Жанр: Любовные романы
Брак на пари
...ash; Сегодня от мадам Софи привезли новое платье, — доверительно
сообщил Реддингс.
— Вот как? — Колин задумался. Его мучило невысказанное напряжение
в его отношениях с Эммой, секреты, которые от него скрывались, он устал
ждать, когда она, наконец, обратится к нему за помощью. — Ты думаешь,
что она хочет поразить меня новым нарядом? — спросил он.
— Да, милорд, — невозмутимо отозвался камердинер.
— Ну что ж. Тогда я подожду ее в гостиной.
— Правильно, милорд, — одобрительно сказал Реддингс.
Ждать Колину пришлось недолго. Пробыв в гостиной всего несколько минут, он
услышал в прихожей шаги. Когда его жена появилась в дверях, он задохнулся от
восхищения. Ее юбка состояла из нескольких слоев шелка разных оттенков цвета
морской волны и при ходьбе, казалось, струилась вниз к ее туфелькам тоже
цвета морской волны. Корсаж плотно облегал высокую грудь, зачесанные наверх
блестящие волосы каскадом падали на спину. В ушах и на шее сверкали
фамильные изумруды.
— Потрясающе! — воскликнул Колин.
— Правда, красивое платье? — спросила Эмма и крутанулась перед ним
так, что юбка всколыхнулась всеми своими разноцветными слоями. — Софи
просто гениальная портниха.
— И, кажется, процветает.
— О да, — с улыбкой ответила Эмма. — И представь себе, это ее нисколько не удивляет.
— Ты затмишь на балу всех. Как бы жена Тома не пожалела, что тебя
пригласила, — сказал Колин. — Она всегда хочет быть первой
красавицей на балу.
— Колин! Это неправда!
— Разве?
— Конечно, нет. Диана со мной очень мила.
— Видел я, как она мила, — улыбнулся Уэрхем. — Вечно посылает
тебя в другую комнату, где тебя ждет ужасно смешное зрелище или просто
очаровательные люди. Люди, которые, конечно, не принадлежат к кружку ее
поклонников.
— Какой вздор! — сказала Эмма, но, согласившись, что ее муж прав,
засмеялась.
— Диана держит при себе всех своих прежних кавалеров, словно и замуж не
выходила. Хорошо, что около тебя не вьется толпа бывших воздыхателей.
Эмма, надевавшая накидку, на секунду застыла. Колин заметил, что у нее на
лице промелькнуло выражение страха. Нет, это невыносимо — чувствовать, что
она отгородилась от него стеной. Что же она скрывает?
— Поехали, — сказала Эмма. — Я обещала Каролине, что мы
приедем пораньше, и я займу тетю Силию. Каролина ее боится.
— С чего ей ее бояться? — сказал Колин, предлагая Эмме руку.
Разговора опять не получилось.
Каролина встретила их в дверях. Она была ужасно взволнована.
— Тетя Силия в плохом настроении, — растерянно сказала она. —
Приказала мне отослать Никки наверх, а он всего только немного постукал по
клавишам пианино. Эмма, помоги мне!
Она сунула накидку Эммы лакею и торопливо повела ее в гостиную. Эмма в уме
поблагодарила тетю Силию за то, что та избавила их от озорника Никки.
Поспешая за Каролиной, Эмма размышляла: и почему вся семья так боится тетю
Силию? Эмме старуха очень нравилась. У нее был на редкость трезвый ум.
Колин не спеша шел за ними. Когда он вошел в гостиную, Эмма уже сидела рядом
с тетей Силией. Он задержался в дверях, оглядывая приглашенных Каролиной
родственников и друзей. Никого неожиданного он не увидел, всех этих людей он
встречал уже тысячи раз и не мог сказать ни одному из них ничего нового.
Хорошо хоть, что его жена не следует светским правилам так безусловно, как
Каролина. А то пришлось бы ему тоже без конца принимать в доме надоевших
гостей.
— Простите, — раздался голос рядом с ним.
Колин обернулся и увидел Робина в вечернем туалете наимоднейшего покроя. Его
жилет сверкал золотым шитьем.
Заметив взгляд, которым Колин наградил жилет, Робин не совсем уверенно
сказал:
— Последний крик моды.
