Жанр: Любовные романы
Брак на пари
... они его победят! Робин ухмыльнулся. Он покажет
старику, что его сын - не ребенок, а взрослый мужчина и что с ним надо обращаться как с мужчиной.
- Что тебя так развеселило?
Мистеру Джорджу Беллингему было неприятно признать, что он не знает адреса Эммы.
- Ничего, папа, - тоном послушного сына ответил Робин.
Нет смысла сейчас с ним препираться. Вот когда рядом с ним будет Эмма... Тогда папашу ждет сюрприз. Робин подавил
ухмылку, встал и пожелал отцу доброй ночи.
Глава 4
На следующий день в девять часов утра Колин Уэрхем опять стучался в дверь дома Арабеллы Таррант. Барон был одет с
иголочки. Бежевые панталоны и сюртук оливкового цвета безукоризненно облегали фигуру. Сапоги сияли как зеркало,
черные волосы были аккуратно причесаны. Горничная проводила его в гостиную. Колин оказавшись один, принял
хладнокровный вид. Пока нет Эммы, надо собраться с мыслями.
Большую часть ночи он не спал, перебирая в памяти события, которые за последние дни возмутили ровный ход его
жизни. Уединившись в своей библиотеке, Колин пытался найти ответ на резонный вопрос Эммы: почему он хочет на ней
жениться? И теперь он знал, почему хочет вступить в брак, который все его знакомые считали сумасшествием.
Его решение жениться на Эмме вовсе не импульсивно. Оно очень логично, и это он попытается доказать Эмме Таррант
сегодня.
Колин старательно подготовился к этой встрече и был уверен, что она пройдет так, как он задумал. Если он хочет убедить
Эмму, он должен воззвать к ее разуму и ее принципам.
В комнату неожиданно вошла Арабелла Таррант.
- Доброе утро, мистер Уэрхем. К сожалению, у меня для вас неутешительная новость: Эмма не хочет спускаться в
гостиную. Говорит, что ей с вами разговаривать не о чем.
Колин, почувствовав укол раздражения, с трудом взял себя в руки.
- Передайте, пожалуйста, леди Таррант, что нам есть о чем поговорить, - вежливо сказал он.
- Боюсь, что...
- Прошу вас! - сказал Колин уже не терпящим возражений тоном.
Леди Арабелла поспешила выйти, чтобы не нагнетать и без того нелегкое положение.
Надо держать себя в руках, - думал Колин. - Никаких вспышек, никаких оговорок, которые могут ее оттолкнуть.
Через несколько секунд опять вошла леди Арабелла.
- Она не хочет спускаться вниз, - неуверенно начала она. - Говорит, что...
- Что она говорит? - спросил Колин, видя, что она умолкла в поисках слова.
- Она...
- Какого чер... Да скажите, наконец, что она сказала.
- Она просила передать... В общем, если вы не уйдете, она прикажет Фереку вышвырнуть вас из дома, - выпалила
пожилая дама.
- Вот как? - Колин спокойно отметил, что его руки сжались в кулаки, но он сознательно их разжал.
- Передайте ей, что Ферек вряд ли со мной справится. А если он нанесет мне телесное повреждение, его посадят в
тюрьму или повесят, - с наслаждением закончил он.
- Милорд! - воскликнула тетушка.
- Будьте любезны, передайте леди Таррант мои слова.
С затравленным видом Арабелла опять вышла из гостиной.
Зубы не сжаты, - отметил Колин, - брови, что бы там ни говорило это зеркало, не нахмурены. Это уже хорошо! Во что
бы то ни стало надо добиться свидания с Эммой! Этот разговор необходим...
Леди Арабелла не заставила себя долго ждать. На ее лице была написана та же озабоченность.
- Она все равно отказывается, милорд. Ее ничем не проймешь. Боюсь, что...
Не сказав больше ни слова, Колин прошел мимо нее и уже через минуту поднимался по узкой лестнице на второй этаж.
Леди Арабелла нервным шагом спешила за ним. На втором этаже Колин оглянулся на нее с вопросом в глазах: какая дверь?
