Жанр: Любовные романы
Свадьба колдуньи
...а у Эллиота вылезли из орбит, и он смотрел на
Люка с таким ошарашенным видом, что при других обстоятельствах Верити просто
покатилась бы со смеху.
— Эллиот, только не сейчас... — начала она устало, поднимаясь на
ноги и держась за спинку софы. — Давай оставим разговоры на завтра.
— Погоди-ка... — пробормотал он, переводя взгляд с раскрасневшихся
щек Верити на бесстрастное лицо Люка. Затем добавил: — Я что-то не понимаю,
между вами что-то есть?
— Нет, между нами ничего нет и, честно говоря, Эллиот...
— Вы слышали, что вам сказала молодая леди? — резко вмешался Люк.
Так что либо поищите себе какое-нибудь другое развлечение, либо смените
отель!
— Послушайте, — вскричал Эллиот, — такого оскорбления мне еще
никто никогда не наносил.
Люк далеко не ласково выпроводил Эллиота из комнаты. Когда же вернулся,
внешне все такой же невозмутимый, но со злорадным блеском в глазах, Верити
кипела от возмущения.
— Твой друг совсем забыл о том, что пересек несколько часовых
поясов, — сказал он, небрежно растягивая слова и глядя на ее сжатые от
ярости кулаки.
— По всему видно, что тебе доставляет удовольствие оскорблять людей.
Ты со всеми своими клиентами так обращаешься? — начала она запальчиво.
— Пошли его ко всем чертям, Верити, — грубовато отрезал он.
Люк смотрел на нее так сурово, что ей пришлось собрать все свое мужество,
чтобы выдержать этот взгляд. Смуглолицый, элегантный в своем бежевом
смокинге, он источал холодную властность, будто она находилась под его
арестом, и это ее просто взбесило...
— Кто тебе дал право мной командовать?! — закричала она
срывающимся голосом. — И Эллиот, и я уже совершеннолетние, и как
свободные граждане Соединенного Королевства мы имеем полное право поступать
так, как считаем нужным... А может, тебе самому лучше отправиться в
Аргентину поиграть в поло?
В его глазах было столько холодного презрения, что она замолкла на
полуслове.
— Ну, а дальше? — спросил он с язвительной усмешкой. — И
позволить тебе дурачить Эллиота, как ты дурачила Эдварда?
Она была вне себя.
— Как ты смеешь? — только и смогла выдавить она, задыхаясь и не
веря своим ушам.
— Смею. Ведь только что ты сама обвиняла меня в бессердечном и жестоком
обращении с моей больной женой. Basta! Хватит! Отправляйся в постель,
Верити, — свирепо сказал он с таким видом, будто едва себя
сдерживал. — Мы вернемся к нашему интереснейшему разговору как-нибудь в
другой раз...
— Какому разговору? — прошептала она, дрожа от злости.
— К тому самому, что прервался с приходом твоего друга Грозвенора. Ты
рассказывала мне, как я поменял жену на более здоровую модель. Я просто
жажду услышать продолжение. Но в другой раз. Не теперь. Сегодня я больше не
доверяю собственному самообладанию!
Скривив губы в некое подобие улыбки. Люк резко развернулся и вышел.
Глава 5
Захваченная водоворотом чувств. Верити еще долго недвижно смотрела на дверь,
в которую вышел Люк. Она была настолько сбита с толку и ей было так плохо,
что она чувствовала себя просто парализованной. Очень хотелось забраться под
холодный душ, чтобы немного остыть, но повязка на ноге сковывала движения, и
она с трудом доковыляла до постели, на которой не было ни единой морщинки.
Отдохнув, она добралась до ванной, автоматически умылась и почистила зубы,
вернулась к кровати и растянулась на спине. События дня с неумолимой
четкостью медленно поплыли перед ее мысленным взором вплоть до прощальной
сцены с Люком...
Приезд Эллиота шокировал ее. После всех усилий сблизить их с Сарой свалиться
вот так ей на голову с претензией на какие-то отношения, которых и в помине
не было, с его стороны просто неприлично.
Но ссора с Люком — это ужасно!
Только теперь она поняла, насколько он ее презирает, и это причиняло ей
боль. С нее было достаточно того чувства вины, что преследовало ее с
прошлого года. И кто ее судит? Люк Гарсия!..