— Не сомневаюсь, — серьезно отозвался Колин.
Робин с подозрением посмотрел на него: не насмехается ли над ним Уэрхем?
Потом пожал плечами: не все ли равно?
— Я хотел с вами поговорить.
— Ты и говоришь.
— Да, конечно. Но я хотел обсудить один вопрос.
Колин наклонил голову в знак того, что он готов его выслушать.
Робин несколько секунд переминался с ноги на ногу.
— Со мной приключилась очень странная вещь.
Выдавив из себя эти слова, он снова замолчал и оглянулся, словно желая
увериться, что их никто не слышит.
— Ну? — сказал Колин.
— Мне не хочется вам об этом говорить, — выпалил Робин. — То
есть главное — чтобы не узнала Эмма. Но я никак не могу понять, что
произошло. Колин насторожился.
— Можешь мне довериться, — сказал он.
— Гм-м, — промычал Робин. Ему, очевидно, было очень не по себе.
— Хочешь, дам слово, что все останется между нами? — предложил
Колин.
— Нет-нет, я и так знаю, что вы всегда держите язык за зубами. Дело в
том...
— Может, все-таки скажешь наконец, в чем дело?
Молодой человек собрался с духом и начал:
— Дело в том, что месяц назад я сильно проигрался. — Он опасливо
посмотрел на Колина: не станет ли он читать ему по этому поводу
нотацию? — но Колин просто выжидательно смотрел на него. — А
расплатиться мне было нечем, — продолжал Робин и опять замолчал. Колин
все так же выжидательно смотрел на него. Набрав в легкие воздуху, Робин
выпалил главное: — Попал, короче говоря, в переплет. Деньги надо было так
или иначе найти. И я пошел к ростовщику и занял у него. — Робин
конвульсивно сглотнул.
Колин ждал продолжения. Интересно, как Робин это преподнесет?
— А вчера ростовщик сказал мне, что за меня заплатили, — наконец
дошел до сути дела Робин. — Все до последнего пенса, включая проценты.
Но я-то ведь не платил! А кто заплатил, ростовщик отказался сказать.
Колин смотрел на него с выражением вежливого интереса.
— Он сказал, что этот человек желает остаться неизвестным, —
продолжал Робин. — Вы когда-нибудь слышали о чем-либо подобном?
Колин, конечно, сказал, что не слышал.
— Это, конечно, не отец, — сказал Робин. — Хотя должен
признать, что за последнее время он ничего о картах мне не говорил. —
Он нахмурился. — Это тоже странно. Уж не заболел ли он? В общем, я
хотел вас спросить... — Робин словно не мог подобрать слов. — Вы к
этому, случайно, не имели отношения? — наконец выговорил он.
— Я? — удивленно спросил Колин.
— Вы тогда вернули мне расписки, — запинаясь, сказал Робин. —
И я знаю, как Эмма относится к картежной игре. Хотя у нее для этого есть
основания. Вот мне и подумалось, что, может быть, вы...
Если я смолчу, — подумал Колин, — то не солгу
.
Робин вглядывался ему в лицо. Наступила неловкая пауза. Выражение лица
Робина вдруг изменилось. В нем не было больше тревоги, ее сменила решимость.
— Так вот, если вы об этом все же что-то знаете, я хотел сказать тому,
кто за меня расплатился, что я ему очень благодарен и, конечно, хочу со
временем вернуть ему эти деньги.
Да, парень совсем не дурак.
— И если вам случится... узнать, кто за меня расплатился, скажите ему,
что я пришел к выводу, что проводить время за карточным столом... это...
не.... не так уж... — И Робин беспомощно замолчал.
— ...не такой уж хороший способ добиться успеха в обществе? —
подсказал Колин.
— Вот именно! — облегченно воскликнул Робин. — Да и играть-то
я толком не умею, — признался он.
— Неужели?
— Правда-правда, — весело сказал Робин, испытывавший большое
облегчение от мысли, что самая трудная часть разговора позади. — Мне не
так уж интересно играть в карты, — признался он, словно раскрывая
постыдный секрет, — и вечно приходится ломать голову, где взять деньги,
чтобы расплатиться за проигрыш.
