Жанр: Любовные романы
В плену у гордости
...дней Беатрис похудела
на пять килограмм, чего ей не удавалось сделать с помощью многочисленных
диет.
Ровно в семь тридцать на пороге маленькой квартиры появился Эжен. —
Готова? — спросил он вместо приветствия. Сам Эжен выглядел так, будто
спал часов восемь, не меньше, и успел неплохо подкрепиться за завтраком.
— Доброе утро, — мрачно отозвалась девушка. — Я еще не
собралась.
Если честно, то она даже не начинала паковать чемодан. С того памятного
вечера в отеле Беатрис не переставала надеяться на чудо, которое избавит ее
от необходимости куда-либо ехать. Но, к сожалению, Эжен не утратил памяти и
сама она не сломала ногу и не попала под машину. — В любом случае,
пошли. Такси ждет. Если ты всегда так неорганизованна, то я удивлен, что
тебе удалось удержаться на рабочем месте. Пусть даже под крылышком любящего
папочки.
Гнев захлестнул Беатрис. Он как будто нарочно нажимал на болевые точки.
— Нет никакого любящего папочки! — огрызнулась она, схватила
первую попавшуюся сумку и принялась запихивать в нее содержимое ящиков
гардероба.
По дороги в аэропорт они большей частью молчали, лишь изредка перекидываясь
ничего не значащими фразами. Эжен вел себя так, словно рядом с ним сидит
партнер по бизнесу, а не девушка, которую он с помощью шантажа вынуждает
стать его любовницей.
Я и звания любовницы-то недостойна, с горечью подумала Беатрис, вспоминая
последний разговор в отеле. Ему нужно только отомстить той, которая
осмелилась отвергнуть его. Он унизит ее, опозорит, разрушит возможное
будущее. А потом избавится, как от старой тряпки, и никогда больше не
вспомнит...
В зале ожидания Эжен вдруг спросил ее: — Что значит "нет никакого
любящего папочки"?
.Беатрис с удивлением и опаской посмотрела на него. Впервые он
заинтересовался ее личной жизнью. Что еще он задумал? Она не ждала от этого
человека ничего хорошего и не желала продолжать этот разговор. —
Ровно то, что значит. Мне казалось, у тебя нет проблем со слухом. — И
спросила, чтобы сменить тему: — Мы летим до Марселя? Во сколько наш
рейс?
Такой ответ на секунду смутил Эжена, но недоумение почти сразу сменилось
возмущением. Кого она пытается обмануть? Она с детства росла испорченным и
избалованным ребенком. Отец будет подобострастно исполнять любой каприз
маленькой кокетки, тем более что бедняжка лишилась матери почти что в
детстве.
Он вспомнил, как во Флоренции пять лет назад они с Беатрис пошли на день
рождения к одной ее приятельнице. Она забыла купить подарок и, не
задумываясь, сняла с запястья золотые часы и протянула имениннице. —
Отец прислал, — шепотом объяснила она в ответ на его удивленный
взгляд. Только избалованное дитя может с такой легкостью разбрасываться
дорогими вещами, как будто это ничего не стоящий сувенир.
Потом Беатрис устраивается в крупную компанию недвижимости, не имея ни
подходящего образования, ни опыта работы. А всего через пару лет ее
назначают руководителем одного из самых прибыльных отделов, хотя на самом
деле фирма нуждалась в опытном менеджере, а не желторотой девице. Ее
костюмы и платья явно куплены не на распродажах. Кто, как не любящий
папочка, обеспечивал ее более чем нескромные запросы?
Неужели жених? То есть бывший жених. — Кстати, как Артур отнесся к
вашему разрыву?
Эжен заметил, что на тонком безымянном пальце больше не сверкает золотой
ободок с бриллиантом. Он вообще замечал любые изменения в ее облике. Ему
вспомнилось, как пять лет назад он тоже получил отказ от этой бессердечной,
насквозь лживой женщины. Любопытно узнать, обошлось ли на этот раз без
скандала? Или она нашла, что сказать и тихоне Бриджесу? Эжен считал, что
оказал ему большую услугу, положив конец их помолвке. — Тебя это не
касается! — резко ответила Беатрис. Не могла же она объяснить, что
брак этот планировался в большой степени как товарищеский союз, основанный
на взаимных симпатии и уважении! И Артуру хватило здравого смысла понять,
что ничего хорошего не получится, если один из них хранит в сердце прежнюю
любовь. — И ты не ответил на мой вопрос, — язвительно напомнила
девушка. — Я имею право знать, куда ты везешь меня.
