Жанр: Любовные романы
Ангел в аду
... слушать, как безнадежно влюбленная подруга шепчет
телефонной трубке бессмысленные приторные словечки. Она наполнила ванну и
добавила в воду ароматизированного масла.
Джина сидела в ванной с закрытыми глазами и думала о предстоящем торжестве.
Выйдя из ванны она высушила волосы и накрасила лаком ногти. Потом в халатике
зашла в гостиную и увидела, что Фрэнки сгорбленная, с опущенной головой
сидит на диване, крепко прижимая к себе подушку.
— Что? — с удивлением спросила Джина. — Что случилось?
С трудом встав, Фрэнки подошла к бару и налила себе полный стакан водки.
— Хочешь? — печальным голосом спросила она.
— Нет, спасибо. Ну что, Фрэнки, что тебе сказала Джун?
— Немного. Просто она очень устала, и ей кажется, что она подхватила
какую-то желудочную инфекцию. Я увижу ее только завтра. Сегодня она рано
ложится спать, я тоже, — и Фрэнки налила себе еще водки.
Джина села.
— О'кей, теперь у тебя нет никаких причин пропускать вечер, так что иди
и выбери себе платье. Ты пойдешь туда, даже если мне придется тащить тебя за
волосы.
— Нет. Я не могу это сделать. Я пообещала Джун рано лечь спать сегодня.
— Наплюй на Джун.
— Если бы я только могла.
— Помилуй, Фрэнки! Ты неисправима! Ты хочешь, чтобы твоя лучшая подруга
тащилась совсем одна на это веселье? Да, тоже мне подруга!
Фрэнки виновато взглянула на Джину.
— Послушай, — продолжала Джина. — Я понимаю, для тебя я ничто
по сравнению с Джун, но как же те времена, когда мы еще учились в школе
драмы, о чем мы мечтали в такие же ночи, как эта? А теперь тебя выдвинули на
Оскара
, ради Бога, Фрэнки, просто подумай, что уже на следующей неделе эта
статуэтка может оказаться на чьем-нибудь другом камине. Лучше тебе оказаться
одной из этих
других
, ведь если упустишь эту возможность однажды, кто
вспомнит потом об этом? Никто, клянусь тебе.
— Это была достойная речь, мисс Шоу, и меня, конечно, выдвинули по
крайней мере, на награду, даже если я и не получу ее, — Фрэнки
вздохнула. — Ты права. Я вела себя, как первоклассное дерьмо. Прости
меня. Ты победила. Я пойду одеваться.
Когда она исчезла в своей комнате, Джина с облегчением вздохнула. Через
полчаса Фрэнки вышла, одетая в черное платье, все обшитое бисером и
сверкающее при каждом движении. Ее голову плотно облегала шапочка из такого
же материала.
— Боже, Фрэнки! — у Джины перехватило дыхание. — В этом
наряде ты станешь сенсацией сегодняшнего вечера!
Фрэнки скромно улыбнулась.
— Ну, малышка, ты сама не так уж плохо выглядишь.
На Джине было узкое, подчеркивающее фигуру, платье цвета сумерек и жемчужное
ожерелье. Волосы она элегантно собрала и закрепила их заколками.
Они сели в
Мерседес
Фрэнки. И, перед тем, как завести мотор, Фрэнки
повернулась к Джине и взяла ее за руку.
— Спасибо, малыш. Мне нужен был этот разговор. Я очень люблю тебя, ты
ведь знаешь.
— И я тебя люблю!
Мерседес
завелся, и они поехали.
По крайней мере, сто человек собрались в зале дома Вильяма Роззи. Он был
одним из самых преуспевающих голливудских продюсеров, и его недавний фильм
получил сразу три
Оскара
.
Джина заметила Даниэля, и поспешила пробраться к нему. Она подошла и
чмокнула его в щеку.
— Привет, дорогая, как поживаешь? — он ответил ей дружеским
поцелуем. Словно бабочки танцевали у нее в животе. Это чувство она теперь
испытывала постоянно, когда Даниэль целовал ее.
— А, вот и две моих любимых звезды вместе! — промурлыкала Мими.
Она подошла поближе к Джине и шепнула ей на ухо:
— Я тебя сегодня хочу кое с кем познакомить. Этот человек пишет
грандиозный сценарий, в котором есть прекрасная роль для тебя. Так что,
когда я буду знакомить вас, пожалуйста, надень самую сексуальную улыбку на
лицо. О'кей?
