Жанр: Любовные романы
Влюблена ... заочно
...торожно придерживая свой
внушительный живот, семенила Оливия. Джанет весело помахала дочери рукой.
— На старт! — объявил в мегафон Рекс. Майк взял Софию за руку.
— Согни чуть-чуть колени, — посоветовал он. София повиновалась.
— Внимание!
Соперники замерли, готовые рвануться вперед.
— Марш!
Состязание началось.
Все бросились по склону вниз, к финишной черте.
Поначалу вперед вырвались Синди с Кайлом, но скоро Кайл споткнулся, оба
упали, и их обогнала другая пара.
Майк пока не рвался вперед: он осторожно вел Софию к краю беговой дорожки,
где было меньше опасности на кого-нибудь налететь или самому оказаться в
низу
кучи малы
.
Они двигались грациозно, словно фигуристы на Олимпийских играх. София
повторяла все движения Майка: он бежал не слишком быстро и не слишком
медленно — именно так, как ей было удобно. Они по-прежнему держались за
руки, сплетя пальцы.
Словно балет, подумала София. Странный балет... и неподражаемо эротичный.
Как ни старалась она сосредоточиться на победе, мысль снова и снова
возвращалась к тому, как хорошо им вместе, как подходят они друг другу.
Всего только — смешно сказать! — связаны за ноги, а двигаются как один
человек. Что же будет, если они окажутся вместе в постели — совсем нагие,
без лент, стесняющих движения?
Мысленно застонав, София отбросила соблазнительную фантазию и
сосредоточилась на своей задаче. Она осмелилась бросить быстрый взгляд на
Майка. Изумрудно-зеленые глаза его не отрывались от финишной черты, взгляд
их был решителен и тверд.
Он хочет победить! Это видно по сжатым губам, по упрямо выставленной вперед
нижней челюсти. Почему же никогда до сих пор София не замечала за ним воли к
победе? Может быть, он сознательно не показывал ее? Но почему?
Потрясенная, София забыла глядеть себе под ноги и оступилась. Майк подхватил
ее под локоть, удерживая от падения. Она пошатнулась и ухватилась за его
рубашку. Только не хватало упасть! Ей вовсе не хотелось лишить Майка
заслуженной победы.
Но все старания были напрасны. Она рухнула.
И Майк, разумеется, грохнулся на нее.
Тесно сплетясь, они покатились по траве.
Ужас и стыд охватил Софию. Она его подвела!
Но в тот же миг над ней раздался совершенно неожиданный звук — хрипловатый
смех Майка.
Наконец они остановились: София распростерта на земле, Майк лежит на ней.
Мимо проходили более удачливые пары.
Глубоко вздохнув, София осмелилась взглянуть Майку в лицо.
Зеленые глаза его лучились смехом. Подвижный чуткий рот растянулся в улыбке.
В волосах запутались травинки.
Не размышляя, София протянула руку, чтобы их вытащить.
Майк снова расхохотался густым раскатистым смехом.
— Вот тебе и ужин в Седоне! — проговорил он наконец.
— Ты не расстроился?
— А ты?
— С тобой я бы обошлась и хот-догом в Финиксе, — ответила София и
сама себе изумилась — она совсем не это собиралась сказать.
— Это правда, София? — Голос его звучал шутливо, но взгляд был
убийственно серьезен. — Ты смогла бы этим удовлетвориться?
Разумеется! Лишь бы рядом был тот, на кого можно опереться, кому можно
доверить жизнь, кто всегда будет рядом... Но где гарантия, что это Майк?
— Я... — Лукас! — громко закричал кто-то.
В толпе зрителей начался взволнованный шум.
— Что случилось? — крикнула София, приподнявшись на локтях и
оглядываясь.
Майк скатился с нее и взглянул в ту же сторону.
Толпа окружила кого-то — со своего места они не видели, кого. У Софии упало
сердце. Джанет? Зачарованная Майком, она совсем забыла о матери. Если с
Джанет что-то случилось, София никогда себе этого не простит.
— Развяжи ленты, скорее! — в панике воскликнула она.
— Успокойся. — Майк сел и принялся распутывать узлы. Едва ленты
упали на землю, София вскочила на ноги.
— Мама! Что, если с ней что-то случилось?
