Жанр: Любовные романы
Встречай меня в полночь
... - Ты выяснил что-нибудь про леди Джейн?
- Пожалуй, эта красотка что-то знает. Я послал Бейтса посмотреть, что можно выкопать в загородной резиденции ее
родителей, а Уолли готов влюбиться в ее горничную.
- Бедный Уолли.
- Он заслужил наказание после того, как на днях испугал меня до полусмерти.
- Что она сказала тебе?
- Разумеется, она была дружна с Томасом и скорбит о нашей общей утрате, но ничего такого, чтобы предать кого-то
правосудию. Она не понимает, почему это случилось. - Маркиз перевел дыхание, заметив живой интерес на лице Виктории.
- По-моему, у нее есть ответы на все вопросы. Ты молодец, что обнаружила эту даму.
- Не уверена, что Джейн и Марли знают друг друга. Он никогда не смотрел в ее сторону и не упоминал о ней, по крайней
мере последние два года.
- Ты собиралась мне сказать именно это? - Синклер старался, чтобы его голос звучал равнодушно. Каждый раз, когда
его жена защищала проклятого лорда Марли, он испытывал желание хорошенько встряхнуть ее - ведь тот, кто ей нравился,
возможно, убил Томаса.
- Нет. - Она чуть поколебалась, затем села. - Что, если я скажу тебе, кто был знаком как с леди Джейн Незерби, так и
с твоим братом и находился в городе в тот день, когда был убит Томас? Этот человек хорошо знал Графтон-Хаус, и главное
- он не позволяет существовать вещам, которые бесполезны для него.
- Я хотел бы узнать имя этого человека. Немедленно. - Голос маркиза дрогнул.
Виктория глубоко вздохнула, выдерживая паузу.
- Граф Кингсфелд.
Синклер прищурился.
- Остин? Не смеши меня.
- Я и не смешу. Он крайне хладнокровно говорил о необходимости избавляться от вещей и людей, если они становятся
бесполезными.
- И что заставило тебя подумать, будто он счел своего ближайшего друга бесполезным и под избавлением подразумевал
убийство?
Виктория скользнула на край постели и встала.
- Я не утверждаю, что Кингсфелд сделал это, я просто говорю... не упускай его из виду.
- Я знаю Остина двенадцать лет, и он никогда...
- Как часто ты видишься с ним? Он мне не нравится, и я не доверяю ему.
Маркиз тоже встал, бессовестно используя свой рост, чтобы она смотрела на него снизу вверх.
- Именно ты говорила, что мне следует быть более доверчивым. Или я должен доверять твоим друзьям и твоим
суждениям, а не своим собственным? Это не игра, Виктория.
- Я знаю, что не игра. - Ее глаза наполнились слезами. - Если это тебе поможет, притворись, будто тебя
предупреждает тот, мнению кого ты доверяешь. - Она направилась к двери, соединяющей их спальни. - Просто я не хочу,
чтобы с тобой что-то случилось.
Проклятие! Эта прелестная женщина, несмотря на его грубость, беспокоилась о нем, а он чуть не назвал ее дурочкой.
Возможно, в конце концов его доводы помогут убедить ее. Два года он искал информацию где только мог. Не все факты
указывали на Марли, и теперь ему требовалось изучить все вблизи. А вот подозрение Виктории было основано только на
веренице совпадений.
Ворча, он сорвал покрывало и снова лег в свою большую пустую кровать. Резкий звук заставил его посмотреть вверх, где
Мунго-Парк уселся на свое любимое место в изголовье кровати.
- Теперь, Син, я хочу тебя, - передразнила птица.
- Заткнись, - ответил маркиз и накрылся с головой одеялом.
На следующее утро Виктория первым делом села и составила свой список. Она разделила страницу на две колонки:
друзья, на молчание которых она могла рассчитывать, и друзья, которые готовы разнести ее слова по всему Лондону. Список
получился тревожно односторонним: она умудрилась приобрести слишком много болтливых друзей.