Джина кивнула и постаралась перестать хихикать. Она все еще не могла
поверить, что находится в Голливуде. Каждый здесь проводил гораздо больше
времени, играя в реальной жизни, чем на экране.
Джина заметила, что Фрэнки окружена мужчинами, ее обожателями. Она играла
непревзойденно, и мужчины были в восторге. Джина опять удивилась, до чего же
иронична жизнь.
Фрэнки думала об этом же. Ей очень нравилось поклонение мужчин, но она не
могла избавиться от чувства отвращения, когда они прикасались к ней. Ей было
бы в сто раз приятнее сейчас есть пиццу вместе с Джун, чем быть в центре
внимания всех этих мужчин. Но она твердо решила взять себя в руки и весело
проводить время, и ей это почти удалось, как вдруг она увидела Джун,
вплывающую в двери под руку с
ним
. Джун обманула ее, потому что хотела
прийти с ним. Фрэнки извинилась перед своими поклонниками и направилась в
бар. Она заказала двойной коктейль
Кровавая Мери
, потому что это полностью
соответствовало ее состоянию: мерзкое. Она осушила стакан и заказала еще.
Был только один выход. Куй железо, пока горячо. Настало время выйти из
укрытия и показать Джун, что Фрэнки Дюваль тоже может вести грязную игру.
Она флиртовала со всеми без разбора, и к двенадцати часам, любой мужчина,
которого она бы выбрала, мог быть ее сегодня вечером. Она остановилась на
Роне Берини, худощавом, интеллигентном молодом актере, с которым она когда-
то работала. Она обнаружила, что он привлекателен и предложила ему подвезти
его домой.
Она проплыла мимо Джун и помахала ей на прощание рукой. Руки Рона крепко
обнимали Фрэнки. Джун побледнела, стало ясно, что она раньше не заметила
Фрэнки.
Они сели в
Мерседес
и поехали. Фрэнки чувствовала себя виноватой, что не
попрощалась с Джиной, но она знала, что Даниэль доставит ее домой.
Они приехали на виллу. Фрэнки налила два стакана бренди. Потом села рядом с
Роном. Она знала, что ей надо действовать быстро, иначе вся решимость
исчезнет.
Она крепко поцеловала его и позволила его рукам бродить по своему телу. Она
спешно втащила его в спальню и сбросила с себя одежду. Он был возбужден, она
видела, как его маленький дружок весь напрягся и встал. Она взяла его в рот,
смутно представляя себе, что делать, ведь у нее не было такого опыта. Рон,
казалось, ничего не замечал и стонал от удовольствия.
— Боже, ты великолепна! Ты не представляешь, как я мечтал об этом!
Фрэнки не знала, или ей было наплевать, и она быстро закрыла ему рот
поцелуем. Что умела делать Джун, то умела делать и она.
Его руки массировали ее груди. Фрэнки закрыла глаза и попыталась представить
себе мягкие, женственные кончики пальцев Джун, нежно ласкающих ее соски, но
у нее ничего не получалось.
Ему с трудом удалось войти в нее. Она была абсолютно невозбужденной.
Наконец, это ему удалось, и он принялся выполнять серию каких-то движений,
напоминающих ей отжимание на руках. Фрэнки чувствовала только боль. Она
испустила крик, похожий на рев, и Рон принял этот крик за крик удовольствия.
— Я сейчас кончу! — закричал он. — Давай вместе, малышка, ну
давай же!
Рон в изнеможении упал рядом с ней.
— Тебе было так же хорошо, как мне? — он погладил ее бедро.
Фрэнки пробормотала
да
. Сейчас она могла думать только об одном —
забраться под душ и соскрести все это со своего тела.
Она встала и увидела на белой простыне кровавое пятно. Рон тоже увидел его.
— Эй, да ты со странностями. Многие девушки не любят заниматься любовью
во время этого периода. А мне очень нравится. Это придает остроту ощущениям,
если ты понимаешь, что я имею в виду.
Фрэнки изобразила улыбку и поспешила в ванную. Пусть думает, что хочет. Вряд
ли стоило ему говорить, что он только что освободил ее от девственности.
Она с отвращением терла губкой свое тело, но, вернувшись в спальню, все еще
не чувствовала себя чистой.
Рон спал. Она побрела в гостиную и жадно схватила бутылку бренди. Она пила
стакан за стаканом, а потом начала негромко плакать. Когда бутылка
наполовину опустела, ей непереносимо захотелось принять душ еще раз. Она
неуверенно поднялась на ноги и, пошатываясь, подошла к двери ванной, но
потом остановилась. Нет, душа недостаточно.
