Жанр: Любовные романы
Любовь в наследство
...роны это было бы глупо, — фыркнула Дениза.
— Месье Арчер поймет, — вмешалась Марта, — что это не
продлится долго...
— Многое может произойти за короткое время! — резко перебила ее
Дениза и обменялась с братом многозначительными взглядами.
Джон Арчер понял. Он написал Джулии, что она все делает правильно и ему
остается лишь надеяться, что жизнь в Мас не слишком утомительна и скучна.
Джулия улыбнулась, читая эти слова, — в последнее время она не знала,
куда деваться от скуки. Складывая длинное письмо отца, она чувствовала тоску
по своей семье. В ее прежней, счастливой жизни не было никаких сложностей,
никаких мстительных ревнивиц, никаких цыган-полукровок с миндалевидными
глазами, которые пробуждают неожиданные эмоции.
На следующий день Дениза взяла себя в руки и попыталась оправдаться — ее
слова с большой натяжкой можно было назвать извинением — за свою вспышку.
— Понимаешь, мы так долго думали, что являемся единственными
родственниками дяди Жиля, за исключением Жана, конечно, — призналась
она. — Мы совершенно забыли о твоем существовании. Потом, когда Жан
погиб, мы надеялись, что станем ближе дяде, но внезапно нагрянула ты, как
гром среди ясного неба... и voila ! — Она выразительно развела руками.
— Сожалею, — ответила она Денизе. — Я не хотела вставать
между вами, но дедушка попросил меня приехать, и я была вынуждена это
сделать. — Дениза продолжала недоверчиво смотреть на нее. — И
кроме того, когда вы вернетесь в Париж, он останется совершенно один, если и
меня здесь не будет, — закончила она.
— И ты будешь использовать любую возможность, чтобы настроить его
против нас. — Слова сорвались прежде, чем Дениза смогла сдержать их, и
она тут же попыталась исправить ошибку: — Но конечно же ты никогда не
поступишь так.
— Естественно, нет.
Если так думали оба Кордэ, то вполне объяснимо их враждебное отношение к
ней, и в этой ситуации Джулия ничего не смогла бы сделать, чтобы переубедить
их в обратном. Она виновато вспомнила обещание деда обеспечить ее на всю
жизнь — это конечно же уменьшит долю наследства Ги, который, как и
большинство французских мужчин, очень скуп. Надо как-то убедить Жиля Боссэ
изменить решение, подумала она. Ей совсем не нужно, чтобы дед вписал ее имя
в завещание, но это будет очень деликатный разговор, и сначала необходимо
все хорошенько обдумать.
Рана Армана, видимо, зажила, он ни на что не жаловался, и этот инцидент был
бы забыт, если бы Жиль не обмолвился о нем Кордэ. То ли он счел историю
забавной, то ли просто был горд мастерством Джулии, но брат с сестрой
ухватились за это со злобным ликованием. Дениза была в ярости оттого, что
англичанке выпала возможность позаботиться о нем. Но Арман быстро поставил
ее на место.
— Не очень-то хорошо насмехаться над такой благородной и полезной
профессией, — строго сказал он Денизе. — Может, наступит время,
когда познания мадемуазель пригодятся вам самой. — Пророческое
замечание, если бы только он об этом знал!
Этот разговор состоялся накануне его отъезда в Сент-Мари. Дениза,
догадывавшаяся, что там обязательно будет Женевьева Пату, вся извелась от
ревности. Она и Джулии по секрету сообщила о цыганке.
— Что из того? — спросила Джулия, слегка зарумянившись. —
Почему это должно меня заботить?
— Я думала, что тебе будет интересно, — сухо заметила француженка.
— Ни капли, — возразила Джулия, но на самом деле это было не так.
Она подозревала, что Женевьева Пату и была той причиной, по которой Арман не
предложил ей поехать с ним на праздник. Ее мысли постоянно блуждали вокруг
предстоящего праздника, а воображение рисовало Армана, сидящего рядом с
цыганкой у костра. Как это он сказал? Вместе преломлять хлеб, вместе
молиться и после этого, несомненно, вместе заниматься любовью.
Ги предложил отвезти ее в Сент-Мари, хотя о самом празднике отзывался
довольно пренебрежительно.