Верити передернуло, и она повернулась на бок, не обращая внимания на
пульсирующую тупую боль в лодыжке. В общем и целом ничего страшного, завтра
она уже сможет ходить. Отчаиваться из-за такого пустяка было не в ее
привычках.
Решение пришло само. Утром она первым делом позвонит в аэропорт и закажет
билет в Лондон. Здесь ей делать больше нечего. Ведь ясно: Люк вытащил ее
сюда только для того, чтобы поизощреннее поиздеваться над ней.
Чувство
долга
перед Эдвардом и все эти разговоры об отдыхе не больше чем предлог...
Люк просто садист! Она вообще начинала подозревать его в
женоненавистничестве. Взять хотя бы то, как он обошелся со своей женой!
Пусть поищет кого-нибудь другого для своих пыток. А Эллиот — ничего с ним не
будет, не сахарный. Ее это больше не интересует...
Отогнав от себя воспоминания о прогулке с Люком по берегу и о холодном
блеске его глаз перед уходом, она вдруг сразу уснула и всю ночь проспала как
убитая.
Утром ее разбудил телефон. Приподнявшись на локте, она нащупала и сняла
трубку.
Голос Сары звучал так, будто она говорила из соседней комнаты.
— Сара, как я рада тебя слышать! — Еще не совсем проснувшись,
Верити тем не менее остро почувствовала, как ей не хватает подруги. Страшно
захотелось домой. Что она здесь делает? Какой-то едва знакомый и вовсе не
импонирующий ей мужчина докучает ей так, что она не знает покоя...
— Надеюсь, я тебя не слишком рано разбудила? — спросила Сара то ли
возбужденным, то ли взволнованным голосом. Верити взглянула на циферблат —
было только шесть часов утра по местному времени.
— Уже рассвело, — успокоила она подругу, сдерживая зевок, и тут же
озабоченно спросила: — Что-то случилось, Сара? Что-то с фирмой?
— Да ничего не случилось! — весело рассмеялась Сара. — Только
хорошее! С какой новости начать? С хорошей или с очень хорошей?
— Гм... Давай начнем с хорошей.
Верити села на кровати, откидывая золотистые волосы с глаз и с надеждой
шевеля пальцами ноги.
— Помнишь, мы как-то работали в Норт-Дауне на благотворительном матче
поло-клуба?
Улыбка так и застыла на лице Верити. Когда Люк бывал в Англии, он посещал
именно нортдаунский клуб. Он что, задумал задушить ее своими зловещими
благодеяниями?!
— Верити? Ты меня слышишь?
— Да, слышу. Припоминаю. Ты хочешь сказать, что мы им понравились? И
что у нас есть шанс получить еще один заказ?
— Именно. Дело в том, что двое из их комитета были не так давно на еще
одном нашем банкете, и их это так впечатлило, что они решили подписать с
нами контракт на все их мероприятия на целый сезон!
Верити нахмурилась.
— Прекрасно... но что это может означать на практике? — Она тянула
время, пытаясь унять свои эмоции.
— У них есть несколько спонсоров, как, например, станкостроительные
предприятия, импортеры вина и так далее, которые дают им деньги на
организацию матчей, где рекламируют свою продукцию. Эти спонсоры оплачивают
банкеты — обеды и ужины, помещения и все остальное. А поло-клуб поручает все
банкеты нам!
— Тебе не кажется, что это как-то уж слишком гладко выходит?.. А их
прежние партнеры не возражают?
— В нашем деле, как в любви, все средства хороши! Не беспокойся, здесь
все чисто. Так что, будь добра, передай твоему бесподобному Люку Гарсии мой
горячий поцелуй, хорошо, дорогая? Пользуясь ситуацией, я только что заказала
себе билет в Австралию и Сингапур. Надеюсь, ты обойдешься без меня в конце
августа? Мне бы хотелось увидеть младенчика Тома и Трины до того, как он
станет сорванцом!
Том — это брат Сары, вспомнила Верити, чувствуя, как голова у нее бешено
заработала, мгновенно пересматривая прежние планы. Сара так довольна и
возлагает столько надежд на их бизнес... А почему бы и нет, в конце-то
концов? Они работают не покладая рук и стали прекрасными кулинарками. А
принимая во внимание постоянное присутствие за кулисами Люка Гарсии с его
тайными ниточками, опасаться нечего и можно надеяться, что новые заказы так
и будут сыпаться как из рога изобилия, несмотря на довольно жесткую
конкуренцию в их бизнесе...
