Жанр: Любовные романы
Русалка
...За ними оказалась
прекрасная и уютная спальня с огромной кроватью под балдахином на четырех
столбах, щедро украшенных богатой и изысканной резьбой, и занавесками из
легкой газовой ткани и тяжелой парчи.
Окно выходило в сад, вдалеке виднелась Темза. В этой комнате тоже стояли
кресла и гардеробы, а в углу — маленький столик, как будто специально
предназначенный для легкого завтрака полусонной парочки, только что вылезшей
из теплой смятой постели.
Внесли сундуки. Слуга показал Ондайн шнур звонка и уверил, что, если ей что-
нибудь потребуется, горничная придет в считанные минуты. Судя по его
предельно вежливой манере и пристальному взгляду, Ондайн догадалась, что
скоро станет предметом для пересудов, столь обычных в любом светском
обществе. Но не это сейчас ее волновало. В голове Ондайн мутилось от страха:
ведь теперь в любой момент она могла встретиться с королем.
Уорик с напряженным вниманием ходил по комнате, простукивая стены. Он
обменялся взглядами со слугой, и тот заверил, что комнаты в полном порядке.
Ондайн хотела спросить что-то, но Уорик перебил ее:
— Его величество играет в теннис. Мы проедем до кортов на ботике и
встретимся с ним там.
Прекрасно! — решила она. У нее будет время, чтобы преодолеть страх и
робость. Выйдя из дворца, Ондайн заторопилась через сад к гавани, где стояли
ботики.
— Неужели вам так не терпится засвидетельствовать почтение
королю? — не выдержал Уорик. — Я думаю, к чему бы это?
Она ответила ему деланной улыбкой:
— Да к тому, что, как я слышала, король — ослепительной красоты
мужчина, мой господин. Он джентльмен до мозга костей и ценит прекрасный пол,
к которому я имею счастье принадлежать.
Ондайн ощутила, как его пальцы конвульсивно стиснули ее запястье; затем
хватка ослабла, и он улыбнулся:
— Но наш король темнокож, как настоящий испанец, миледи.
— Да, и это мне говорили. И тем не менее он прекрасен. Уорик промолчал
и кивнул головой, указывая куда-то вперед:
— Вон там ботик, миледи. Сами все увидите через пару минут. Они взошли
на борт суденышка, которое доставляло гостей к теннисным кортам. Уорик
подвел Ондайн к скамье, но она не села, а предпочла стоять у борта и ощущать
на лице встречный ветер. Уорик был рядом, и она чувствовала на себе его
пристальный взгляд.
Впереди замаячили корты. Ботик причалил; опустили трап. Уорик вывел Ондайн
на берег и провел вдоль причала.
У входа на корты слуги в нарядных ливреях поднесли им кубки с вином.
Праздных наблюдателей было не очень много. Следившие за игрой дамы
полулежали в шезлонгах вокруг поля. Джентльмены, одетые согласно этикету,
подбадривали игроков. То и дело слышался звук мяча, перелетающего через
сетку.
Ондайн против воли остановилась и увлеклась игрой, позабыв даже о своем
чрезвычайном волнении. Она никогда еще не была на теннисном корте, хотя и
слышала, что король — большой поклонник этого вида спорта.
Уорик слегка обнял ее за плечи, и на короткий момент она почувствовала себя
в полной безопасности.
Может быть, стоило все ему рассказать?! Наверняка он защитил бы и поддержал
ее...
Увы, ни один человек не смог бы защитить ее от обвинений в убийстве и
предательстве, исходящих от самого короля.
— Королева Екатерина, — прошептал Уорик, указывая на лужайку.
Женщина, которую увидела Ондайн, была немолода, но лицо ее оставалось
прекрасным и полным очарования. Она улыбалась и хлопала в ладоши, беседуя с
окружавшими ее дамами.
— А вон там сорвиголовы: Букингем, лорд Буркхаст и Сэдли.
— Сорвиголовы? — пробормотала Ондайн.
— Отпетые бездельники, дорогая. Им его величество обязан всевозможными
придворными сплетнями о дебошах, которые не имеют никакого отношения к
самому Карлу и доставляют ему одни только хлопоты. Его величество вовсе не
такой повеса, как о нем многие думают, — сказал задумчиво Уорик, —
но, правда, ловелас отменный. Ему удается сохранять дружеские отношения со
всеми своими любовницами, не говоря уж о жене. Но король прислушивается и к
мнению таких, как Пепис, Рен и тому подобные. Их, моя дорогая, тебе следует
опасаться.