— Там еще хуже, чем на Финальном кубке, — предупредил он. —
Толпы зловонных цыган, полчища наглых туристов, глазеющих на них, и эскорт
gardiens, на которых мы уже насмотрелись дома. И все зрелище заключается в
том, что они берут несколько разбитых старых статуй, несут их к морю,
освящают и славословят.
Джулия отказалась. Церемония много значила для Армана, и, если бы она
поехала с ним, это было бы настоящим паломничеством, а Ги низвел праздник до
уровня пустого спектакля.
Он предложил ей посетить Ле-Гро-дю-Руа, находящийся не так далеко на
побережье, и Джулия с радостью согласилась, чтобы немного отвлечься. У нее
не было возможности поплавать в море с тех пор, как она приехала во Францию.
Ле-Гро-дю-Руа оказался маленьким и оживленным рыболовным портом с милями
песчаных пляжей, снабженных всем, что способствует прекрасному отдыху на
развивающемся курорте. Ги не стал купаться, и Джулия одна плескалась в море,
прозрачном и ласковом. Кордэ сделал с нее несколько набросков, но
интересовали его главным образом бистро и напитки, которые там подавались. В
целом, с точки зрения Джулии, прогулка была не такой уж и удачной. По дороге
домой, вдохновленный выпитым вином, Ги настроился на романтический лад.
— Я тебе нравлюсь, Джулия? — спросил он. — Возможно, ты
питаешь ко мне tendresse ?
Но в этот момент машина не вписалась в поворот и уперлась в каменную стену
какого-то фермерского строения, единственного во всей округе. Это спасло
Джулию от необходимости отвечать. К счастью, перед тем, как задать вопросы,
Ги сбавил скорость, и машина почти ползла по дороге, поэтому единственным
ущербом была разбитая вдребезги фара. Настроение Ги сразу же изменилось, и
теперь он пребывал в мрачном ожидании возмездия.
Рассказывая деду о поездке, Джулия не упомянула о происшествии — это должен
был сделать сам Ги. Но когда она сказала, что ездила с ним одна, старик
недовольно нахмурился.
Арман, вернувшись, сразу же заметил разбитую фару и заставил Ги во всем
признаться своему дяде. В результате художнику было категорически запрещено
пользоваться автомобилем.
Ужин в этот вечер проходил в гнетущей обстановке: Арман был молчалив и
полностью ушел в себя, Ги сердито надулся, а Дениза изводила Армана
просьбами рассказать о прошедшем празднике. Он отмахнулся от нее, сказав,
что этот был таким же, как предыдущие, а ее намеки на Женевьеву пропускал
мимо ушей, пока Дениза не спросила в открытую:
— Но она на самом деле была там?
— Она была со своим народом, — нехотя ответил он. — А почему это тебя так интересует?
— Я всегда интересуюсь твоими друзьями, Арман, — проворковала
Дениза с приторной любезностью, — а мадемуазель Пату — особый друг, не
так ли? С тех пор как она прокатилась с тобой верхом в Арле?
— Да, так, — отрезал Арман.
Джулия заметила, как лицо француженки на мгновение исказилось страданием, и
подумала, что Денизе надо было быть более благоразумной и не задавать
вопросы, ответы на которые могли причинить ей боль.
Арман подождал, пока Марта уберет со стола и уйдет готовить кофе, затем
повернулся к Ги.
— Машину отремонтировали, — сказал он, — но я понял, что
месье не хочет, чтобы ты ею пользовался.
— Дядя Жиль ведет себя как мнительная старуха, — воскликнул
Ги. — Не доверять мне, когда я такой отличный водитель! Разбитая фара —
это неудача, которая может случиться с каждым.
— Хозяин очень болезненно реагирует на рассказы о любых авариях с тех
пор, как погиб месье Жан, — с усмешкой заметил Арман. У него было свое
собственное мнение о водительских качествах Кордэ.
— Не должно быть никакой опасности, когда в машине Джулия! —
язвительно воскликнула Дениза.
Джулия почувствовала себя неловко и, заметив, что Арман задумчиво смотрит на
нее, покраснела.