Она почти готова была услышать, что у нее нет вообще никаких прав. С Эжена
станется продолжить унизительный допрос о ее прошлой жизни. Но он, как ни
странно, снизошел до объяснений: — Мы полетим в Марсель, а оттуда в
мой любимый замок. Сейчас там никто не живет, и туристов в это время года
нет. Кругом тишина и девственная природа. И в отличие от Флоренции, —
сухо продолжил он, — никаких магазинов, красивых молодых людей и
дорогих отелей. Так что все твое внимание будет посвящено мне.
Беатрис вздрогнула. Она не готова была к тюремному заключению на
неизвестный срок. На глазах невольно выступили слезы и застлали взгляд.
Замок построили много веков назад из красноватого камня на невысоком холме,
к которому серпантином бежала узкая дорога. Вдали виднелись такие же холмы,
покрытые лесом, и долины со вспаханными полями. В воздухе чувствовался
слегка солоноватый запах близкого моря, он смешивался с ароматом молодой
зелени и первых цветов.
Приземлившись в Марселе, они сели в ожидавшую их машину и покатили на северо-
восток. По дороге Эжен вел себя предельно любезно, развлекал ее рассказами
об истории страны, национальных особенностях жителей, о забавных обычаях и
традициях. Девушка почти ничего не понимала, но не потому что не слушала.
Как раз наоборот, она ловила каждое слово, с наслаждением внимая любимому
голосу. Боже, как давно он ничего ей не рассказывал!
К тому же ее беспокоили собственные мысли. Беатрис перестала понимать
своего "хозяина". Если бы он уложил ее в постель в первый же вечер еще в
Бирмингеме, она бы не удивилась. Конечно, такое поведение не могло слишком
уж ей понравиться — или, наоборот, понравилось бы чересчур, —
но оно хотя бы не вызывало стольких вопросов.
По приезде на место появились еще загадки. Мало того, что ей были выделены
комнаты в личное пользование, сам владелец замка не выказывал ни малейшего
желания в них входить. Огромное помещение занимала библиотека, которой
позавидовал бы любой исследователь древних рукописей, рядом с замком
располагалась конюшня на пять денников, так что у Беатрис не было нужды
покидать пределы поместья. Желания такого, впрочем, тоже не возникало.
Они с Эженом виделись довольно редко, чаще всего за едой, и иногда вместе
ездили верхом. Во время совместных прогулок он увлекал гостью разговорами
помимо ее воли. Она, как и раньше, смеялась его шуткам, сама
демонстрировала чувство юмора, спорила с ним о политике и подала несколько
дельных советов по работе. Неприятно было только одно: Эжен постоянно
оставался холоден и до обидного безразличен. Он даже не смотрел ей в глаза,
а все как-то мимо, будто не желал ее видеть.
Почти весь день он сидел у себя в кабинете или уезжал по делам в город. А
Беатрис тем временем оставалась наедине с собой и со своими мыслями.
Несмотря на райские условия, от жизни в постоянном напряжении у нее
пошатнулось здоровье. Не только окончательно пропал аппетит, но то и дело
подскакивало давление, начала мучить бессонница. Раньше Беатрис с трудом
вставала по утрам, а теперь вскакивала ни свет ни заря, проворочавшись в
постели несколько часов.
Рассветное солнце едва золотило красноватые стены замка, а Беатрис уже
стояла на широком балконе, опершись о прохладный парапет. Неопределенность
терзала ее. Она прекрасно знала, чего хочет Эжен, и недоумевала, зачем
тогда медлить. Чего он ждет? Ей не раз приходило на ум сравнение с тигром,
который еще недостаточно проголодался, чтобы схватить несчастную жертву, и
в то же время ни на секунду не выпускает ее из виду...
Позади послышались тихие шаги, и она внутренне напряглась. Это мог быть
только Эжен. На ночь они оставались одни в замке, прислуга отправлялась по
домам в ближайшую деревушку. — Ранняя птичка, — раздался чуть
хриплый со сна голос. — Плохо спалось? — В словах Эжена звучала
издевка: он прекрасно знал, что Беатрис обожает поваляться в постели по
утрам и ненавидит рано вставать.
Она обернулась, обхватив себя за плечи в инстинктивном желании защититься.