— Больше чем вас, господин? — спросила Ондайн с невинным видом.
— Гораздо больше.
— А вон там... Кто это? — Девушка указала на противоположный конец
поля, где напротив шезлонга королевы стояло кресло. В нем сидела прекрасная
женщина с темными волосами, миниатюрная, но ладно сложенная. Человек,
которого Уорик назвал герцогом Букингемским, что-то говорил ей. Она
засмеялась грациозно и слегка жеманно, манерами напоминая кошечку.
— Луиза, герцогиня Портсмутская. Ондайн вздохнула:
— Любовница короля! В присутствии его жены! Уорик добродушно
рассмеялся:
— А вот это прекрасное создание, стоящее лицом к сетке, — Нелли
Гвин.
Но вовсе не Нелли Гвин приковала взгляд Ондайн, а ослепительной красоты
брюнетка.
Она болтала с Луизой, смеялась, смотрела на игру. Поразительно красивая,
высокая, исполненная грации, с полными яркими губами, эта женщина была
окружена сладкой и обволакивающей атмосферой томной чувственности, которая
безотказно действовала на присутствующих. Она потягивала вино, играла кистью
винограда, зажатой между пальцами, и то погружалась в глубокую задумчивость,
то снова разражалась беззаботным смехом, то как будто слегка скучала.
— Кто это?
— Леди Анна, — ответил Уорик. — Пойдем; королева нас
заметила.
Ондайн окаменела. Так вот, оказывается, она какая — леди Анна! Гнев закипел
в ней, но, подумав, она готова была чуть ли не рассмеяться над собой. Что с
ней? Неужели она забыла, что пришла сюда встретиться с королем?
Уорик подхватил жену, быстро подошел к шезлонгу королевы и склонился в
глубоком поклоне:
— Ваше величество.
Ондайн присела в реверансе и подивилась искренности и радушию этой женщины с
глубокими печальными глазами.
— Уорик! — Королева сохранила легкий акцент родного португальского
языка. — Какое удовольствие вас видеть, милорд!
Он сделал шаг вперед, намереваясь поцеловать ее руку. Фрейлины, стоявшие
позади королевы, вежливо удалились. Екатерина, ненавидевшая этикет,
потянулась вперед, чтобы поцеловать Уорика в щеку, когда взгляд ее лучистых
глаз упал на Ондайн.
— Ах, графиня! Подойдите-ка сюда. — Она взяла Ондайн за руку и
осмотрела ее с явным одобрением. — Но, Уорик, где вы нашли такую
красавицу? Она прелестна! То-то я смотрю, все вокруг головами вертят — что
за прекрасная пара? Ах! — вдруг вскрикнула Екатерина, хлопая в
ладоши. — Игра закончена... Мой благородный супруг снова выиграл!
Ондайн обернулась в испуге. Ей и в голову не пришло, что один из игроков на
корте — король, хотя теперь, оправившись от неожиданности, она увидела, что
победитель действительно не кто иной, как сам Карл. Он пожал руку своему
сопернику, принял от слуг большое полотенце и повернулся к ним.
Сначала король даже не взглянул на Ондайн; его большие темные глаза
устремились на Уорика. Он улыбнулся, и под его аккуратно подстриженными
усами губы расплылись в широкой улыбке. При виде короля Ондайн замерла. Она
как будто видела его впервые.
В жилах короля, помимо крови династии Стюартов, смешалась кровь шотландских
и французских королевских семей, не говоря об итальянском линьяже Медичей,
герцогов тосканских, благодаря которым он скорее всего и получил такой
темный цвет кожи, придававший ему столько очарования.
— Уорик! — радостно воскликнул король и похлопал ее мужа по плечу;
тот приветствовал короля с не меньшим энтузиазмом. — Поговаривают, что
ты женился!
— Так и есть, ваше величество. Леди Ондайн, моя жена. Наконец этот
момент наступил! Король смотрел прямо на нее.
Превозмогая оцепенение, молясь от всего сердца, она присела, не отрываясь
глядя в глубоко посаженные глаза Карла. Ах, как он смотрел на нее!