И хотя во все это трудно поверить, может, ей удастся сохранить такое
положение вещей? Ведь единственное, что для этого требуется, так это не
обострять отношения с Люком Гарсией. Но какова же его тайная цель? Неужели
она была права, когда еще при первой встрече подумала, что в нем есть что-то
от параноика? А что, если все это какой-то чудовищный шантаж?
— Ты что, не рада? — возмутилась Сара.
— Извини... просто еще действительно очень рано, Сара. Все это
прекрасно...
— Ну, а как твой рабочий отпуск? Могу поспорить, что работаешь ты
далеко не целый день...
— Что верно, то верно, — вяло согласилась Верити. — Расскажу,
когда вернусь. Смотри, много наговоришь, Сара. Как бы нам не пришлось
сокращать накладные расходы. До встречи, и особенно не надрывайся...
Она еще долго сидела на кровати, прижимая к уху телефонную трубку, терзаемая
разноречивыми чувствами: не могла она подвести Сару и в то же время ей
хотелось как можно дальше убежать от Люка.
Голос Марии, раздавшийся в трубке, вывел ее из оцепенения, и она сообразила,
что держит линию занятой. Извинившись, она быстро положила трубку на рычаг.
Что делать? Ею овладела какая-то отчаянная нерешительность. Что подумает о
ней Сара, если она порвет отношения с Люком и поставит фирму под угрозу? К
тому же она даже не отважилась сказать ей про Эллиота. Сара, скорее всего,
сама об этом узнает, и пусть, только не от нее. Одному Богу известно, что
Сара нашла привлекательного в Эллиоте, однако надо приложить все усилия,
чтобы не поставить под угрозу ее любовь...
Придется потерпеть еще сутки и хорошенько все обдумать, решила она наконец.
Прежде всего надо позаботиться о том, чтобы чувство вины, которое омрачало
ее воспоминания об Эдварде и отношения с Люком, не сказалось на их бизнесе,
она не должна подводить свою подругу.
Ей захотелось искупаться. Решительно сняв повязку с ноги, она внимательно
осмотрела лодыжку с едва различимым желто-синим кровоподтеком. Опухоли,
слава Богу, не было. Верити осторожно наступила на ногу — боль была вполне
переносимой. А морская вода способствует заживлению.
Надевая перед зеркалом купальник в черно-белую полоску, она вдруг
сообразила, что еще не сняла кулон, подаренный ей Люком.
Камни сверкали у нее на коже. Если верить Эллиоту, то алмазы настоящие, а
золото — высокой пробы. У нее защемило сердце. С чего это Люк покупает ей
такие дорогие подарки? Разве он не презирает ее от всей души? Что-то здесь
не так. Здесь вообще все не так.
Нехотя она расстегнула цепочку и бросила кулон на тумбочку. Ни за что на
свете не примет она от него такого подарка. При случае надо будет его
непременно вернуть. Может, по почте? — подумала она и нахмурилась,
поняв, что просто трусит.
Несколько минут спустя она уже шла по пляжу, глубоко вдыхая терпкий соленый
ветерок и глядя сквозь прищуренные веки на бесконечную сияющую водную гладь.
Погружаясь в теплые ласковые объятия океана, Верити вдруг поняла, что меньше
всего ей хочется отсюда уезжать. Если бы не столь трудные взаимоотношения с
Люком, то вряд ли она вообще когда-нибудь захотела бы покинуть этот райский
уголок...
Перевернувшись на спину и покачиваясь на волнах, она смотрела на берег, на
белый песок с вкраплениями экзотических кустов: багровых, ярко-оранжевых,
солнечно-желтых, сочно-фиолетовых. Под ранними лучами солнца они были
настолько хороши, что глаз не оторвать.
А ведь я даже не знаю, как они называются, подумала Верити, с грустью
вспоминая родителей. Они были просто одержимы цветами — им нравилось
отыскивать в справочниках названия цветов, что попадались им во время
загородных прогулок. Они всегда брали с собой карманные справочники и на
месте определяли название каждого незнакомого цветка. Счастливые были
времена! Тогда их было трое. Но однажды, когда родители опять ушли в свои
любимые горы, произошла трагедия. И только позже Верити узнала, что внешне
столь счастливый брак был всего лишь показухой, что все это время отец
обманывал их, играя роль преданного мужа и нежного отца. На самом же деле у
него была своя, скрытая и недоступная им жизнь...