— А ведь действительно, могла пострадать не только фара, —
спокойно заметил он, переводя взгляд с Джулии на ее кузена и размышляя, не
тянет ли их друг к другу. Арман не думал, что она может влюбиться в такого
мужчину, как Кордэ, но женщины непредсказуемы, а Джулия и Ги приехали из
мест, где люди более искушены в житейских делах, чем здесь, в Мас. —
Сожалею, старина, — продолжил он, — но так оно и есть. Кроме того,
ты ведь не пользовался машиной, когда Жан был жив. — Арман резко
поднялся из-за стола. Он никогда не оставался на кофе. — И не думай,
что сможешь взять ее тайком, — предостерег он Ги. — Я буду
следить.
— Как будто я только и мечтаю об этом! — Всем своим видом Кордэ
демонстрировал оскорбленную невинность.
Арман усмехнулся.
— Я не стал бы беспокоиться о тебе, — бросил он через плечо,
выходя из комнаты.
— Наглый негодяй! — сердито проворчал Ги. — Так обращаться с
человеком, который скоро станет хозяином Мас! Могу вас заверить, что, когда
придет этот день, ноги его здесь не будет!
— Это все Джулия, все беды от нее, — злобно прошипела
Дениза. — Тебе надо было взять с собой меня, а не ее. Авария не
единственное, чего боится дядя Жиль.
Этой весной Прованс, как обычно, наводнили туристы — сезон был в самом
разгаре. Ближайшее к Мас-Боссэ ранчо принимало гостей в огромных
количествах, и на утренних верховых прогулках Джулия часто видела вдалеке
вереницу туристов, прокладывавших путь среди поташника и тростниковых
зарослей на болотах. Они ехали на старых упрямых мулах, которые, утратив
былую резвость, не могли причинить никакого вреда всадникам.
В Мас-Боссэ для туристов тоже устраивались развлечения — courses libres,
поскольку в нем имелся самый лучший в этих местах выводной круг. Но Арман
никогда не выступал на этих сборищах, хотя сосед, молодой Гюстав Ламон, с
удовольствием выходил на арену. Он и его сестра Клотильда проводили отпуск
дома, но Джулия познакомилась с ними только на ferradе, пастушеском
прованском празднике. Зрелище, на которое допускались гости, заключалось в
выжигании клейма на годовалых животных. Пастухи при этом показывали свою
силу и ловкость, отделяя молодняк от стада и набрасывая на них лассо.
Молодые Ламоны сопровождали группу туристов среднего возраста, которые были
гостями их ранчо. Гюстав, веселый молодой мужчина, с удовольствием
присоединился к действу, заваливая на обе лопатки молодых бычков. Но Джулия,
почувствовав тошноту от запаха паленых шкур и будучи не в силах смотреть в
испуганные глаза живых существ, вскоре покинула арену. Клотильда Ламон
последовала за ней.
— Тебе не понравилось? Нет? Мне тоже. — Она сморщила маленький
носик. Это была юная девушка, круглолицая, с веселыми глазами и гривой
каштановых волос. — Но это необходимая процедура.
— Только вот зачем делать из этого шоу? — негодующе буркнула
Джулия.
Клотильда пожала плечами:
— Ты не должна так говорить. Это разнообразит развлечения наших гостей.
Скоро мы будем принимать группу молодежи, друзей Гюстава. Будет гораздо
веселее. Ты должна с ними познакомиться, Жюльетта, по-моему, немного веселья
тебе не повредит.
Девушка поблагодарила Клотильду и попросила звать ее Джулией.
— Конечно, а ты зови меня Кло.
Клотильда оказалась потрясающей болтуньей. Она трещала и трещала,
расспрашивая Джулию, как та проводит время и ладит ли со своей родней на
ранчо: с Жилем Боссэ, который внушал Ламонам в детстве благоговейный страх,
с Ги, таким забавным и симпатичным художником, и Арманом, управляющим месье,
который выглядел так романтично, но был таким надменным, что Клотильда
боялась даже заговорить с ним.
— Я езжу с ним каждое утро верхом, — сказала ей Джулия. — Он
учил меня управляться с лошадью. На самом деле он вполне доступен для
общения.