Трясущейся рукой она указала на дверь справа. Не колеблясь ни секунды, Колин рванул дверь и вошел в маленькую спальню,
на окнах которой висели выцветшие розовые занавески из набивного ситца. Эмма сидела за маленьким письменным столом.
- Ни одна женщина не вызывала во мне такого раздражения, - обратился он к ней, игнорируя приветствие - Но и
интереса тоже.
- Милорд! - негодующе воскликнула Эмма, вскакивая. - Как вы смеете без разрешения врываться ко мне в комнату?
- А что мне оставалось делать? Вы же отказываетесь сойти вниз.
- Я просила, чтобы вы ушли.
- Этого я делать не намерен, - сказал Колин, стараясь вернуть себе спокойствие.
Как она хороша в этом платье из белого муслина в голубой цветочек!
- Вчера вы спросили меня, почему я хочу на вас жениться. Так вот, я уже привел главную причину.
- Какую это?
- Что вы первая женщина, которая меня так заинтересовала, - повторил он. - Я убежден, что вы никогда не будете
нагонять на меня скуку.
- Таких женщин в Лондоне, наверное, много.
- Я таких не встречал.
- Лондон - большой город, - холодно заметила Эмма, - и уж, конечно, можно найти интересных женщин и более
подходящих вам невест.
- Это зависит от того, какие к ним предъявлять требования. Последнее время мне только и подсовывали подходящих
невест. Уверяю вас, что все они смертельно скучны.
- Значит, плохо искали, милорд.
- Да? - Колин скривился, вспомнив, сколько пустых часов он провел в праздных и скучных беседах, мечтая только об
одном - сбежать. - Вы вот говорите о подходящих невестах. А вы знаете, кто считается для меня подходящей невестой?
Семнадцатилетняя девчонка, которая ничего не знает о жизни.
- Ну почему обязательно семнадцатилетняя?
- Потому что так решила моя мать. С того дня, как я вернулся домой, она только и делает, что представляет мне
девчонок, обвешанных ленточками и кружевами и с заученным восхищением принимающих каждое мое слово. Они выглядят
все как рождественские елки - яркие, празднично убранные!
Эмма представила картину и улыбнулась.
- Такие вежливые, послушные и старательные девочки... - добавил Колин.
- А что еще мужчинам нужно? - резко перебила его Эмма.
-...нагоняют на меня невыносимую скуку, - закончил Колин.
- Просто вы их не знаете, - предположила Эмма, хотя в глубине души ей вовсе не хотелось разубеждать Колина.
- Знаю я их отлично, - ответил он. - И не их это вина, что они такие. У них еще не было времени научиться думать
самостоятельно. А я не желаю выступать в роли наставника.
- А я-то тут при чем? - воскликнула Эмма.
- При том, - сказал Колин тоном, который заставил ее повернуться и посмотреть на него. - Тут есть и другая сторона
дела - та, что касается невесты. Я не такой уж завидный жених.
Эмма хотела возразить, но он жестом заставил ее замолчать.
- Я восемь лет воевал, - помедлив, продолжал Колин (это было самое трудное, что ему предстояло сказать). -
Кровавые образы войны все еще терзают меня, мешая жить... Мне кажется, что я уже никогда не буду прежним.
Эмма внимательно смотрела ему в лицо, ощущая смутную тревогу.
Колин хотел открыться ей до конца, но что-то в ее взгляде остановило его, и он заговорил о другом:
- Если раньше у меня хватало терпения выносить глупость или невежество, теперь у меня его просто нет. Я не терплю
дураков... и дур. Я думаю, что вам это должно быть понятно. Мне даже кажется, что и вам случалось чувствовать то же
самое.
Они встретились глазами. Да, - подумала Эмма, - не зря мне почудилась в них недосягаемая темная глубина.
- Мы оба много пережили, - продолжал Колин, - и поэтому должны понимать друг друга.
Теперь уже Эмма слушала его с полным вниманием.
- Я не хочу провести остаток дней с женщиной, которая без конца жалуется, что не понимает меня. Не хочу, чтобы от
меня требовали веселья тогда, когда я не желаю смеяться.
Эмма почувствовала к нему товарищеское участие. Да, это ей понятно.
