Жанр: Любовные романы
Влюблена ... заочно
...ь заработалась допоздна?
Она кивнула.
— Интересно, оценит ли Майкл Баррингтон, как ты для него стараешься.
Двери лифта открылись, и Майк шагнул внутрь.
София заколебалась. Стоит ли подниматься на лифте вместе с ним? В этой
крошечной кабинке их будет разделять лишь несколько футов... — Ты
идешь? — Он лукаво улыбнулся, вздернув брови и склонив голову.
Почему бы и нет? — подумала София. — Всего-то один этаж!
Расправив плечи, она храбро шагнула через порог.
София чувствовала, что Майк не сводит с нее глаз. Его взгляд обжигал почти
физически. Но она не осмеливалась взглянуть в его сторону. Наконец двери
закрылись, и лифт двинулся вверх.
Майк кашлянул.
— Ты, наверно, слышала, что я сегодня уволился. И что скажешь?
Она бросила на него быстрый взгляд.
— А чего ты ждешь?
— Я надеялся, ты скажешь:
Мне будет не хватать тебя
.
— С какой стати?
Он скорчил выразительную гримасу.
— Мне казалось, между нами что-то было.
— Вот как? Если так, почему же ты уезжаешь?
Он гордо вздернул голову.
— Чтобы не мешать твоему предполагаемому роману с Майклом Баррингтоном.
— Ерунда! — с жаром выкрикнула она. — Пустая отговорка!
— Подожди-ка минутку, — он выставил вперед ладони. — Ты ясно
дала понять, что я тебя не интересую, потому что ты сохнешь по своему боссу.
И что мне, по-твоему, остается делать?
— Разумеется, уйти! — фыркнула София. — Сбежать. В этом тебе
нет равных, верно, Майк? Ты же не привык долго задерживаться в одном городе,
или на одной работе, или с одной женщиной!
— Это ты, София, приводишь пустые отговорки. Говоришь одно, а думаешь
другое. Как я могу остаться и бороться за тебя, когда ты всеми возможными
способами объяснила, что я для тебя недостаточно хорош?
— Никогда я такого не говорила! — гневно сверкнув глазами,
возразила София. Черт бы его побрал за эти потертые джинсы и облегающую
тенниску, за красоту, за бешеную сексуальность! — Ты для меня вполне
хорош!
— Только недостаточно богат, так?
— Не передергивай. Дело не в деньгах.
— А в чем же?
— Мне нужен человек, на которого можно положиться, — тихо ответила
София. — Человек, которому можно довериться в трудные времена. Честный
человек, который не станет мне врать или выдумывать отговорки. Человек,
способный взять на себя ответственность за семью.
— И ты думаешь, что я не такой? — поинтересовался он, воинственно
уперев руки в бока.
— Правильно.
— А Майкл Баррингтон тебе подходит? Потому что ему есть чем обеспечить
семью? — допытывался Майк.
— Речь не о Майкле Баррингтоне, а о нас с тобой.
Вдруг кабину тряхнуло. Наверху, в шахте, звучно заскрипели кабели, и лифт
резко остановился.
— Что такое? — воскликнула София.
— Не знаю.
Оба взглянули на цифровое табло. Первый этаж.
Но дверь не открывалась.
— Майк! — прошептала София, чувствуя, как дрожит голос: она с
детства побаивалась тесных запертых помещений. — Почему не открывается
дверь?
— Заклинило, должно быть. Не пугайся. — И он нажал кнопку
Открыть
.
Никакого результата.
Майк снова и снова нажимал на кнопку — ничего. София несколько раз глубоко
вздохнула, стараясь успокоиться.
— Не беспокойся, милая, я тебя отсюда вытащу.
Сверху послышался какой-то треск. Майк нахмурился.
— Что за черт? — воскликнул он.
В тот же миг свет погас, и сердце Софи судорожно сжалось.
— Майк! — вскрикнула она.
— Я здесь, милая! — В темноте она почувствовала его руку и
схватилась за нее, словно утопающий за соломинку. — Не бойся! Я здесь.
Ты не одна.
О нет, она не одна! Она заперта во тьме вместе с единственным мужчиной,
способным разжечь пожар в ее теле и душе.