Когда она перечитала имена, то вычеркнула Синклера Графтона, троих его друзей-агентов и камердинера. Они не будут
разносить сплетни, но вряд ли позволят ей продолжать собственное расследование в отношении графа Кингсфелда.
Затем Виктория послала записку своей подруге Эмме Гренвилл; ее интересовало, не сохранились ли в академии мисс
Гренвилл какие-либо письменные упоминания о леди Незерби: тетушка Эммы подробно записывала имена посетителей и все
необычные происшествия. Синклера наверняка успокоит то, что она ведет расследование совершенно безопасным и даже
бесполезным способом.
Сделав это, Виктория отдала свое послание Майло и отправилась в кабинет. Этим утром маркиз должен был находиться в
парламенте, и, следовательно, на какое-то время Графтон-Хаус освободится от шпионов.
Закрыв дверь кабинета, она медленно оглядела комнату, хозяин которой умер насильственной смертью. Если он знал
убийцу, то мог также знать, что его жизни угрожает опасность. Почему именно эта комната? Почему именно в ту ночь? Ключ
к разгадке скорее всего находится здесь.
Хотя Синклер уже осматривал письменный стол в поисках компрометирующих писем или записок, убийца имел
возможность сделать это первым. Но Виктория знала, что люди не обязательно хранят личные бумаги на виду. Ее муж,
несомненно, уже учел эту возможность, но он мог пропустить что-то - особенно если искал иные улики, не те, что она.
Ей пришлось начать с книжной полки около двери. На книгах не было пыли, но вряд ли кто-то ими пользовался в
последнее время: в основном это были сборники законов, регистры земельной собственности и торговые уставы. Томас
очень серьезно относился к своим обязанностям в палате лордов - это Виктории уже было известно. Одну за другой она
вынимала книги, пролистывапа их в поисках записей или отметок покойного маркиза Олторпа, затем ставила на место,
полагая, что, если смерть Гомаса была столь же неожиданна для него, как и для его семьи, он, вероятнее всего, ничего не
прятал.
Два часа спустя, когда Виктория сняла с полки "Путеводитель по растениям" Калпепера и потрясла толстый том, из него
на ковер выпало несколько пожелтевших листов бумаги.
Она долго стояла, глядя на них. Ее уставшая спина, испачканные пальцы, все ее переживания уже не имели значения.
Томас Графтон оставил эти листы, чтобы кто-то их нашел, и она нашла.
- Спокойно! - прошептала Виктория и, подобрав юбки, опустилась на ковер. - Возможно, все это лишь глупые
фантазии.
Ошибки не было - она почти сразу же поняла это. Три странички, исписанные аккуратным почерком, представляли
собой какой-то юридический документ, который сопровождался примечаниями и статистикой.
Дверь кабинета внезапно открылась.
- Виктория, что ты...
Синклер в недоумении остановился, увидев жену сидящей на полу с листками бумаги, зажатыми в руке.
- Мне кажется, я что-то нашла, - сказала она срывающимся голосом.
Он подошел и опустился рядом с ней на колени.
- Что именно?
- Думаю, это черновик законопроекта - Она наблюдала за напряженным выражением его лица, когда он просматривал
бумаги. - Что-то о торговле и о Франции.
Синклер кивнул:
- Первоначальный вариант. Где ты нашла его?
- В книге Калппера.
- Это лишено смысла. Зачем было Томасу прятать парламентский трактат в путеводителе по растениям?
- Возможно, чтобы никто не нашел? - предположила она.
Маркиз посмотрел ей в глаза.
- Не ищи здесь больше, чем видишь. Это первоначальный проект. Томас мог просто заложить его в книгу, чтобы
отметить нужную страницу.
- А именно норичник шишковатый, растение, которое заживляет гноящиеся раны?
Нахмурившись, Синклер прочитал текст более внимательно.
- Этот проект требует прекратить торговлю с Францией и призывает английскую знать отказаться от земельной
собственности во Франции, чтобы "показать пример всему миру и особенно Бонапарту". - Он снова взглянул на жену. -
Знаешь, Остин показал мне часть предложений, над которыми они работали вместе с Томасом, и сообщил, что Марли не
соглашался с ними.