Колин слушал его в сочувственном молчании.
— Так вот я решил... сообщить тому человеку, что больше я играть в
карты не буду. Ну, может, иногда сыграю с друзьями по маленькой, —
торопливо добавил он, словно испугавшись, что ему запретят и это.
— Очень разумное решение, — сказал барон.
Робин кивнул:
— Дело в том, что, по-моему, у меня совсем другой талант. Многие
говорили мне, что я одеваюсь с большим вкусом.
— Да?
— Да. Даже Фаррел мне это сказал. Фаррел был законодателем мод среди
светской молодежи...
— Поздравляю, — сказал Колин, с трудом удерживаясь от улыбки.
Робин принял его слова за чистую монету.
— Не многие посмели бы надеть такой жилет, — сказал он. — Но
у меня нюх на моду.
— Да, в этом тебе не откажешь, — почти искренне ответил Колин.
— Так что можете... То есть те, кого это интересует, могут за меня не
беспокоиться, — заключил Робин, на лице которого опять промелькнула
неловкость.
Колин молча кивнул, а Робин поклонился и прошел к группе молодых людей,
стоявших у противоположной стены гостиной. Все вышло как нельзя лучше.
Конечно, было бы очень приятно рассказать про этот разговор Эмме. Но этого
делать нельзя.
— Я слышу, вы взяли эту девчонку Морлендов себе под крыло? — в эту
самую минуту гаркнула тетя Силия, обращаясь к сидевшей рядом с ней
Эмме. — Ну как, еще не пожалели? По словам ее бабки, у девчонки голова
забита романтическими бреднями, к тому же она ведет себя как пуп земли.
— Да, она... своеобразная девушка, — ответила Эмма. Она говорила
очень тихо. — Я даже хочу представить леди Мэри вам. Мне кажется, она
вам понравится.
Эта мысль даже развеселила Эмму.
— Выдумали тоже! — фыркнула старуха, — Терпеть не могу
скандалисток. — Она вперила в Эмму проницательный взор. — Вы что,
жалеете ее, что ли?
— Я знаю, как легко в молодости наделать ошибок, — ответила Эмма,
твердо встретив ее взгляд.
Тетя Силия несколько секунд в упор глядела на нее, потом улыбнулась:
— Я с самого начала поняла, что вы судьбой предназначены для Колина.
— С самого начала? — не смогла удержаться от искушения Эмма.
— И не надо меня задирать, милочка, — ответила тетя Силия со
смешком в глазах. — А вам известно, что теперь со мной и Кэтрин
согласна? Вы нашли к ней подход. И вообще у вас все получилось преотлично.
Того и гляди, станете любимицей света.
Если бы старуха знала, какой скандал грозит разразиться над их
семейством, — подумала Эмма, — ее хватил бы удар.
— Колин ужасно вами гордится, — продолжала тетя Силия, взглянув на
внучатого племянника. — И есть за что. Хорошая жена — козырь светского
человека.
— Да, — тихо согласилась Эмма. Еще бы ей этого не знать! Ей все
время напоминают, как важно мнение света — и для Колина, и для его родных, и
для его друзей и знакомых.
— А плохая жена может его погубить, — добавила тетя Силия.
На что она намекает? Может быть, она что-нибудь пронюхала? Эмма посмотрела
старухе в лицо, но ничего такого в нем не нашла.
— Особенно Колина, — продолжала тетя Силия. — Другие мужчины,
если у них не сложилась семейная жизнь, ищут развлечений на стороне. Заводят
любовницу, околачиваются в клубе, охотятся и вообще отравляют жизнь диким
животным. Но Колин не такой. Он с детства был склонен думать. Он ищет дело,
которому стоит посвятить жизнь. Поэтому он и на войну пошел — против воли
всех родных, будучи единственным прямым наследником. — Тетя Силия опять
фыркнула. — И никого не хотел слушать. Он все принимает близко к
сердцу. Вы это знаете?
Старуха произнесла последние слова с таким значением, что Эмма опять
посмотрела на нее. Ей казалось, что тетя Силия видит ее насквозь.
— Да, я это знаю, — ответила она, и в ней еще больше укрепилась
решимость ничем не навредить Колину.