Глава 10
— С тобой все нормально? — спросил Майк, сплетя ее пальцы со
своими.
Как странно чувствовать, что он рядом, но не видеть лица... — Да.
— У тебя в сумке случайно не найдется фонарика или спичек?
— Нет, к сожалению. Как ты думаешь, что случилось?
— Почему-то вырубилось электричество. В безликой темноте голос его
звучал удивительно похоже на голос Майкла Баррингтона. София даже вздрогнула
— так явственно его звучание вызвало в памяти глубокий теплый баритон шефа.
— Попробую нащупать телефон и вызвать помощь, — произнес
он. — Не возражаешь, если я тебя отпущу?
Он отпустил ее руку и шагнул в сторону — София ощутила его движение по
легкому колыханию воздуха.
— Ну как? — подала голос София, стремясь нарушить тревожное
молчание и заглушить свои страхи.
— Темно, как в чашке какао. Ничего не вижу.
София услышала, как Майк шарит рукой по стене. Звук снятой с рычага
телефонной трубки — и спасительный гудок.
— Алло! — произнес Майк. София ждала, прижавшись спиной к стене.
Становилось жарко и душновато.
— Алло! Оператор?
Ответили! София облегченно вздохнула — только сейчас она сообразила, что все
это время задерживала дыхание. Майк коротко объяснил ситуацию, попрощался и
повесил трубку.
— Ну что? — спросила София.
— Случилась серьезная авария: грузовик врезался в трансформатор и
вырубил свет в двенадцати кварталах. За нами кого-нибудь пришлют, но сейчас
у них на очереди более неотложные дела.
— И что это значит?
— Это значит, что придется подождать. Может быть, несколько часов.
Несколько часов? В кабине лифта? Наедине... с Майком?
София сглотнула и зажмурилась.
— Может быть, это знак Божий, — заметил Майк. По голосу София
поняла, что он улыбается.
— Знак Божий? — повторила София.
— Нам с тобой никак не удавалось серьезно поговорить. Быть может,
Господь пожалел нас и решил вмешаться.
— Мм... — София, вот уже несколько недель я хочу кое-что тебе
сказать. Кое-что очень важное.
Ее охватила тревога. Казалось, все худшее уже произошло — он уезжает из
Финикса и увозит с собой ее сердце... Что же за новое испытание он ей
приготовил?
— Может быть, не стоит? — заметила она.
— Почему бы и нет? — ответил Майк. — Впереди — долгая ночь.
— Мама будет беспокоиться, — проговорила София. — Как ты
думаешь, отсюда можно ей позвонить?
— Это телефон только для вызова электрика, — ответил Майк. —
Он не связан с городской сетью.
— О боже мой!
София почувствовала, что Майк придвигается ближе.
— В службе помощи уже знают, что мы заперты здесь. Не сомневаюсь, кто-
нибудь сообщит твоей матери.
София вспомнила про детское одеяльце, которое приготовила в подарок Оливии.
— Можно расстелить одеяльце и сесть на него, — предложила
София. — Это удобнее, чем сидеть на голом полу, а Оливия, думаю, нас
простит. — Достав одеяло из пакета, она расстелила его на полу. —
Ну вот.
Майк сел и, нащупав в темноте ее руку, усадил девушку рядом с собой.
Никогда в жизни София не оказывалась в такой непроглядной тьме! В кабину не
проникал ни один лучик света.
Майк обнял ее за плечи и привлек к себе.
— Не возражаешь? — прошептал он. Возражаю? Вот еще! София положила
голову ему на грудь, прислушиваясь к спокойному, размеренному биению сердца.
Вдруг у него заурчало в животе. София хихикнула.
— Есть хочешь?
— Я сегодня не ужинал. Жаль, что сюда нельзя заказать пиццу. Помнишь
ту, что мы заказали несколько недель назад и так и не попробовали? —
произнес Майк.
У Софии запылали щеки: она слишком хорошо помнила, что отвлекло их от пиццы.
— У меня в сумочке есть сырные крекеры, — предложила София.
Нашарив сумочку, она на ощупь нашла там целлофановый пакетик.