Воспоминания холодной рукой сжали ее сердце, и, перевернувшись, она медленно
поплыла в открытое море, к коралловому рифу, где они вчера ныряли с Люком.
Ей не хотелось думать об отце, не хотелось вспоминать боль. Надо жить одним
днем, подумала она философски и попыталась переключиться на сказочную
тропическую красоту, окружавшую ее.
Надо же было додуматься — хотела улететь в серый холодный Лондон, не узнав,
как называются эти цветы вокруг пляжа!..
— Верити! — Люк, легко разрезая грудью воду, плыл прямо к ней. Она
постаралась придать своему лицу бесстрастное выражение.
— Доброе утро, Люк.
— Какого черта ты тут делаешь?
— Купаюсь, — беззаботно ответила она. — А что случилось?
Здесь есть акулы?
— Я и без тебя вижу, что ты купаешься. Но ты уже в двухстах ярдах от
берега, и это с растяжением! Ты что, хочешь утонуть?
— Да перестань ты! Нога уже почти в порядке. Я же тебе говорила, это
всего лишь легкий вывих. А сколько было шуму!
Люк, откинув со лба волосы, смотрел на нее с таким возмущением, что губы у
нее, несмотря на все ее самообладание, нервно скривились.
— И нечего на меня так смотреть! — воскликнула она и медленно
поплыла к берегу, равномерно работая руками. Нога у нее действительно начала
побаливать, но уж лучше она пойдет ко дну, чем признается в этом
Люку. — А что это ты так боишься, что я утону? Некого будет
преследовать?
— Проклятие! Неужели я для тебя нечто среднее между Макиавелли и
маркизом де Садом? Но я и не думал тебя мучить, Верити.
— Тогда чего же ты добиваешься? — спросила она с нарастающим
сердитым отчаянием. — Что тебе от меня нужно? Мне сегодня позвонила
Сара и рассказала о контракте с норт-даунским поло-клубом. Она так радуется
нашему успеху, что уже заказала себе билет на отпуск. Честно говоря. Люк, я
бы высказала тебе все, что думаю об этом контракте, о моем рабочем отпуске и
о твоем постоянном вмешательстве в наши дела, но что тогда с нами станет?
Будем прозябать без дела, потому что великий Люк Гарсия перестанет нам
покровительствовать? Не будь тебя, мы сейчас были бы в лучшем положении!
Если бы мы добились всего сами, то мне не пришлось бы перед тобой
заискивать!
Люк молчал, и только когда она выбралась из воды, он сказал:
— Так вот что ты обо мне думаешь! Считаешь, что из мести я тебе буду
вредить? Она собралась что-то резко ему ответить, но слова замерли у нее на
губах: яркий блеск синих глаз в который уже раз растопил ее уверенность. Люк
был всего в двух шагах от нее, и она опять подпадала под его власть. Вода
стекала с них ручьями на белый, переливающийся на солнце песок. Капли воды
блестели в черных волосах на его груди, тоненькими струйками обтекая мышцы и
спускаясь по животу вниз... Она словно окаменела.
— Ну, что скажешь? — настаивал он, не сводя с нее глаз. — Ты
на самом деле так думаешь?
— Не знаю... не знаю, и все! — всхлипнула она задыхающимся голосом
и резко отвернулась, настолько резко, что лодыжка ее хрустнула, и если бы
Люк не успел подхватить ее под руку, она упала бы в пенящуюся у их ног воду.
Опять это унизительное беспомощное состояние, и опять в его объятиях...
Его прикосновение вызвало в ней такие сильные ощущения, что ей показалось,
будто оно обожгло ее. Солнце пригревало, а ее знобило, как на морозе. Люк,
тихо застонав, крепко прижал ее к себе. И неожиданно для себя самой она
обняла его, забыв обо всем на свете. Грудь к груди, живот к животу, бедра к
бедрам — они как бы слились воедино, горя во всепоглощающем огне.
— Верити... — хрипло простонал он, ласково гладя ее по спине,
скользя по влажной талии, разглаживая спутавшуюся прядь волос у нее на щеке,
гладя дрожащую верхнюю губу. Наконец он склонился над ней и поцеловал. Как
могла она это допустить? Какое-то седьмое чувство повелевало ей
остановиться, но в голове был такой туман, что она никак не могла собраться
с мыслями и отдать приказ своему телу. Даже поняв, что это обжигающее
желание и те несколько страстных минут, что вырвали ее из действительности
двенадцать месяцев назад, — явления одного порядка, она не смогла
перебороть бушевавший в ней огонь.