— Вот и прекрасно, — удовлетворенно заявила тетя Силия. Она
постучала тростью об пол. — Когда же подадут обед? — громко
спросила она. — Ужасно хочется есть.
Большинство гостей Каролины после обеда отправились на бал к Тому и Диане...
— Ну, Диана постаралась, — заметил Колин, имея в виду и количество
гостей, и необычное украшение залы. Вместо обычных цветов хозяйка повесила
на стены сосновые ветки с позолоченными шишками, перевязанные белыми и
желтыми лентами. Это было очень красиво, и в бальной зале очаровательно
пахло хвойной свежестью.
Их первой задачей было устроить тетю Силию за карточным столом, где она со
своими старыми приятелями могла бы провести вечер, играя в вист. Она
захватила с собой двух лакеев, которые выполняли различные поручения. Когда
тетя Силия, наконец, уселась туда, куда хотела, и получила удовлетворяющего
ее партнера, Эмма и Каролина вернулись в танцевальную залу к своим мужьям.
Колин протянул Эмме руку:
— Тебя можно пригласить?
Эмма положила руку ему на плечо, и они присоединились к танцующим. Эмма
полюбила танцевать еще с той поры, как ее начали обучать танцам дома. А
вальсировать с Колином, который двигался с мужской грацией, нежно и твердо
держа ее в объятиях, было настоящим блаженством. У Эммы вдруг стало легко на
душе.
— Так-то лучше, — сказал Колин.
— Как?
— Я вижу, что у тебя с души слетела тяжесть. Почему ты не скажешь мне,
что тебя мучает?
Как ей хотелось рассказать ему правду, положиться на его надежную силу! Но
она слишком многим рисковала.
— Я беспокоилась о брате, — придумала она отговорку. — Мне
так и не удалось поговорить с ним об опасности карточной игры. У меня такое
чувство, будто я не выполняю свой сестринский долг. О чем он говорил с тобой
у Каролины? Он тебе не сказал, какое такое важное дело не позволило ему
ехать с нами на бал? — Колин покачал головой.
— Мне кажется, что он скоро переменится, — не удержавшись, сказал
он Эмме.
— Переменится?
— В своих привычках.
— Ты имеешь в виду карты? Ты уверен? — Я неплохо разбираюсь в
людях, — ответил Колин и закружил ее в таком пируэте, что у Эммы
перехватило дыхание.
— И когда же тебе удалось разобраться в Робине? — спросила она.
— Ну, вспомнить хотя бы быка.
— Скажи, ты что-нибудь предпринял? — с надеждой спросила
Эмма. — Ты с ним говорил? Я знала, что он тебя послушается.
— Нет, не говорил, — твердо сказал Колин. — Но мне кажется,
что он постепенно мужает. Я предсказывал, что так и будет. И я уверен, что
ты больше не услышишь о его проигрышах.
Эмма нежно улыбнулась ему:
— Нет, что-то ты все-таки сделал.
— Уверяю тебя, дорогая Эмма...
— Не надо, не уверяй. Я вижу, что сделал.
У Эммы сжало в груди и на глазах выступили слезы. Ведь ему не хотелось, но
он как-то помог Робину. В ней всколыхнулась волна любви к этому человеку. На
такого мужа она не надеялась даже в самых прекрасных снах. Колин кашлянул.
Он был немного смущен, но одновременно доволен, что Эмма угадала его секрет.
— Я просто не знаю, как тебя благодарить... — начала Эмма.
— Не надо меня благодарить, — перебил ее Колин.
Звучала музыка, в зале становилось душно, и запах сосны делался все сильнее.
Эмма и Колин танцевали молча, не зная, что сказать друг другу. Когда вальс
закончился, и они вернулись на место, их тут же окружили. Все весело
болтали. За короткое время после их возвращения из Корнуолла у Колина и Эммы
появились в свете хорошие друзья. Некоторые дружили с Колином еще до армии,
но его долгое отсутствие оборвало старые связи. Так что многих из них он
знал так же мало, как и Эмма. Барон и баронесса Сент-Моур пользовались
популярностью не только из-за богатства и знатности, но и потому, что были
красивыми, остроумными и доброжелательными людьми.