Виктория удачно справилась с желанием снова начать препираться. Главное было найти убийцу, а не спорить о том, чьи
друзья вызывали меньшее доверие.
- Это был тот же проект?
- Не знаю. На страницу пролили портвейн. Это сделал Марли. Ее невозможно прочесть.
- Тогда почему лорд Кингсфелд сохранил эту страничку? - мягко спросила она.
Синклер поднял на нее угрюмый взгляд.
- Что ты сказала?
- Лорд Кингсфелд сам объяснил мне, что избавляется от бесполезных предметов. Почему тогда он хранил не
поддающуюся прочтению бумагу больше двух лет? И почему он точно знал, где найти ее, чтобы показать тебе?
- Прежде чем мы двинемся дальше по этой тропе, - спокойно произнес маркиз спустя минуту, - нам следует
выяснить, что стало с самим проектом. Мы уже знаем, что он не прошел. Нужно просмотреть отчеты в палате и определить,
когда проект отклонен парламентом. Это будет фактором, определяющим его значение.
Встав, он поднял путеводитель по растениям и поставил на полку, а затем протянул ей руку. Виктория сжала его пальцы.
- Синклер, я не хотела причинить тебе боль...
- Ты напала на след, - заметил он, без усилия поднимая ее на ноги. - Остается только посмотреть, насколько он горяч.
Глава 13
Его жена определенно что-то задумала, решил Син, глядя на ее профиль, когда они проезжали в своем экипаже мимо
"гнилого местечка" в Гайд-парке.
Последние три дня она была тихой и спокойной, почти не упоминала о расследовании и лишь иногда спрашивала, не
узнал ли он чего-нибудь новенького. Зато она делила с ним постель с прежней страстью и воодушевлением.
И все же его импульсивная женушка ни от чего не отказалась, хотя он приказал ей не вмешиваться в его дела, а значит,
она все еще не рассталась со своими подозрениями в отношении графа Кингсфелда, но просто не говорила об этом.
Его фаэтон присоединился к веренице экипажей, верховых и пешеходов, заполнивших парк. Ритуал дневного общения
казался абсурдным, так как в подобной толчее нести серьезный разговор было невозможно. Но здесь по крайней мере в
течение часа он держал жену в поле зрения и мог защитить от неприятностей.
- Я написала моей подруге Эмме Гренвилл. - Виктория оглядела толпы людей, заполнивших покрытый солнечными
пятнами парк. - К сожалению, она сообщила, чго леди Джейн Незерби не училась в академии мисс Гренвилл.
- Все равно это хорошая идея, теперь мы знаем, где ее не было.
- Бейтс что-нибудь рассказал?
Синклер отрицательно покачал головой.
- Он вернется лишь через несколько дней. Надеюсь, среди ее посетителей попадались джентльмены, и скоро у нас
появится их описание.
- Мои родители приглашают нас на обед сегодня вечером.
- Правда?
- Да. Ты не ожидал?
- Признаюсь, нет. Что мне надо делать?
Она по-прежнему не смотрела на него.
- Ничего. Я должна принять приглашение?
- Нет, если тебе не хочется обедать с ними.
- Тогда придется принести наши извинения. Просто я подумала, что, возможно, тебе захочется допросить и их.
Маркиз прищурился.
- Виктория, что случилось?
На мгновение она откинулась назад и посмотрела ему в лицо.
- Чем ты собираешься заняться, когда это закончится?
- Встречусь с моим поверенным в делах и просмотрю учетные книги поместья.
- Я имела в виду, что ты собираешься делать, когда поймаешь убийцу Томаса?
Он выдержал направленный на него взгляд, пытаясь прочитать в фиалковых глазах, чего же она на самом деле хочет.
- Предполагается, что я стану аристократом. Мы ведь ничем особым не занимаемся.
Выражение ее лица не изменилось, хотя она была готова кричать от раздражения.
- Делай все, что полагается. Если ты намереваешься просто сидеть и выпивать или держать пари весь день напролет, я...