- Один среди смеющихся, - проговорила она.
Лицо Колина посветлело.
- Вот видите! Вы меня понимаете.
- Да.
Эмма словно увидела его в новом свете. Ободренный участием в ее глазах, Колин шагнул к ней и взял ее за руку.
- Когда мне было двадцать лет, я полагал, что когда-нибудь влюблюсь без памяти, и это чувство заставит меня жениться.
Сейчас мне уже почти тридцать, и боюсь, что все мои чувства сгорели в огне сражений. - Он посмотрел Эмме в глаза. -
Может быть, вам и это понятно?
Эмме стало трудно дышать.
- А в вас меня многое восхищает, - продолжал Колин. - Вы очень умны. У вас строгие понятия о порядочности. Мне
кажется, что мы можем предложить друг другу товарищество. Может быть, на большее нам обоим сейчас и не приходится
рассчитывать.
Эта мысль Эмму поразила. Она вгляделась в лицо Колина:
- Товарищество?
Он кивнул.
- Короче говоря, вы предлагаете мне сделку?
- Да. Вряд ли вам хочется вернуться к прежней жизни. А мне нужна жена, которую бы я не опасался удавить после
недели совместной жизни. Мне кажется, что мы в этом смысле... подходим друг другу.
Эмма смотрела на него, широко раскрыв глаза. Но думала не о нищей и опасной жизни, которая ждала ее за границей, и
даже не о роскоши, которая будет ее окружать, когда она станет баронессой Сент-Моур. Больше всего ее поразили слова
Колина о тяготах войны и о том, что они оба познали страдания. Они породили отклик в самой глубине ее существа; что-то в
ней отозвалось на его голос, его тон, на таящуюся в его глазах темноту. Ей никогда прежде не приходилось испытывать
такой духовной близости с чужим человеком. Она даже не надеялась, что это может случиться. Ее охватило чувство,
которому она не могла найти названия, но от которого в ней все затрепетало.
- Я... - начала она и не смогла продолжать.
- Не обрекайте меня на жизнь среди людей, которые не видели темноты, для которых всегда сияло солнце. И я тоже не
хочу толкать вас на такую жизнь, - добавил он.
Сделка. Уговор между двумя людьми, которые понимают друг друга, уговор, который выгоден им обоим. Нет, это вовсе
не необдуманный нелепый шаг, продиктованный упрямством и обреченный на катастрофу. Это совсем не похоже на глупый
поступок юной девушки, вообразившей, что нашла настоящую любовь. Здесь ей ничего не грозит. Здесь все основано на
разумных соображениях. И это обещает не так уж мало. Товарищество, - подумала Эмма. - Какое приятное слово.
- Нет.
- Нет? - переспросил он.
- Нет, я не могу обречь вас на такую жизнь, - сказала Эмма, зная, что говорит правду, хотя, возможно, делает
серьезную ошибку.
Подглядывавшая в щелку Арабелла Таррант чуть не взвизгнула, но вовремя прикрыла рот рукой. Замечательно! Кажется,
эта пара пришла к какому-то соглашению, хотя она не поняла и половины того, что они говорили друг другу. Барон СентМоур
и Эмма будут благодарны за то, что она их свела, думала Арабелла, глядя, как Колин подает Эмме руку, а та
вкладывает в нее свою, словно закрепляя уговор рукопожатием. Они будут ей очень благодарны, в этом нет никакого
сомнения.
И вдруг леди Арабеллу пронзила зависть. У Эммы будет все. Как это несправедливо! В ее собственной жизни не было
места справедливости.
Но может быть, мне тоже, наконец, повезет, - подумала она и на цыпочках отошла от двери.
- Мне надо только задать вам один деликатный вопрос, - тем временем говорил Колин.
Услышав перемену в его тоне, Эмма насторожилась.
- Мой титул требует, чтобы я имел наследника, - ровным голосом сказал Колин.
Эмма секунду смотрела на него с недоумением, потом поняла.