Ей захотелось всю себя погрузить в холодную чистую воду.
Она накинула пальто и взяла ключи от машины.
Мотор ожил. Фрэнки неуверенно держала руль.
Ближний пляж был погружен в темноту. Фрэнки перешла через дюны. Мягкий,
нежный, дразнящий звук волн манил ее. Не замечая промозглый февральский
ветер, она подошла к берегу океана, сняла туфли, платье и голая вошла в
воду.
Течение относило ее все дальше и дальше от берега. Она перестала грести,
легла на спину и долго смотрела в черное небо. Потом закрыла глаза, и волны
подхватили ее.
Фрэнки услышала голос, нежный, красивый. Он звал ее по имени.
Она поняла, чей это голос, и лежала на воде, ощущая спокойствие и
безопасность места, где начинала свою жизнь.
Напряжение покинуло ее тело.
— Даниэль, ты не видел Фрэнки? — спросила Джина, только что
заметив Джун.
— Мне кажется, я видел, как она исчезла в дверях некоторое время назад.
По-моему, она была с кем-то.
— Может быть, она поехала домой. Могу понять почему. Ты видел, кто
здесь, и с кем?
— Да, и я беспокоюсь, Джина.
— Я тоже. Бог его знает, как Фрэнки перенесет это. Я поеду домой и
посмотрю, в порядке ли она. Ты не подвезешь меня, если здесь нет машины
Фрэнки?
— Конечно.
Шофер остановил лимузин у
Виллы Орхидей
, и Джина вышла.
— Если будут проблемы, позвони мне.
— Хорошо. Спокойной ночи, Даниэль.
Джина вошла в дом и с волнением на цыпочках подошла к двери спальни Фрэнки.
Но успокоилась, когда услышала, что там кто-то сопит.
Слава Богу
—
прошептала она и ушла в свою комнату.
Джина проснулась от громкого стука. Она открыла глаза. Стук продолжался и
стал еще громче. Она накинула халатик и пошла узнать, в чем дело. Она
подошла к входной двери и открыла ее. На пороге стоял полицейский, другой
сидел в патрульной машине.
— Это дом Франчески Дюваль?
— Да, а что, что-то случилось?
— К сожалению, случилось.
— Я сейчас позову мисс Дюваль. Думаю, она еще спит.
— Извините, мэм, но мне кажется, вы обнаружите, что ее нет, —
ответил полицейский.
— Я пойду и посмотрю, — Джина побежала в спальню Фрэнки.
Она постучала и открыла дверь. Голый мужчина, протирая глаза, стоял
посередине комнаты.
Джина посмотрела на кухне, в ванной и в бассейне. Фрэнки нигде не было
видно. Она вошла в гостиную. Там уже были двое полицейских, они
рассматривали фотографию Фрэнки.
— Ее здесь нет, не так ли? — обратился один из них к Джине.
— Нет. Пожалуйста, скажите мне, что случилось?
— Вы родственница мисс Дюваль?
— Нет, но я ее близкая подруга, я живу с ней.
— Нам очень жаль говорить вам это, но сегодня утром нам позвонил какой-
то мужчина и сказал, что обнаружил тело голой женщины на пляже в трех милях
отсюда. Мы предположили, что
Мерседес
, оставленный недалеко от пляжа,
должно быть, принадлежит жертве. Следователь опознал тело по фильмам. Мы
запросили компьютер и обнаружили, что машина принадлежит также мисс Дюваль.
Конечно, мы проведем полное опознание, но...
Все слова слились, Джина пыталась уловить их смысл. Фрэнки умерла на пляже?
Нет, они должно быть, ошиблись. Она же хорошо плавала.
— Не может быть. Это, наверное, кто-то другой.
Полицейский сочувственно кивнул головой.
— Возможно, но мы совершенно уверены, что это она. Как мы уже сказали,
нам нужны ее родственники для опознания.
— О, мой Бог! — Джина обхватила голову руками.
— Вы уже связались с ее отцом?
— Нет. Мы пришли прямо по адресу, по которому зарегистрирована машина.
Думаю, вам лучше позвонить ему. Есть кто-нибудь еще в доме?
Джина вспомнила о незнакомце в спальне.
— Да, мужчина, мне незнакомый, в ее комнате.
Офицер кивнул.
— Думаю, с ним надо поговорить. А вы, мисс, извините, я не знаю вашего
имени?
— Шоу. Джина Шоу.
