишком доверчивы и наивны. — Глаза
Джулии расширились от негодования. — О да, вы именно такая. Разве вы не
заметили, что мы никогда не поощряли ваши путешествия наедине с Ги? Я
никогда не разрешил бы ему взять машину, но вчера меня не было в Мас.
Удивленная его обвинением в простодушии — она всегда считала себя умной
девушкой, — Джулия в сердцах воскликнула:
— Какое право вы имеете контролировать мои действия?
— Приказ вашего дедушки.
— Но... но... — Она запнулась, чувствуя, что зашла в тупик. —
Но почему он был против? Ги сказал, что дедушка сам хочет выдать меня замуж
за него, что мы последние в роду... и тому подобная ерунда, чему дедушка
придает большое значение, в отличие от меня.
— Месье Боссэ абсолютно прав, — строго заметил Арман. — Семья
важнее всего, особенно для француза. Боссэ — одна из немногих древних
фамилий, и нельзя дать ей угаснуть. Я согласен с вашим дедушкой, а вы почему-
то отказываетесь его понять. — Говоря это, Арман не смотрел на Джулию.
— Кажется, вас самого не очень-то беспокоит сохранение рода... —
раздраженно начала девушка и в замешательстве осеклась, вспомнив, что у
Армана вообще нет семьи. — Простите, — пробормотала она.
— Не извиняйтесь, мадемуазель, напоминая мне, что я незаконнорожденный,
никогда не знал отца и потерял мать, — с горечью сказал он. — Мне
нечего предложить будущей жене, кроме чужого имени.
— О, чепуха! — насмешливо возразила Джулия. — Это только
предлог, чтобы избежать брака. — Не говорила ли ей Дениза, что этот
мужчина никогда не женится, что его нельзя приручить — как море, как
ветер? — Пока вы не найдете женщину, у которой будет что предложить
вам, предпочтительно землю, которую вы так любите и считаете очень важной.
Но вы никогда не женитесь на таких бедных девушках, как Дениза или я.
Арман стремительно, как атакующая змея, схватил Джулию за плечи и встряхнул.
— Не искушайте меня, — процедил он сквозь зубы. — Или вы
хотите, чтобы я продемонстрировал, как обращаюсь с женщинами, на которых не
собираюсь жениться? Не была ли прошлая ночь уроком для вас? — Он
отпустил ее и отвернулся.
— Вы жестокий человек, — выкрикнула Джулия, — бессердечный
цыганский зверь!
— Может, я и жестокий человек, но, к вашему сведению, цыган — это
оскорбительное выражение. Никогда больше не называйте меня так!
Джулия испуганно притихла. Арман первый нарушил молчание, и его голос был на
удивление спокоен.
— Если месье Боссэ и надеется, что вы все-таки выйдете замуж за Ги, то
только потому, что этот союз разрешит все его проблемы. Но месье Боссэ
ничего не знал о попытке своего племянника скомпрометировать вас. Он
презирает такие выходки. Когда месье обнаружил, куда вы уехали и с кем, он
был очень обеспокоен и послал меня привезти вас домой. Я уже говорил вам об
этом.
— Да, говорили, но я лелеяла надежду, что вы будете беспокоиться обо
мне.
Он бросил на нее долгий загадочный взгляд:
— Я должен о вас беспокоиться?
Джулия сделала последнюю попытку сломать барьер равнодушия, которым этот человек отгородился от нее.
— Да, если вы мне действительно друг, — сказала она с мольбой в
голосе. — Вы же пообещали мне, когда я перевязывала вашу руку, что
будете мне другом.
— Я никогда не смогу стать вашим другом, Джулия, — решительно
ответил Арман, опустив глаза. — Это совершенно невозможно.
Он завел мотор, и джип устремился вперед. Джулия скользила невидящим
взглядом по плоской равнине, которую они пересекали. Поля были засеяны
лавандой, местные жители давили из нее масло и продавали парфюмерным
фабрикам. Волна опьяняющего аромата ворвалась в открытое окно автомобиля.