Бесконечно долго! Но может быть, ей только так показалось, потому что все
вокруг происходило как будто в тумане. Она молчала и молилась; ночные
кошмары вихрем пронеслись в ее воображении. Вот сейчас он позовет стражу,
покажет на нее пальцем и выкрикнет одно только слово:
Предательница!
Но ничего такого король не сделал; ненавистное слово эхом отдавалось только
в ее голове. Однако король узнал ее... ох, она могла поклясться, хотя он не
обнаружил этого ни малейшим движением или знаком.
— Леди Ондайн, — сказал ласково Карл и дотронулся до ее руки,
позволяя ей подняться. — Вы можете рассчитывать на самый сердечный
прием в Хэмптон-Корте.
Ондайн боялась произнести хоть слово, а только улыбалась, неотрывно глядя
ему в глаза. Потрясение от неожиданной счастливой развязки было столь
велико, что девушка, казалось, вот-вот лишится чувств.
— Жениться без разрешения короля! — Карл рассмеялся. — Но
теперь, когда я увидел невесту, прими мое благословение и, кроме того, разве
что зависть. Екатерина! Ну не прелестна ли она?!
— И к тому же, кажется, целомудренна! — вполголоса добавила
Екатерина, не имея, впрочем, желания задеть короля, а так, ради шутки.
Уорик обнял Ондайн за плечи и привлек к себе, как бы ненароком освобождая ее
руку от королевского пожатия.
— Целомудренна! Клянусь в этом моей прекрасной королеве! — горячо
воскликнул Уорик.
— А ты, оказывается, собственник, Четхэм! — заметил Карл. —
Так что, друг мой, думаю, впереди тебя ожидают большие неприятности.
Букингем околачивается неподалеку. Смотри, чтобы, болтая всякую чушь, он
ненароком не похитил твоей супруги. Но, надеюсь, в моем присутствии он не
посмеет её домогаться. Да, пожалуй, он и твоей доблести испугается, Уорик!
Так что, кажется, мы в безопасности. Хотя, впрочем, не бродит ли поблизости
какая-нибудь кошечка, готовая броситься на юную красавицу? Быстрее за
мной... Бежим!
Как будто дурачась, Карл снова завладел рукой Ондайн и, склонясь к
Екатерине, сообщил, что должен показать графине оранжерею и спасти ее от
бесчисленных обожателей.
— Мы с удовольствием посмотрим оранжерею, — сказал Уорик, но на
этот раз отнять Ондайн у короля уже не было никакой возможности.
Сжимая пальцы графини, Карл шаловливо добавил:
— А ваше дело, мой друг, заняться недругами, прежде чем они ускользнут
из ваших рук. Кошечка, о которой я говорю, подкралась совсем близко!
Уорик порывисто обернулся. Король не шутил: Анна, с улыбкой на губах и еле
сдерживаемой злобой в глазах, была почти рядом.
— Лорд Четхэм! — воскликнула она.
Уорику не оставалось ничего другого, как в соответствии с этикетом выдержать
вежливую паузу, которой немедленно воспользовался Карл. Он подмигнул жене и
быстро скрылся из глаз, таща позади себя, как на буксире, Ондайн. За ними
устремились два королевских стражника. Когда вся группа вышла с кортов и
двинулась по вымощенной дорожке по направлению к саду, Карл резко обернулся:
— Вы славные парни! Но оставьте меня в покое хотя бы на этот раз.
Неужели вы в самом деле думаете, что прекрасная леди Четхэм представляет для
меня серьезную угрозу?
— Ваше величество! — ответили в один голос стражники и с поклоном
удалились. Карл повел Ондайн по дорожке глубже и глубже в сад, в уединенное
место, где в изобилии росли какие-то странные заморские растения. Король
опустился на одно колено и сорвал неведомый плод; затем он вытащил из
кармана нож и, скользнув им по плоду, предложил кусочек Ондайн:
— Ананас. Единственный в Англии. Его вырастил мой садовник. Это очень
загадочный фрукт. Попробуйте.
Ондайн взяла кусочек, но есть не смогла.
— Ваше величество, неужели это правда? — спросила Ондайн, глядя
королю прямо в глаза.
— Конечно! Зачем мне, по-вашему, сочинять сказки об ананасе?
— Нет, нет! — горячо воскликнула Ондайн. — Я имела в виду...
— Она сделала паузу и поежилась, как от холода. — Ах, ваше величество!
Я никогда не покушалась на вашу жизнь! Но до сих пор меня подозревают в
государственной измене...