— Да ты настоящий скаут! — улыбнулся Майк. — Всегда готова.
— Ошибаешься, я никогда не была скаутом, — ответила София.
— Почему?
— Мне очень хотелось, но у мамы не было денег на форму и снаряжение.
София разорвала пакетик и протянула Майку крекер.
— Похоже, вы были очень бедны. — Майк долго молчал. —
Наверно, для тебя это было нелегко.
— Нелегко? — фыркнула София. — Да ты не представляешь, что
это такое!
— Ты права, — ответил он, — не представляю.
— А каким было твое детство? — спросила она. — Кто твои
родители? Где ты рос?
Что ж, София упрощает ему задачу, подумал Майкл. К тому же в чернильной
тьме, не видя собеседника, исповедоваться куда легче. Стряхнув с пальцев
крекерные крошки, он привлек ее к себе. До чего же здорово чувствовать, как
она прижимается к нему! Майкл зарылся носом в ее волосы, вдохнув их сладкий
аромат. Какое блаженство!
— Мамы давно нет в живых, — начал он. — Она умерла пятнадцать
лет назад. От рака.
— О, Майк!
— Она была удивительной женщиной.
— Когда мне было восемнадцать, у моей мамы случился инсульт. Я знаю,
каково это — когда близкий человек тяжело болен. А твой отец? —
спросила она.
— Жив и здоров, слава богу.
— Где он живет?
Настало время признаться. Но нет, не сейчас! Сперва он должен убедиться, что
она готова вручить свою судьбу Майку. Лишь когда она пройдет испытание и
докажет свою искренность — тогда, и не раньше, он расскажет правду о себе.
Однако и лгать Майкл больше не мог.
— Отец живет здесь, в Финиксе.
— Почему же ты никогда не говорил, что Финикс — твой родной город?
Майкл почувствовал, что пора сменить тему.
— Расскажи о своем отце.
В тот же миг Майкл ощутил, как София напряглась и чуть отстранилась от него.
— Мой отец был лгуном и обманщиком, — жестко ответила она. —
Он уверял маму, что любит ее и готов жениться, а сам хотел только затащить
ее в постель. А ей было всего семнадцать, и она совсем потеряла голову от
любви.
— А потом забеременела.
— Да, — прошептала София.
Майкл молчал — да и что тут можно было сказать? По боли и гневу в ее голосе
он понял, что София так и не простила отца.
— Когда мама рассказала ему о беременности, он потребовал, чтобы она
сделала подпольный аборт. Ему было плевать и на нее, и на меня. Но мама
отказалась отнимать у меня жизнь. А потом узнала, что он уже женат.
Представляешь?
— К сожалению, такое случается. Догадываюсь, как тяжело пришлось твоей
матери.
— Тяжело — это мягко сказано. Ее родители пришли в ужас. Отправили ее в
другой город к тетке и потребовали, чтобы она отдала меня на усыновление. Но
мама отказалась: ведь я была единственным, что у нее осталось.
Теперь Майклу многое стало ясно: недоверие Джанет к мужчинам, преданность,
которую София испытывала к матери, ее желание выйти замуж за человека,
который сможет обеспечить семью. Майкл ощутил глубокое сострадание к Джанет.
Несчастная женщина, страшась, что дочь пойдет по ее стопам, внушила Софии
страх перед любовью. Но она хотела для дочери только хорошего — того, чем
обделила жизнь ее саму.
— А что же твой отец? — спросил Майкл. — Он как-нибудь давал
о себе знать?
— Слава богу, нет. Вскоре после этого его призвали в армию. Он погиб во
Вьетнаме.
София вздрогнула. Майклу показалось, что она плачет, и он крепче прижал ее к
себе.
— Не надо, София. Все хорошо.
— Нет! — выкрикнула София. — Не смей меня утешать! Как ты не
понимаешь! Из-за него мама так и не узнала счастья! Она боялась довериться
мужчине, пряталась от людей, ни с кем не встречалась! Боль и обида разъедали
ее изнутри, пока не привели к инсульту, и она стала калекой — это в тридцать
семь лет!
Майкл осторожно смахнул с ее щек горячие слезы. Какая нежная у нее кожа! Он
едва удержался от искушения припасть к ее губам.
