Жанр: Любовные романы
Влюблена ... заочно
...нельзя. Я и так слишком долго тянул. Все
равно тебе придется об этом узнать, не от меня, так от... — О чем
узнать?
Его сумрачный тон пугал ее. Сердце болезненно сжималось, в голове
прокручивались тысячи кошмарных сценариев. Что такое мог натворить Майк?
Почему он боится, что она его разлюбит? Может быть, он употребляет
наркотики? Или играет в азартные игры? А может, когда-то бросил своего
незаконного ребенка? Внезапно София осознала, как мало, в сущности, знает
она о человеке, которого так пламенно любит.
— Майк, — воскликнула она, — ты меня пугаешь!
Майкл тяжело вздохнул.
— Что ж, пора сказать все начистоту.
— Майк, — она сжала его руку, — что бы тебя ни мучило, вдвоем
мы с этим справимся.
Я не покину тебя. Не разлюблю только оттого, что у тебя какие-то
неприятности.
— Ты серьезно, София?
— Да, да, я серьезно! Только, пожалуйста, не лги мне!
— София, все это время я только и делал, что лгал.
— Да что ты такое говоришь?! — Ужас охватил ее.
— Лгал всем вам.
— Всем? Господи, да о чем ты? — Жар страсти бесследно исчез,
уступив место смятению и страшной тревоге.
— Да, я обманщик и еще хуже того.
— Хуже?
— Шпион.
— Шпион? — София нахмурилась. — Не понимаю... — Я не
тот, за кого вы все меня принимали.
— Не Майк Барр, курьер корпорации
Баррингтон
?
— Нет.
Что с ней? Казалось, пол ушел из-под ног и она рухнула в бездну. Минуту
назад целовалась с человеком, которого любит, а в следующую минуту перед ней
предстал незнакомец.
— Кто же ты? — тихо спросила она.
— А ты не догадываешься?
— Н-нет... — Она по-прежнему не понимала, куда он клонит.
— Вслушайся в мой голос, София. Он ничего тебе не напоминает? —
Голос его вдруг изменился. Исчезла притягательная ленивая хрипотца — ее
место заняли жесткие, командные интонации босса.
— Нет! — воскликнула она в ужасе.
— Да, — угрюмо ответил он. — Я Рекс Майкл Баррингтон-младший.
Глава 11
Он ее обманывал!
Эта ужасная мысль оглушила ее, парализовала, едва не лишила рассудка. Все
эти месяцы она работала на него, думая, что он в Германии, а он был под
самым носом. Следил за ней. Шпионил. Выведывал ее секреты.
Он видел каракули в блокноте. Слышал ее разговор с Оливией. А только что она
сказала ему в лицо, что жизнь его пуста, а сам он достоин жалости!
Что ж, — гневно подумала София, — на что напрашивался, то и
получил. Что еще он ожидал услышать о себе, когда шнырял по корпорации в
облике Майка Барра? Мне нечего стыдиться!
Тут же вспомнилось и другое: поездка на мотоцикле, вечер в кабинете с
пиццей. Он пообещал, что придет на пикник, но вместо этого явился в облике
Майка. И состязание, на котором они оказались в паре, — это,
разумеется, тоже было подстроено.
Черт бы его побрал! Куда ни глянь — все ложь! Что же тогда его признание в
любви — правда или новая хитрая игра?
Смущение сменилось гневом. Как он посмел так с ней поступить?!
— Ты... ты... — прошипела София, не находя подходящего слова,
чтобы определить всю меру его бессовестности.
И вдруг их обоих ослепил свет.
София заморгала. Она по-прежнему стояла на коленях, прижав кулаки к груди.
Детское одеяльце скомкалось. Сумочка и пакет валялись в углу. Майк... нет,
Майкл сидел на полу в нескольких дюймах от нее — растрепанный, в рубашке без
пуговиц, со следами губной помады на щеках.
— Прости, София, — тихо произнес он. — Я не думал, что все
так повернется, и не желал этого. — Он поднялся и протянул ей руку.
Но София оттолкнула его руку и встала сама. Гнев придал ей сил. Какова
наглость — извинился и думает, что все в порядке! Разве извинениями склеишь
разбитое сердце?