Он помахал в воздухе рукой и улыбнулся. В этой улыбке Ондайн увидела все то,
за что его обожали друзья и подданные.
— А я никогда и не верил, что ваш отец хотел убить меня, моя дорогая
герцогиня Рочестерская.
Она с облегчением вздохнула. Да, он узнал ее. Она догадалась об этом в тот
момент, когда их глаза встретились.
— О Боже! — прошептала Ондайн, когда король нежно дотронулся до ее
щеки, но тут же отдернул руку и наклонился над кустом, рассматривая его
плоды.
— Где же вы были все это время, Ондайн? Где этот плут Уорик нашел вас?
— На виселице.
— На виселице? — изумился Карл.
— Меня схватили за браконьерство.
— И хотели повесить? — Карл рассмеялся. — А Уорик оказался
рядом и заявил, что женится на вас! Так рисковать ради того, чтобы избавить
прекрасную мадемуазель от неприятностей! Просто замечательно! Ах, ну и
история! Впрочем, в ней есть по крайней мере еще один секрет, как мне
кажется.
— Да, милорд! Я до сих пор не знаю, что заставило тогда моего мужа
спасти меня.
Карл постоял некоторое время в задумчивости, а затем пожал плечами:
— Ведь он не знал, кто вы?
— Я... да...
— Значит, это просто на редкость удачная встреча, — сказал Карл,
прогуливаясь по дорожке. Ондайн с волнением следовала за ним.
— Ваше величество, что же мне теперь делать?
Он остановился и так пристально посмотрел на нее. что она вспыхнула.
— У вас остались свидетели: два стражника и паж. Один из стражников
вскоре куда-то исчез: возможно, ему угрожали и он скрылся. Не знаю... —
Король сделал паузу. — Я искал этого человека в небесах и под землей,
но безуспешно. Возможно, он бы и не стал говорить правду. Кроме того,
остались эти бумаги... подметные письма... Они ловко составлены и способны
одурачить двор. Если вы найдете и уничтожите их, то у вашего дяди и кузена
не будет никаких доказательств вашей вины. Вам придется заманить их в
ловушку, чтобы снять обвинение с вашего отца... Ах, Ондайн! По закону ваш
дядя является вашим опекуном... Он распоряжается поместьем! Официально я не
могу простить вас, пока они не снимут обвинения.
— Но вы сказали...
— Я сказал, что не верю, что вы способны на такую измену, миледи.
Полагаю, наступит более подходящее время, когда вы сами сможете доказать
неубедительность всех обвинений. А теперь, возможно, вам следует вернуться
домой и еще какое-то время побыть в роли графини.
Во дворце вы в полной безопасности и можете обдумать... план действий. Для
всех вы жена Уорика Четхэма. Конечно, всем известно, что у старого герцога
Рочестерского была дочь, но никто не знает ее имени и не видел ее в лицо.
Побудьте пока со своим мужем здесь. Со временем все устроится.
Ах, Ондайн! Конечно, меня любит мой народ. Но прежде чем я добился народной
любви, мне пришлось долгие годы скитаться изгнанником по всей Европе,
сражаться за корону, просить о помощи. За это время я научился доверять
хорошим людям и — что гораздо важнее — ценить их заботу. И вот я здесь...
сын прекрасного человека, но слабого короля, который умер под топором
палача... но в конце концов народ призвал меня обратно.
Теперь они считают меня любезным... очаровательным, если хотите... но скорее
всего я просто осторожен. Говорят, что я хороший король, доступный для
народа... Иногда — что я хитрый, себе на уме. Некоторые думают, что
очарование нужно мне только затем, чтобы скрывать свои мысли. Возможно, это
и правда. Я стал старите, умнее. Научился ждать, наблюдать и следовать
только своим собственным советам. Время все расставляет по своим местам. Вы
меня понимаете?
Смущенная, Ондайн покачала головой:
— Но вы сказали, что я должна действовать...
— Я сказал, что через некоторое время вы, возможно, сможете
действовать. — Карл прислонился к гигантскому дубу, в его темных глазах
зажегся огонек, а чувственное лицо озарила озорная усмешка. — Не
сомневаюсь, что мой лорд Четхэм будет смотреть за вами зорче орла. Хотя,
обладай я такой драгоценностью, я делал бы то же самое.