— Бежим туда, — коротко ответил Майкл. Сознание, что он рядом,
прогнало страх и наполнило Софию спокойствием. Долгие годы она мечтала и
молилась о том, чтобы встретить человека, который никогда ее не покинет. Но
реальный Майк — плечом к плечу, сжимающий ее руку в своей — оказался куда
прекраснее любых фантазий.
— Лукас! — послышался новый крик. Теперь София разглядела, что
кричит Джек Кавано. Повернув голову, она увидела Лукаса и его партнершу на
финишной черте — они выиграли состязание.
— Оливия рожает! — завопил Джек, рупором приложив ладони ко рту.
Это все объясняло. София вздохнула с облегчением — слава Богу, с мамой все в
порядке! — и, беспокоясь за подругу, поспешила вперед.
Оливия сидела, придерживая руками живот, и улыбалась через силу. Спустя
несколько секунд к ней подбежал Лукас; растолкав коллег, он подхватил жену
на руки и понес к машине.
Друзья Оливии и Лукаса двинулись за ними.
— Лукас, не надо, я могу идти! — слабо протестовала Оливия.
— Черта с два! — прорычал Лукас. Май к взял Софию за руку.
— Держу пари, ты еще упрямее Оливии!
— А тебя уговорить не легче, чем Лукаса! Он улыбнулся и хотел что-то
сказать, но... — София!
Выпустив руку Майка, София побежала к матери, коляску которой по-прежнему
толкал Стенли Уиткомб.
— Привет, мамочка! — Наклонившись, София поцеловала мать в
щеку. — Ну как, весело тебе?
— Весело, — смущенно улыбнулась Джанет. София удивилась и
обрадовалась — не часто она видела мать по-настоящему довольной жизнью.
— София, если хочешь поехать с Оливией и Лукасом в больницу, —
заговорил Стенли Уиткомб, — я с удовольствием доставлю твою маму домой.
— Мама, а ты что скажешь?
— Поезжай, поезжай! — замахала руками мать. — Я же вижу, ты умираешь от любопытства!
— И ты не возражаешь? — пробормотала София, совершенно потрясенная
таким оборотом дела.
За все двадцать девять лет жизни Софии мать общалась с мужчинами, только
когда без этого нельзя было обойтись. И теперь Софии казалось удивительным,
просто непостижимым, что ее мать наслаждается обществом Стенли.
— Ну ладно, — с сомнением произнесла София и побежала к
Майку. — Подвезешь меня до больницы? — спросила она.
Майк расплылся в улыбке.
Вот уже больше часа он бродил взад-вперед по пустынному больничному
коридору. София и ее подруги взволнованно обсуждали предстоящее событие в
комнате для посетителей. Мужчины отправились взглянуть на новый автомобиль
Ника, но Майкл не пошел с ними. Ему нужно было о многом подумать.
И прежде всего о том, как сказать Софии правду.
Каждая встреча, каждое прикосновение, каждая улыбка, каждый поцелуй подводят их все ближе... к чему?
К близости? Но он не вправе ложиться с ней в постель, пока не расскажет
правду о себе. И потом, как быть с ее решением выйти замуж за богача? Он
ведь так и не осуществил свой план — не получил доказательств, что она
способна к бескорыстной любви.
Сказать по правде, ему понравилось быть Майком. Не изнемогать под бременем
обязанностей. Не искать в поведении друзей какие-то скрытые мотивы. Быть
свободным, как ветер, пусть даже эта свобода — всего лишь иллюзия. За эти
месяцы вернулась к жизни часть его души, которую Майкл считал давно
похороненной. Сколько он себя помнил, он мечтал об одном — идти по стопам
Рекса. Он узнал об управлении отелями все, что мог. Во всех подробностях
изучил работу компании. Он не брал отпусков, трудился по четырнадцать часов
в день. Корпорация
Баррингтон
стала его жизнью.
И какое же облегчение он ощутил, когда получил возможность несколько месяцев
пожить другой жизнью — жизнью беспечного рубахи-парня, которому некуда
спешить и не перед кем отчитываться, который может делать все, что хочет.
Пусть курьер Майк небогат — все же он гораздо счастливее Рекса Майкла Баррингтона-
младшего.
Засунув руки глубоко в карманы, Майкл подошел к стеклянной двери, ведущей в
комнату для посетителей, и заглянул туда.