Майкл Баррингтон совершил непростительный грех. Обманул ее. Как отец обманул
мать. И еще надеется, что после этого она по-прежнему будет ему доверять!
София с трудом сглотнула и уставилась в угол. Сейчас она не могла на него
смотреть. Или — еще хуже — вспоминать о том, что только что едва не занялась
с ним любовью.
О, мама, как ты была права! Мужчины — грязные, двуличные, лживые скоты!
Тяжело дыша, дрожащими руками София поправила одежду: водворила на место
лифчик, застегнула блузку, разгладила сбившуюся юбку.
Напряженный слух ее уловил шум мотора.
Лифт возвращался к жизни.
В следующий миг двери растворились.
— Доченька, позволь мне войти! Не могу видеть, как ты мучаешься!
— И что ты мне скажешь?
Я же предупреждала
?
— София, неужели ты считаешь меня такой бессердечной?
Тяжело вздохнув, София поднялась с кровати и отперла дверь. Джанет на своем
кресле въехала в спальню: на лице ее отражались беспокойство и
озабоченность. София опустилась на колени перед креслом и позволила матери
прижать ее, как ребенка, к груди.
— Все образуется, милая, вот увидишь, — шептала Джанет, гладя ее
по голове.
— Ты была права, — пробормотала София, — когда говорила, что
от таких мужчин одни неприятности.
— Милая моя, тебе нечего стыдиться! Такое могло случиться с каждой.
Застрять в лифте вместе с мужчиной, который вызывает в тебе такую страсть...
тут кто угодно потеряет голову!
Тебе не в чем винить себя.
София потрясенно всмотрелась ей в лицо.
— Мама, я тебя не узнаю! Что заставило тебя изменить свои взгляды?
Губы Джанет тронула застенчивая улыбка.
— Знакомство со Стенли Уиткомбом. Он такой чудный человек! Добрый,
честный, искренний, заботливый. Как жаль, что много лет назад мне не
встретился мужчина, похожий на него!
— Мама! — изумленно воскликнула София. — Что ты такое
говоришь?
— Нет-нет, дорогая, — поспешила предупредить мать. — Мы со
Стенли — просто друзья. Но он первый мужчина в моей жизни, рядом с которым
мне легко и радостно. Какая жалость, что мне уже сорок шесть! Слишком долго
я цеплялась за старые обиды. Столкнувшись с одним-единственным подлецом, я
вообразила, что таковы все мужчины, и отравила жизнь и себе, и тебе.
— Мама, ты не представляешь, как долго я ждала от тебя таких
слов! — София крепко обняла мать. — Но ты уверена, что вас со
Стенли соединяют чисто платонические чувства? Не стесняйся и не отказывай
себе в надежде. Может быть, ты сумеешь сделать его счастливым?
— Пока слишком рано об этом говорить. Скажем просто, что у меня
появился новый друг.
— Я так за тебя рада! Стенли и вправду чудесный человек!
Джанет смущенно улыбнулась.
— Это правда. Но вернемся к твоим делам. Что это за странная история —
будто курьер Майк оказался Майклом Баррингтоном?
— Так и есть, — помрачнела София. — Прикинулся курьером,
чтобы следить за подчиненными.
— Господи, словно в каком-нибудь шпионском фильме! Что ж, наверно, это
самый лучший способ узнать свою компанию изнутри.
— Мама, он всех обманывал!
— А ты его любишь?
— Уже не знаю. Ведь он не тот, за кого я его принимала. Точно знаю
одно: работать с ним я больше не буду.
Отчаяние снова сжало ей горло. Она по-прежнему любит Майкла. Никакой обман,
никакая двуличность не заставят ее забыть те чувства, что он пробудил в ней.
Но строить отношения с человеком, который лишен главного достоинства —
честности?..
— Ты же любишь свою работу! — возразила Джанет.
— Найду другую.
— Ты уверена в своем решении? Подожди.
Подумай. Не стоит спешить.
— Мама, у меня нет выбора. Я просто не смогу больше общаться с Майклом.
Решено: завтра я подаю заявление об уходе.
Он проиграл.
И проиграл по-крупному.
После того как София узнала правду (и главное — как узнала), она на него
больше и не взглянет. Не говоря уж о том, чтобы дать ему еще один шанс.
