Жанр: Любовные романы
Ангел в аду
...ретарскую должность, и теперь ей приходилось бывать на работе до половины
девятого. Обычно, вернувшись домой, она ждала Даниэля до двенадцати и потом,
расстроенная, ложилась спать.
Иногда Даниэль будил ее, чтобы заняться любовью. Если он немного выпивал, то
становился агрессивным. Он швырял вещи, и однажды ей показалось, что он
ударит ее. Но когда он овладевал ею, его гнев затихал, и вся злость
проходила. Она лежала молча, и ее тело было недвижимо, она ждала, пока он
кончит. Потом Даниэль переворачивался на другой бок и засыпал пьяным сном, а
она до рассвета лежала и сдерживала слезы. Джойс поняла, что начинает терять
Даниэля. Ее глаза больше не улыбались, а лицо осунулось и похудело.
В Бристоле Даниэль получил свою первую большую роль Мальволио в пьесе
Двенадцатая ночь
. Его партнершей была Матильда Делайя с огненно-рыжими
волосами и зелеными глазами. Даниэль еще никогда не встречал такой женщины.
В свои двадцать четыре она уже сыграла в одном нашумевшем спектакле в Вест
Энде и тотчас же прославилась.
Но с тех пор карьера Матильды не сдвинулась с места. Она вышла замуж за
очень известного импресарио, но через два года он развелся с ней из-за ее
несносного характера. Ходили слухи, что она была
проблемой
, а никто не
хотел нанимать в свой театр проблему. Так что Матильду брали на работу
только те режиссеры, которые знали, что скоро уйдут на покой, и которым
нравился способ Матильды благодарить их.
Однажды, когда после спектакля весь состав собрался в китайском
ресторанчике, Даниэль почувствовал на своем бедре чью-то руку, которая
двигалась все выше. Он посмотрел влево. Матильда оживленно беседовала с
актером, сидящим рядом с ней.
Ее рука осторожно расстегнула его ремень и скользнула в брюки. Прикосновение
ее пальцев к его плоти было таким шоком, что Даниэль чуть не разлил свое
вино. Он был доволен, что ресторанчик так слабо освещен, и почти все актеры
постоянно пили. Она достала его плоть, и ее рука начала медленно двигаться
вверх и вниз, прикасаясь именно там, где нужно. Матильда все еще
разговаривала с актером рядом с ней. Ее рука двигалась теперь быстрее.
Даниэль понял, что не в состоянии больше сдерживаться. Матильда повернулась
к нему и, помахивая платком, сказала:
— Даниэль, ты просил платок, дорогой?
В ту ночь Даниэль не пришел домой.
Джойс все знала, но старалась сохранять спокойствие. У нее не было выбора.
Она любила его, и если бы потеряла, то у нее не осталось бы ничего. Все
следующие месяцы, путешествуя с ним по стране, она молчала. После Бристоля
его роли становились все больше и больше, и критики, наконец, стали замечать
его.
Весной 1957 года Даниэль пробовался в театре Шекспира. Ему предложили целый
ряд хороших ролей на выбор на целый сезон. Они с Джойс переехали на Страдфорд-на-
Эвоне, где сняли коттедж в десяти минутах быстрой ходьбы от театра.
Однажды вечером Джойс решила сделать Даниэлю сюрприз и пошла в театр
встретить его. Она дожидалась его у сцены. Через двойные двери она увидела,
как Даниэль выходит из гримерной. Он повернулся спиной, не заметив ее, его
руки обняли какую-то девушку, и он сильно поцеловал ее в губы.
Джойс сидела на платформе, дрожа от холода. Поезд на Лондон опаздывал на
двадцать пять минут. Джойс хотелось разрыдаться, но она сдерживалась изо
всех сил. Она вернется в Лондон, найдет работу и забудет о нем. Да, она
любила его, и мысли о жизни без него были непереносимы. Но у нее была
гордость. И она не смогла больше терпеть это. Подошел поезд. Джойс
наблюдала, как входят пассажиры. Решимость покинула ее. Она подождала, пока
поезд отъехал от станции, потом встала и побрела по пустынным улицам к
коттеджу.
Даниэль — это все, что у нее было.
Новый сезон принес ему роль Гамлета и славу. Джойс видела, как газеты
публиковали его вкусы и привычки, что он любит есть на завтрак и где
покупает себе одежду. Но они никогда не упоминали о ней. Его новый агент,
Аль Альперстейн, сказал Даниэлю, что его имидж портит тот факт, что он живет
с любовницей. Аль хотел, чтобы каждая женщина, приходившая на спектакль
посмотреть на Даниэля, верила, что он доступен.