Комната была звуконепроницаемой, и Майкл не слышал, о чем говорили девушки,
но видел, что Синди рассказывает Софии что-то очень смешное. Полные губы
Софии изогнулись в улыбке, вокруг глаз собрались веселые морщинки. Вот
отворилась другая дверь, вошли мужчины и заняли места, каждый — со своей
подругой. Синди и Кайл. Молли и Джек. Рэйчел и Ник. Патрисия и Сэм. Словно
одна большая дружная семья.
Майклу Баррингтону никогда не стать частью этой семьи. Для них он всегда
останется голосом в трубке. Начальником. Большой шишкой. Ему среди них нет
места. Майкл тяжело вздохнул. София подняла голову. Взгляды их встретились.
Она широко улыбнулась — от этой улыбки на душе у Майкла стало теплее — и
пошла к дверям.
Он ее любит!
Как бы он ни притворялся, что София не вторглась в его сердце, не овладела
его душой, — все это ложь. Он у нее в плену. Окончательно и
бесповоротно.
Но он — не тот, кем она его считает. Не тот, кто ей нужен.
— Привет! — София вышла в коридор и остановилась перед
Майклом. — Как прогулялся?
— Никак. Ходил взад-вперед. Не могу усидеть на месте. Она кивнула.
— Нервное место — больница.
Это Майкл знал и сам. Сколько ужасных часов провел он в этой самой больнице
пятнадцать лет назад! У него на глазах угасала мать, а он был не в силах ей
помочь. И никакие миллионы Баррингтонов не могли вернуть ей здоровье.
Неужели София этого не видит? Не понимает, что ни жизнь, ни счастье, ни свободу за деньги не купишь?
— Не хочешь перехватить кофейку? — спросила она.
— С удовольствием.
Рука об руку они вошли в кафетерий и сели за столик у окна.
— Ты действительно хочешь уехать? — спросила София.
— А зачем мне оставаться?
У нее задрожали губы.
Майкл опустил глаза и принялся сворачивать салфетку в трубочку. Смотреть на
Софию он сейчас боялся. Ему страшно хотелось во всем признаться, но он не
знал, с чего начать.
— Можно тебя спросить? — произнесла она вдруг.
— Валяй.
— Тебе никогда не хотелось осесть на одном месте, устроиться на
постоянную работу, связать жизнь с одной женщиной?
Да, да и еще раз да! Как хотел бы он ответить искренне, выложить все, что у
него на сердце! Но нельзя. Второго такого случая не представится. Сейчас он
узнает, сможет ли она принять курьера Майка таким, как он есть? Сможет ли
преодолеть увлечение боссом и признаться в любви Майку?
Но в этот миг в кафетерий ворвалась раскрасневшаяся Молли.
— София, Майк! Родила! Мальчик! София вскочила, и они с Молли бросились
друг дружке в объятия, а затем запрыгали, словно дети, получившие подарок на
Рождество.
— Пойдемте, пойдемте скорее! — торопила своих друзей Молли. —
С минуты на минуту выйдет Лукас и все нам расскажет!
Они поспешили обратно в комнату для посетителей и застали там Лукаса —
бледного и измученного, но с улыбкой до ушей.
— Это какое-то чудо! — снова и снова повторял он. — Это
невозможно описать! Ничего подобного и представить нельзя, пока сам не
переживешь! Я и не думал... Майкл украдкой бросил взгляд на Софию.
Она стояла в дверях, обхватив себя руками и плотно сжав губы, словно с
трудом удерживалась от слез. Сердце его рванулось к ней — обнять, утешить,
сказать, что он понимает ее чувства! Но... нельзя, нельзя.
— Пойдемте, — позвал Лукас, — посмотрим на моего сына.
Взволнованно переговариваясь, друзья поспешили к родильной палате. Лукас
подвел их к окну и, сияя улыбкой, указал на крохотного младенчика в руках у
медсестры. Судя по открытому ротику, малыш вопил что есть мочи.
— Позвольте представить вам Натаниэля Уайетта Хантера. Восемь фунтов
шесть унций и на редкость здоровые легкие!
Все сгрудились у окна, стремясь получше разглядеть новое существо, явившееся
в мир. Женщины охали и ахали, мужчины хлопали Лукаса по плечам.