Покоритесь его воле. Его воля — одна из самых сильных, с которыми мне
приходилось иметь дело, иначе вам придется разойтись. Пусть терпение будет
вашей добродетелью.
Сейчас Уорик подавлен трагедией, он мечется, ищет какие-то привидения, но
скоро он разгадает загадку, которая так мучит его. Тогда придет и ваш черед
искать правду.
— Вы думаете, мне нужно будет его оставить?
— О, ненадолго! Вам предстоит лишь небольшое путешествие, когда вы
заявите о своих правах наследства. А я уверен, что рано или поздно это
произойдет. Уорик женился на вас...
— ...чтобы разгадать загадку, о которой вы только что упомянули, —
договорила Ондайн.
Карл рассмеялся:
— Думаю, нет. Я хорошо его знаю, моя девочка. Так хорошо, как только
человек может знать другого. Я видел его глаза, когда уводил тебя. Они
вспыхивали искрами от гнева и зависти, желания обладать и разочарования. Он
мучился оттого, что я... такой несносный... буду иметь удовольствие общаться
с его женой наедине.
— Но я...
Король снова улыбнулся:
— Не бойся, моя дорогая. Я ничего тебе не предлагаю и ничего у тебя не
прошу. Даже если ваш брак будет расторгнут, я и тогда ничего не попрошу у
тебя. История забудет, сколько я сделал для процветания изящных искусств в
Англии, как боролся за превращение ее в сильную державу. История запомнит —
люди во все времена верны себе — мои любовные связи. Но никогда не найдется
историка, который посмеет утверждать, что я увлекался женщинами, которые не
были увлечены мной. Хотя, — он состроил гримасу и снова
улыбнулся, — так смешно видеть, как мой друг лорд Четхэм с его
пресловутой статью, храбростью и чертовски мускулистым телом ревнует ко мне!
Ондайн не поднимала головы. Она сомневалась, что Уорик ревнует ее больше,
чем ревновал бы Дракона, или даже само поместье Четхэмов, или какую-либо
другую собственность, но ей не хотелось спорить с королем.
— Пойдем... Пора возвращаться. Конечно, мне приятно несколько
встряхнуть твоего мужа, но я не хочу, чтобы он всерьез подозревал меня в
том, что я вовлекаю его жену в любовную интригу. У нас еще будет время для
разговора. Сегодня вечером обед и танцы с менестрелями, не правда ли?
— Разумеется, ваше величество. Ох...
— Что такое?
— Я... буду вечно молиться за вас, сэр! Он улыбнулся и опустил ресницы.
— Не смотрите на меня так проникновенно, миледи, с этими слезинками на
глазах. Я ведь легко могу забыться и представить себя молодым и гораздо
менее преданным другом... Пойдемте!
Он взял ее под руку, и они пошли по дорожке обратно к кортам.
Глава 12
— Кто это? Что за примитивная шлюха! — в волнении восклицала Анна.
Назревала сцена, безобразная сцена. Предчувствуя ее, Уорик позволил Анне
увести его с теннисного корта в сад, где они остались одни. Он сложил руки
на груди и повернулся к ней с задумчивым видом.
— Следи за своим языком, Анна. Она не примитивная шлюха, а моя жена.
Анна в ярости топнула ногой.
— Нет! Не верю. Ты ведь клялся, что никогда больше не женишься! Ты
играешь со мной в какую-то игру... но я доберусь до правды! Я могла ждать от
тебя чего угодно, но только не предательства!
Он тяжело вздохнул. Анна не потеряла ни своей красоты, ни присутствия духа,
ни энергичной и прямодушной решимости, которая когда-то так его привлекала.
Стиснув челюсти, он боролся со своими чувствами и сдержал уже готовый
вырваться простой ответ, который подсказывало рассудку его сердце.
Нет... Анна ничего не утратила. Просто все богатство ее темных волос не
могло сравниться с локоном, который струился сквозь его пальцы подобно огню
или солнечному свету, как пламя или золото. А ее глаза — с глазами,
глубокими как море. Ее роскошная грудь не скрывала тайны, как белоснежная
пленительная грудь его жены; ее стать, ее грация, ее характер, ее смех,
ее...
Проклятая маленькая колдунья! Она окончательно свела его с ума! Он должен
забыть о ней!
— Я никогда и никого не предавал, Анна. Уверяю тебя, что Ондайн только
официально моя жена.