Сегодня Эжен был как-то особенно красив. Сон смягчил обычно жесткие черты
лица, волосы слегка разлохматились, и весь он казался родным и близким.
Беатрис с трудом подавила казавшееся таким естественным желание подойти,
обнять и поцеловать его в еще не бритые щеки. Широкие брюки и обтягивающая
тенниска не скрывали сильного мускулистого тела, и у Беатрис пересохло во
рту и застучало в висках.
Эжен не спускал с нее прищуренных глаз и сам себе удивлялся. Не прошло и
четверти часа, как он встал, а сладострастные желания уже заявили о себе.
Эта невысокая девушка в потертых джинсах, простой черной футболке и
спортивной клетчатой куртке возбуждала его больше, чем любая полуобнаженная
красавица. Серые глаза скользили по изгибам ее фигуры, лаская и раздевая,
но руки оставались неподвижны. Пока он не мог позволить себе такой роскоши.
Но миг блаженства уже недалек.
Беатрис чувствовала на себе жадный взгляд и в глубине души ждала, что он
сейчас прикоснется к ней. Но Эжен не двигался с места. Неужели он презирает
ее настолько, что не хочет даже дотронуться? — Пошли завтракать,
— лениво произнес он, потягиваясь, словно большой кот. — Думаю,
в такую погоду лучше всего есть на свежем воздухе.
Они спустились на первый этаж и вышли во двор. Эжен, как гостеприимный
хозяин, отправился в кухню, чтобы захватить что-нибудь съестное, а Беатрис
уселась на плетеный стул в тени дерева. Над головой шумели ветви акации,
покрытые трогательными светло-зелеными листочками и маленькими белыми
цветами. Несмотря на ранний час, было уже тепло и в воздухе гудели
деловитые шмели и пчелы. Веяло покоем, но в сердце девушки бушевал ураган
эмоций.
Вернулся Эжен с большим подносом в руках, заставленным посудой и едой.
Широко улыбаясь, он налил ей апельсинового сока и протянул вазу с фруктами.
Беатрис выбрала персик и принялась методично нарезать его на мелкие дольки.
В последнее время она могла есть только растительную пищу. При мысли о
яичнице с беконом или бутербродах ее начинало мутить.
Сегодняшний день не обещал ничего нового. За завтраком они снова будут мило
беседовать, потом Эжен любезно предложит ей прогуляться или прокатиться на
лошади, а сам, принеся тысячу извинений, запрется в кабинете или вообще
уедет в Марсель до вечера. А она опять будет слоняться по нескончаемым
комнатам замка, пытаясь придумать себе какое-нибудь дело. К сожалению, она
не могла ни читать, ни рисовать, ни даже копаться в саду, поскольку мысли
ее не сосредоточивались ни на чем, кроме Эжена.
Что ж, ей снова придется играть роль скучающей бездельницы, которой
совершенно все равно — смотреть в одну точку или шумно развлекаться.
Не спрашивать же, почему он всячески избегает ее! Тогда Эжен тут же поймет,
что она буквально засыхает в его отсутствие. Что жаждет быть с ним двадцать
четыре часа в сутки. Казалось, именно с такой целью он привез ее в этот
уединенный замок. Беатрис ждала страстных объятий, поцелуев, волшебных
ночей, переходящих в сказочные рассветы... — После завтрака предлагаю
съездить в Марсель, — неожиданно произнес Эжен, кладя вилку и нож на
тарелку. — Похоже, ты ничего с собой не взяла, кроме джинсов и
свитеров. — Он насмешливо взглянул на ее чуть покрасневшее и
блестевшее от капелек пота лицо. — Лучшего не придумаешь для уикенда
в Брайтоне, но для Лазурного берега немного жарковато. — Он допил
кофе и решительно встал из-за стола. — Я куплю тебе какую-нибудь
подходящую одежду.
Беатрис очень обрадовалась возможности провести с ним хотя бы несколько
часов и не нашлась, что ответить.
Вдруг это начало?
При мысли о том, чем может закончиться поездка в Марсель, к щекам ее
прилила кровь, сердце учащенно забилось. Понятно, вещи, которые она
привезла с собой, ему не нравятся, не возбуждают его. Эжена всегда
привлекала женственность, даже в одежде. Неужели у него на уме короткие
платья с глубоким вырезом, полупрозрачное белье и высокие каблуки? Беатрис
стало стыдно за свой непрезентабельный вид, и румянец на щеках загорелся
ярче.