Джойс Аль не нравился. Он был одним из лучших агентов Лондона и всегда
приезжал на спектакли Даниэля с каким-нибудь директором театра, но она не
доверяла ему. Джойс не нравилось, как Даниэль ловит каждое его слово. Джойс
знала, что Аль мечтает, чтобы они с Даниэлем расстались, Аль создавал новую
звезду. А звезды создавались из сексапильности так же, как из таланта.
Даниэль опять начал проводить почти все время вне дома. У него всегда
находились какие-нибудь слабые извинения —
режиссер хотел пообедать со
мной
или
мой агент сказал, что привез с собой парня из Голливуда, который
хочет попробовать снять меня в кино
. Джойс старалась всему верить и никогда
не спрашивала его, почему ей приходится все время сидеть одной дома. По
крайней мере, он приходил домой, и это было уже почти кое-что. Но она
понимала, что постепенно уходила из его жизни, и не было ничего, что могло
остановить его.
Однажды, в начале декабря, во входную дверь их коттеджа кто-то постучал.
Джойс открыла дверь и увидела на пороге свою сестру Бланш.
Джойс испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она была рада видеть
свою сестру. А с другой... Ей было стыдно за ту мимолетную вспышку ревности,
когда она увидела, какой красавицей стала Бланш.
Джойс видела, как она грациозно вошла в комнату и сняла пальто, как
прекрасно она сложена. У них была разница всего лишь в один год, но Бланш
всегда привлекала к себе внимание. Когда они были детьми, люди всегда
останавливали их мать и, не замечая Джойс, охали и ахали над Бланш. С
натуральными светлыми волосами, голубыми глазами, нежной свежей кожей она
действительно была похожа на ангелочка, как называли ее люди.
Джойс хотелось ненавидеть ее, но Бланш была такой доброй и мягкой, что она
просто не могла. За время их отношений с Даниэлем комплекс второсортности у
Джойс постепенно сгладился. Она начала смотреть на себя в зеркало и поняла,
что очень даже милая девушка. Но, когда она увидела Бланш, то опять
почувствовала себя в тени ее красоты.
— Джойс, ты не представляешь, как я рада видеть тебя, — сказала
Бланш своим мягким голосом. — Я так по тебе соскучилась.
— Как тебе удалось разыскать меня?
— Мама и папа сказали, что ты сбежала, чтобы выйти замуж за Даниэля
Дюваля. Я видела его имя во всех газетах, когда его выбрали на роль Гамлета.
Мой колледж организовал поездку сегодня, чтобы посмотреть спектакль, и я
объяснила учителю, что хочу навестить свою сестру и доберусь домой одна.
Швейцар мне сказал твой адрес, и вот я здесь, — она улыбнулась.
— О! — сказала Джойс. — Как поживают родители?
— Хорошо. Мне кажется, отец еще не отошел от шока, что ты удрала с
Даниэлем. Когда он получил твое письмо, он чуть не сошел с ума. Он сказал,
что не хочет, чтобы ты опять появлялась в их доме. Мама была о'кей, но ей
пришлось стать на сторону отца. Мне кажется, это жутко романтично. Из-за
Даниэля я поступила бы точно так же. Мне кажется, он великолепен. Когда вы
поженились?
— Мы не женились. Мы э-э, решили подождать, пока его карьера станет
прочнее, и он начнет зарабатывать больше денег. Возможно, это будет в конце
этого сезона.
Глаза Бланш расширились.
— Живете в грехе? Боже, Джойс, так низко пасть! Я ничего не скажу отцу
об этом, ты же знаешь, какой он ревностный католик, и все такое, — она
понизила голос. — Он здесь?
— Нет, Даниэль обычно не приходит домой между спектаклями.
— Как хорошо, — Бланш не прятала свою растерянность. — Ведь я
приехала навестить тебя. Как ты?
— Хорошо, — солгала Джойс.
— Боже, мне кажется, это так здорово, жить с известным актером.
Уверена, что ты встречаешься с очень интересными людьми.
Джойс кивнула.
— Да, иногда.
Глаза девятнадцатилетней Бланш заблестели.
— Я изучаю сейчас драму. Правда, это местный колледж в Ворвике, но мне
очень нравится. Когда я сказала своим друзьям, что моя сестра заму... живет
с Даниэлем Дювалем, они все упали! Все девчонки влюблены в него!
