Жанр: Любовные романы
В плену у гордости
...быть с ней наедине и просит оставить его.
Вы понимаете?
Еще как, мрачно подумала Беатрис, глядя вслед Мишель. С поникшей головой и
опущенными плечами она побрела к себе в комнату, с трудом передвигая ноги.
Жизнь утратила всякий смысл. Она ничего не хотела, ни о чем не думала.
Кроме одного. Какая же она все-таки неисправимая дура! Позволить обмануть
себя однажды — это беда, но дважды попасться на одну и ту же уловку
— это уже непростительная глупость.
Молодая женщина без сил рухнула на кровать и уставилась в потолок. Какая
разница, что она не знала, что он женат. Можно было и догадаться. Такой
богатый и обаятельный мужчина не долго проходит в холостяках. Его
обязательно подцепит какая-нибудь красотка!
Судя по всему, Люсиль — так ее назвала Мишель — обнаружила, что
у мужа есть любовница, и устроила сцену ревности. Этот старинный замок,
куда редко приезжает семья, как нельзя лучше подходит, чтобы предаваться
здесь своим тайным порокам.
Щеки Беатрис залила краска, ей стало невыносимо стыдно. А она еще хотела
потребовать объяснений! Бедная Люсиль, вот кого следовало бы пожалеть. Ей и
без того приходится нелегко с таким мужем, и лучше избавить ее от
лицезрения последнего увлечения месье Делакруа.
Молодая женщина с трудом поднялась с кровати и принялась собирать вещи. Чем
быстрее она уберется отсюда, тем лучше. Главное, не забыть документы и
деньги, а то в таком состоянии с нее станется приехать в аэропорт без
паспорта и без гроша в кармане. Она уложила в сумку, привезенную с собой,
одежду, косметику, книгу, семейную фотографию, на которой была изображена
мама. Но не притронулась к подаркам Эжена. Ее начинало мутить от одного
только вида роскошных нарядов.
Беатрис заглянула в кошелек и выяснила, что наличности вряд ли хватит на
билет до Бирмингема или на номер в отеле. Тогда можно будет воспользоваться
чековой книжкой или послать сестре запрос на денежный перевод. Она с
горечью вспомнила последний разговор с Сузан: как та оказалась права!
Проблема лишь в том, как добраться до города. Если шофер не согласится
отвезти любовницу хозяина, придется вызывать такси, которое тоже обойдется
в кругленькую сумму. Впрочем, прислуга наверняка приложит все усилия, чтобы
удалить с глаз помеху семейному счастью месье и мадам Делакруа, и не станет
чинить ей препятствий.
Беатрис приготовила джинсы и рубашку, чтобы переодеться, и уже потянулась к
пуговицам на блузке, как в комнату вошел Эжен.
Он был мрачнее тучи. Очевидно, красавица жена закатила форменный скандал и
требует незамедлительно выставить любовницу за дверь. Что ж, она сама
сейчас уйдет. Беатрис старалась не смотреть любимому в глаза, чувствуя, как
тяжело ей будет расстаться с ним, особенно после сегодняшней ночи. —
Чем ты, черт подери, занимаешься? — раздраженно спросил Эжен,
уставившись на собранную сумку. — Неужели не догадываешься? —
язвительно отозвалась Беатрис. — И незачем срывать свою злость на
мне! Не ты ли сам виноват, что жена устроила тебе сцену ревности? —
Она взяла со стола расческу и швырнула в открытую сумку. — Спасибо
Мишель, что надоумила меня поскорее убраться отсюда. Единственный выход в
этой ситуации, разве нет?
Эжен взял ее за плечи и легонько встряхнул. Он не сразу понял причину столь
борных эмоций. — Так, а теперь еще раз и по порядку. Почему Мишель
посоветовала тебе уехать? Какое она имеет к этому отношение? И какая еще
жена? У меня нет жены!
Беатрис сбросила его руки. Она не хотела прикосновений этого лжеца. Как он
смеет врать ей прямо в глаза, да еще с таким искренним выражением лица!
Наверное, здорово натренировался на своей Люсиль, которая, видимо,
безропотно проглотила очередную историю насчет работы в уединенном замке
или желания отдохнуть на природе. — Ладно, — произнесла она и
решительно направилась к двери. — Жди здесь. Сейчас я кое-что покажу
тебе.