— Вы можете связаться с ее отцом? Боюсь, ему придется поехать с нами в
морг для опознания.
Джина кивнула. Она сняла трубку и дрожащей рукой набрала номер Даниэля.
Через час они прибыли в морг. Джина настояла на том, чтобы ехать в морг с
Даниэлем, который был бледен и в шоковом состоянии.
Даниэль подписал свидетельство о смерти, и они с Джиной поехали домой. Они
не разговаривали. Они просто не могли. Они просидели вместе много часов.
Даниэль крепко прижимал к себе свою живую дочь, Джина скорбела по своей
лучшей подруге, не зная, что потеряла гораздо большее — сестру.
Глава 59
— Награда
Лучшая актриса
присуждается... — пожилой актер, звезда
кино, вскрыл конверт. — ...Фрэнки Дюваль.
Все присутствующие, как один, встали. Даниэль вышел на сцену получить
награду вместо своей погибшей дочери, слезы катились по его щекам. Прошло
пять минут, пока публику удалось уговорить сесть на места. Потом выступил
Даниэль.
— Леди и джентльмены, я принимаю эту награду вместо своей дочери
Фрэнки, — его голос дрогнул. Он собрался с силами и начал опять. —
Я принимаю эту награду вместо своей дочери Фрэнки Дюваль. Которая, как вы
все, наверно, знаете, трагически погибла неделю назад. Каждый из вас, кто
знал мою дочь, согласится со мной, что она была отзывчивой, щедрой,
прекрасной личностью и... — он сделал паузу, чтобы вытереть
глаза. — И вот она ушла от нас.
Голос Даниэля окреп.
— Я уверен, что, если бы она была жива, она стала бы одной из самых
великих актрис нашего времени. Нельзя и представить себе наилучший способ
признания блестящего, но трагически короткого пути ее жизни, чем получение
этой награды, о которой мечтают многие, но награждаются избранные. От имени
своей дочери, Фрэнки Дюваль, я говорю вам
Спасибо
и
До свидания
, да
благословит вас Господь.
В зале стояла тишина, пока Дюваль спускался по ступенькам. Но потом грянул
шквал аплодисментов, как будто приветствовали девушку, которую уже больше
никогда не увидят.
Джина молча сидела на своем месте. Когда вернулся Даниэль, ока крепко обняла
его, гордая за свою подругу, которая, к сожалению, не сидела рядом с ней на
свободном стуле.
Прошедшая неделя была кошмаром. Даниэль едва был способен говорить, и Джина
организовала похороны, Джина принимала поток цветов и открыток с
соболезнованиями, приходивших ежедневно, Джина приняла убитую горем Джун,
которую Даниэль отказался видеть. И Джина настояла на том, чтобы Даниэль
пошел на церемонию вручения
Оскара
и получил награду, если Фрэнки ее
завоюет.
Она разбиралась с полицейскими, которые поначалу подозревали, что эта смерть
не была случайной, и приказали вскрыть труп. Патолог обнаружил в крови
Фрэнки большую дозу алкоголя и никаких следов на теле. В заключении
написали, что она заплыла слишком далеко, и ее подхватило сильное течение.
Следователь зарегистрировал смерть, как несчастный случай, и дело закрыли.
Для Джины и Даниэля большой загадкой оставался молодой актер, который
находился в то утро в спальне Фрэнки. Он поклялся, что они занимались
любовью, а потом он заснул. Этот случай, конечно же, сразу стал известен и
замечательно описан в газетах. Это значило, что имидж Фрэнки, как секс-
символа, был сохранен, и она забрала свою тайну с собой в могилу.
После окончания церемонии вручения
Оскара
, Джине и Даниэлю только через
час удалось уйти из театра. Когда они наконец приехали на
Виллу орхидей
.
Джина пригласила Даниэля на чашку кофе.
— Налей мне, пожалуйста, большой стакан коньяка, дорогая, —
попросил Даниэль, опускаясь на диван.
Он взял стакан из рук Джины, которая подошла и села рядом с ним. Даниэль
молчал.
— Даниэль, пожалуйста, выслушай меня. Ведь мы все любили ее, но ты
совсем изводишь себя. Что бы сказала Фрэнки о таком поведении? Она бы не
хотела, чтобы ты так страдал, — Джина опустила руку ему на плечо и
поцеловала его в щеку. — Я собираюсь пойти поспать. Ты можешь остаться
здесь. Мне нужно отдохнуть, думаю, и тебе тоже.