Не надо! — предупредил внутренний голос. — Не делай этого, пока
все между вами не прояснится!
— Конечно, поступок отца повлиял и на меня, — призналась
София. — На мое отношение к мужчинам. — Она тяжело
вздохнула. — Я думала, все, что мне нужно, — симпатичный человек с
хорошей работой, который сможет обо мне позаботиться. Никогда не солжет, не
обманет, не использует меня в своих целях.
Майкл молчал, понимая, что ей надо выговориться — слишком долго все это
копилось внутри.
— Видишь ли, — продолжала она, — мама рассказывала, что между
нею и отцом с первой же встречи возникло притяжение. — Она прищелкнула
пальцами. — То, что в романах называется
испепеляющая страсть
.
— Как между нами. И ты боишься, что я окажусь похож на твоего
отца? — спросил Майкл.
— Знаю, это звучит как бред, но постоянные предостережения мамы внушили
мне убеждение, что сексуальное влечение дурно и опасно. Я считала, что мои
отношения с мужем должны строиться на честности и общих интересах, а не на
каких-то там гормональных штучках. Но тебе удалось все изменить, —
продолжала она.
— Мне?
— Рядом с тобой я чувствую что-то невероятное, — шепотом
призналась София.
Майкл схватил ее за обе руки, поднес их к губам и покрыл поцелуями.
— Милая моя, и я чувствую то же самое!
— И ты? Правда?
— А ты сама не видишь?
— Майк, ты ведь не лжешь мне, правда? Если ты меня обманешь, я этого не
вынесу!
— О, София!
Но он уже ее обманул! И как теперь выпутаться из этой паутины лжи? Как
объяснить ей, что он не тот, кем притворяется, что обаятельный и беззаботный
курьер — всего лишь часть его
я
?
— Куда ты теперь поедешь? — спросила она. — Будешь ли
навещать отца?
— Уезжать не обязательно, — произнес Майкл, с ужасом чувствуя, что
все глубже увязает в трясине вранья. — Я могу остаться.
— Майк, что ты говоришь? Остаться и жить... здесь... со мной? —
Сердце Софии радостно забилось. Неужели? Неужели ей все-таки суждено
счастье?
— София, я хочу тебя так, как никогда не желал ни одну женщину. —
Он заключил ее в кольцо своих рук и прижался лбом к ее лбу. Оба они ощущали,
как растет между ними связь — прочная, нерасторжимая.
Протянув руку, София погладила его по подбородку.
— Майк, любимый мой, готов ли ты ради меня отказаться от бесцельного
блуждания по жизни? Готов ли остаться со мной? Мне нужно знать, достаточно
ли глубоки твои чувства.
— София, что, если я отвечу
да
? Если скажу, что задолго до встречи с
тобой устал от скитаний, а вкус твоих губ убедил меня, что другой женщины,
подобной тебе, нет на свете?
— Ты серьезно? — ахнула София.
— Тогда ты бросишь мечту о свадьбе с боссом? Или только богачу под силу завоевать твою любовь?
— Майк, я никогда не стремилась к богатству.
София сказала правду. Это Джанет мечтала о богатом муже для дочери — самой
Софии нужна была только верная и вечная любовь, какую уже нашли все ее
подруги.
— София, будь со мной честной! Если тебе нужен Майкл Баррингтон, имей
смелость в этом признаться. Если ищешь богатства, скажи об этом.
— Я честна с тобой, Майк. Мне нужен муж с постоянной работой. Человек,
рядом с которым можно не тревожиться о завтрашнем дне. Но ни роскошные
машины, ни наряды меня не интересуют. Мне не нужны ни украшения, ни богато
обставленный дом, ни ежегодные поездки на дорогие курорты. Знаешь, работа с
Майклом Баррингтоном помогла мне понять, что самого главного за деньги не
купишь.
— А как же каракули в блокноте? И признания Оливии? — Голос его
стал жестче.
София нахмурилась. Может быть, она сказала что-то не то?
— Майкл Баррингтон был со мной добр и любезен, и я вообразила, что хочу
выйти за него замуж.