- Я... я забеременела на первом году брака, но потеряла ребенка во время долгой и тяжелой дороги в Вену. - Ей было
тяжело об этом говорить. - Доктор сказал тогда, что это не помешает мне иметь других детей. Но в дальнейшем Эдвард
проводил ночи в основном за карточной игрой и пьянкой. Он почти никогда... ну, в общем... мне стало очевидно, что он
влюблен не в меня, а в карты.
Колина охватили острая жалость к Эмме и презрение к человеку, который так с ней обходился. Какое-то время оба
молчали. Потом Уэрхем набрался мужества и сказал, наконец, глядя Эмме прямо в глаза:
- Завтра утром я нанесу визит своей двоюродной бабке Силии. Мне кажется, что я сумею заручиться ее поддержкой, а
она пользуется огромным влиянием в обществе. - Он усмехнулся. - А главное - ее до смерти боится моя мать.
- Вы хотите сказать, что ваша матушка будет очень недовольна?
- Она поднимет страшный шум, но советую вам не обращать на нее внимания. Она всегда мной недовольна, пожалуй, с
тех самых пор, как я покинул детскую. Слышали бы вы ее вопли, когда я решил вступить в армию.
- Вы с ней не ладите?
- Я с ней прекрасно лажу. Но матушка любит, чтобы все перед ней стояли по стойке смирно, и никак не может
согласиться с тем, что я не собираюсь следовать ее... указаниям.
Эмма вздохнула.
- Ну ладно, пора идти и запускать машину в действие, - сказал Колин. - Вам... вам нужна помощь, чтобы
приготовиться к свадьбе?
Эмма выпрямилась.
- На это я у вас денег не возьму. Мне хватит своих!
- Ну что ж. - Колин помялся. - Дело в том, что матушка склонна судить о людях... по их внешности.
- В самом деле? - вздернув подбородок, проговорила Эмма. - Что ж, я постараюсь... не ударить в грязь лицом.
Колин усмехнулся.
- Я вернусь во второй половине дня, - сказал он. - Вот увидите, все будет хорошо.
Эмме очень хотелось ему верить.
Колин позвонил в дверь городского дома матери. Ему открыл дворецкий Риггс, с серьезным видом пожелавший ему
доброго утра. Степенно шагая, он проводил Колина в гостиную и послал лакея сообщить хозяйке дома, что приехал ее сын.
Затем вышел в коридор и, видя, что вокруг нет никого, забыв про степенность, бегом помчался вниз, в помещение для слуг,
чтобы сообщить там, что сейчас в гостиной разразится из ряда вон выходящий скандал. Все, у кого был хоть какой-нибудь
предлог заняться чем-нибудь неподалеку от гостиной, разбежались. Так что, когда баронесса с грозным видом поплыла по
коридору, как фрегат под полными парусами, за ее действиями наблюдала большая заинтересованная аудитория.
- Ну-с? - прокурорским тоном провозгласила она, войдя в гостиную.
Колин, стоявший у окна и наблюдавший за экипажами, ехавшими по улице, повернулся и спокойно сказал:
- Добрый день, мама. - Он был по-прежнему одет с иголочки: бежевые панталоны, темно-зеленый сюртук и
безукоризненно завязанный шейный платок. - Ты хорошо выглядишь.
- Ничего подобного! - резко ответила баронесса, раздраженная его безразличием к ее трагическому тону.
Колин вопросительно поднял брови.
- Я в полной прострации, - добавила его мать.
- Вот как? Может быть, тебе стоит прилечь?
- Нет!
- Но если ты в полной прострации...
- Колин! Не притворяйся, что все в порядке! Ты отлично знаешь, как это меня бесит! Я требую, чтобы ты объяснился
относительно этой нелепой помолвки!
- Я для этого к тебе и приехал.
- В таком случае я могу сказать только одно - ты должен немедленно ее расторгнуть. Ничего более скандального,
несуразного и возмутительного...
- Мама, прежде чем ты наговоришь лишнего, я должен тебя предупредить, что я все равно женюсь на этой женщине.
Хоть головой о стенку бейся, - подумала баронесса, пытаясь обуздать свой гнев. - Что говори ему, что нет!..
- Значит, ты таки решил все? Даже не спросив мое мнение, не посоветовавшись ни с семьей, ни с кем-либо!