Когда наконец он оторвался от ее губ, она глубоко вздохнула, глянула на него
снизу вверх и не поверила своим глазам: его взгляд был полон страсти. Сердце
бешено заколотилось у нее в груди.
— Madre de Dios! (Матерь Божья! (исп.) — прохрипел он, обхватывая
руками ее лицо и всматриваясь в ее широко раскрытые от изумления медовые
глаза. — Да что же ты со мной делаешь? Ты говоришь, что я карающий друг
твоего жениха, и что выбрал тебя в жертву, и что мне доставляет удовольствие
тебя мучить? А я умираю от тебя, я хочу любить тебя прямо сейчас, прямо
здесь, на этом пляже, на самой кромке Атлантического океана! Ты колдунья,
Верити! Ты околдовала меня!
Ласковая шутливость, прозвучавшая в последней фразе, вернула ее на землю.
Она стала извиваться всем телом, освобождаясь из его объятий.
— Отпусти, Люк, — шептала она, задыхаясь, стыдясь безумия страсти,
которую он с такой легкостью в ней вызывал, и до смерти напуганная тем
всепобеждающим чувством, что влекло ее к нему.
Краешком глаза она уловила какое-то движение на пляже. Обернувшись, они
увидели Эллиота, молча наблюдавшего за ними с террасы отеля.
В страшном замешательстве она стала с силой вырываться из объятий Люка, но
он только еще плотнее прижал ее к себе и с победным видом наклонился и
приник к ее губам, не обращая никакого внимания на ее сопротивление. Их
языки коснулись друг друга, и она опять забыла обо всем на свете, точно
медленно, медленно падала в пропасть.
Когда наконец он ее выпустил, Эллиота на террасе уже не было. Возмущенная, с
пунцовыми щеками, Верити оттолкнула Люка.
— Молодой любовник, судя по всему, сдался, — усмехнулся Люк, гладя
туда, где только что стоял Эллиот. — Пойдем, я доведу тебя. Нога у тебя
опять распухает.
— Оставь меня в покое! — отрезала она глухим, полным ярости
голосом, отворачиваясь и стискивая зубы, и решительно заковыляла по песку,
не желая принимать от него никакой помощи. — Если мне понадобится твоя
помощь, я тебя позову!
— А разве ты еще не позвала? — усмехнулся он, идя следом за ней.
Как мужественно ты разыгрываешь безразличие. Верити. Я просто сгораю от
нетерпения, ожидая, когда ты отпустишь тормоза! Кстати, я пришел, чтобы
попросить тебя быть моей гостьей сегодня вечером. Приезжают моя сестра с
мужем по пути из Нью-Йорка на Ямайку. Мне бы хотелось, чтобы ты с ними
познакомилась.
— А если я предпочту поужинать в одиночестве у себя? — едко
спросила она, морщась от боли в лодыжке. — Как ты меня накажешь,
хотелось бы мне знать?
— Прошу тебя, — неожиданно попросил Люк без тени насмешки в
голосе. Приходи. Карли и Рауль — прекрасные люди. Они тебе понравятся.
Она сглотнула, сбитая с толку скрытой мольбой в его голосе. Нет, это все мое
воображение, сразу же решила она. Люк не тот человек, чтобы у кого-нибудь
что-нибудь вымаливать.
— Ладно, — неожиданно для себя, хотя и холодно, согласилась
она. — Во сколько?
— В девять. Я за тобой зайду.
— Незачем, спасибо. Я в состоянии дойти сама!
Превозмогая боль в ноге, Верити старалась идти прямо, чувствуя на себе его
взгляд. Оказавшись наконец одна, она поздравила себя с победой, решив, что
заслужила бурные овации.
Твоя стоическая независимость заслуживает наивысшей похвалы
, —
сказала она себе самой, падая на стул и массируя лодыжку. А переборов в себе
чувство противоречия и согласившись поужинать с сестрой Люка и ее мужем, она
заслужила звание мученика.
Но мучиться ей не пришлось. Ужин оказался чрезвычайно приятным. Старшая
сестра Люка и ее муж были такими милыми людьми...