— Ну как, ваша лошадь готова к дерби, Эндрю? — спросила Эмма
одного из окружавших их мужчин.
Началась горячая дискуссия о шансах молодого жеребца на бегах и качествах
его соперников. Одна из женщин с укоризной посмотрела на Эмму. Музыканты
заиграли кадриль.
— Пойдем потанцуем, — потащила Эмма за руку мужа.
Эмма с Колином танцевали почти все танцы подряд. Потом был изысканный ужин,
который прошел в очень дружелюбной атмосфере. Вскоре после ужина Каролина с
мужем и Силией уехали. Провожали их только Эмма с Колином.
— Жарко, — сказал он.
— Ужасно жарко, — согласилась Эмма.
— Может, прогуляемся в саду?
Эмма озадаченно на него посмотрела, хотела что-то сказать, потом засмеялась.
— Чему ты смеешься? — спросил Колин.
— Я хотела отказаться, потому что в юности мне внушали, что уединяться
с джентльменом неприлично. А с тех пор я была всего на нескольких балах.
— Это действительно неприлично, — серьезно сказал Колин. — За
исключением того случая, когда джентльмен — твой муж.
Как приятно было бы погулять в прохладном саду! Но Эмма боялась оставаться
наедине с Колином.
— Пошли, — сказал он и отодвинул штору, закрывавшую стеклянную
дверь.
— Не знаю... — нерешительно начала Эмма, но Колин уже вывел ее на узкую
веранду с широкой каменной балюстрадой. Оттуда ступени вели в сад.
— Как здесь прекрасно! — воскликнула Эмма, ощутив на разгоряченной
коже прохладное дыхание сада.
Они под руку пошли по дорожке.
— Посмотри, — сказал Колин.
Она посмотрела, куда он указывал, и увидела, как в небе прочертила след
падающая звезда.
— Загадай желание, — сказал Колин.
— Но ты же первый ее увидел!
— Я ее тебе дарю.
Глядя на небо, Эмма пожелала, чтобы граф Орсино исчез из ее жизни и никогда
больше не появлялся.
— Твое желание осуществится, — заметил Колин. — У тебя был
такой решительный вид.
— Да, я на это надеюсь.
— А что ты загадала?
Эмма покачала головой:
— Об этом говорить нельзя, а то желание не сбудется.
Наступило молчание.
— Пройдемся по этой дорожке? — наконец спросил Колин, указывая на
отходящую вбок тенистую аллею. — Должен тебя предупредить, что сюда
настырные юнцы стараются заманить девушек, чтобы урвать поцелуй.
— А тебе откуда это известно?
— Догадаться нетрудно — самое тенистое место, и из дома его не видно.
— Я смотрю, у тебя большой опыт в таких делах.
— Да нет, такого опыта у меня почти нет. Просто об этом рассказывают в
клубе. Одна из любимых тем: лошади, способы завязывать шейный платок и...
— ...заманивать неопытных девиц в тенистые места, — с улыбкой
закончила за него Эмма.
Он всегда умеет меня насмешить
, — подумала она.
— Вот именно.
Они пошли по дорожке, обсаженной высокими кустами, которые сразу загородили
свет от окон дома. Колин обнял Эмму и надолго прильнул к ее губам. Руки и
ноги ее сразу стали ватными, а он, не выпуская ее из рук, ласкал уже ее всю.
Не в состоянии сдерживаться, он спустил с плеча маленький рукавчик, обнажив
прелестную грудь.
— Колин! — воскликнула Эмма. — А вдруг кто-нибудь увидит?..
— Ну и пусть!
Он взял в рот соблазнительный розовый сосок, ожидая услышать знакомый вздох
наслаждения.
В душе Эммы бушевала буря противоречивых чувств. Она любила Колина, мечтала,
чтобы и он ее полюбил, но при этом отчаянно боялась потерять его из-за
Орсино. Этого она не вынесет! Эмма вырвалась из рук Колина, поправила платье
трясущимися руками и опрометью бросилась бежать. Колин остался один, и
негодуя, и не веря в то, что случилось. Его жгло сознание, что она его
оттолкнула, что в стене, которую она воздвигла между ними, не осталось ни
единой щели. Он испытывал такую сердечную боль, такой шок, что минуту не мог
сдвинуться с места. Она отшатнулась от него! На него наползало слишком
хорошо знакомое уныние. Он изо всех сил боролся с ним. Надо увезти Эмму
домой. Там у нее не будет предлога убежать от него, и он добьется от нее
правды.