Анна даже присвистнула от возмущения.
— На ней ты женился... а на мне — нет!
— Анна! Я никогда и не обещал на тебе жениться! Мы наслаждались друг
другом с неистовой страстью, но на этом все кончалось!
Она подняла руку, чтобы дать ему пощечину, но он перехватил ее.
— Анна! Не делай глупостей!
Анна даже и не пыталась освободиться, а воспользовалась моментом и прижалась
к Уорику, положив его руку себе на грудь с восклицанием:
— Уорик, вот мое сердце! Оно трепещет и болит! От желания, Уорик, от
желания!
Эта дама была прекрасной драматической актрисой, и Уорик не удержался от
смеха.
— Анна, мы оба знаем, что ты добиваешься своего... С кем хочешь и где
хочешь, но...
В ее глазах появилась злоба.
— Уорик! — перебила она и недобро рассмеялась. — Мы уже
проходили все это, Уорик. И ты снова скоро окажешься в моей постели...
Он опять поневоле улыбнулся страстной решимости, прозвучавшей в ее словах,
когда перед ними неожиданно появились король и Ондайн.
Уорик коротко взглянул на жену. В ней больше не чувствовалось напряжения,
исчезли страх и нервозность. Она была спокойна и смеялась, ее прекрасные
сапфировые глаза поблескивали озорными искорками. Его ударило, как будто
молнией; как будто стальной клинок пронзил его внутренности, вызвав
непереносимую боль от ревности и зависти. При нем она никогда так не
смеялась. Никогда не смотрела на него столь лучезарно.
И никогда прежде он не подозревал в ней такую страстность, глубоко
сдерживаемую, неистовую. Только теперь, глядя на Ондайн, он чувствовал ее до
мозга костей и понимал, что именно это она и скрывала от него. Ради своей
безопасности.
Ондайн словно поддразнивала его, смеясь и перешептываясь с королем.
— Весь мужской ум сосредоточен ниже пояса! — прошипела Анна.
Ондайн уже не смеялась так беззаботно и весело королевским остротам. Она
смотрела на мужа и Анну. Уорик неожиданно осознал, что его рука все еще
покоится на прелестной груди его собеседницы.
Он не стал извиняться и не отдернул в смущении руку, как застигнутый
врасплох мальчишка, а твердо встретил взгляд жены и неторопливо пошел ей
навстречу.
— Анна, кажется, вы еще не встречались с моей женой Ондайн. Ондайн, это
леди Анна.
Возникла неловкая пауза. Карл задумчиво посмотрел на Уорика и прервал
затянувшееся молчание:
— Итак, во дворец! Вечером нас ожидает поистине королевский обед, так
что пора отправляться, не так ли?
И он быстро пошел вперед, уводя с собой Анну. Уорик успел схватить Ондайн,
уже готовую от него убежать. Она изо всех сил сопротивлялась, но он крепко
держал ее и шипел ей в ухо сердито и сурово:
— Что это такое, миледи? Стоило мне привезти вас сюда, как вы тут же
начали флиртовать да еще и подкрадываетесь, как кошка... Вы и есть кошка...
судя по тому, как вы мурлычете и заигрываете с королем.
— Я считаю, что он очарователен! — спокойно ответила Ондайн.
— Ну что ж, тогда вы будете еще одной куколкой в его коллекции!
Она обернулась, сощурилась и медоточивым голосом сказала:
— Куколкой? А почему бы и нет? Вполне возможно! Он дарит титулы и
земли... И он всегда красив и соблазнителен, ласков и галантен!
Король с Анной ушли далеко вперед. Уорик остановился. Улыбаясь, он запустил
пальцы в волосы Ондайн и дернул их так, что ее голова запрокинулась, а шея
выгнулась дугой. Но ее глаза продолжали воинственно поблескивать.
— Ах ты, маленькая очаровательная шлюшка! Не забывай, что к тому же ты
моя жена!
— Вы намекаете на брачные обеты? — усмехнулась Ондайн. — Вы,
дорогой муж, научили меня, как нужно с ними обращаться.
Он еще сильнее потянул ее за волосы, так, что даже слезы выступили у нее на
глазах.
— Смейтесь и веселитесь сколько хотите, дорогая, но предупреждаю вас
раз и навсегда: следите за своим поведением!
— Но ведь король — ваш самый лучший друг! — напом
...Закладка в соц.сетях