— Но ездить верхом с gardien — значит находиться под охраной! —
воскликнула Кло и предложила на следующее утро покататься верхом с ней и ее
братом. Они постранствуют по угодьям Ламонов и Боссэ.
Подошел Гюстав и тоже одобрил эту идею. Они договорились заехать за Джулией
после завтрака.
Джулия перехватила Армана по дороге к конюшням, когда ferrade
закончился, — она должна была предупредить его об этом приглашении. Он
весь был покрыт липкой грязью, рукава рубашки закатаны, шея оголена. От него
веяло силой и мощью, и сердце девушки забилось сильнее, когда она оказалась
в нескольких шагах. Джулия попыталась объяснить ему, что не нуждается завтра
в его охране.
— И Бьянку я тоже могу оседлать сама, — закончила она, — так
что вам незачем затруднять себя. — Она все еще была уверена — Арман
недоволен тем, что ему приходится тратить на нее свое время.
— И тем не менее я буду вас сопровождать, — непреклонно заявил
он. — Вас поручили мне, а не месье Ламону.
— Вам совсем не нужно быть таким добросовестным. Мне кажется, вы с
радостью избавились бы от меня... — Она искоса взглянула на Армана,
втайне надеясь, что он начнет отрицать, будто она является для него помехой.
— Такая мысль никогда не приходила мне в голову, — возразил он
невозмутимо. — Я за вас отвечаю, и вы никуда не поедете без меня.
— Но я не нуждаюсь в охране! — воскликнула Джулия.
— Нет? — Он удивленно поднял брови. — Ламоны молоды и
невнимательны. Они могут завести вас в трясину, и кто вас оттуда вытащит,
если меня не окажется поблизости? Мадемуазель, будет так, как я сказал.
— Но что подумают Ламоны... — начала Джулия.
Чуть заметная улыбка тронула его губы.
— Вы можете сказать им, что я ваш грум.
И он ушел, оставив Джулию в растерянности — она не знала, смеяться ей или
плакать. Зачем ей нужен грум, зачем вообще сопровождать ее? То, что он
делал, было смешно и старомодно. Она ошибалась: его настойчивость вовсе не
была обусловлена желанием ее общества, и от этого ей захотелось заплакать.
Джулия вновь подняла этот вопрос, когда пришла вечером к деду, но тот
решительно поддержал точку зрения Армана.
— Пока ты с ним, я чувствую себя спокойно, — заявил он и сказал,
что будет рад принять у себя Ламонов после их верховой прогулки, поскольку
прошло уже довольно много времени с тех пор, как он виделся с ними в
последний раз. — У меня появился план, как тебя немного
развлечь, — радостно добавил он.
Верховая прогулка прошла успешно. Гюстав относился к Джулии с галантностью,
на которую имеет право претендовать хорошенькая женщина, Клотильда беспечно
болтала, а Арман следовал за ними по болотам на благоразумной дистанции. И
хотя Джулии понравились веселые компаньоны, она чувствовала присутствие
Армана и всем сердцем желала быть рядом с ним.
К Мас Клотильда приближалась с опаской и даже хотела повернуть домой — в
детстве, когда они с братом шалили, их пугали живущим по соседству великаном-
людоедом по имени Жиль Боссэ.
— Тебе нечего бояться, — успокоила ее Джулия. — Людоед давно
превратился в доброго волшебника.
Жиль Боссэ принял молодых людей радушно и тотчас послал Марселя за вином. Он
даже сделал гостям комплименты, сказав, что Клотильда расцвела и стала
очаровательной юной леди, а Гюстав возмужал. Они, в свою очередь, отнеслись
к старику с большим почтением. Джулия была удивлена, когда дед
поинтересовался, кто теперь гостит на ранчо Ламонов. Услышав, что вскоре к
ним нагрянет компания молодых людей, среди которых будут и англичане, старик
радостно воскликнул:
— Тогда мы пригласим их сюда и устроим вечеринку! Тебе это понравится,
Жюльетта, правда?
— Ну... — Джулия не могла представить себе подобное развлечение
здесь, в Мас, да и Гюстав, видимо, тоже засомневался.
— Их манеры очень, как бы это сказать... э... современные, —
сказал он.