Даниэль повернулся и проводил ее взглядом, пока она не исчезла в своей
комнате. Он взял со стола тяжелую статуэтку
Оскара
и провел пальцами по ее
контуру. Одна из его дочерей умерла, так и не узнав, что у нее есть сестра.
И сейчас, когда он потерял одну дочь, он опасался, что, рассказав Джине всю
правду, он потеряет и другую.
Но Даниэль знал, что ему придется решить эту проблему. Это неизбежно. Джина
должна знать. И не потому, что она должна узнать правду, которую Джойс не
рассказала ей, и, он очень сомневался, что когда-нибудь расскажет, а потому,
что он должен ей те чувства, которых она так долго была лишена, и которые
вот так неожиданно в нем открылись. Если он потеряет ее, это будет платой за
его грех.
Он дожидался ее возвращения из комнаты, как человек, осужденный на смертную
казнь. Его сердце часто забилось, когда она вернулась вся такая уставшая и
бледная в своем шелковом халате. Эта неделя для нее тоже была очень тяжелой.
Сейчас или никогда. Он встал ей навстречу.
— Джина, я...
Она с удивлением смотрела на его взволнованное лицо.
— Что?
— Послушай, садись. Мне надо тебе кое-что сказать. Дело в том, что я...
Зазвонил телефон. Джина сняла трубку.
— Хелло.
— Э, можно мисс Джину Шоу.
— Джина Шоу слушает. Что вам угодно?
— М-м. Да. Извините, что беспокою вас, дорогая, но ваш агент дал номер
телефона Фрэнки Дюваль. Она сказала, что вы живете здесь...
— Пожалуйста, скажите, кто вы?
— Миссис Таб, соседка вашей матери.
Лицо Джины оставалось непроницаемым, пока она слушала, что мисс Таб говорила
ей. Она записала номер телефона на клочке бумаги.
— Спасибо, что позвонили мне. Я свяжусь с вами, как только сделаю все
необходимые распоряжения, — она положила трубку и рухнула в кресло.
— Что случилось, Джина?
— Мне придется ехать в Лондон. Моя мать умерла.
Страх потерять Джину освободил Даниэля от его летаргического состояния. Он
заказал два билета первого класса на ближайший рейс в Лондон. Ему необходимо
быть с ней. Это последнее, что он мог сделать.
Он был не в состоянии рассказать Джине о ее рождении. Она выглядела такой
уставшей и бледной, и он подумал, что эта новость может вообще сломить ее.
Но, по крайней мере, он может выполнить свои отцовские обязанности, даже
если она ничего не знает, и помочь ей похоронить женщину, которая родила ее,
его дочь.
Похороны проходили в маленькой католической церкви, которую Джина еще
ребенком посещала каждое воскресенье. Присутствовали всего несколько
человек.
На похоронах Джина была словно парализованная, не способная ни на какие
чувства. Но когда начала разбирать жалкие вещи матери, то горько зарыдала.
Она оплакивала женщину, с которой провела так много времени, пытаясь
доставить ей радость. Она оплакивала те годы, которые они провели врозь, и
жалкое существование Джойс. Она умерла так же, как и жила — одна. Джина
чувствовала свою вину за то, что не была с ней рядом, не утешила ее в эти
ужасные минуты. Они могли бы быть друзьями, если бы Джойс была другой. Но с
Джойс что-то произошло, что-то, уничтожившее ее способность любить.
Сдав все вещи Джойс в местное благотворительное общество, Джина бродила по
опустевшим комнатам маленькой квартирки в последний раз. Все. Поздно
вспоминать о прошлом и сожалеть о том, что не сделано.
Джина с грустью закрыла за собой дверь, поймала такси и поехала в отель
Хилтон
, где остановился Даниэль. Она все решила.
Даниэль сидел в баре, дожидаясь Джину. С тех пор, как они прилетели в
Лондон, Даниэль, затаив дыхание, ожидал, что Джина предъявит ему
доказательства, которые должна найти на самом дне какого-нибудь ящика стола.
Он видел, что она приближается к нему. Все мужчины в баре оглянулись и
посмотрели на нее, когда она садилась напротив Даниэля.
— О'кей, купи мне водки с тоником. Я уже все закончила, так что мы сможем завтра возвратиться.
Даниэль заказал спиртное.
— Это хорошая новость. Я знаю, как было неприятно.
— Да. Я чувствую себя ужасно виноватой перед матерью. Она была умной
женщиной. И могла так много сделать в своей жизни. То, что с ней произошло,
убило в ней желание наслаждаться жизнью, и я не чувствую ничего, кроме
горечи за то, как она относилась ко мне.