Беатрис пулей вылетела из комнаты и понеслась к его спальне. Несмотря на
строгий наказ не уходить, Эжен последовал за ней. Она хотела хотя бы на
несколько минут остаться одна, чтобы привести мысли в порядок, но зато так
объяснение произойдет быстрее.
Беатрис распахнула дверь в его спальню, подошла к столу, схватила роковую
фотографию и помахала ею перед лицом Эжена. Тот смотрел на все ее действия
с видом человека, который вот-вот взорвется. — Это... — начала
Беатрис, но от быстрого бега и волнения у нее перехватило дыхание, —
это женщина, с которой я видела тебя во Флоренции в тот вечер. Вы просто не
могли друг от друга оторваться! Даже Сузан обратила внимание настоль
страстную парочку!
Эжен смотрел на нее недоуменно, как будто не понимая, о чем речь. Но она не
позволит ему обвести себя вокруг пальца. Здесь и сейчас она добьется
объяснений! — А вот это, — она ткнула пальцем в снимок, —
я нашла сегодня утром у тебя на столе после того, как мы всю ночь
занимались любовью!
Беатрис перевела дыхание и продолжила обвинять: — Я пошла искать
тебя, чтобы узнать, какие у тебе отношения с блондинкой с фотографии, и
увидела ее внизу, в оранжерее. Она была в истерике, а ты, ты... Ты обнимал
ее, гладил по головке! А потом Мишель сказала мне, что Люсиль очень
расстроена из-за того, что у тебя другая женщина. И посоветовала мне
уехать.
Беатрис замолчала и с вызовом задрала подбородок. Эжен несколько секунд
приходил в себя после потока гневных слов, сорвавшихся с ее губ, после чего
самодовольно улыбнулся. Да она ведет себя как ревнивая женушка! Он все-таки
что-то значит для нее!
Эжен решительно отобрал фотографию, опасаясь, как бы Беатрис не швырнула ее
в стену, и в глаза ему блеснуло золотое кольцо с бриллиантом, которое он
заметил во время их встречи на вечеринке в честь помолвки Беатрис. Сейчас
оно снова было у нее на безымянном пальце. У него перехватило дыхание, и он
медленно отпустил руки.
Молодая женщина зарделась, чувствуя себя крайне неловко. Кольцо, памятный
подарок от Артура, она привезла с собой и сегодня случайно нашла на дне
сумки. Чтобы не потерять в суматохе соборов, она надела его, собираясь
потом носить, на цепочке на шее.
Эжен убеждал себя, что кольцо на пальце еще ничего не значит. Всего
несколько секунд назад она была вне себя от ревности, и, узнав причины ее
ярости, он не осуждал молодую женщину.
Беатрис вздернула подбородок и решительно направилась к двери. Но Эжен,
поймав ее за запястье, заставил повернуться лицом к себе. Возможно, это был
не самый мудрый поступок, но он не мог отпустить ее сейчас, не объяснив, в
чем дело.
Золотистые глаза метали громы и молнии, маленькая ладонь взметнулась, чтобы
влепить пощечину, однако Эжен успел перехватить ее руку. Он обнял ее за
талию, бережно уложил на кровать и лег сам, прижимая тяжестью своего тела.
— Тебе еще не надоело мучить меня? — произнесла она дрогнувшим
голосом и закусила нижнюю губу.
Он чувствовал, что дыхание ее участилось, а грудь под тонкой тканью высоко
вздымается. Может быть, она тоже вспоминала прошлую ночь? Пальцы Эжена
потянулись к маленьким пуговкам на блузке, ему хотелось вновь овладеть ею
со всей нежностью и страстью, на какие он только был способен, и доказать,
что она принадлежит только ему. Потому что он отказывается жить без нее.
— Я вовсе не хочу тебя мучить, — глухо произнес Эжен.
Она вздрогнула и приоткрыла полные, манящие губы. Эжен взял себя в руки и
остановился. — Кажется, я понял, что именно тебя разозлило. —
Он не спускал глаз с ее настороженного лица, чувствуя в сердце прилив
нежности и тепла. — Люсиль, та девушка, с которой ты видела меня во
Флоренции и чья фотография стоит у меня в спальне, — моя сестра. В
тот вечер, когда я хотел познакомиться с твоей сестрой и ее другом, я
собирался раскрыть свое "инкогнито" и представить вам Люсиль. Она
единственная из членов моей семьи в тот момент была в Европе и согласилась
на пару дней прилететь в Италию.