- Вынуждена будешь искать другого мужа для себя, - закончил он. - Я восхищаюсь твоей уверенностью в своих
способностях изменить мир, но человечество прогнило значительно сильнее, чем ты можешь себе представить.
- Скажи, Синклер, что сделало тебя таким циничным?
Он пожал плечами:
- Я не собираюсь делиться этим с тобой.
- А почему бы и нет? - выпалила она и тут же покраснела. - Я достаточно сильная и готова услышать те дурные
новости о моих друзьях, которые ты сумел обнаружить.
- Ш-ш-ш, - прошептал маркиз и, не удержавшись, погладил ее щеку тыльной стороной ладони. - Дело не в этом.
- Так в чем же?
- Я получаю... особенное удовольствие от твоей веры, Виктория.
- Моей веры?
Синклер кивнул:
- И от твоего сочувствия. Это... очень важно для меня.
Несколько мгновений длилось молчание.
- Это очень мило, что ты так думаешь, - наконец прошептала она, улыбаясь, и ее глаза увлажнились.
- Когда все закончится, я собираюсь управлять имениями Томаса и заняться его акциями, а заодно постараюсь не делать
из себя осла в парламенте.
- Но это больше не имения твоего брата, - возразила Виктория. - Они твои, так же как и место в палате лордов, и
Графтон-Хаус, и...
- И что?
? И я.
Его сердце глухо застучало. В этом был главный смысл. Она думала, что он женился на ней затем, чтобы продолжать свое
расследование. Отчасти так оно и было, но как только расследование закончится, все изменится и он очень скоро может стать
ненужным для своего собственного правительства.
- А чего хочешь ты?
Она мило улыбнулась ему.
- Того же, что и всегда, - быть полезной.
- Ты в самом деле приносишь мне большую пользу, - сказал Синклер. Он ненавидел печальное выражение ее глаз и
хотел сделать еще одну попытку объяснить, сколь важную роль она начала играть в его жизни.
Виктория наморщила носик.
- Это не совсем то, что я хотела бы услышать...
- О Боже! - Маркиз натянул вожжи и едва не сбил молодую белокурую женщину, которая появилась откуда-то прямо
перед экипажем. - Мисс Анжу, вы не поранились?
- У меня все прекрасно, - отозвалась она, внимательно оглядывая спутницу Синклера.
Виктория наклонилась к мужу.
- Кажется, эта дама хочет узнать, кто я, - прошептала она.
Слава Богу, встреча лишь позабавила ее, но Синклер хорошо знал, что не следует представлять жене свою бывшую
любовницу; в то же время он не мог совсем не обратить на нее внимания - Софи бежала бы за фаэтоном, крича и визжа
настолько громко, насколько позволяли ее легкие оперной певицы.
- Мисс Анжу - леди Олторп. Виктория - мисс Анжу, известная в Париже оперная певица.
- Добрый день, - вежливо поздоровалась Лисичка. - Мы смотрели на днях ваше представление. Это было
великолепно. Я завидую вашему таланту.
Софи взглянула на Викторию снизу вверх, затем сделала легкий реверанс.
- Мерси, миледи. Маркиз часто посещает мои спектакли, а когда не может, присылает цветы.
Синклер понял, что дело принимает дурной оборот.
- Я уже все объяснил леди Олторп. Мы давние знакомые, и...
Явно не удовлетворенная этим незаконченным объяснением, Софи словно приросла к фаэтону, не давая ему тронуться с
места. Следующие за ними экипажи тоже начали останавливаться, тем самым увеличивая количество любопытных глаз,
наблюдавших за ними.
- Я рада услышать это, - продолжила певица по-английски с сильным акцентом. - Откуда вы знаете моего Сина, леди
Олторп?
Прежде чем он сумел открыть рот, Виктория наклонилась вперед и, не обращая на него внимания, взглянула на Софи.
- Синклер - мой муж, - сказала она тихим голосом.
Попытка утонченного разговора с Софи не достигла цели. Глаза блондинки расширились.
- Что? Синклер, ты женился?
- Совсем недавно, - ответил он, пытаясь превратить это в пустяк.
- Но ты же обещал никогда не жениться.