Наверное, поэтому она не удостоилась звания любовницы. Эжен Делакруа
слишком хорош для простушки, которая толком-то и мужчину привлечь не умеет.
Господи, но зачем тогда она вообще ему понадобилась?
Со смешанным чувством обиды и возмущения Беатрис подняла на него глаза. Она
и так прекрасно знала, что не слишком привлекательна, к чему лишний раз
напоминать? Упрек из уст бывшего возлюбленного причинил такую жестокую
боль, что впору было расплакаться.
Эжен заметил, что при упоминании о магазинах золотистые глаза сразу
заблестели, на щеках вспыхнул румянец. Эта жадность до нарядов и украшений
покоробила его. Впервые за пять дней, проведенных в замке, на лице Беатрис
отразились искренние эмоции. Стоило сказать про покупки, и она вся
загорелась, словно рождественская елка. Но чего еще ждать от маленькой,
продажной распутницы? — Пойду выведу машину из гаража. Через десять
минут спускайся к воротам.
Так, за отведенные десять минут надо успокоить сердцебиение и любым
способом стереть со щек этот дурацкий красный цвет! Она не сомневалась, что
по дороге в Марсель и в самом городе ей предстоит выдержать не одну атаку.
Он просто играет, забавляется. Тренируется в применении психологического
давления. Наверное, это умение пригождается ему в работе с упрямыми
клиентами, зло думала девушка, стаскивая через голову куртку. Она решила
одеться во что-нибудь более подходящее, и выбор пал на единственную
относительно прохладную вещь — темно-синюю хлопковую рубашку. Длинные
рукава пришлось закатать, но в целом выглядела она в ней очень даже ничего.
По случаю поездки в город Беатрис даже слегка подкрасила глаза и губы.
Эжену не должно быть стыдно за нее. Если сегодня он вознамерился провести
время в компании своей жертвы, то ни в коем случае не должен пожалеть об
этом решении. Он меняет тактику, значит, идет в наступление.
Что ж, я готова к атаке, подумала Беатрис и в последний раз прошлась
расческой по волосам и сколола их на затылке. Поиграем вместе. Пока что ей
неплохо удавалось холодное безразличие, но с каждым днем сохранять выдержку
становилось все труднее. Эжен прекрасно знал, как вывести ее из себя и
заставить открыть истинное лицо.
Во время поездки Беатрис в который уже раз убедилась, что при желании ее
возлюбленный может быть просто неотразим. Он рассказывал о жизни в Штатах,
вспоминал смешные случаи на работе. На одном из поворотов он остановил
машину и пригласил девушку выйти. — Отсюда открывается потрясающий
вид на замок, — произнес Эжен, указывая рукой на вершину холма, где
высилось старинное строение. — Никто из моих родных не любит это
место. Считают его слишком удаленным от цивилизации. А мне нравится. Тем
более что я вложил немало сил в его восстановление. — И теперь с
чувством заслуженной гордости можешь взирать на спасенный памятник
архитектуры, — язвительно заметила Беатрис. — Флорентийская
школа должна повесить твой портрет на доску почета.
Эжен рассмеялся и снова уселся за руль. Не отводя глаз, девушка следила за
движениями сильных рук, за улыбкой, которая то и дело мелькала на его
губах. Ветер трепал его светлые волосы, и ей казалось, что рядом сидит
прежний Эжен, в которого она некогда влюбилась и не находила сил разлюбить.
Она сглотнула и заставила себя смотреть в сторону. Кажется, кто-то позабыл,
что является жертвой подлого шантажа!
Узкая дорога серпантином сбегала по холмам, но Эжен даже на поворотах не
сбавлял скорости. Через открытый верх задувал ветер, и в машине было
прохладно, несмотря на жаркое солнце. — Испугалась? — спросил
он, когда на очередном крутом вираже Беатрис случайно навалилась на него и
вздрогнула. Серые глаза самодовольно блеснули — Эжен Делакруа любил
производить впечатление.
Однако Беатрис не собиралась сдаваться так просто. Если дать слабину, он
поймет это и воспользуется. — Нисколько, — ответила она, храбро
глядя ему в лицо. — Я же знаю, что ты отлично водишь, так чего же мне
бояться? Просто прохладно, вот и все.