Беатрис удивленно посмотрела на Эжена: он говорил совершенно искренне. Но
ведь ему по профессии положено убеждать самых несговорчивых клиентов.
Она глубоко вздохнула и, отпихнув Эжена, уселась на кровати. Ей хотелось
внимательно выслушать его объяснения, но не лежа в его объятиях — это
почему-то очень отвлекало ее. — Я встретил Люсиль в аэропорту, отвез
в отель. Потом она настояла, чтобы пойти со мной и выбрать для тебя кольцо.
А если тебе показалось, что мы не могли друг от друга оторваться, то знай,
моя сестра — актриса и крайне несдержанна в проявлении чувств. Когда
Люсиль узнала, что ее обожаемый братец влюбился и собирается делать
предложение руки и сердца, она обрадовалась больше меня и намеревалась
отметить это событие со всей помпой.
Эжен видел, как Беатрис потихоньку начинает оттаивать. Он так хотел убедить
ее, что голос его дрожал от волнения. — А сегодня утром она
примчалась сюда в полном отчаянии, решив подавать на развод, потому что ее
муж, большая шишка в министерстве финансов, якобы завел интрижку со своей
новой секретаршей. Конечно, все это оказалось полной чепухой. Я успокоил
Люсиль, позвонил Франсуа, который тем временем чуть с ума не сошел от
беспокойства. Одна из приятельниц сестры насплетничала ей, что видела
Франсуа с красавицей секретаршей в дорогом ресторане, а он-то убеждал ее,
что задерживается на работе. Хотя именно этим он и занимался, в
неофициальной обстановке встречаясь с важным чиновником, а секретарша
должна была быть в курсе переговоров, чтобы потом подготовить нужные
бумаги. Ничего больше. Франсуа обожает Люсиль и в жизни не станет ей
изменять. — Так что же я делала все эти годы? Сама себя обманывала?
Портила то хорошее, что было между нами? Я решила, что ты нищий курьер в
банке, который ухаживает за богатыми дамами, надеясь поживиться за их счет,
— горько констатировала Беатрис, утирая навернувшиеся на глаза слезы.
Она чувствовала себя виноватой в несправедливых обвинениях, которые бросала
в адрес Эжена.
Беатрис опустила голову и всхлипнула. Пять лет назад этот потрясающий
мужчина любил ее, хотел официально объявить о помолвке, а она погубила все
из-за глупой ревности и недоверия. Ужаснее всего было то, что она даже не
дала ему шанса объясниться, не стала его слушать, а прогнала прочь раз и
навсегда. — Не плачь, не надо.
Эжен поднялся, вытащил из коробки бумажный платок и протянул ей. Беатрис
кивнула и принялась вытирать заплаканные глаза. Он хорошо понимал ее и
искренне сочувствовал. Ему тоже было жаль пяти лет, потерянных из-за
рокового непонимания.
Но прошлого уже не вернуть, а раз так — значит, надо забыть о нем.
Они стоят на пороге чудесного будущего. Как только Люсиль уедет и они
останутся одни, Эжен собирался вновь предложить руку и сердце этому
небесному ангелу. И она согласится. Просто не сможет отказаться. Если
понадобится, он встанет перед ней на колени. — А что касается Мишель,
то она не очень хорошо владеет английским. Мы всегда говорим с ней на
родном языке, так что она просто неправильно выразилась. Я попросил ее
принести кофе и коньяк, а также извиниться перед тобой за то, что заставляю
тебя ждать. Мне нужно было поговорить с Люсиль один на один и связаться по
телефону с Франсуа, только и всего.
Беатрис кивнула, чувствуя себя полной дурой, к тому же истеричкой. Можно
было подумать, что она поставила себе целью возводить как можно больше
преград между собой и любимым мужчиной. — Вот и хорошо, —
сказал Эжен, глядя на ее бледную улыбку. Впервые в жизни он пожалел, что
сестре потребовалась его поддержка. Если бы не Люсиль, он бы поцеловал свою
трепещущую возлюбленную и подарил ей неземное наслаждение. — Ладно,
приведи себя в порядок, а потом спускайся во дворик. Я наконец-то
познакомлю вас с Люсиль.
Беатрис встала, подошла к зеркалу и ужаснулась: опухшие глаза, покрасневший
нос, помятая одежда, спутанные волосы. Эжен помог ей застегнуть пуговки на
блузке, желая сделать как раз обратное и уложить ее, обнаженную, в постель.