- Все меняется, мисс Анжу. - Маркиз твердо посмотрел на нее - Меняются люди, и меняются обстоятельства.
- Один ты не меняешься, я знаю. Ты, верно, шутишь?
- Нет.
К его удивлению, Виктория положила руку ему на плечо.
- У Синклера просто не было возможности сказать вам. Он неожиданно унаследовал титул и некоторую собственность,
и его семья настояла, чтобы он женился.
Это была явная ложь, но гнев в глазах Софи улегся.
- Я вижу, - холодно ответила певица, отступая назад. - Какое несчастье, что ты потерял свободу, Син, - она была так
важна для тебя.
- Возможно. Извини, но нас ждут.
- Надеюсь, я встречу тебя в Лондоне, прежде чем вернусь в Париж?
Нет, если он сумеет избежать этого. Софи слишком много знала о его темных делах в Европе, но недостаточно об их
мотивах. Было кое-что, касающееся его самого, и маркиз не хотел, чтобы это стало известно Виктории.
- Вероятно, увидимся. - Не выказывая никакого энтузиазма, он дернул вожжи и пустил лошадей рысью.
Как только они немного отъехали, Виктория обернулась к нему.
- Скажи, Синклер, ты...
- Прости, - перебил он. - Я надеюсь, тебя это не очень смутило?
- Нет. Просто я хочу узнать, намеренно ли ты разбил и ее сердце?
- Я этого вообще не делал, - возразил он. - Из-за жажды славы, известности и погони за молодыми богатыми
мужчинами сердце Софи так глубоко спрятано, что вряд ли кто-то может услышать, как оно бьется.
- Но ты... был с ней близок, не так ли?
Син нахмурился:
- Она доверяла мне, и ничего кроме.
- Тогда мне жаль.
- Чего именно?
- Тебе пришлось столько пережить. Вернуться в Англию было бы нелегко даже при нормальных условиях, но если
добавить к этому убийство и унаследование титула маркиза...
- Я не одна из твоих заблудших овечек, Лисичка, и сам выбираю, что мне делать. Поверь, Томас готов был купить для
меня патент капитана в армии, если бы я только намекнул. Но я не захотел.
Виктория внимательно посмотрела ему в глаза, но если она искала щель в его броне, то он мог только пожелать ей удачи.
- Не ты убил его, - спокойно произнесла она.
Очевидно, по крайней мере одна щель осталась. И конечно, она направила шпагу именно в эту щель - в его сердце.
- Нет, этого я не знаю, - возразил он. - Если убийство как-то связано с законопроектом, который ты нашла, я,
бесспорно, мог иметь к нему отношение. Томас хотел предотвратить войну, а я был как раз в центре ее.
Виктория совсем не чувствовала себя смущенной, вместо этого она приняла задумчивый, серьезный вид, который
одновременно раздражал и забавлял его.
- Продолжай, - приказал он ей. Если у нее еще оставались крупицы мудрости, чтобы поделиться с ним, он мог, черт
побери, воспользоваться сейчас одной-двумя.
- Дело в том, что я не очень хорошо знала твоего брата, но он казался умным человеком. Могло ли на него повлиять то
обстоятельство, что ты работал на военное министерство?
Довольно долго Синклер смотрел на нее. В его голове бродило много противоречивых мыслей, из которых следовало
отобрать несколько и сообщить ей.
Наконец он медленно вздохнул.
- Позволь мне кое-что уточнить. Я представил тебя одной из моих прежних любовниц, а ты больше беспокоишься по
поводу того, чувствую ли я себя виноватым в смерти брата.
Она откашлялась.
- Что же, честно говоря, я подозревала, что ты неплохо знаешь Софи Анжу, так что это меня не слишком удивило.
Маркиз поднял бровь.
- Не удивило?
- Нет. Вечером, когда мы были в опере, ты постоянно краснел.
- Никогда не краснею.
С насмешливой улыбкой она взяла у него из рук вожжи и подхлестнула лошадей.
- Еще там я поняла: что-то происходит.