Джойс улыбнулась. А что она могла еще сделать?
Наступила напряженная тишина. Бланш бродила по комнате. Она взяла одну из
фотографий с камина.
— Боже, девчонки сойдут с ума, если увидят фотографию моей сестры с
Даниэлем Дювалем! Где вы снимались?
— В Бристоле.
— Можно я возьму ее показать?
— Да, но только при условии, что вышлешь обратно.
— Конечно. Мы можем встретиться с ним за сценой?
— Если тебе хочется. Но он освободится только через два часа.
— О'кей. Мы можем выпить чаю и поболтать. Я хочу услышать все твои
новости.
Джойс поняла сразу, что все потеряно, как только он взглянул на нее.
Когда за сценой Бланш пожала ему руку, она перестала быть юной невинной
школьницей и превратилась в женщину, перед которой ни один мужчина, а уж
Даниэль тем более, не мог устоять.
Даниэль предложил втроем сходить в
Грязного утенка
выпить. Джойс сидела и
молчала, в то время, как Бланш и Даниэль обсуждали театр. Бланш рассказала
ему о спектакле, в котором играла в колледже.
— Просто необходимо увидеть это, Джойс, — отметил Даниэль.
— Неужели вы придете? — с волнением спросила Бланш.
Джойс ушла в туалет. Когда она вернулась, они уже надевали пальто.
— Мне надо успеть на поезд до Ворвика, — объяснила Бланш.
— Я провожу ее на станцию. Тебе нет необходимости идти с нами,
Джойс, — сказал Даниэль.
— Береги себя, дорогая, очень рада была повидать тебя. Теперь мы должны
держаться вместе. До свидания, — Бланш поцеловала ее на прощание.
— Увидимся дома, дорогая.
Джойс вернулась в коттедж одна.
Даниэль пришел через полчаса, восхищался, какая Бланш милая малышка, потом
повел Джойс в кровать и занимался с ней любовью. Больше Даниэль не упоминал
имени Бланш, и Джойс подумала, что, наверное, она все преувеличила.
Гамлет заканчивался, и Даниэль предложил ей остаться в коттедже, пока он не
решит, подписывать ли очередной контракт на сезон в Страдфорде, пли принять
одну из тех ролей, которые для него нашел Аль. Для этого ему необходимо
съездить в Лондон и обсудить свои дела с Алем.
— Послушай, дорогая, я пробуду там всего лишь несколько дней. Я бы взял
тебя, но тебе там будет скучно, ведь я все время буду исчезать по делам. Мне
кажется, будет лучше, если ты останешься здесь.
Джойс, как всегда, согласилась.
— Береги себя, дорогая. Я позвоню тебе, как только смогу. Люблю
тебя, — Даниэль поцеловал ее, попрощался и поехал на вокзал к поезду на
Лондон. Он не вернулся через несколько дней. Он даже не звонил. Через две
недели Джойс позвонила нескольким его друзьям в Лондоне, но они не видели
его. Она постоянно пыталась найти Аля, но он всегда был на
встрече
. Она
передавала его секретарю, чтобы он позвонил ей, но никто так и не позвонил.
Через месяц после того, как Даниэль уехал в Лондон, авиапочтой пришло
письмо.
Джойс узнала его почерк. Ее руки так дрожали, что она с трудом смогла
открыть конверт.
Дорогая Джойс,
Это, пожалуй, самое трудное письмо, которое мне приходилось писать
в своей жизни. Во-первых, ты должна знать, что я все еще люблю тебя. Ты должна
понять, что я никогда не хотел причинять тебе боль, но то, что произошло два
месяца назад, очень важно для меня. По крайней мере, ты заслуживаешь того,
чтобы знать правду. Я почувствовал, что безнадежно, безумно влюбился в Бланш, как
только в первый раз увидел ее. А она в меня. Поначалу мы старались не
замечать этого чувства. Но оно было слишком сильным для нас, чтобы мы могли
противостоять ему. Мы встретились в Лондоне, и все решилось. Мне предложили большую роль в Голливуде и контракт на пять лет. Я
и Бланш решили, что мне стоит принять это предложение, и она поедет со мной.