- Боюсь, что так, - с улыбкой признался Колин.
Баронесса так и пылала гневом.
- Сначала выслушай, что я узнала об этой женщине!
- Вряд ли ты можешь мне сказать что-нибудь такое, чего я о ней не знаю, - спокойно ответил Колин.
Баронессу несколько смутило это заявление, но сдаваться она не собиралась.
- Ты в этом уверен? А ты знаешь, что ее первый брак состоялся против воли всех ее родных? И что ее первый муж
вынужден был бежать из Англии, потому что не мог расплатиться с долгами? Он остался должен буквально всем. Они с
мужем проводили время в игорных притонах, и я только сегодня узнала, что его убили в безобразной кабацкой драке. Он
играл там в кости с простым возчиком, и тот обвинил его в жульничестве.
Колин невозмутимо смотрел на мать.
- Хорошо, ты меня убедила, что Эдвард Таррант был негодяй. Но мне непонятно, при чем тут Эмма?
- Непонятно? - Баронесса опешила. - Женщина, делившая с Таррантом такую жизнь! Тварь, привыкшая к игорным
домам и кабакам! Беспутная, алчная...
- Мама!
Этот возглас был похож на удар хлыста. Баронесса умолкла, хотя у нее в голове крутилась еще дюжина эпитетов.
- Единственное, что тебя оправдывает, - это то, что ты с ней незнакома, - более мягким тоном продолжал Колин. -
Жизнь, которую ей пришлось вести, почти не наложила на Эмму отпечатка. Даже удивительно, как...
- Нет, она определенно тебя околдовала! - воскликнула баронесса. - Ты совсем потерял голову.
- Напротив...
- Она даже не постеснялась прийти к тебе ночью! - воскликнула его мать.- И между прочим, еще до того, как встал
вопрос о помолвке.
Колин растерялся. Он не ожидал, что мать и про это пронюхает.
- Ты ошибаешься, - сухо сказал он.
Баронесса ликовала. Наконец-то она сумела пробить его толстую шкуру.
- Нет, я не ошибаюсь, - ответила она. - Мне известно об этом абсолютно точно.
- Значит, твой источник не так уж надежен.
- Крейн рассказала это сама... - Она умолкла и слегка покраснела.
- Слушаешь пересуды прислуги, мама? Вот уж не ожидал от тебя.
- Что тут...
- А тот, кто рассказал Крейн эту сплетню, мог назвать имя моей посетительницы? Он ее знал в лицо?
- Нет, но он ее подробно описал, и описание полностью сходится с...
- Чушь! - объявил Колин.
- Ты хочешь сказать, что у тебя в доме была какая-то другая женщина за два дня до того, как ты сделал предложение
этой... этой?..
- Я хочу сказать одно: перестань вмешиваться в мою жизнь, - отрезал Колин. - И я тебе это говорю уже не в первый
раз.
Колин был взбешен. Словно наблюдая себя со стороны, он отметил, что слова матери только усилили его желание
защитить Эмму.
- Как это понимать? Ты готов порвать с семьей из-за женщины с таким прошлым, особы, которая провела несколько лет
в игорных притонах и...
- Эмма даже высокороднее тебя.
Баронесса отпрянула как от удара. Она всю жизнь страдала от сознания, что ее отец был всего лишь небогатым
помещиком. Это обстоятельство в семье никогда не обсуждали, и она едва поверила своим ушам, услышав об этом из уст
Колина.
- Она умна, воспитана, обладает врожденным чувством собственного достоинства, - продолжал ее сын. - Так что
лучше привыкай к мысли, что она будет твоей невесткой. И я запрещаю тебе, - Колин вперил в мать ледяной взгляд, -
запрещаю, слышишь, повторять сплетни о ней!
- Баронесса растерянно мигала. Колин не был похож на человека, потерявшего голову от страсти. Неужели она
ошиблась?
- Я тебя не понимаю, - жалобным тоном проговорила она.
- Вот в этом ты права, - спокойно согласился Колин.
- Я познакомила тебя с самыми завидными невестами Лондона. Некоторые были просто обворожительны, ни к одной
нельзя было предъявить ни малейшей претензии. И любая из них с радостью приняла бы твое предложение. Так зачем тебе
понадобилась...