Почему он не сказал ей раньше? Зачем тянул до последнего? Впрочем, у него
была причина: хотел сперва узнать, любит ли она его или охотится за его
состоянием. И он боялся открыть правду о себе, не зная, что у нее на уме. Он
не доверял ей — и заплатил за это высокую цену. Едва ли стоит надеяться, что
она его простит.
София глубоко потрясена и оскорблена — и ее можно понять. Он разочаровал ее.
Оказался лжецом, обманщиком, шпионящим за собственными подчиненными. Людьми,
которые любили Майка Барра и доверяли ему. Что скажут они завтра, когда
правда выйдет наружу? Скорее всего, почувствуют, что их предали. Решат, что
их просто использовали.
В реве и грохоте мотора, рассекая надвое теплую аризонскую ночь, Майкл
мчался вперед. Было три часа ночи: уже несколько часов он гонял по ночным
улицам Финикса.
Теперь он понимал, какую совершил ошибку. Пусть с самыми лучшими намерениями
— что в этом толку? Хотел убедиться, что в корпорации
Баррингтон
все
ладно, а вместо этого глубоко оскорбил девушку, которую любил.
Такой боли, такого страдания он не испытывал с тех пор, как потерял мать. Но
в той трагедии не было его вины — Майкл не имел власти над жизнью и смертью.
Теперь же он собственными руками погубил свое счастье и не мог винить в этом
никого, кроме самого себя.
Больше всего он сожалел не о себе, а о ней. При мысли о Софии его пронзал,
жгучий стыд. Нежная девушка с горячим сердцем, созданная для любви и
ласки... Он мог бы растить и холить хрупкий цветок ее доверия — а вместо
этого грубо его растоптал.
Отец был прав: его погубило неумение доверять.
Так что же, Баррингтон? — прозвучал в мозгу голос, удивительно
напоминающий голос курьера Майка. — Так, все и оставишь?
— Но что я могу сделать? — прорычал Майкл. — Я ей не нужен!
Она сказала, что любит тебя.
— Не меня! — Подняв голову, Майкл горько рассмеялся в мертвенно-
желтый лик луны. — Она любит курьера Майка.
По иронии судьбы он попался в собственную ловушку. Разве не сам он хотел,
чтобы София влюбилась в Майка и тем доказала, что способна следовать
велениям сердца и любить бедняка?
Что ж, он преуспел — и даже слишком. Теперь София любит маску, роль,
созданную его воображением. Но истинный Майкл не таков. Он не беззаботен, не
беспечен, не стремится к приключениям. Ему трудно заводить друзей. И вообще
он — не легкий человек.
София была права: его жизнь пуста... Еще не поздно измениться, — снова
заговорил тот же внутренний голос. — Ведь курьер Майк — часть тебя.
Часть твоей души жаждет сбросить с себя оковы бесчувствия и научиться
доверять людям. Часть твоей души готова радоваться жизни и любить — любить
по-настоящему, без колебаний и ограничений.
В душе его снова сверкнул огонек надежды. Может быть, удастся убедить Софию дать ему еще один шанс?
Есть только один способ это выяснить.
На следующее утро, в восемь часов, Майкл вошел в комнату отдыха, чтобы
подкрепить свои силы чашечкой кофе перед грядущим испытанием. Сегодня на
общем собрании ему предстояло явиться пред изумленными сослуживцами в образе
Рекса Майкла Баррингтона.
— Сюрприз!
Майкл поднял удивленный взгляд. Кажется, здесь собралась вся корпорация. В
тесной комнатке столпилось не меньше сорока человек в праздничных нарядах, с
лентами и воздушными шарами в руках. Среди них Майкл увидел всех своих
друзей: Джека и Ника, Сэма и Лукаса, Кайла и Синди, Стенли Уиткомба, Рэйчел,
Патрисию и Молли. На стене за кофеваркой висел огромный плакат:
Нам будет
не хватать тебя, Майк!
На столе возвышался шоколадный торт с кремовой
надписью:
До свидания!
Прощальная вечеринка! Этого он не ожидал. И этим людям он должен признаться,
что все это время их обманывал! Тяжело сглотнув, Майкл обвел глазами толпу в
поисках Софии. Ее нигде не было.
— Привет, дружище! — Джек, выступив вперед, хлопнул его по
спине. — Что, удивили мы тебя?