— Франсуа уже выехал из Лиона, чтобы забрать жену, — говорил
он, надеясь таким образом отвлечься от ее плеч и груди. — С ним один
из подчиненных, который пригонит назад машину Люсиль. Франсуа не позволит
ей сесть за руль в таком состоянии. Впрочем, она максималистка: или
буквально светится от счастья, или готова свести счеты с жизнью.
Беатрис с грустью отметила, что Эжен не делает ни малейших попыток
поцеловать или приласкать ее. В нем не осталось и следа вчерашней страсти.
Вероятно, она опять все испортила, заподозрив его во всех смертных грехах.
Эжен распахнул перед ней дверь, пропуская вперед, и голодным взглядом
проводил соблазнительно покачивающиеся бедра, полную грудь и тонкую талию.
Инстинкт требовал остановить эту женщину, заключить в объятия, признаться в
любви и добиться нужного ответа.
Но разум убеждал, что нескольких минут не хватит, чтобы извиниться за
безобразное поведение и доказать свою преданность. Лучше отложить
ответственное объяснение до более подходящего случая...
Сидя за столом, накрытым к завтраку, Люсиль ждала брата и его гостью.
Заслышав шаги, она встала с плетеного стула и пошла им навстречу, протянув
тонкие, изящные руки. Красавица начала что-то по-французски, но Эжен
остановил ее: — Давай говорить по-английски, ma cherie. В голосе его
слышалась искренняя нежность, а по тому, как ласково он обнял сестру,
чувствовалось, что он ее очень любит. Беатрис ощутила укол ревности: сейчас
в нем не было ничего общего с тем суровым и высокомерным человеком, который
шантажировал ее. — А теперь, чтобы не откладывать долгожданный
завтрак, я вас познакомлю, — продолжил Эжен, взяв сестру за руку.
— Люсиль, позволь представить тебе Беатрис Шеннон. Беатрис, это моя
сестра Люсиль Вельпен.
Беатрис чувствовала себя чужой на этом празднике жизни, но все же пожала
протянутую руку и не смогла оставить без ответа дружелюбную улыбку Люсиль.
— Вы ведь англичанка. А между нашими народами издавна существуют
разногласия по многим вопросам. И вам, наверное, не слишком приятно слушать
нашу "воркующую" речь. — Во-первых, я очень люблю французский...
— начала Беатрис, но Люсиль не дала ей договорить. — Видимо,
вам с моим братом удалось разрешить межнациональные разногласия. —
Красавица усмехнулась. — Вы особенная для него, раз он спрятал вас в
этом забытым Богом уголке, подальше от любопытных глаз.
Она оглядела молодую женщину внимательными, блестящими глазами цвета
незабудок. — Как вам это удалось, моя дорогая? Эжен всегда так
сдержан в отношении женщин. Я не припомню, чтобы за последние лет пять он
кем-то серьезно увлекся. Оказывается, он такой же, как мы, — просто
человек. Это так мило и так трогательно! Скажите, с кем он проводит больше
времени — с вами или со своими бумагами?.. — Беатрис —
дочь моего партнера, и она здесь в деловой поездке. Она работает в той же
фирме, — перебил Эжен довольно жестко. — Кто-то тут умирал от
голода, или мне показалось?
При всей любви к сестре он не собирался выкладывать ей все перипетии своих
отношений с Беатрис. Люсиль начнет задавать бесконечные вопросы или
примется насмешничать, как это было пять лет назад. Сначала нужно самому
разобраться с этой загадочной женщиной. Наедине. Потом уже можно будет
демонстрировать завоеванное сокровище всему миру и родственникам. —
Ах, всего лишь бизнес, — не скрывая разочарования, вздохнула Люсиль.
— Какая скука!
Беатрис с трудом села на стул: ноги словно одеревенели и не желали гнуться.
Эжен в который раз вышвырнул ее за пределы своей жизни. Впрочем, чего можно
ожидать после унизительных подозрений с ее стороны? Потеряв однажды его
уважение и доверие, не так-то просто их вернуть.
Сегодняшнее утро было полно надежд, но не успел наступить полдень, как все
они обратились в дым. Она мечтала восполнить потерянные из-за непонимания
годы, разговаривая, занимаясь любовью, доказывая друг другу, что ничто не
забыто. Но теперь не будет никакой поездки на уединенный пляж, никаких
признаний...
Не по-весеннему жаркое солнце не могло растопить льда, который сковал ее
сердце, и Беатрис поежилась как от холода. — Ммм... какая роскошь!