- Ты сама сказала, что не понимаешь меня, - нетерпеливо перебил ее Колин. - А теперь послушай, что я намерен
делать.
Баронесса в каком-то оцепенении опустилась на диван. Ее пухлое личико скривилось в капризно-недовольную мину.
- Как ты мне действуешь на нервы, Колин!
- Это ты мне уже неоднократно говорила. Так вот, в следующую среду моя прабабка Силия дает обед в честь нашей
помолвки.
- Что?.. Тетушка Силия заодно с тобой? - недоуменно спросила баронесса.
- Она... согласилась с моими доводами.
Уэрхем не собирался сообщать матери, что их всесильная родственница обусловила свою поддержку рядом оговорок. Он
вспомнил слова пожилой дамы:
- Так и знай, разбойник, если твоя невеста мне не понравится - браку не бывать. И если ты воображаешь, что я не
смогу тебе помешать, то ты просто не знаешь, с кем имеешь дело.
- Я не могу даже этого представить, - проскулила баронесса.
- На званый обед она пригласит всех наших родственников, - продолжал Колин, игнорируя замечание матери. - И я
предполагаю, все примут приглашение.
- Разумеется, мы не можем не принять приглашение Силии, - слабым голосом отозвалась его мать.
За этим я и ездил к бабке, - подумал Колин.
- После этого мы вместе поедем на бал, который дают Кардингтоны. Пожалуйста, попроси леди Кардингтон прислать
Эмме приглашение.
- Зачем мне ее просить? - вскричала баронесса. - Да она из кожи будет лезть, чтобы залучить вас к себе. Ты
представляешь, какие по Лондону ходят сплетни? Если на балу Фелисити Кардингтон окажешься ты со своей... невестой, ей
будут завидовать все дамы света.
Колин кивнул. Его губы были крепко сжаты.
- Надеюсь, ты понимаешь, как на нас все будут пялиться, и какие шуточки будут отпускаться в наш адрес некоторыми
смелыми остряками? - сварливо сказала баронесса.
- Тут уж ничего не поделаешь. Наша задача - чтобы сплетни затихли сами собой и как можно скорее.
- Но...
- И тут я рассчитываю на твою помощь, мама, - сурово сказал Колин.
- Я не собираюсь...
- И на помощь Каролины.
- Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе погубить себя навеки?
- Напротив, мама. Напротив.
Баронесса смотрела на него, удивленная новым выражением его лица.
- Ты что, любишь эту женщину, Колин? Может быть, ты что-нибудь от меня скрываешь?
- Из нее получится прекрасная жена.
- Это не ответ на мой вопрос.
- Другого не жди.
- Нет, тебя просто невозможно понять, Колин, - брюзгливо проговорила его мать. - Наверное, это война тебя так
изменила.
- Очень может быть, - согласился Колин. - Но разве до войны я позволял тебе собой помыкать?
- Это верно, с тобой не было сладу уже с восьми лет. Я отлично помню, как однажды ты точно с таким же
высокомерным видом заявил мне за столом, что впредь не желаешь видеть у себя на тарелке вареную морковь. - Баронесса
поднесла к глазам платочек. - Тогда твой отец сказал, что у тебя независимый дух. А по-моему, это просто необузданное
упрямство.
Колин улыбнулся:
- До свидания, мама. Встретимся в среду.
- Колин!
Но тот, не желая слушать дальнейших возражений, уже вышел из комнаты.
- Какой же он заносчивый! - сказала баронесса. - И как он мне действует на нервы! - В запале она отшвырнула
ногой маленькую вышитую подставку для ног.
Эмма сидела у себя в спальне и старательно пересчитывала монеты и банкноты, разложенные перед ней на маленьком
столике.
Когда я собиралась замуж первый раз, - с грустью подумала она, - у меня был доход шестьсот фунтов в год. На этот
раз у нее было всего четыреста семьдесят девять фунтов с мелочью. Большую часть этих денег она выиграла у толстухи в
карточном салоне Барбары Ремплинг...