— Вот как? Ты мечтаешь о замужестве с любым, кто с тобой вежлив и добр?
— Ну, были и другие причины... — Какие же?
— Я представляла, как мама обрадуется такому зятю... — А еще? Не
могла же ты, в самом деле, мечтать о замужестве без любви лишь потому, что
хотела порадовать мать!
— Я думала, что любовь придет со временем.
Мне нравился Майкл — такой деловой, энергичный, целеустремленный. Казалось,
что такой человек мне и нужен. Но чем дольше я с ним работала, тем яснее
понимала, как пуста его жизнь. — Пуста?
— В ней нет смысла. Дела, дела, дела... и больше ничего.
— Но, София, Майкл Баррингтон и вправду очень занят. Он руководитель
большого предприятия, у него под началом сотни людей. Раз уж ты ищешь
делового и целеустремленного, нельзя ждать, что он сможет много времени
проводить с семьей. Тут либо одно, либо другое.
— Да, в конце концов и я это поняла. И мне стало жаль Майкла. Ведь
жизнь — настоящая жизнь — проходит мимо него. У него нет девушки, да и
друзей, боюсь, немного. А теперь посмотри на себя. Тебя все любят... —
Ты думаешь?
— Конечно. Потому что тебе интересны другие люди. Ты каждому
улыбаешься, расспрашиваешь о делах. Помогаешь, не дожидаясь, когда у тебя
попросят помощи. Ты светлый человек, Майк. А Майкл Баррингтон — просто
машина для зарабатывания денег.
Майкл поморщился. Не слишком-то лестную характеристику дала ему София!
— Но, Майк, ты так и не ответил на мой вопрос. Готов ли ты оставить
прежнюю жизнь? Обосноваться на одном месте, найти серьезную работу? Ради
меня? Потому что, если ты этого не сделаешь, не поможет никакая страсть.
— Не поможет? София, я не верю, что ты так думаешь! — Он сжал ее
руку.
— Майк, я не хочу повторить судьбу матери. Не хочу погубить свою жизнь
и жизнь своих детей, зачатых в минуту страсти.
— Я люблю тебя, София. Люблю так, как ты и представить себе не можешь.
Ради тебя я готов на все. — Слова эти, казалось, вырвались из самой
глубины его сердца.
— Найдешь постоянную работу? — Она крепко сжала его руку.
— Да.
— И не будешь торопить события, а позволишь мне узнать тебя получше?
— Конечно.
— И никогда мне не солжешь?
— О, София! — Еще секунда — и он, не вытерпев, выложит все, что
накипело на сердце!
— Да, Майк, — произнесла она. — Ты тот, кто мне нужен. Должно
быть, где-то в глубине души я подозревала это с первого дня, как ты поступил
на работу в корпорацию. До сих пор я не верила в любовь с первого взгляда. И
теперь не верю, а знаю, что она существует. Я люблю тебя, Майк.
С этими словами София поцеловала его — и Майкл словно вознесся на небеса.
София прошла испытание. Предпочла бедняка Майка богачу Майклу Баррингтону.
Поверила не разуму, а сердцу. Оказалась совсем не похожа на бесчувственную и
корыстную Эрику. Нет, София Шеферд не такая. Она его любит.
Но ведь София по-прежнему видит в нем курьера Майка. Вот кто ей нужен:
веселый, беззаботный парень на мотоцикле. А вовсе не Майкл Баррингтон,
серьезный, целеустремленный и невероятно занятой бизнесмен. И сомнения
охватили его с новой силой.
— Майк, — прошептала она внезапно охрипшим голосом, — обними
меня. Она уткнулась лицом ему в шею.
Сила охватившего Софию желания поразила ее саму. Она хочет этого мужчину!
Немедленно! Здесь, сейчас, в темноте — и плевать на то, что
не время и не
место
!
Майкл запустил руку ей в волосы. Она подняла голову и прильнула к его губам.
И огонь охватил обоих. Жаркая лихорадка желания.
Об одном жалела София — что не видит его лица, не может заглянуть в чудные
зеленые глаза и прочесть в них отражение собственной любви.
Майкл глухо застонал. София с изумлением поняла, что и сама издает какое-то
мурлыканье — точь-в-точь Шу-Шу, когда ее ласкают и гладят.