Он ухмыльнулся, давая понять, что не поверил ни единому ее слову. От
приятного ветерка в лицо никто не станет дрожать, как в Антарктиде. —
Ну конечно, — пробормотал он. — Нежный тепличный цветочек
замерзает под южным солнцем. Теперь понятно, почему ты набрала столько
теплых вещей. Хочешь, возьми вон там мой свитер.
Несмотря на явно неприязненное отношение, Эжен все-таки заботился о своей
спутнице. У Беатрис затеплилась надежда, что, может быть, где-то в глубине
души он все еще питает к ней нежные чувства. Сама она прекрасно осознавала,
что безнадежно влюблена в этого негодяя, но ненавидит, когда он обращается
с ней, как с вещью.
Впереди показались пригороды Марселя, машин на дороге стало заметно больше.
— Да, что-то я не подумала о здешнем климате, когда собиралась,
— сказала Беатрис, желая сделать шаг ему навстречу. — Сама
виновата, могла бы и в энциклопедию заглянуть. — Она жалела, что
бросала вещи в сумку не глядя из-за крайнего раздражения. — Я куплю
себе что-нибудь сама. Спасибо, что подвез. Давай остановимся около какого-
нибудь супермаркета.
Учитывая содержимое кошелька, она могла себе позволить не больше пары
маечек, юбки и шорт. Выходить ей все равно некуда, так что главное, чтобы
было удобно. Да и вообще, кто знает, сколько продлится заточение? Он может
отправить ее домой хоть завтра. — Не желаю ничего слушать, —
покачал головой Эжен.
Он уверенно направлял машину в центр города, где располагались самые
дорогие магазины с последними новинками "от кутюр". На светофоре загорелся
красный свет, и им пришлось остановиться на перекрестке. Воспользовавшись
остановкой, Эжен протянул руку и расстегнул заколку. Каштановые волосы
рассыпались по плечам Беатрис. — Не подумай, что я хвастаюсь, но мне
вполне по карману одеть тебя по своему вкусу. Особенно если рядом с милой
девочкой нет любящего папочки, который исполняет все ее прихоти. — Не
смей! — воскликнула Беатрис, отталкивая его руку. На щеках ее
загорелся гневный румянец. Эжен спрятал заколку в карман, и девушка поняла,
что отбирать ее бесполезно. Она все равно проиграет в силовой борьбе. Ей
едва хватает мужества, чтобы выдерживать психологические атаки. —
Если ты еще раз скажешь что-нибудь про "любящего папочку", я ударю тебя,
— тихим, но очень злым голосом пообещала она, показывая ему кулак.
Сильные пальцы сжали ее запястье. При желании Эжен мог вывернуть ей руку
одним движением. — Ударь меня, и я дам сдачи, — предупредил он.
Взгляд его не отрывался от ее прикушенных губ. Как же хотелось поцеловать
строптивицу, чтобы она стала мягкой и покорной. — Но не бойся, бить
тебя я не стану. Есть и другие более приятные способы утвердить власть над
женщиной.
В этот момент загорелся зеленый свет, Эжен выпустил ее руку и взялся за
руль. Тело его напряглось в предвкушении сладостного момента обладания ею.
Уже пятые сутки они живут под одной крышей, и каждый день броня безразличия
мисс Шеннон дает новые трещины. Ей не выдержать нервного напряжения. Через
пару дней она сдастся на милость победителя, и тогда он доберется до ее
черствого сердца.
Губы тронула легкая улыбка, когда Эжен представил, как золотистые глаза,
обычно такие гордые и надменные, смотрят на него умоляюще, а полные нежные
губы страстно шепчут его имя. О, как она станет просить, слабая и
беспомощная, как котенок, чтобы он избавил ее от мучительного томления.
Будет жаждать его и только его.
Эжен заехал на стоянку, выключил двигатель и помог спутнице выбраться из
машины. Он с большим удовольствием оплатит ее покупки, тем более что ему
самому нравилось, когда женщина хорошо одета. Особенно такая, как Беатрис.
— Вот мы и на месте, — весело произнес он, указывая на
центральную улицу, по сторонам которой красовались фешенебельные магазины.
— Но сначала предлагаю чего-нибудь выпить.
Беатрис кивнула. Она не без любопытства разглядывала незнакомый город,
казавшийся вдвойне привлекательным после заточения в одиночестве. Хотелось
побродить здесь, поглазеть на дома и фонтаны, зайти в книжную лавочку. Как
в прежние времена, когда они вдвоем гуляли по Флоренции...