— Кончились твои веселые денечки, — послышался голос Майка. —
Наступают суровые будни.
София подняла голову, чтобы взглянуть на Майка. Так вот как ему видится
отцовство?
Для него это конец, а не чудесное начало? Впрочем, чего еще ждать от
человека, не способного оставаться на одном месте дольше нескольких месяцев?
— Нет, — ответил Лукас. — Ошибаешься, Майк. Мое счастье
только начинается. — И он тепло улыбнулся малютке сыну.
Софию охватило уныние. Как могла она потерять голову из-за такого человека,
как Майк? Как бы ни старалась она убедить себя в обратном, как бы ни
твердила самой себе, что влюблена в Майкла Баррингтона, скрыть истину не
получалось: она попала в ту же ловушку, что и мать. Позволила страсти взять
верх над здравым смыслом.
Теперь, зная, как относится Майк к семье, детям, к любым постоянным связям,
София не находила в себе сил взглянуть ему в лицо. Отведя в сторону Лукаса,
она попрощалась с ним, еще раз поздравила с рождением сына, а затем
бросилась бежать, торопясь оказаться как можно дальше от больницы и
выбросить из памяти счастливое событие, которому только что стала
свидетельницей.
Лишь много позже, ворочаясь без сна на кровати, София вспомнила, что Майкл
Баррингтон на пикнике так и не появился.
Глава 9
— София! — послышался в трубке голос Майкла Баррингтона, крепкий и
густой, словно дорогой колумбийский кофе. — Хочу извиниться, что в
прошлые выходные заставил вас ждать понапрасну, но, к сожалению, возникло
неотложное дело, которое мне пришлось улаживать. Боюсь, еще несколько дней я
проведу в Германии.
София молчала, глядя в стену. Значит, Оливия была права. Майклу Баррингтону
не до любви — он слишком занят. Обмануть, не сдержать слова, а потом
отговориться работой — это для него нормально. Как глупо с ее стороны
мечтать о замужестве с таким человеком! Они из разных миров. У них нет
ничего общего.
— Не беспокойтесь, сэр. Я все понимаю. Вы очень занятой человек, и
бизнес для вас, разумеется, стоит на первом месте.
— Это еще что? Я-то думал, мы договорились: никаких
сэров
, вы зовете
меня Майклом, — упрекнул он.
— Подумав, я решила, что это звучит не слишком профессионально.
— С каких это пор?
С тех пор, как ты не сдержал обещания. С тех пор, как я поняла, что не люблю
тебя.
— Хорошо, София, — негромко ответил он. — Как хочешь.
Попрощался и повесил трубку, оставив у нее в душе холод и пустоту. Похоже, у
нее просто талант влюбляться в неподходящих мужчин! С одной стороны Майкл:
преуспевающий, обеспеченный, надежный — но при этом холодный; бездушный
трудоголик. С другой стороны Майк: веселый, открытый, сексуальный, не
правдоподобно красивый — но не созданный для постоянства.
— Тук-тук! — В дверях появилась Патрисия Пил, менеджер по работе с
персоналом. — Как делишки?
— Привет, Патрисия! — улыбнулась София. — Заходи.
— Как тебе понравился пикник? — поинтересовалась Патрисия. —
Не правда ли, роды Оливии стали достойным финалом?
София кивнула, невольно вздохнув. Этот вздох был рожден отчаянием, но
Патрисия приняла его за выражение надежды.
— Понимаю, — улыбнулась она. — Мне тоже завидно. Не могу
дождаться, когда же мы с Сэмом поженимся и заведем ребятишек!
— А когда у вас свадьба?
— Не раньше июня, — поморщилась Патрисия. — Подумай только —
почти год ждать!
— Ты и не заметишь, как пролетит время, — утешила подругу София.
Она не хотела сейчас говорить ни о свадьбах, ни о детях.
Как несправедлива жизнь! Все ее подруги счастливы. Все нашли себе мужчин по
сердцу и вышли замуж — или собираются. Почему же она осталась в стороне? Где
тот единственный, который назовет ее своей?
Общее поветрие охватило даже мать Софии — Стенли Уиткомб зачастил к ним в
дом, и Джанет всякий раз встречала его с радостью. София от души радовалась
за мать, но не могла не жалеть себя.