Она подумала, что запах лаванды будет всегда напоминать ей об этом
мучительном моменте. Арман не только отверг ее любовь, но отказался и от ее
дружбы. Джулия сжала кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. Она так
много могла ему дать, а он ничего не просит и никогда не примет.
— За всю свою жизнь я никого так сильно не ненавидела, как вас, —
пробормотала она, стараясь унять дрожь.
Арман ничего не ответил, и они закончили свое путешествие в полном молчании.
Глава 7
Арман подрулил прямо к входной двери, и навстречу им выбежала Марта. Она
любила Джулию, несмотря на свой суровый характер. Наряд Джулии на вечеринке
поверг ее в шок, но пожилая женщина быстро пришла в себя, грустно сказав
своим помощницам, что, наверное, она слишком стара, чтобы свыкнуться с
манерами нового поколения. Сейчас Марта глядела на Джулию с испугом:
— Ма pauvre , что с вами случилось?
— Ничего, что нельзя было бы излечить хорошим отдыхом, — ответил
за нее Арман. — Месье Кордэ вернулся?
— Да, он сейчас у хозяина.
Марта сообщила Арману, что его ждут на окраине Мас — несколько быков
отбились от стада, увязавшись за соседскими коровами, и пастухи не могут их
вернуть.
— Я поеду туда, как только переоденусь, — отозвался Арман.
— Но, месье, ваш ленч...
— Сделай мне пару бутербродов, я не буду ждать ленча.
Он ушел даже не взглянув на Джулию. Марта вздохнула:
— Еда уже готова, осталось только подать.
— Можно мне поесть наверху? — спросила Джулия. — Если это вас
не очень затруднит... Мне понадобится время, чтобы привести себя в порядок,
а я не хочу заставлять остальных ждать.
Джулия не хотела сейчас встречаться с Ги и Денизой. Ей надо было прийти в
себя после поездки и разговора с Арманом. Марта вздохнула с облегчением.
— Хорошая мысль, — улыбнулась она.
Джулию удивила проницательность этой женщины. Видимо, она о многом
догадывалась. Когда Марта принесла соблазнительно пахнувшие блюда на
подносе, она обнаружила, что все-таки голодна. Она ведь ничего не ела после
ужина с Ги.
Марта задержалась в комнате, очевидно желая услышать о ее приключениях. Но
девушка была не расположена говорить об этом сейчас.
— В этом доме вам не очень-то легко, — заметила Марта. — Так
много мужчин, и нет матери, которая могла бы посоветовать, как себя вести.
— У меня замечательная мачеха, — возразила Джулия, — и я
хотела бы, чтобы она была рядом.
Алиса все поняла бы и посочувствовала ей. Но Марта, видимо, была невысокого
мнения о мачехах.
— Вы питаете tendresse к месье Кордэ? — неуверенно спросила она.
— Ничего подобного.
— Но вы поехали с ним, — озадаченно нахмурилась женщина. —
Месье Арман был в ярости, когда это обнаружил. Он сказал, что все британские
девушки — испорченные дуры.
Джулия вспыхнула.
— Я прекрасно осведомлена о мнении месье Армана насчет британских
девушек, — проговорила она.
— Но вы наполовину француженка... — Марта озорно посмотрела на
нее. — Я думаю, он просто был зол из-за того, что вы предпочли месье
Кордэ... Верно? — Ее брови вопрошающе поднялись.
— Я не люблю их обоих, — кратко ответила Джулия. Может, у Марты и
добрые намерения, но девушке не хотелось раскрывать ей свои чувства.
В дверь постучал Марсель и передал ей приглашение месье Боссэ выпить с ним
кофе.
Марта унесла поднос, и Джулия тяжело вздохнула. Ей придется встретиться
лицом к лицу с еще одним непредсказуемым человеком, и она догадывалась, о
чем он будет говорить. Она сменила грязное платье на брюки и трикотажный
джемпер без рукавов — ей хотелось выглядеть вызывающе. Она чувствовала, что
настало время отстаивать свои права, заставить деда понять, что она вовсе не
перевоплощение его дочери, а Джулия Арчер, уроженка Британии, со своей
индивидуальностью. И пусть старик не думает, что он может повлиять на ее
судьбу. В таком воинственном настроении Джулия и вошла в комнату деда.