О Боже! Он и не представлял, насколько она была наблюдательна. Ему вообще было очень мало известно об этой
женщине. Потребуется целая жизнь, чтобы постичь ее, и маркиз надеялся, что она даст ему такую возможность.
- Что тебе больше всего нравится делать? - спросил он. Виктория замерла.
- Что?
- Ну, чем ты любишь заниматься?
- Странный вопрос.
Синклер не мог обвинить ее в том, что она относилась к нему с подозрением; он, похоже, никогда ни о чем и не
спрашивал ее без скрытого повода.
- Видишь ли, мне это любопытно. Я пытаюсь вести себя, как подобает мужу, и стараюсь познать свою жену.
Выражение ее лица стало задумчивым.
- Не уверена, что именно так делают настоящие мужья.
Наконец-то он удивил ее.
- Мы оба знаем, насколько я лишен черт, которые должны быть присущи мужу.
Виктория подавила смешок.
- Вообще-то не так уж и лишен.
- Благодарю. А теперь скажи, что ты любишь делать?
- О Боже! - прошептала Виктория - в этот момент жипаж накренился в сторону кустарника.
Син выхватил у нес из рук вожжи, и они вернулись на дорогу.
- Езда не относится к твоим любимым занятиям?
Она показала ему язык.
- Я люблю ездить верхом, когда бываю за городом. Мама считала меня сорванцом, потому что я ненавидела старую,
заезженную кобылу, которую родители предоставили мне, и я всегда отдавала ее кучеру, а сама ездила на его лошади.
Синклер мысленно отметил, что надо будет предоставить ей резвую, но с хорошим нравом лошадку в Олторпе. Если его
Лисичка хочет ездить верхом, то пусть ездит на здоровье.
? Что еще?
- Моя благотворительность, - продолжила она, не отрывая от него глаз.
Судя по выражению ее лица, Виктория ожидала, что он высмеет ее, как во время первого благотворительного завтрака,
который они посетили вместе.
- Я признался тебе, что время от времени схожу с ума от страсти и говорю разные глупости?
- Ты не сходишь с ума от страсти. - Она сложила руки на коленях.
- Что ж, я заслужил твое недоверие.
Она хихикнула.
- Все хорошо. Мое любимое занятие - болтать с друзьями... - Виктория закусила нижнюю губу, и ее лицо омрачилось.
- Тогда я должен извиниться перед тобой. Я превратил всех твоих друзей в подозреваемых, не так ли?
- Это не твоя вина. Некоторых из них я должна была видеть в другом свете. Они не настоящие друзья. Что ж, главное -
вовремя спохватиться.
Она опять поступила великодушно и заставила его почувствовать себя последним негодяем.
- Я могу устроить обед, на который ты пригласишь кого пожелаешь из своих друзей. Подозреваемые - не допускаются.
Виктория повернулась и поцеловала его в щеку. Не собираясь быть обманутым, маркиз наклонился к ее лицу и впился
губами в ее губы. После секундного удивления она вернула ему поцелуй. До него глухо доносились насмешливые
комментарии пешеходов и верховых вокруг, но он не обращал на них внимания. Виктория принадлежала ему, и он хотел,
чтобы все знали об этом.
- Я согласна, если и ты пригласишь своих друзей.
Синклер выпрямился, тут же почуяв западню.
- Постой, Виктория. Ты хочешь заставить меня раскрыть моих друзей перед твоими, разве не так? Ты доверяешь мне
или нет?
- Не все же нам вести войну? - сердито ответила она. - Наши друзья должны подружиться между собой. Не забудь, у
нас есть жизнь, к которой мы сможем вернуться, когда все закончится.
Ее фиалковые глаза молили, чтобы он не делал проблему из простого обеденного приема. Однако все непросто там, где
замешаны убийство и доверие. Он, несомненно, уже измучил ее этим на всю оставшуюся жизнь.
- Я приглашу их, - проворчал Синклер.
- Благодарю.
На какое-то время он сделал ее счастливой, и тут же возникшая легкость коснулась его сердца. Однако это продолжалось
недолго: маркиз внезапно понял, что признался своей жене в готовности поставить под удар своих соотечественников, лишь
бы угодить ей. И они, разумеется, тоже поймут это именно так.