Ее жизнь разваливалась на куски: тщательно продуманные планы рухнули,
внезапно оказавшись беспочвенными фантазиями.
— Да, вот еще что, — заговорила Патрисия. — Майк сегодня
увольняется.
Эти слова оглушили ее. София судорожно втянула в себя воздух. Значит, он не
передумал. Все кончено. Пять секунд назад ей казалось, что жизнь
беспросветно темна, хуже и быть не может, но лишь теперь она поняла, что
такое настоящая тьма.
— Вот как? — произнесла она, старательно разыгрывая равнодушие,
хотя внутри у нее все сжалось от боли.
— А он тебе не говорил?
София с напускным безразличием пожала плечами.
— Да, кажется, говорил что-то.
— И ты не расстроена?
— А с чего мне расстраиваться? — возразила София, молясь, чтобы не
задрожали руки.
— Ну... — заколебалась Патрисия, — мне казалось, что вы с
ним... неравнодушны друг к другу. София рассмеялась, но даже ей самой смех
показался неестественным.
— С чего ты взяла?
— Вы часто бывали вместе, и чувствовалось, что вам хорошо вдвоем... Ну,
не знаю. Из вас получилась бы такая чудная пара!
— Мы никогда не были
парой
! — горячо возразила София.
— Извини. Значит, я ошиблась. Просто Майк — отличный парень, и мы все
будем по нему скучать.
— Мне тоже нравится Майк, — дрожащим голосом ответила
София. — Он очень милый, но... не более того... — Голос ее
надломился.
— Ты его любишь? — прямо спросила Патрисия.
София молча кивнула. По щекам ее текли крупные слезы.
— Милая моя! — Патрисия вскочила и, подбежав к столу, крепко
обняла подругу. — Не плачь! Все образуется!
— Но как? Майк ведь уезжает. А если бы и остался — он не тот человек, с
которым можно строить жизнь.
Патриция протянула ей носовой платок.
— Может быть, с Майком ничего и не выйдет. Но рано или поздно ты
обязательно найдешь своего единственного. Вот увидишь.
— Правда? — как ребенок, прошептала София. — Не знаю, есть ли
вообще на свете такой человек.
— Послушай-ка! — прищелкнула пальцами Патрисия. — А как же
Майкл Баррингтон? Ведь ты мечтала выйти за него замуж?
— Дурацкие фантазии, и ничего больше. В последнее время я многое
поняла. Для Майкла Баррингтона работа важнее любой женщины. А я не хочу быть
в его жизни на втором месте.
— Что ж, хорошо, что ты поняла это сейчас, пока не успела завязать с
ним отношения.
София кивнула, Патрисия во всем умела найти хорошую сторону, но знает ли
она, что значит в одно утро потерять одного за другим двоих мужчин?
— Выше нос, София! Попомни мои слова: рано или поздно ты встретишь
своего прекрасного принца!
Да неужели? В двадцать девять-то лет?
— Так и не поговорил с Софией? — нахмурился Рекс Баррингтон.
Они ужинали в тридцати милях от Финикса, в ресторане отеля, который Рекс
собирался приобрести и включить в свою корпорацию. Но прежде чем заключить
сделку, он хотел услышать мнение Майкла.
Местечко отличное
, — вяло думал Майкл. Еще один бриллиант в коллекции
Баррингтонов. Но предстоящая сделка его не занимала.
— Нет, — ответил он, сделав глоток скотча с содовой. — Не
поговорил.
Дюжину раз — а может, и больше — он собирался открыть Софии правду о себе.
Но всякий раз что-то его останавливало. Не то время, не то место. Но можно
ли найти подходящее время и место, чтобы сообщить любимой женщине, что ты —
лжец, обманщик, не тот, за кого себя выдаешь?
— Ты поступаешь нечестно, — заметил Рекс.
— Знаю, папа, но это не так просто... — Она же любит тебя, Майкл.
Неужели ты этого не видишь?
— Да. Нет. Не знаю.
Майкл со вздохом уставился в окно. Чему верить — все смешалось. Совсем
недавно жизнь его была проста и ясна: он жил и дышал своим делом и не было
для него в мире ничего важнее корпорации
Баррингтон
. Все, чего он
хотел, — расширять фирму, зарабатывать все больше и больше, делать свое
дело как можно лучше, чтобы отец мог им гордиться. Но теперь что-то
заставило его усомниться в прежних ценностях.