Даниэль обрадовался, когда принесли спиртное. Он поднял свой бокал:
— За будущее!
Джина улыбнулась ему:
— За нас, — она осушила свой бокал. Ей сегодня понадобится немного
женской смелости. Она первая должна сделать шаг навстречу. Из-за всех
трагедий последних недель привязанность между Даниэлем и ею возросла. И
Джине теперь хотелось большего.
Они спустились вниз и пошли в
Трейдер Вик
. В конце трапезы Джина собрала
всю свою смелость.
— Не хочешь ли ты подняться в мой номер и выпить? Мне так не хочется
сейчас быть одной!
Даниэль кивнул.
— Конечно.
Они вышли из лифта, и Джина открыла двери. Она почувствовала нервную дрожь.
Джина щедро налила два больших стакана виски и села рядом с Даниэлем на
диван.
— Мне хочется сказать, как я благодарна тебе, что ты поехал со мной. Я
действительно не пережила бы этого всего без тебя, Даниэль, — она
посмотрела ему прямо в глаза и наклонилась вперед.
Даниэль, будучи профессионалом в любовных играх, сразу же должен был
заметить этот взгляд ее глаз. Но он не мог видеть ничего, кроме красивой
дочки, улыбающейся ему. И когда она со всей силой и страстью крепко
поцеловала его, ему пришлось буквально вырвать себя из ее объятий и издать
шокирующее:
Н-е-е-е-т!
Он быстро отодвинулся от нее и сел в соседнее
кресло, обхватив голову руками. Когда он поднял голову, Джина с ужасом и
стыдом смотрела на него.
— Мне очень жаль... Я просто не подумала... Послушай, пожалуйста,
уходи. Это моя вина. Пожалуйста, уходи, — она начала плакать.
Он хотел утешить ее, как отец, но не мог. Так и остался сидеть, не зная, что
делать.
— Пожалуйста, уходи. Я всегда знала, что ты не испытываешь того, что
испытываю к тебе я. Я переживу это. Я всегда так делаю.
— Джина, я очень тебя люблю. Я люблю тебя больше, чем кого-либо. Но
я... Я... — Даниэль подыскивал слова.
— Ты просто не хочешь, чтобы я была с тобой. Я поняла.
— Нет, Джина, ты действительно ничего не понимаешь, — Даниэль
собрал всю свою волю и силы. Время настало. Она должна знать.
— Джина, я расскажу тебе историю, которую ты должна была знать давным-
давно. Я расскажу тебе все так честно, как смогу, не утаивая ничего, и потом
ты выскажешь свое личное мнение. Поверь, пожалуйста, всему, что я скажу. Я
расскажу тебе это потому, что очень люблю тебя, а не рассказывал раньше,
потому что был старым эгоистом, и очень боялся тебя потерять.
Он рассказывал ей правду и видел, как меняется выражение ее лица: от
изумления до шока и потом гнева. Когда он закончил рассказ, они некоторое
время сидели в тишине. Потом Джина встала.
— Я верю тебе. Мне не нужно и не хочется смотреть эти фотографии,
потому что даже такой ублюдок, как ты, не сможет сочинить такую
историю, — ее глаза сверкали, как молнии. — Ты разрушил жизнь моей
матери и почти разрушил мою жизнь. Так что, папочка, дорогой, я обещаю тебе
одну вещь, — каждое ее слово было как удар. — Если ты еще когда-
нибудь попытаешься найти меня, я сообщу всему миру, какой ублюдок Даниэль
Дюваль на самом деле.
Я не знал, что у меня есть ребенок
, — должно
быть, самая древняя строчка из книги. Конечно, раз уж ты притворяешься
наполовину актером, мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее!
Джина подошла к нему и ударила его по лицу.
— Убирайся из моей комнаты и из моей жизни сейчас же!
Даниэль встал и вышел.
Джина упала на пол и зарыдала. Это было самым лучшим ее представлением за
всю жизнь. Ей так хотелось броситься в его объятия и наверстать все,
упущенное за эти годы. Но она не могла. Она была дочерью своей матери. И,
так же, как мать, любила его.
Когда на следующее утро Даниэль проснулся, ему сообщили, что мисс Джина Шоу
уехала. Ему оставалось только одно.
Он поехал в аэропорт
Хитроу
и сел в самолет, летевший в то место, к
которому он уже привык.
На следующее утро в половине
...Закладка в соц.сетях