— Жюльетта тоже девушка современная, — заверил его Жиль, —
так же как и мои племянники, которые совсем не умеют себя вести в приличном
обществе. Сам я, естественно, не участник.
Дед оживился, радуясь, что сможет доставить внучке удовольствие повеселиться
в компании своих сверстников. Он сказал, что в доме есть радиола, а Ги
достанет необходимые пластинки. Молодые люди смогут потанцевать, ведь они
это любят. И конечно, Джулия должна купить себе новое платье.
— Что-нибудь такое, что было бы к лицу дочери Камарга, —
неопределенно добавил он, и Джулия поняла, что имеется в виду платье с
длинной юбкой.
Гюстав сказал, что они с сестрой собираются в Марсель и будут рады захватить
с собой Джулию, чтобы она смогла сделать необходимые покупки.
Они отправились туда на следующий день. Джулия была счастлива вновь
оказаться в большом городе, красочном и полном жизни. Клотильда сразу же
повела ее в первоклассный модный магазин. Тоскливо оглядев развешанные
повсюду шорты и брючные костюмы, Джулия, покорная долгу, выбрала себе
длинное шелковое зеленое платье. Оно, с небольшими поправками на современную
моду, было чем-то похоже на то, в котором была изображена на портрете ее
мать.
Клотильда пришла в восторг от ее выбора, заявив, что платье прекрасно
подходит Джулии и вполне соответствует ее положению внучки месье Боссэ. Это
замечание повергло девушку в уныние, почти заставив ее почувствовать себя
дамой средних лет. Ощущение усилилось, когда Клотильда купила себе
экзотический ансамбль с шортиками, чтобы произвести впечатление на своих
гостей в Мас-Ламон. Джулия не смогла устоять против искушения и, прежде чем
они покинули магазин, приобрела вельветовые узкие бриджи и к ним легкую
блестящую безрукавку глубокого изумрудного цвета. Довести композицию до
совершенства должен был широкий золотой ремень. Покупка очень понравилась
Клотильде.
— Но когда ты сможешь надеть это? — спросила она, откровенно
полагая, что такой наряд совсем не подходит для Мас-Боссэ.
— Когда вернусь в Лондон, — вздохнула Джулия и задумалась, когда
же это будет.
Гюстав пригласил девушек пообедать в кафе на Ке-де-Бельж. Сидя на открытой
веранде, они наблюдали за катерами и яхтами, сновавшими вокруг островка, на
котором стоял замок Иф — крепость, прославленная в истории как место
заточения таинственной Железной Маски. Гюстав сказал, что в следующий раз
обязательно нужно съездить туда на экскурсию.
Француз был моложе Джулии, но рядом со своей совсем юной сестрой выглядел
взрослым мужчиной. Еще несколько недель назад Джулии наверняка бы понравился
избыток веселья и глупых шуток, но теперь все, что говорил Гюстав, казалось
ей пустой болтовней. Она подумала, что, возможно, это было результатом ее
общения в последние дни с людьми другого поколения. Другого? Кордэ был ее
ровесником, да и Арман не намного старше, но все они казались ей более
взрослыми, чем Ламоны. Вероятно, все дело в том, что она сама под влиянием
Армана.
Когда Джулия прощалась со своими спутниками, Гюстав извинился, что они
больше не смогут ездить с ней верхом — им надо позаботиться о своих
гостях, — но сказал, что надеется увидеться с ней на вечеринке, куда
будет сопровождать своих друзей.
К ее удивлению, Кордэ с большим энтузиазмом отнеслись к подготовке
предстоящей вечеринки, которую они называли
первым балом Джулии
. Марта
пекла, жарила и варила, но была не в духе: она не одобряла неожиданное
открытие дверей усадьбы для тех, кого она именовала
иностранными отбросами
из Мас-Ламон
. Однако она решила сделать все на высшем уровне, чтобы им не к
чему было придраться. Жиль Боссэ даже распорядился нанять группу местных
танцоров для выступления, а Ги достал новейшие пластинки.
Арман держался в стороне от праздничных приготовлений — по-видимому, тоже не
одобрял их, решила Джулия. Но накануне вечеринки, когда все обсуждали, как
лучше переставить мебель, чтобы превратить гостиную в танцевальный салон, он
предложил свою помощь.