И имя этому
чему-то
— София Шеферд. Как ни старался, он не мог изгнать ее
из своих мыслей. Даже во сне ему виделись ее белокурые локоны и полные,
мягкие, влекущие губы.
Милая, хрупкая София. Со стальной волей и алмазным сердцем. Она знает, чего
хочет, и не успокоится на меньшем. Ему ли ее осуждать? Ведь и его сердце —
из того же материала.
Он смел осуждать Софию за то, что она стремится к материальной
обеспеченности. А сам-то? Заключает сделки. Играет на бирже. Внимательно
следит за курсами мировых валют. Вся его жизнь вертится вокруг денег!
Теперь Майкл понимал, что всю сознательную жизнь страдал от внутренней
раздвоенности. Вместо того чтобы примирить обе стороны своей души, он отверг
одну из них, сделал вид, что ее не существует. С головой ушел в работу, не
оставив в жизни места ни для чего иного.
И заплатил за это высокую цену.
Никому в мире, кроме отца, он не может доверять. Ни на кого не может
положиться. Никому не может раскрыть свое истинное
я
.
И в этом — его проклятие. В больнице, где появился на свет ребенок Лукаса и
Оливии, Майкл понял, чего ему так не хватает: любви, радости, надежды.
Софии.
Майкл привык ставить себе цели и добиваться их. Что он должен сделать, чтобы
завоевать Софию? Прежде всего — рассказать ей правду. Признаться, что он и
Майкл, и Майк. Что умеет быть разным: серьезным и беззаботным, богатым и
бедным, надежным и непредсказуемым... все это и многое-многое другое.
Сможет ли София принять его таким, какой он есть? И — что еще важнее —
простит ли его обман?
Есть лишь один способ это выяснить. Майкл отодвинул стул и встал, положив на
стол стопку купюр.
— Хочешь купить этот отель — покупай, — обратился он к
отцу. — А у меня осталось неоконченное дело в Финиксе.
Было уже почти семь, когда София закончила печатать и собралась отнести
документы в почтовую комнату, чтобы их отправили завтра же утром.
Страшно подумать, что там она может наткнуться на Майка! Особенно после
того, как весь день от него пряталась, выскальзывая из кабинета именно в те
минуты, когда обычно приносили почту.
Успокойся, приказала она себе. Майк давным-давно ушел домой. Может быть,
сейчас уже мчит по пустыне на своем стальном чудище.
Но откуда это внезапное желание оказаться на заднем сиденье его
Харлея
и
чтобы ветер хлестал в лицо, в глаза било оранжевым светом заходящее солнце,
а руки обнимали мускулистое тело Майка?
Прекрати немедленно! Возьми сумочку и документы, спустись в подвал, сунь
бумаги в почтовый ящик и поезжай домой. И забудь наконец о Майке!
Но забыть она не могла. Все здесь напоминало о нем. Со стола удивленно
щурился стеклянный котенок, с лампы свисала лента, которой они связали себе
ноги во время соревнования, возле телефона валялся бумажный листок с номером
службы доставки пиццы.
Разозлившись на себя, София быстро сложила документы в конверт, запечатала и
разборчиво надписала адрес отделения
Баррингтона
в Германии. Затем
повесила на плечо сумочку, перекинула через руку детское одеяльце, погасила
свет и, выйдя, заперла за собой дверь. Цокот ее каблучков гулко отдавался в
пустынном коридоре.
София вошла в лифт и нажала кнопку подвального этажа. Лифт двинулся вниз, с
каждым этажом сердце Софии сжималось все сильнее.
Наконец лифт остановился и двери бесшумно разъехались.
София вышла в скудно освещенный холл и поспешила к дверям почтовой комнаты.
Опустив письмо в щель, она заторопилась обратно к лифту.
— Что это ты здесь делаешь?
София вздрогнула и обернулась. Расширенными глазами она следила, как из
боковой двери выходит Майк с ключами в руке.
— Извини, — произнес он. — Не хотел тебя пугать.
Господи! Что он здесь делает в такой час?
— А я и не испугалась, — солгала она. Майк подошел к лифту и нажал
кнопку.
— Опят
...Закладка в соц.сетях