Полный решимости, он вернулся в дом. Веселье было в разгаре. Многие гости,
слишком уж злоупотребив отличным шампанским Тома, едва держались на ногах.
Колин окинул их презрительным взглядом. Где же Эмма? А, вон она:
разговаривает с хозяином дома. Колин быстро прошел к ним.
— Я для вас приготовил подарок, — говорил Эмме Том. — Вы
говорили, что хотели бы побывать на маскараде. Так вот, в Пантеоне скоро
будет маскарад, и мы собираемся заказать там ложу. Поедем всей компанией. Из
ложи вы все увидите.
— А мне говорили, что маскарады в Пантеоне считаются вульгарными, и
приличная публика туда не ходит, — ответила Эмма.
— Там действительно публика ведет себя довольно разнузданно, —
согласился Том. — Но если прийти большой компанией и уехать пораньше,
ничего страшного, думаю, не случится, к тому же мы будем в масках.
— Мне и правда хотелось бы посмотреть костюмированный бал, —
призналась Эмма.
— А в каких мы будем костюмах? — спросила тут же какая-то
дама. — Надо сшить что-нибудь особенное.
— Я согласен только на такой костюм, в котором есть штаны, —
заявил Том. — Не заставляйте меня натягивать шелковые чулки и прочую
дребедень эпохи королевы Елизаветы.
— Ну, разумеется, — нежным голоском пропела его приятельница.
— Ну, ты нас впутал в историю, Том, — сказал муж этой леди. —
Они обязательно вырядят нас в какие-нибудь нелепые костюмы.
— Я люблю эпоху короля Карла, — задумчиво проговорила его
жена. — Тогда носили такие очаровательные парики.
Том застонал.
— Нам пора, — резко сказал Колин.
Все посмотрели на него с удивлением, но ему уже было все равно. Он крепко
схватил Эмму за руку и чуть ли не поволок к двери.
В карете между ними воцарилось молчание, напряженное, как пружина. Нет, так
нельзя, подумал Колин. Неужели нельзя разговаривать по-человечески? Сколько
можно это терпеть? То ему хочется задушить ее в объятиях от любви, то
схватить за плечи и вытрясти из нее душу, лишь бы узнать правду. Он
посмотрел в окно кареты — о чем бы заговорить?
— Мы проезжаем дом Барбары Ремплинг, — сказал он.
Эмма глянула в окно и вздрогнула. Если она не найдет выхода из положения, в
которое попала, как бы ей не пришлось опять добывать себе пропитание в таких
вот игорных домах. Об этом было невыносимо думать.
Они проехали мимо подъезда, над которым висел яркий фонарь, освещавший
ступени и как бы зазывавший гостей. На крыльце стояли двое мужчин. Один,
пониже ростом, постучал в дверь, а второй стоял позади, дожидаясь, когда ее
откроют. Дверь отворили, и свет изнутри упал на лица гостей. Эмма с ужасом
узнала обоих. Она вскочила с сиденья и застучала по крыше кареты.
— Остановись! — крикнула она кучеру. — Сейчас же остановись!
Кучер натянул вожжи, и карета замедлила ход.
— Что случилось? — спросил Колин.
Карета еще не остановилась, а Эмма уже, открыв дверь, хотела выпрыгнуть.
Колин схватил ее за руку.
— Ты с ума сошла? Так можно разбиться!
— Мне нужно туда зайти, — сказала Эмма, пытаясь вырвать руку.
— Зачем?
— Нужно, и все!
Ей удалось, наконец, вырваться, и она соскочила на мостовую. В игорный дом
только что вошел Робин вместе с графом Орсино. Один из самых страшных
кошмаров, преследовавших Эмму, вдруг стал явью. Она представила, как через
несколько лет Робин из жизнерадостного юноши превратится в психопата,
помешанного на картах. Это видение затмило ей разум. Сейчас гла
...Закладка в соц.сетях