Эжен повел ее к ближайшему открытому кафе, отделенному от тротуара
невысокой живой изгородью. Он невольно замечал, что многие встречные
мужчины оценивающе оглядывают Беатрис, явно одобряя ее фигуру. Он и сам не
мог равнодушно смотреть на узкую талию, округлые бедра, стройные ноги,
обтянутые старенькой джинсовой тканью. Верхние пуговицы темно-синей рубашки
расстегнулись, обнажив манящую ложбинку между грудями...
Усилием воли Эжен заставил себя отвернуться. Если так дело пойдет и дальше,
то он первый упадет на колени и будет умолять подарить ему хоть один
поцелуй. А такой исход событий его никак не устраивал. Это она, она должна
умолять!
Беатрис радовалась поездке, как ребенок. Она очень устала от постоянного
напряжения, одиночества и бездействия и теперь приходила в восхищение от
нарядных витрин магазинов, цветов на окнах домов, оживленных лиц прохожих.
Эжен усадил ее за столик возле самой изгороди, а сам отошел к стойке. Для
себя он выбрал стакан минеральной воды, а для Беатрис — ее любимый
коктейль "Пино-колада". Возвращаясь, Эжен с неудовольствием заметил, что на
нее уже обратил внимание мужчина за соседним столиком — седеющий, но
все еще привлекательный донжуан с цветком в петлице. Что за женщина, мрачно
подумал он, ни на минуту нельзя оставить одну. Сразу же на нее кто-нибудь
клюнет!
Беатрис порадовало, что Эжен принес ее любимый напиток. Во-первых, это
значило, что он не забыл ее вкусы, а во-вторых — что старается этим
вкусам угодить. Ведь он же мог выбрать, например, клубничный коктейль,
который она не в состоянии выпить даже под угрозой смерти. — Скажи
мне, Бетти, — начал Эжен, следя взглядом, как она берет губами
трубочку и потягивает густой коктейль. От этих движений его бросало в
дрожь. — Почему ты так злишься, когда я использую в одном предложении
слова "любящий" и "папочка"?
Она слизнула капельку "Пино-колады" с уголка рта и неторопливо ответила:
— Потому что ты не имеешь ни малейшего представления, о чем говоришь.
Беатрис наконец-то расслабилась. Любимый коктейль снял напряжение и даже
заставил ее слегка улыбнуться при мысли о том, что Ричард Шеннон питает
нежные чувства к своим маленьким дочкам, которые даже машину толком водить
не умеют. — Так просвети меня. — Он сделал знак официанту, и
тот принес второй бокал "Пино-колады" взамен первого, уже опустевшего.
Беатрис приятно удивилась и потянулась за трубочкой. Эжен выждал, пока она
сделает глоток, и только потом продолжил: — Я люблю знать, о чем
говорю. Это помогает мне чувствовать себя... по-настоящему солидным
человеком.
Она подняла на него свои чудесные золотистые глаза, слегка подернутые
дымкой, и рассмеялась. На это он и рассчитывал, и, тем не менее, ему стало
стыдно при мысли, что за завтраком она съела только половинку персика.
Впрочем, он отмел сомнения: спаивать ее нет нужды. Главное, чтобы она
расслабилась и наконец-то сбросила маску столь ненавистного ему
безразличия!
Беатрис уже ощутила во всем теле приятную легкость и решила, что на сегодня
спиртного хватит. Рядом с Эженом Делакруа нужно быть все время начеку.
— Ну, — начала она, глубоко вздохнув, — ты знаешь, что у
меня есть сестра, на два года старше. Так вот отец не слишком обращал на
нас внимание, пока мама была жива, а после ее смерти, казалось, совсем про
нас забыл. У него была работа, иногда другие женщины, а для детей как-то
места не находилось. Учились мы в школе-интернате, домой приезжали только
на каникулы, но и тогда отца видели редко. В основном проводили время в
семье его партнера Говарда Бриджеса. У него двое сыновей: старший Брайан и
младший Артур. Поэтому мы четверо были очень близки...
Беатрис закусила нижнюю губу. Из-за алкоголя она стала слишком
чувствительной, и на глаза навернулись слезы. Чудесная дружба в прошлом.
Она разорвала отношения не только с женихом, но и с любимой сестрой.
Эжен н
...Закладка в соц.сетях