Мы подумали, что в силу сложившихся обстоятельств, нам лучше уехать, это
даст нам шансы устроить нашу жизнь. На следующей неделе мы поженимся в Лас-
Вегасе. Мы чувствуем себя ужасно виноватыми за то, что сделали. Но, Джойс,
ты молодая и красивая, у тебя еще вся жизнь впереди. Я уверен, что ты очень
скоро встретишь кого-нибудь другого. Я высылаю тебе немного денег. Если тебе понадобится еще,
пожалуйста, свяжись с Алем в его офисе. Он знает, что ты можешь позвонить и
передаст мне, если ты позвонишь. Пожалуйста, прости нас. С любовью, Даниэль. Через три дня Джойс пошла к врачу взять какое-нибудь снотворное. Он настоял
на полном обследовании. И через пять дней ей сообщили, что она беременна.
Она позвонила Алю и спросила адрес Даниэля. Он сказал, чтобы все письма она
отправляла ему, а он потом передаст их Даниэлю. Когда пришло ее письмо, Аль
вскрыл его и прочел. Он задумался на секунду, порвал его и выбросил в
корзину для мусора.
В Штатах Аль получал пятнадцать процентов от заработка Даниэля, а Даниэль
подписал контракт с
Юнайтед Атистс
на пять лет на участие в четырех
фильмах. Аль не хотел вылететь в трубу из-за какой-то бывшей подружки,
которая, может быть, вовсе и не беременна.
Когда Джойс не получила ответа от Даниэля, она собрала вещи, села на поезд в
Лондон и отыскала себе в Хорнси церковную квартирку. 25 сентября 1958 года
под материнским крылом Общей Северной Больницы она родила девочку.
Девочку звали Джина Мери.
Имени отца в свидетельстве о рождении не было.
Глава 56
Эти далекие события с болью снова ворвались в его жизнь. Даниэль понял, что
это слишком большое совпадение, что мать Джины звали Джойс Шорт. И то
поразительное сходство между его умершей женой и Джиной, было достаточно
очевидным. Ему придется позвонить.
Аль ушел на пенсию много лет назад. Он был уже не молод, когда впервые стал
агентом Даниэля, но он все еще был пока жив и, как всегда, пил много виски.
Даниэль обычно приглашал его на обед, когда прилетал в Лондон.
Он набрал номер. Несколько секунд телефон не отвечал. Но потом Аль все-таки
снял трубку. Даниэль задал ему вопрос, которого Аль боялся больше двадцати
лет. Аль почувствовал облегчение, когда передал информацию, которую должен
был сообщить много лет назад. Он слушал неестественный, неистовый голос,
ругающий его такими словами, которые он запомнит до конца своей жизни.
Он их заслужил. Он знал это, и Даниэль это знал тоже.
Но это была его профессия, и это они знали оба.
Даниэль проснулся рано утром, все еще полностью одетый. Он решил допить
оставшиеся полбутылки, стоявшие рядом с его кроватью, но подумал, что сауна
будет гораздо полезнее. Когда жара очистила его тело, к нему вернулась
способность соображать, ясно и четко мыслить. Не только у него появилась
вторая дочь, а у Джины — отец, но у Фрэнки теперь есть сестра, и она должна
знать об этом.
Он не имел никакого понятия, какое имя отца, если оно вообще было, стояло в
свидетельстве о рождении, но он точно знал, что Джине абсолютно ничего не
известно об отце.
Даниэль подумал, что, может быть, можно связаться с Джойс. Разве она до сих
пор не поняла, что лучшая подруга Джины тоже была дочерью отца ее ребенка?
Конечно, просто невозможно, чтобы Джойс не знала этого.
Он решил пока не звонить Джойс. После того, что он сделал, она не захочет
даже слышать его, в этом он был уверен. К ней он обратится в последнюю
очередь, если только сам не сумеет доказать Джине, что он ее отец.
Он вышел из сауны, принял душ и надел старый тренировочный костюм.
Перепрыгивая через ступеньки, через потайную дверь он забрался на чердак.
Даниэль включил свет и поискал старый чемодан. Переезжая в последний раз, он
закинул его сюда.
Он нашел чемодан и открыл его. Все тот же устойчивый запах любимых духов
Бланш
Шанель № 5
опять окутал его. От волны нахлынувших на него
воспоминаний у него перехватило дыхание. Даниэль начал доставать вещи,
книги, фотографии. Он молился, чтобы только найти одну вещь, которая
представит его новой дочери доказательство.
Это была фотография Бланш с Даниэлем. Ужасный снимок, сделанный в день их
свадьбы. Там же была фотография двух сестер, которых он развел в разные
стороны. Даниэль знал, что это тоже будет доказательством для Джины, что его
история — правда.