— Заходи, заходи! — потянула его в комнату Синди. — Попробуй
торт!
— Без тебя нам будет одиноко, — вставил Сэм.
— Мы приготовили тебе подарок, — добавил Ник, поднимая на всеобщее
обозрение сверкающий хромированный мотоциклетный руль, перевязанный красной
ленточкой. — Это чтобы ты не забывал нас.
Майкл молчал, потрясенный душевной щедростью сослуживцев. Стыд сжимал ему
горло. Кто-то подтолкнул его вперед, а Ник сунул ему в руки руль.
— Я... я не могу это принять, — пробормотал он.
В этот момент дверь отворилась. На пороге появилась София: руки скрещены на
груди, голубые глаза сверкают гневом. Но и сейчас она была прекраснее всех
женщин, какие встречались Майклу на жизненном пути.
Что ж, пора сделать роковой шаг. Сейчас. При всех. И пусть София будет
свидетельницей.
— Не глупи! — ободрил его Джек. — Это же специально для тебя
куплено!
— Майк, мы просто хотим показать, как тебя любим! — добавила
Патрисия.
Теперь он понимал, что это правда. Сослуживцы любят его. Любят, еще не зная,
что он обманул их доверие.
Майкл взглянул в лицо Софии. Она не опустила глаз, не отвела взгляд.
— Я не могу принять ваш подарок по двум причинам. — Он кашлянул и
заговорил тверже, не отрывая глаз от Софии, словно обращался только к ней:
— Во-первых, я не увольняюсь.
Толпа радостно зашумела.
— Но подарок все равно возьми себе, — настаивал Ник. — Как
знак нашей дружбы.
— Надеюсь, — проговорил Майкл, — что не потеряю вашу дружбу,
когда договорю то, что хочу сказать.
Воцарилась тишина. Удивленно и настороженно люди переводили взгляды с него
на Софию и обратно.
С усилием отвернувшись от Софии, Майкл обвел сослуживцев взглядом.
— Я должен сделать объявление. — Майкл набрал воздуху в грудь. Он
начал грязную игру — он ее и закончит. — Я ваш новый босс, Рекс Майкл
Баррингтон-младший.
София сморгнула подступившие к глазам слезы. Повторив эти слова, Майкл нанес
ей новый удар в кровоточащее сердце. До сих пор она могла еще надеяться, что
ошиблась, ослышалась, чего-то не поняла... Теперь рухнула последняя безумная
надежда.
В сумочке у нее лежало заявление об увольнении.
Работа в корпорации
Баррингтон
подошла к концу.
Нет, Майкл не увидит ее плачущей! Она повернулась на каблуках и выбежала из
комнаты.
— Прошу прощения... — послышался сзади знакомый голос.
Он идет за ней!
Задыхаясь, с отчаянно бьющимся сердцем, София стрелой вылетела в холл.
— София!
Его шаги гремели в ушах, гулким эхом отдаваясь от стен.
Добежав до лифта, она остановилась как вкопанная. Тот самый лифт, в тесной
кабине которого она провела прошлый вечер. И в этом самом лифте узнала
правду. Узнала, что ее любимый — двуличный лжец, ловко манипулирующий людьми
в своих целях. Как раз такой человек, против которых предостерегала ее
Джанет.
Усилием воли она заставила себя дышать глубоко и ровно. Достала из сумочки
конверт с заявлением об увольнении и медленно повернулась. Каким-то
сверхъестественным напряжением душевных сил ей удалось изобразить холодное
спокойствие.
— Доброе утро, мистер Баррингтон.
— София, нам надо поговорить.
Волосы его были всклокочены, галстук сполз на сторону, и весь он выглядел
таким... несчастным! София закусила губу, чтобы не поддаться состраданию, и
напомнила себе, что этому человеку верить нельзя. Пусть не воображает, что
сумел разжалобить ее фальшивой ранимостью! Он не такой, каким кажется. Во
всех смыслах.
— Говорить нам не о чем. — София протянула ему конверт.
— Что это?
— Прочти.
Майкл разорвал конверт, торопливо пробежал глазами заявление.
— София! — воскликнул он. — Не можешь же ты уволиться из-за
меня!
— У нас свободная страна. — Она вскинула голову, молясь, чтобы не
задрожал голос. — Я могу делать все, что хочу.