— Какая ты страстная! — прошептал он. — Ты прекрасна!
— Майк, я хочу тебя!
— Я уже твой, София. Навсегда.
— Ты серьезно? Я хочу быть уверена, что ты говоришь правду, что,
отдавшись тебе, я не совершу величайшую в жизни ошибку.
— София, неужели ты собираешься заняться любовью в лифте?
— Почему бы и нет?
— Дорогая, я тоже сгораю от желания, но наш первый раз должен быть...
особенным.
— Куда уж особеннее! — настаивала она.
— Но у меня нет с собой... э-э... средств предохранения.
— У такого-то парня? — улыбнулась она. — А судя по тому, что
рассказывают о тебе в корпорации, ты всегда наготове!
— Кто бы тебе это ни рассказывал, он ошибается, — серьезно ответил
Майкл. — Я не раздаю себя направо и налево.
От этих слов по телу Софии прошла сладкая дрожь. Значит, Майк не столь
беспечен и неразборчив в связях, как представляли его местные сплетники. Его
чувства к ней глубоки и серьезны.
— Но, — продолжал он, — кое-что я могу для тебя сделать.
— Что же? — заинтригованно спросила София.
— Ш-ш-ш... — Он накрыл ее губы своими и, не прерывая поцелуя,
положил руки ей на грудь, потом расстегнул блузку и вытащил ее из-за пояса.
Когда рука его легла на ее обнаженный живот, София судорожно вздохнула.
— О, Майк!
—
О, Майк, да
или
О, Майк, нет
?
— Да, — еле слышно ответила она.
— Моя любимая! — прошептал он, и София почувствовала, что он
улыбается.
Пальцы его ласкали, гладили, дразнили, доводили до сладкого безумия. Он
расстегнул застежку лифчика, и освобожденная грудь открылась навстречу его
ласкам. Он был нежен — как и в тот раз... да нет, нежнее, гораздо нежнее!
Скоро София уже была в экстазе, извиваясь под его прикосновениями и
бессвязно моля о большем.
Все тело ее горело, словно в огне. Между бедер нарастала жаркая пульсация:
скоро София ощутила такое желание, какого раньше и вообразить не могла.
Он расстегнул молнию на юбке, и рука его, все более и более смелая, стала
спускаться к трусикам.
София выгнулась ему навстречу.
— Майк! — простонала она. — О, Майк! Он погладил ее через
ткань, но София хотела большего. Большего!
— Да, София, — прошептал он. — Да.
И в каком-то мгновенном озарении она поняла, что все ее терзания, все муки
сомнения и неуверенности стоили этих двух слов. И того, что за ними
последует.
Он впился ей в губы, целуя ее жарко, жадно, требовательно. Вместе с ее
возбуждением возрастало и его желание.
Она рванула на нем рубашку. Пуговицы с сухим стуком разлетелись по полу.
— София, — простонал он, — что ты делаешь?
— Хочу тебя потрогать, — ответила она и положила руки ему на
грудь.
— Не надо! — вскрикнул он. — Прошу тебя! Не знаю... как я
выдержу... — Посмотрим, — ответила она и игриво прикусила его
сосок.
— София! — Майкл резко сел и схватил ее за плечи. — Мы должны
остановиться!
— Зачем? — прошептала она, поднимаясь на колени, чтобы дотянуться
до его шеи. — Я люблю тебя, а ты говоришь, что любишь меня. Что же
мешает нам показать друг другу свою любовь?
— Ты помнишь, что случилось с твоей матерью?
— Но, Майк, если у нас будет ребенок, ты на мне женишься.
Она ожидала, что он ответит:
Да, конечно
, но Майкл молчал. Острые когти
тревоги сжали ей сердце.
— Ведь верно?
— София, я должен тебе кое в чем признаться. Возможно, после этого ты
начнешь относиться ко мне по-другому.
— Майк! — Голос ее дрогнул. — Что такое?
У тебя... неприятности с законом?
— Нет. Послушай, мне тяжело и стыдно говорить об этом в темноте, не
видя твоего лица. Но дальше медлить
...Закладка в соц.сетях