Потом он нашел старую фотографию в рамке, где они с Джойс стояли обнявшись,
ту фотографию, которую Бланш однажды взяла с камина в их коттедже в
Страдфорде, и так и не вернула обратно. Он сложил остальные вещи назад в
чемодан и спустился вниз, перебирая в руках фотографии. Потом в гостиной он
взял с полки фотографию Джины и Фрэнки из фильма
Рози
и разложил все
снимки в ряд.
Джойс, Бланш, Джина, Фрэнки.
Четыре женщины, на чьи жизни повлияли его самолюбие и эгоизм.
Джойс, родившая ему дочь, которая из-за превратности судьбы была точной
копией ее сестры, так бессердечно поступившей с ней.
Бланш, которая не простила себе боли, причиненной сестре, которую очень
любила.
И Джина — невинная жертва греха ее отца.
Можно ли как-то исправить вред, причиненный им? Он не знал, но знал, что
должен попытаться. Во-первых, он попробует восстановить свои отношения с
Фрэнки.
Джина? Здесь он должен все тщательно продумать. Ему не хотелось причинять ей
еще большую боль. Но, может быть, они установят отношения, и построят вдвоем
мост к Джойс.
Даниэль знал только, что он получил шанс все исправить, и твердо решил
воспользоваться им.
— Джина, это Даниэль. Фрэнки дома?
— Привет, Даниэль. К сожалению, ее сейчас нет, но она должна скоро
вернуться.
— Ты не смогла бы передать ей, чтобы она позвонила мне, когда вернется
домой? Я хочу ей сказать, что очень рад тому, что ее выдвинули на
Оскара
.
— Да, я знаю. Это замечательно, не так ли?
— Она заслужила это. И спроси, не сможет ли она отложить все свои дела
на сегодняшний вечер и встретиться со мной в восемь. Мне хочется
отпраздновать с ней это событие, и я не приму ее отказа.
— Хорошо, я передам ей.
— Спасибо, Джина, пока.
Реакция Фрэнки на просьбу отца была обычной.
— О, Джина, я собиралась отпраздновать это с Джун. Она завтра уезжает
на съемки, и я потом вечность не увижу ее.
— Но ты ведь видишься с Джун каждый вечер уже столько времени. С тобой
хочет отпраздновать это событие твой отец. Ты всегда мне жалуешься, что он
не звонит, а теперь, когда он позвонил, ты начинаешь стонать.
— О'кей, ты убедила меня. Я поняла, к чему ты клонишь. Ты признаешься в
этом чисто и открыто, — Фрэнки улыбнулась. — Я позвоню Джун и
скажу, что зайду к ней попозже.
Джина вздохнула и вернулась к сценарию, который Мими принесла ей почитать.
Фрэнки вошла в дом отца и нашла его в гостиной, сидящим перед шумно
потрескивающим камином.
— Привет, папа, как дела?
Даниэль встал и сжал в объятиях свою дочь. Фрэнки пришла в замешательство от
такого необычного проявления его любви.
— Поздравляю, дорогая, я не могу выразить, как я потрясен! Ты
заслуживаешь этой награды! Мы все знали, что это действительно твой фильм.
Фрэнки села.
— Да ладно, я ведь еще не завоевала ее.
— Давай выпьем немного шампанского. Просто попасть в номинацию уже
большое достижение для двадцатичетырехлетней девушки, — Даниэль
улыбнулся. — За тебя, моя любимая, ты сделала своего отца очень гордым
человеком, — Даниэль поднял свой бокал с шампанским. — За успех!
Фрэнки сделала глоток.
— Спасибо, папа.
Даниэль глубоко вздохнул.
— Фрэнки, послушай, я не знаю, как сказать тебе это, но я должен перед
тобой извиниться.
— За что?
— Я чувствую, что не был для тебя таким отцом, каким должен был быть. Я
очень люблю тебя, но никогда не знал, как выразить свои чувства. Мне просто
хочется, чтобы мы стали ближе друг к другу. Я пойму тебя, если ты скажешь,
что теперь это уже невозможно.
Фрэнки уставилась на отца непонимающими глазами.
— Ты ничего не знаешь о своей матери. Это полностью моя вина, как и
боль говорить о ней, когда она... я просто не мог.
Фрэнки пробубнила что-то похожее на
я понимаю
.
— Она была очень красива, и мы были так счастливы. О Боже! Фрэнки, я
просто сходил с ума. Мне хотелось бежать от всего, что напоминало ее, а, так
как ты была нашей дочерью, я сбежал от тебя и никогда не пытался вернуться.