— воскликнула Люсиль, оглядывая стол, на котором красовались
аппетитные блюда: омлет с грибами и зеленью, рулетики с разными начинками,
ветчина, свежие помидоры из теплицы, сыр, оливки и анчоусы. Она развернула
на коленях белоснежную салфетку. — Я жутко голодная! Но сама
виновата: не могла проглотить ни крошки со вчерашнего вечера, когда узнала,
что мой дорогой Франсуа мне не верен! Как я могла поверить в такую
глупость? Ох, и достанется же мне, когда он приедет!
Непохоже, что Люсиль слишком уж напугана перспективой наказания, подумала
Беатрис и потянулась за омлетом. Несмотря на все переживания, голод давал о
себе знать. К тому же на пустой желудок нервы очень любят пошалить: можно,
например, упасть в обморок или покрыться красными пятнами.
Эжен предупредительно налил дамам соку и кофе. А Беатрис нашла в себе силы
положить начало светской беседе за столом: — Люсиль, а когда, вы
думаете, приедет ваш муж? — Молодая женщина не сомневалась, что в
присутствии третьего лица Эжен будет вести себя вежливо и лишь потом велит
ей убираться куда подальше. — Эжен, как ты считаешь? — Люсиль
повернула свою красивую головку в сторону брата. Она покончила с омлетом и
принялась за оливки с анчоусами. — После полудня? — Наверное,
даже раньше.
Чем раньше, тем лучше. Больше всего на свете Беатрис ненавидела
неопределенность. Пускай чума, пускай всемирный потоп, главное —
знать, с чем предстоит сразиться.
Эжен вздохнул и взглянул на часы, в который раз проклиная свою
недогадливость. Будь он поумнее, сам предложил бы довезти Люсиль до Лиона.
Тогда не пришлось бы сидеть здесь, не имея возможности ничего предпринять,
чтобы прояснить отношения с Беатрис. Он заставлял себя не смотреть на нее,
чтобы не поддаться искушению и не заключить ее в объятия, ласками и
поцелуями склонить выйти за него замуж. Его раздражали ее спокойствие и
непринужденность. Она весело болтала и с аппетитом завтракала, как будто
вчерашняя ночь ничего для нее не значила. В то время как перед глазами
Эжена стоял другой образ — исступленная, страстная, —
пленительная женщина.
Решив немного пройтись, чтобы успокоиться, он поднялся и бросил салфетку на
стол. Люсиль удивленно посмотрела на брата. — В чем дело, дорогой? У
тебя плохое настроение? Или моя болтовня тебе надоела? Если так, то скажи.
— Но она явно не верила, что может быть кому-нибудь в тягость.
— Если вы с Беатрис желаете уединиться для деловых бесед, то не
стесняйтесь, я нисколько не обижусь. Охота мне слушать чужие секреты!
— Наш с Беатрис разговор может и подождать, — мрачно ответил
Эжен.
В глубине души он приветствовал предложение уединиться с Беатрис где-нибудь
под сводами древнего кабинета. Но не мог гарантировать, что его взбалмошной
и ненавидящей одиночество сестре не придет в голову присоединиться к ним в
самый неподходящий момент. Так что придется сжать волю в кулак и
отправиться на прогулку. — Пойду попрошу Мишель убрать со стола и
приготовить еще кофе. Я ненадолго, скоро вернусь.
Глядя ему вслед замутненными от слез глазами, Беатрис уже не сомневалась,
что впереди ждет неприятнейшее объяснение. Она прекрасно знала, чем все это
для нее кончится.
Естественно, надо будет попытаться объясниться, принести свои извинения. Он
любезно покивает, скажет, что все в порядке и не стоит беспокоиться, а
затем укажет на дверь. Чего еще ждать от человека, который не только не
прикоснулся к ней после ночи безумной страсти, но даже не посмотрел ни
разу! — Уф! — выдохнула Люсиль, откидываясь на спинку стула.
— Кажется, я слишком много съела. Так недалеко и лопнуть. Может,
прогуляемся немного, чтобы не мешать Мишель? — Она взяла собеседницу
под руку и решительно повлекла на зеленую лужайку.
Беатрис не противилась: она с большим удовольствием пообщается с этой
жизнерадостной женщиной. При других обстоятельствах они могли бы стать
хорошими подругами.