— Так, значит, вы и есть та самая Верити, о которой нам постоянно
твердит Люк! — воскликнула Карли, с удовольствием разглядывая Верити,
одетую в простую белую блузку и юбку из набивной, цвета мускатного ореха
ткани. — Я так рада с вами познакомиться! — Она тепло расцеловала
Верити в обе щеки и повела ее на веранду, где их ждали несколько человек,
смеявшихся над какой-то историей.
Паблито, заметивший ее на террасе ресторана, куда она забрела по инерции,
торжественно провел ее в дальнее крыло отеля, сообщив, что ужин состоится в
личных апартаментах сеньора Гарсии. По крайней мере там не будет неусыпного
ока Эллиота, подумала Верити с некоторым облегчением. И хотя ужин с Люком в
его личных апартаментах мог нанести сильный удар по ее душевному равновесию,
она утешала себя мыслью о том, что там будет целая компания. Хорошо, что
встретила ее Карли, в роли хозяйки.
Широкая открытая веранда, увитая сочно-зеленым виноградником, была освещена
мягким светом круглых настенных светильников. Веранда выходила на личный
пляж Люка, отделенный от общего плетеным бамбуковым забором и плотной стеной
кокосовых пальм. На веранде стояли тростниковый столик и удобные плетеные
стулья. Верити тут же усадили, принимая во внимание ее больную лодыжку,
которую она уже почти и не замечала, так как провела целый день в шезлонге.
Радом с ней села Карли, чему она очень обрадовалась. Легкий вечерний ветерок
шуршал в кронах пальм. В воздухе пахло океаном, цветами и какой-то ароматной
приправой.
Рауль, невысокий лысеющий человек со смеющимися карими глазами, был морским
биологом. Верити потягивала предложенный ей сауэр и, болтая с Карли,
украдкой погладывала на Рауля и Люка, которые, облокотясь на перила веранды,
оживленно разговаривали о местной подводной фауне. Все говорили по-английски
с того самого момента, как она появилась на веранде. Она вдруг поняла, что
видит перед собой совсем другого Люка — раскрепощенного, смеющегося, чуждого
всякой язвительности и цинизма.
В свободной темно-синей рубашке с коротким рукавом, оставлявшей открытыми
его мускулистые руки, и в облегающих кремовых брюках, подчеркивающих
атлетическую фигуру, он был необычно привлекателен. Верити пришлось сделать
над собой усилие, чтобы оторвать от него взгляд.
Карли рассказала, что преподает в международной школе в Нью-Йорке, где они
живут с Раулем.
— Проблема в том, что, хотя мне нравится мой предмет, эта работа
сплошные стрессы! Мне бы хотелось заниматься тем, что делаете вы, —
добавила она, откидывая со лба короткие волосы. — На всем белом свете
никто, наверное, не готовит хуже меня! Может, именно поэтому я вас уважаю
еще больше, чем Люк!
У нее были такие же синие, как у Люка, глаза, только подкупающе искренние, и
сочный бирюзовый цвет прямого платья красиво оттенял их. У Верити едва не
сорвалось с языка, что от Люка ей, видимо, никогда не дождаться хоть какого-
то уважения, но Люк помешал выразить эту мысль: поставив радом с ними стул,
он уселся, с улыбкой гладя на сестру.
— Мне показалось или действительно разговор шел обо мне? — спросил он таинственным тоном.
— Карли говорит, что уважает меня даже больше, чем ты, — сказала
Верити с иронией. — Водимо, она не сталкивалась с тем, что тесное
знакомство разрушает уважение!
И хотя это было якобы шуткой, сопровождавшейся широкой улыбкой, в воздухе
повисло некоторое напряжение, и Карли быстро перевела взгляд с Верити на
Люка. Верити от досады даже прикусила губу. Она вовсе не хотела нарушать
теплую дружескую атмосферу вечера и почувствовала себя глупой, невоспитанной
девчонкой... Ну кто ее тянул за язык?!
— Вы что-то недоговариваете, — мягко сказала Карли. — Если
вам так уж хочется поругаться, не буду мешать! Пойду-ка я поболтаю с Раулем.
— Не стоит, Карли, — мягко остановил ее Люк, недовольно прищурив
глаза. — Просто у Верити несколько необычное чувство юмора. Она
прекрасно знает, что я ее беспредельно уважаю.
Глянув на Люка, она
...Закладка в соц.сетях