Мне очень жаль. Прости меня. Я был невероятным эгоистом, знаю, как бы
рассердилась твоя мама за то, что я так плохо обращался с тобой. Но, Фрэнки,
я действительно очень люблю тебя. Мы можем начать все заново?
Фрэнки сидела молча и не двигалась, словно в шоке. Но вдруг, неожиданно, она
оказалась в его руках, и они крепко обняли друг друга.
— Фрэнки, если ты хочешь спросить что-нибудь о своей матери, я с
удовольствием тебе расскажу.
— Как она выглядела?
Даниэль рассказал ей о Бланш и окончательно освободился от боли, мучавшей
его так долго.
— Я никогда, сколько буду жить, не полюблю другую женщину так, как
любил твою маму, — закончил он свой рассказ.
Фрэнки все начала понимать. Враждебность уступила место сочувствию, когда
она поняла, что ее отец тоже страдал.
— Папа, если бы ты все рассказал мне раньше!
— Я знаю, Фрэнки, мы потеряли столько времени!
Фрэнки кивнула.
— Временами мне хотелось попросить у тебя помощи или совета.
— Я чувствовал, что с тобой что-то происходило. Ты можешь мне
рассказать об этом? — осторожно спросил Даниэль.
Фрэнки пожала плечами.
— Не думаю, что ты поймешь.
— Мне кажется, что ты ошибаешься, дорогая. У меня такое чувство, что я
прекрасно понимаю, что такое быть влюбленной. Особенно, если влюбляется
такая женщина, как ты, — Даниэль напряженно ждал, как отреагирует
Фрэнки.
— Тебе рассказала Джина? Она поклялась, что будет хранить это в тайне.
И...
— Нет, Джина ничего не говорила мне. Я догадался, когда она подошла к
тебе в ресторане в тот вечер. На твоем лице все было написано. Не волнуйся,
об этом никто больше не знает.
— Папа, это так тяжело...
Даниэль слушал, как Фрэнки рассказывала ему о своих проблемах с Джун.
— Завтра она уезжает на съемки с Нигелом на два месяца, и каждую ночь я
буду болезненно переживать до тех пор, пока она не вернется.
Даниэль посмотрела на свою дочь.
— Фрэнки, у тебя есть выбор. Либо ты целыми днями не будешь находить
себе места и чувствовать себя несчастной, а по ночам думать, как там ведет
себя Джун. Я ничего не могу в этом случае для тебя сделать, даже если бы
очень захотел. Либо ты просто соберешься и будешь, как можешь, развлекаться
и отдыхать.
Фрэнки кивнула.
— Знаю. Я буду чертовски стараться как-то смириться с этим, но я
безумно влюблена.
Наконец-то в половине второго утра они пожелали друг другу спокойной ночи.
— Спасибо, папа, что выслушал меня. Я рада, что рассказала тебе об
этом.
— Запомни, если у тебя возникнут проблемы, просто приди ко мне, и мы
вместе попробуем их решить. И присматривай за юной леди, которая живет с
тобой. Я знаю, раньше ты очень мало уделяла ей внимания.
Фрэнки выглядела виноватой.
— Да. Не беспокойся, теперь я буду уделять ей все внимание эти
несколько недель.
— А после того, моя девочка, когда ваш гример возвратится? —
Даниэль удивленно поднял брови.
— Я постараюсь, обещаю.
Даниэль махал рукой, пока
Мерседес
не скрылся за поворотом.
Первый шаг сделан.
Сейчас он должен подумать, как рассказать правду своей другой дочери.
— Фрэнки, даже не верится тому, что ты говоришь. Ты не пойдешь на,
прием по случаю вручения
Оскара
только потому, что сегодня вечером
прилетает Джун?
— Да, что-то в этом роде, — упрямо заявила Фрэнки.
— Неужели вы не сможете встретиться завтра? Ведь не умрешь же ты за
одну ночь?
— Джина, прости, но я не видела ее целых два месяца, и какой-то пышный
прием — ничто по сравнению с ночью страсти с Джун.
— Ну, тогда почему бы тебе не пригласить ее на прием?
— Джина, прошу тебя! Ты ведь знаешь причину.
— О'кей, но ты ведь можешь встретиться с нею после.
Фрэнки покачала головой.
— Я действительно ничего не понимаю, Фрэнки.
Фрэнки пожала плечами и вдруг вся побелела, когда зазвонил телефон. Она, как
сумасшедшая бросилась к нему, а Джина поспешно ушла из комнаты. Ей не
хотелось быть рядом и
...Закладка в соц.сетях