Марсель подвинул ей стул, и она села напротив старика за маленький столик.
Если дед и отнесся неодобрительно к ее наряду, он не подал виду, только
вежливо спросил, как она себя чувствует после вчерашних приключений. В его
глазах горел веселый огонек. Джулия вздохнула с облегчением, поняв, что он
на нее не сердится. Марсель налил ей кофе и ушел. Джулия заверила Жиля, что
чувствует себя прекрасно.
— Как ты ладишь с моим внучатым племянником? — спросил дед, и
Джулия подумала:
Ну вот, началось
.
Поигрывая кофейной ложечкой, она беспечно ответила:
— О, очень хорошо.
Ее слова вызвали у него лукавую усмешку.
— У меня сегодня был долгий разговор с Ги. Он просил твоей руки.
— Как он посмел! — Джулия вспыхнула от возмущения.
— О, это было вполне comme il faut, уверяю тебя. Он, кажется, думает,
что именно этого от него ждут после событий прошлой ночи, а ты должна быть
рада его предложению.
— О, вот как! — Джулия прижала ладони к пылающим щекам, гадая, что мог наговорить деду Ги.
— Ты любишь Ги Кордэ? — спросил старик, пристально разглядывая ее.
— Ни капельки, — призналась она.
— Хм. — Старик откинулся на спинку кресла. — Он был бы
хорошей парой тебе. Нет, — остановил он внучку, когда та попыталась
протестовать, — позволь мне изложить тебе его доводы, прежде чем ты
убежишь, хлопнув дверью. Жизнь, которую он предлагает тебе, может показаться
соблазнительной, даже если ты и не любишь его. Он и Дениза — сироты, их
родители умерли давным-давно, так что у тебя не будет надоедливых
родственников со стороны мужа, с которыми пришлось бы налаживать отношения.
У него есть небольшой годовой доход, доставшийся по наследству,
разумеется, — за свои картины он мало что получает. Ги был довольно
откровенен по поводу своих финансов, но, конечно, он надеется стать хозяином
Мас. Правда, он признался, что ничего не смыслит в фермерском хозяйстве, и
намекнул, что собирается нанять опытного управляющего и будет приезжать сюда
на выходные. Но он хочет, чтобы ты жила в Париже, это, по его словам, очень
веселый город. Ги также напомнил мне, что ты девушка городская, и он
полагает, что его беспутные друзья с Левого берега тебе понравятся. Кафе-
бары, вечеринки с вином и плясками под граммофон, или как там это теперь
называется... В общем, такая жизнь тебе по вкусу, да?
Он задал вопрос так внезапно, что Джулия даже подпрыгнула на стуле.
Поколебавшись, она кивнула:
— Я привыкла к таким вещам.
— Привыкла?
— Правда, с тех пор, как я здесь, мои вкусы, кажется, немного
изменились. — Она вспомнила прованские песни Армана и перевела взгляд
на окно. — Я... я полюбила это место.
— Но тебе бы не понравилось жить здесь постоянно?
— Почему же? — улыбнулась Джулия. — Если это означает, что я
не выйду замуж за Ги, который предпочитает жить в Париже...
— Ты возражаешь против замужества? — Дед, казалось, начинал
сердиться. — Разве не все женщины хотят выйти замуж?
— Полагаю, что со временем и я выйду, — пробормотала Джулия и
схватила кофейник, скрывая смущение.
Старик задумчиво смотрел на внучку, пока она наливала в чашки кофе, потом
продолжил разговор:
— Мне хотелось бы, чтобы ты была со мной до конца. Это твое наследство,
Жюльетта, но ты не можешь здесь жить одна. Тебе нужен мужчина.
Джулия вздохнула. Тут дед был прав, ей нужен мужчина, gardien с
...Закладка в соц.сетях