Эмма перевела взгляд на доставшуюся ей от матери ниточку жемчуга и изящную, переливающуюся перламутром и
персиковой эмалью брошку-камею - наследство от богатой бабушки. Это все, что у нее осталось из драгоценностей. Свое
обручальное кольцо она продала в Константинополе, чтобы заплатить карточный долг Эдварда.
Эмма убрала деньги в ридикюль и спрятала драгоценности. Не густо, прямо скажем, для того, чтобы выглядеть достойно
титула баронессы, но она верила в свою способность добиваться хорошего эффекта при малых затратах. Направившись к
двери, она мельком увидела свое отражение в зеркале и усмехнулась. За истекшие годы Эмма научилась двум полезным
вещам - играть в карты и изящно одеваться при почти полном отсутствии денег.
- Какие магазины мне лучше посетить? - спросила она у тетушки, которую нашла в гостиной.
Леди Арабелла с энтузиазмом принялась перечислять самые модные и дорогие магазины на Бонд-стрит. Эмма покачала
головой:
- Нет, туда, где одеваются светские дамы, я не поеду. Мне не по средствам переплачивать огромные деньги всего лишь
за адрес магазина. Разве нет других?
- Говорят, в Пантеоне все очень дешево, - с сомнением в голосе ответила леди Арабелла. - Но я там никогда не была.
- Ну, так давайте съездим туда, - весело предложила Эмма. - Если вы, конечно, согласны со мной поехать.
- А нас там не ограбят?
- Мы возьмем с собой Ферека. Когда он рядом, никто ко мне и приблизиться не смеет.
- Ну ладно, - все с тем же сомнением согласилась пожилая дама. Ей не очень-то нравился Ферек. - Но неужели ты
надеешься найти что-то приличное в подобном месте?
Эмма улыбнулась:
- Хотите узнать секрет, тетя? В городах полно интересных магазинов, куда никогда не заглядывают люди высшего
света. Тысячи вполне респектабельных женщин - например, жены адвокатов, лавочников - не могут себе позволить
одеваться на Бонд-стрит. И они гораздо дешевле покупают тонкий муслин и отделку для платьев в других местах.
Леди Арабелла посмотрела на нее с ужасом:
- Неужели ты собираешься одеваться как жена лавочника?
- Нет, не собираюсь. Но ничто не мешает мне использовать ту же материю. Поехали и убедитесь в этом сами.
Тетушка с обреченным видом пошла одеваться, и, зная, что эта процедура займет у нее немало времени, Эмма велела
горничной позвать в гостиную Ферека.
- Слушаю, госпожа, - раздался через несколько минут его бас.
Он вошел в комнату, отчего та сразу словно уменьшилась в размерах, и встал около открытой двери как огромная
бронзовая статуя.
- Ферек, я выхожу замуж, - сказала Эмма.
Тот и глазом не моргнул.
- За того джентльмена, что был здесь сегодня утром, - добавила Эмма.
- За английского милорда с необыкновенными глазами? - спросил Ферек.
- Э-э-э... да. - Эмма посмотрела на Ферека с удивлением. - Что ты понимаешь в глазах, Ферек?
- Так Эллен говорит.
- А...
Эллен - так звали горничную.
- Он богат? - спросил темнокожий гигант.
- Да.
- Он важный бей?
- Во всяком случае, он аристократ, - сказала Эмма, не уверенная, совпадают ли европейские и турецкие понятия.
Ферек удовлетворенно кивнул:
- Это хорошо. Вам надо выйти замуж за богатого человека, который подарит вам много драгоценностей и поселит вас в
красивом доме. У него нет других жен?
- Других?.. - Тут Эмма вспомнила, что на родине Ферека мужчинам разрешается иметь несколько жен. - Нет, -
твердо сказала она. - Других жен у него нет.
- Тогда вы будете главной женой, - удовлетворенно сказал Ферек. - Отлично. А я буду начальником над слугами.
- В Англии у мужчин бывает только одна жена. И слуги находятся под началом дворецкого. Ты, конечно, останешься
моим личным слугой, но у барона Сент-Моура уже есть штат слуг, и тебе придется научит
...Закладка в соц.сетях