Люси Хейверс поглядывала по сторонам, Полин Джефрис и ее мать леди Прентисс готовились к участию Полин в чтении
стихов. Стул рядом с ней оставался пустым, так как Виктория болтала в прихожей с леди Килкерн. Марли, прислонившись к
мраморной колонне в музыкальной комнате, наблюдал за происходящим. От чтения стихов у него по всему телу пробегали
мурашки, и он намеревался уйти прежде, чем Полин начнет, полагая, что не сможет выдержать это.
Перерыв должен был продлиться еще минут пять, и Лисичка казалась полностью поглощенной беседой с подругой.
Бросив последний взгляд на дверной проем, Марли, оттолкнувшись от колонны, приблизился к пустому стулу рядом с Люси
и коснулся ее плеча.
- Вижу, что и вы попали в западню, - тихо сказал он, занимая свободный стул.
Она побледнела.
- О Боже, так напугать меня! Как вы здесь очутились? Я думала, вы не выносите подобной чепухи.
- Я проиграл пари. - Он оглянулся через плечо. - А вы?
- Лисичка любит подобные вещи. Мы с ней ходили в "Олмэкс" вчера вечером, а я теперь вынуждена прийти сюда.
- Лисичка здесь? - Марли изобразил удивление.
- Она в другой комнате. Вы не видели ее?
- Нет, - солгал он. - А Олторпа здесь нет? Я больше чем достаточно наслышан о его подвигах в этом сезоне.
- О чем вы говорите? - прошептала Люси. - Лорд Олторп кажется очень милым...
Если кто-то в мире был доверчивее Лисички, так это Люси Хейверс.
- Уверен, что он может быть приятным, - согласился Марли. - Как и большинство мужчин. Меня беспокоит, когда
Лисичка остается одна, совсем беспомощная в его доме.
Люси наморщила лоб.
- Он ни за что не обидит ее, я уверена в этом.
- Возможно, тем более что я сумел утихомирить его на прошлой неделе в клубе "Уайтс", прежде чем он успел нанести
непоправимый урон ее репутации.
- И что же он сделал? - В ее широко раскрытых глазах проглядывало беспокойство.
- Ну, достаточно сказать, что он говорил вещи, которые не подобает слушать молодой девушке.
- О Лисичке?
Марли важно кивнул:
- Маркиз был пьян, и это единственная причина, почему мы не подрались. - Он заметил движение в дверном проеме и
взял Люси за руку. - Если вы почувствуете, что ей угрожает какая-то опасность, пожалуйста, немедленно сообщите мне. Я
беспокоюсь о ней. Она... мой хороший друг.
- Я поговорю с ней об этом.
- Вы уверены, что это будет разумно?
Люси сжала его пальцы.
- Да. Виктория должна быть в курсе того, что происходит.
- Я только хочу знать, что она в безопасности, а также скучаю по тому веселью, которому все мы раньше предавались.
- Пожалуй, в последнее время Вики стала слишком серьезной, - задумчиво сказала Люси. - Но не беспокойтесь,
милорд, я буду держать ухо востро.
Марли поднялся:
- Благодарю, и до встречи.
Он вернулся к дальней колонне, когда Лисичка вошла в комнату и заняла свое место, и, увидев, что Люси наклонилась к
пей и что-то прошептала, улыбнулся. Замужем Лисичка Фонтейн или нет, ее деньги будут целее, если уйдут от проклятого
Сина Графтона и будут ближе к нему, отчего в итоге он станет еще богаче.
- Синклер, ты не должен этого делать.
Виктория стояла, прижатая к подоконнику, пока Син и маленькая армия слуг переоборудовали нижний кабинет. Ее муж,
без камзола, с завернутыми рукавами рубашки, поднимал угол массивного стола.
- Ты сама говорила, что от него у тебя мурашки идут по телу, - проворчал он. - Левее, Хенли. Я сам не могу сказать,
что мне так уж н
...Поділитися у соцмережах