— Тебе нужна работа, чтобы кормить мать!
— Не беспокойся. Как-нибудь выживем.
— Прошу тебя! — взмолился Майкл. — Я понимаю, что между нами,
возможно, ничего уже не исправить, но зачем же увольняться? Ведь ты —
отличный работник, и твой уход станет огромной потерей для
корпорации... — Незаменимых нет. Найдешь себе другую секретаршу, —
отрезала она.
Вся сила духа требовалась ей, чтобы, глядя прямо в эти чудные зеленые глаза,
не поддаваться его уговорам и настаивать на своем. Всей душой она жаждала
простить его — но как? Если он лгал о самом главном, о самом себе, значит,
может обмануть ее в чем угодно! Нет, она не сможет жить с человеком,
которому не доверяет.
— Ты не хочешь больше работать со мной. Понимаю, — вздохнул
Майкл. — Но почему бы тебе не остаться в компании на другой должности?
София вздрогнула, словно от боли. За два года корпорация
Баррингтон
стала
для нее настоящим домом, полным друзей. Ей будет очень тяжело начинать
сначала на новом месте.
— Майкл, я не могу больше находиться с тобой в одном здании. После
того, что ты со мной сделал... Это слишком больно.
— София, я так сожалею... — Он потянулся к ней, но она отпрянула.
Он кивнул. В глазах его София прочла неподдельную боль. — Понимаю.
Из комнаты отдыха высунулось несколько любопытных голов. София поняла, что
пора кончать разговор, пока вокруг них с Майклом не собралась вся
корпорация.
— Могу порекомендовать тебя в какое-нибудь из наших иногородних
отделений, — предложил Майкл. — Например, в Седоне.
— Спасибо, не надо. Пожалуйста, рассмотри мое заявление не откладывая.
Она повернулась и пошла прочь, не в силах больше смотреть в лицо человеку,
разрушившему ее жизнь.
— София, — позвала мать, — к тебе кто-то пришел!
Майкл! Сердце Софии подпрыгнуло от радости, но тут же камнем ухнуло вниз. За
последние три дня чувства ее скакали вверх-вниз, словно на каких-то
чудовищных
американских горках
: то она предавалась безумным надеждам, то
впадала в отчаяние, думая о том, что потеряла навсегда. Одного лишь чувства
не было в ней — готовности простить Майкла и начать сначала.
София приоткрыла дверь спальни.
— Я не хочу ни с кем разговаривать.
— Это не Майкл, — ответила мать.
— Тогда попроси немного подождать. Она поспешила в ванную. Из зеркала
на нее смотрело незнакомое измученное лицо с красными, опухшими от
безутешных слез глазами. Сколько времени понадобится ей, чтобы оправиться от
потери и горечи предательства?
Глубоко вздохнув, София заставила себя выйти в гостиную и поздороваться с
гостем. К своему немалому удивлению, она обнаружила там не кого иного, как
Милдред Ван Хесс.
— Здравствуй, София, — обычным своим тоном, твердым и непреклонным, поздоровалась Милдред.
— Здравствуйте, Милдред, рада вас видеть.
— Оставляю вас вдвоем, — проговорила Джанет.
— Присаживайся, — Милдред похлопала по кушетке рядом с собой.
София робко села.
— Вас прислал Майкл?
— Нет. Он понятия не имеет, что я здесь. Но я хочу показать тебе
характеристику, которую он на тебя написал.
— Милдред, — решительно произнесла София, — что бы он ни
написал, это не заставит меня передумать.
— Пожалуйста, просто прочти.
Поколебавшись, София взяла у Милдред папку, достала оттуда лист бумаги и
начала читать:
Дано для предъявления по требованию.
В течение прошедших двух лет София Шеферд трудилась в корпорации
Баррингтон
. Работа ее всегда была безупречна, деловые способности — выше
всяких похвал. Мисс Шеферд — трудолюбивый, серьезный, исполнительный
работник, обладающий высокими моральными качествами. Она честна, безупречно
порядочна, искренна и открыта. За прошедшие пять с половиной месяцев работы
моим личным помощником мисс Шеферд многому меня научила. Благодаря ей я
понял, как важна в отношениях между людьми честность. Хочу добавить, что
корпорации — и мне лично — будет очень ее не хватать. Искренне ваш, Рекс
Майкл Баррингтон
.