Женщины остановились около древнего резервуара для воды, представляющего
собой каменное углубление, закрытое сверху. Сейчас в нем было сухо, лишь на
дне виднелась небольшая лужа. — Я постоянно говорю Эжену, чтобы он
сделал бассейн на месте этой уродливой дыры. — Люсиль передернула
изящными плечиками. — Но он упрямо твердит что-то про дух старины и
не хочет ничего менять. — Думаю, он прав, — ответила Беатрис.
Ее до глубины души возмутил подобный подход, но она постаралась не подать
виду. — Не зря же он учился во Флорентийской школе. Там и самому
решительному реформатору привьют трепетное отношение к старине. И потом,
бассейнов повсюду полно, а такой замок один. — Да, численный перевес
на его стороне, — рассмеялась Люсиль, нисколько не обидевшись.
— Эжен, должно быть, совершенно прав, когда называет меня варваром.
Так что лучше уж я не буду давать ему советов по перепланировке. Но, между
прочим, в его загородном доме под Ниццей целых два бассейна! Кстати,
удивительно, что он не пригласил вас туда или не заказал номер в отеле, как
всегда делает во время деловых встреч. Должно быть, у вас очень важные
переговоры, если он распахнул перед вами двери святая святых.
В голубых глазах мелькнула насмешка, но Беатрис как ни в чем не бывало
пожала плечами. Не все ли равно, какую обстановку он выбрал, чтобы
распрощаться навеки с неверной возлюбленной! Пусть Люсиль строит какие
угодно предположения и сомневается, что присутствие незнакомки в уединенном
замке связано исключительно с бизнесом.
Солнце припекало все сильнее, и полупрозрачная тень деревьев служила плохой
защитой от палящих лучей. Неожиданно Беатрис почувствовала легкое
головокружение и тошноту. Эх, зря она так плотно позавтракала! — А вы
замужем? Или помолвлены?
В голосе Люсиль как будто звучало разочарование. Но это вряд ли. Беатрис
подняла взгляд и заметила, что собеседница смотрит на кольцо на ее
безымянном пальце. Она совсем про него забыла. Еще бы, такое маленькое,
тонкое колечко. Не то что перстень Люсиль с гигантским сапфиром. — И
когда же знаменательный день настанет? Вы скоро выходите замуж? За
джентльмена с Британских островов?.. Или я случайно знаю этого счастливца?
— Она невинно взмахнула ресницами. — Простите? — Беатрис
округлила глаза. Честно говоря, ее несколько выбила из колеи
непосредственность француженки. К тому же страшно разболелась голова.
— Вы собираетесь замуж за англичанина? — настойчиво спросила
Люсиль. — Да, — ответила Беатрис, чтобы прекратить начавший ее
утомлять разговор.
Конечно, это была глупая и никчемная ложь, но она не готова была объяснять
постороннему человеку, с какой стати все еще носит кольцо, хотя помолвка
разорвана, и почему это произошло. Ответ "да" помог закрыть неприятную
тему. — Уйдите в тень! — приказал Эжен, даже не скрывая
раздражения.
При звуке этого голоса Беатрис чуть не упала в обморок. Слышал ли он ее
ложь? Скорее всего, да. Она ведь, умница такая, даже не потрудилась
говорить потише. Сердце ее замерло от ужаса. Как же много между ними
недоразумений и сумеет ли она все объяснить? А объяснять придется — в
этом Беатрис не сомневалась.
Впрочем, возможно, мои матримониальные планы нисколько его не волнуют, с
горечью размышляла она, глядя на спокойное лицо Эжена. Он весело
разговаривал с сестрой, улыбался и шутил как ни в чем не бывало. Когда же
кончится эта пытка неизвестностью?
У Эжена от деланной улыбки начали болеть мышцы лица. Он с трудом отвечал на
замечания Люсиль, чувствуя, как в груди поднимается волна отчаяния и
захлестывает его с головой.
Не может быть, что она по-прежнему планирует выйти замуж за Бриджеса! Этого
никак нельзя допустить. Наверное, он ослышался или разговор шел о чем-то
другом. Она не может так запросто забыть, как страстно и нежно они
занимались вчера любовью!
Нет, Беатрис не такая.
Если только... От этой мысли Эжен похолодел. Если только они не сговорились
обвести его вокруг пальца.
Перед его глазами пронесся ужасающий сценарий: Бриджес и Беатрис,
оказавшись перед лицом банкротства, кучи
...Закладка в соц.сетях