— Отлично, нам нужны крепкие, мускулистые, сильные парни! —
заявила Дениза, вне себя от радости.
Как только закончился ужин, все направились в гостиную, и, пока Арман двигал
тяжелую мебель, а Дениза порхала вокруг него, Ги прокручивал пластинки.
— Все самое современное и популярное, — радостно сообщил он.
— Ужасная дрянь! — передернулся Арман.
— А что предпочитаешь ты, mon ami?
Венгерские танцы
Брамса или
Кармен
? Это не цыганский табор, знаешь ли.
Арман мрачно взглянул на него, но ничего не сказал в ответ на эту колкость. Быстро вмешалась Дениза:
— Возможно, гостям понравится, если мы разбавим все это народной
музыкой. — Она заискивающе взглянула на Армана: — Ты не споешь для нас?
Джулия изумленно уставилась на него. Что это еще за новость?
— Он играет на мандолине, — просветила ее Дениза, — но только
по очень особым случаям.
— К которым этот не относится, — решительно добавил Арман.
— О, Арман, — Дениза обидчиво надула губки, — пожалуйста, это
же первый бал Джулии!
Он посмотрел на Джулию. В своей рабочей одежде и сапогах Арман совершенно не
походил на участника вечеринки, и она даже засомневалась, появится ли он там
вообще, хоть ненадолго.
— А вы, оказывается, скромник, — сказала она ему. — Я даже не
предполагала, что у вас столько талантов.
— Этот — самый бесполезный, — весело улыбнулся он. — Но вы
разве забыли, что я провансалец? Прованс всегда был домом трубадуров и
галантных рыцарей, пока люди с севера не навели здесь порядок.
— Вы поете песни Прованса? — спросила Джулия с интересом. —
Мне хотелось бы послушать вас, Арман.
— Даже если ваши гости умрут от скуки?
— Откуда вы знаете, что они будут скучать? Возможно, им понравятся ваши
песни.
— Сомневаюсь, но, чтобы доставить вам удовольствие, я, быть может,
спою.
— Конечно, — недовольно вмешалась Дениза, — он сделает все,
чтобы угодить Джулии, и ничего, чтобы доставить удовольствие мне.
— Всегда к вашим услугам, мадемуазель Дениза, — холодно возразил
Арман, — но вы редко взываете ко мне.
— Потому что ты отказываешься дать мне то, чего я хочу, —
прошептала она, задыхаясь.
Джулия была немного смущена вульгарным поведением Денизы. Немного погодя,
когда все громоздкие предметы были удалены из гостиной, она увидела, что
Арман и Дениза уходят вместе, причем француженка висит у него на руке. Ги
хихикнул.
— Держу пари, она отправилась получать то, о чем просила, — шепнул
он.
Джулия поежилась. Собирался ли Арман воспользоваться случаем, как однажды с
ней? Она ругала себя за то, что просила его спеть, проявив интерес к его
неожиданному таланту, вместо того чтобы отнестись к нему с презрением, чего
он и заслуживал.
На вечеринку она надела маленькие золотистые туфельки и зеленое шелковое
платье. Оно было длинным, облегающим и оставляло открытыми руки и плечи.
Расчесав до блеска волосы, Джулия отправилась показаться деду. Он
раскладывал один из тех бесконечных пасьянсов, за которыми коротал свои
одинокие часы. Когда она вошла в комнату, старик оторвал взгляд от
раскинутых карт, и его темные глаза расширились.
— Жюльетта! — воскликнул он.
Поскольку дед всегда называл ее на французский манер, ей потребовалось
время, чтобы понять, что сейчас он принимает ее за мать.
— Дедушка, я не привидение, — улыбнулась она. — Вам нравится?
Я купила это платье в Марселе. — Она повертелась перед ним, давая ему
время прийти в себя.
— Прости мне стариковские фантазии. — Он горестно
улыбнулся. — Для меня теперь прошлое более реально, чем настоящее. Ты
выглядишь ослепительно, cherie, ты будешь королевой бала.
— Это вряд ли можно назвать балом, дедушка, — возразила
она, — и королевы,
...Закладка в соц.сетях