На глазах выступили слезы, но усилием воли София загнала их обратно, не
позволив пролиться на бумагу. Никогда в жизни она не получала такой
блестящей характеристики! Да еще с личными благодарностями — она, мол,
многому его научила, ему будет ее не хватать... — Всех наших
сотрудников поразило известие, что Майкл Баррингтон и Майк — один и тот же
человек, — мягко заметила Милдред.
— И, должно быть, все почувствовали себя обманутыми.
— Некоторые — да. Но другие обрадовались тому, что новый шеф так
глубоко вникает в дела корпорации. Тем более что он извинился за обман.
Теперь он понимает, что поступил не правильно. Майкл очень изменился, София.
Благодаря тебе.
— Извините, но мне трудно в это поверить.
— Он в отчаянии, — продолжала Милдред. — Не может работать —
целыми днями сидит на своем месте и смотрит в окно, и лицо у него такое, что
взглянешь — и слезы на глаза наворачиваются. Не отвечает на звонки, отменяет
назначенные встречи. Мы не знаем, что делать. Рекс не может уйти на пенсию,
пока Майкл в таком состоянии!
Каждое слово Милдред разрывало Софии сердце.
— Мне очень жаль, — пробормотала она.
— Может быть, ты бы лучше поняла Майкла, если бы узнала кое-что о его
прошлом.
— Милдред, не надо придумывать ему оправдания.
— Я ничего не придумываю, София. Просто рассказываю все как есть.
Баррингтоны не всегда были богаты. Сам Рекс вырос в бедности. Но у него была
сильная воля и стальная хватка. Первый свой отель он купил, когда Майклу
было пять лет. Чтобы вести бизнес, семья переехала из Сент-Луиса в Лос-
Анджелес. Затем последовало еще двенадцать переездов, пока наконец
Баррингтоны не обосновались в Финиксе.
София с трудом представляла себе Майкла пятилетним мальчиком. Ей казалось,
что и тогда у него должна была быть сногсшибательная улыбка.
— Майклу пришлось расстаться с родным домом, с бабушкой и дедушкой. В
детстве он был робким, застенчивым мальчиком и тяжело привыкал к новому. А
отец был так занят, что почти не видел сына. Поэтому Майкл очень сблизился с
матерью.
Совсем как я в детстве!
— подумала София, удивленная, что у нее и Майкла
нашлось что-то общее.
— Вскоре бизнес Рекса наладился, и он разбогател так, как мог только
мечтать. На сына ему по-прежнему не хватало времени, но теперь он заваливал
Майкла дорогими игрушками, чтобы загладить свою вину.
— Ему, наверно, казалось, что отец его бросил?
— Верно. Теперь Рекс очень об этом жалеет — но что делать? Прошлого не
исправишь.
Значит, — думала София, — Рекс тоже считал, что главное в жизни —
деньги
. Совсем недавно и она так думала. Но встреча с Май-ком заставила ее
понять, что счастье не продается. Разве можно купить любовь?
— Раньше у Майкла не было друзей, но потом, прослышав о богатстве его
отца, все одноклассники начали навязываться ему в компанию, —
продолжала Милдред. — Скоро он понял, что им просто пользуются, и
перестал доверять людям. В подростковом возрасте его переживания вылились в
открытый бунт. Он твердил, что ему ненавистно само имя
Баррингтон
, что
всех вокруг интересуют только его деньги. После одной крупной ссоры с отцом
он сел на свой мотоцикл и уехал куда глаза глядят. Несколько лет бесцельно
мотался по стране... а потом встретил Эрику.
— Кто это?
— Хитрая и алчная стерва-золотоискательница. Разузнала, кто такой
Майкл, устроила
случайную встречу
и приворожила его. Бедняга не знал, что
все это подстроено, и влюбился в нее по уши.
— И что же было дальше? — прошептала София. В груди у нее что-то
болезненно сжалось. Да, это многое объясняет. Объясняет, почему Майкл проник
в собственную компанию под чужим именем. Почему подозревал ее в алчности и
корысти. Почему не решался раскрыть перед ней свое истинное
я
.
— В конце концо
Закладка в соц.сетях
